Смерть

      Авраам понял, что они у цели, когда против абордажной команды бросили всё и в таких количествах, что им и не снилось.       Здесь были и скарабеи, и осквернители трупов, и призраки, и конструкты куда крупнее.       Одни такие боевые машины напоминали пушку с многосуставными лапками и хвостом, как у скорпиона. Парящая артиллерия зависала на месте, выпускала луч смерти, а потом меняла позицию.       Другие походили на уже встреченных ранее скарабеев, но в десятки раз больше. Тонкие и широкие они вытягивали длинные лапки, клешни и будто бы дирижировали концертом, направляя атаки меньших существ. Время от времени спинная часть их панцирей раскрывалась, и оттуда вылетал отряд скарабеев, один или два десятка роботов сразу.       Третьи… точнее третье. Среди всех чудовищ, обороняющих предположительно тронный зал, выделялась одна воистину исполинская тварь. Она была похожа на сороконожку и превосходила размерами иной танк. Выдерживала всё, чем её пытались убить, и при этом неожиданно ловко нарезала круги.       Сороконожка вдруг прекратила бег и поднялась на несколько метров в воздух, удерживаясь на задних лапках. То, что Авраам сперва принял за голову, раскрылось, и абордажную команду обработали ещё одним рассекающим изумрудным лучом.       Рыцаря Тайгета перерубило у пояса, брат Басир из Караула Смерти лишился руки.       Рама прорычал нечто нечленораздельное, а потом приказал:       – Торгнюр, ракетный удар!       Космический Волк отодвинул ногу в качестве опоры, прогнулся чуть назад, чтобы установить контейнер установки "Циклон" под углом к горизонту, и произвёл пуск. Дорвался до сладкого – это оружие берегли как раз для подобных случаев.       Первая линия наступающих превратилась в мешанину обломков, искорёженного металла и ошмётков гнилых шкур. Однако механическая сороконожка пережила ракетный обстрел, набросившись на тех воинов, кто находился к ней ближе.       – Лев, перезаряди! – крикнул Торгнюр.       – Ага, теперь я – лев?! – отозвался Авраам.       – В бою ты – лев! Шевелись, hrimaldi!       В воксе раздался приказ командора:       – Торгнюр, отбой! Новая цель – пауки!       Авраам бросил быстрый взгляд туда, где последний раз вились изгибы и шелестели многочисленные суставы сороконожки. Вокруг чудовища танцевали – именно так, танцевали, высший уровень владения терминаторской бронёй – сам Рама, Джеймелион, Эллагор, Котар и Валерио. Мерцало силовое оружие, ревело цепное. В ответ сороконожка плевалась лучами, пыталась повалить и раздавить.       – Не тормози! – рявкнул Торгнюр.       Авраам добрался, наконец, до побратима, принялся извлекать ракеты из сумки, чтобы перезарядить наплечную установку. Одна готова, на месте, но впереди ещё одиннадцать однотипных операций.       – Я – пустой! – воскликнул Торгнюр.       Всё это время он не стоял, а поливал наступающих чудовищ уже не из ракетной установки, а из штормового болтера.       – Ну ты считай снаряды! – проворчал Авраам. – Всю дорогу очередями херачишь!       Несмотря на причитания, Авраам подал Торгнюру запасной магазин. Тот с невероятной ловкостью перезарядил оружие, дал длинную очередь и отозвался:       – Всё такой же скучный! Насладись битвой! Fenris Hjolda!       Авраам прошипел ругательства сквозь зубы, но всё же закончил перезаряжать "Циклон". Человекоподобный танк вновь принял стойку для пуска, и вереница ракет отправилась в цель, только уже не по авангарду вражеского войска, а глубоко в тыл, где находилась артиллерия и кукловоды.       Насекомообразные пушки развалились на части. Один каноптековый паук получил попадание прямо в раскрытый панцирь, когда выпускал очередную партию скарабеев, и его порвало в клочья. А вот второй... второй пережил жестокие удары, хотя и не без вмятин, опалённого и перекрученного металла обшивки. Выпущенные им ранее букашки вернулись обратно, чтобы заняться тем, для чего их и создали: не войной, а ремонтом.       На волне вокс-связи снова раздался голос командора, только уже смешанный с металлическим скрежетом и шипением чужеродной твари, которая пыталась командора сожрать:       – Торгнюр!       – Спокойно, ярл! Я разберусь! – Торгнюр повернулся к Аврааму и бросил: – За мной!       – Так это ты разберёшься, не мы. – Авраам ухмыльнулся, но последовал за старым товарищем.       В этот миг сороконожку изранили до такой степени, что она вовсе вышла из себя. Множество лап отрублено, на боках вмятины, прожжённые следы силового оружия и рваные раны, оставленные цепным. И всё же могильный сталкер – как называли сороконожку воины Караула – чуть ли не поднялся на кончик хвоста, взвился до потолка, а потом рухнул с высоты на противников.       Капитан Джеймеллион не успел уклониться. Сказалась слабость от потери крови: первые раны в тот день он получил во время абордажа лёгкого крейсера и ещё пару десятков уже на флагмане. Сороконожка обвила кольцами невероятно вытянутого тела помятые доспехи, а потом сдавила так, что славный герой превратился в месиво, когда не разберёшь, где металл, а где плоть.       Остановились ли воины абордажной команды при виде настолько мучительной смерти?       Да нет, конечно. Решимость покончить с чужаками только выросла. Месть, месть и ещё раз месть, за каждую жизнь, за каждую каплю крови, до тех пор, пока некроны не исчезнут с лица галактики или пока смерть не найдёт всех, кто эту месть вершил.       Ураганным огнём Торгнюр с Авраамом пробили коридор в рядах осквернителей трупов, а потом едва не стали жертвами роя скарабеев. Они уже приготовились срывать с доспехов мелких надоедливых механических жуков, когда те налетели на столб пламени.       Хашутта бал Зейду, воин Караула Смерти, обработал скарабеев из тяжёлого огнемёта. Вроде бы совершенно бесполезное оружие против существ со стальной шкурой, но на то Караул Смерти и лучшее подразделение по борьбе с чужаками. Всё продумано – тонкая электроника ремонтных роботов не выдержала перегрева. Стрелять по каждой боевой единице роя не нужно.       Торгнюр прорвался сквозь стену огня, выхватил силовой меч и столкнулся с осквернителями трупов. Он смеялся, стрелял в упор и рубил чужаков, не обращая внимания на их тщетные попытки его растерзать. Каждая рана лишь распаляла старого воителя. Авраам даже несколько потерялся на его фоне.       – Я – пустой! – снова крикнул Торгнюр.       Авраам смял уродца, который нацепил на голову череп тиранида, а потом оценил боезапас.       – Последний! – Авраам перезарядил болтер.       Подсумки пусты, по поясу-направляющей одиноко ползли ролики, на которых ничего не закреплено.       – Проклятье! – воскликнул Торгнюр. – Ну, тогда вы сами напросились, железяки!       Он убрал болтер на магнитную зацепку на пояснице, перехватил меч-бастард двумя руками и прорубил просеку в рядах чужаков, которые напоминали роботов из самых тёмных глубин варпа.       Глядя на это, каноптековый паук не стал ждать, когда его зарубят, а разогнался и протаранил десантников.       Торгнюр распластался на зелёных плитах площади, выронив меч. Он уже поднимался, когда паук схватил его за ноги и за корпус, намереваясь разорвать. Если бы Торгнюр был один, так бы всё и произошло, но Авраам вовремя ударил по плечевому суставу металлического чудовища. При соприкосновении силового кулака с прочной шкурой сверкнула ослепительная вспышка. Генератор отработал, породив такую мощь, что сустав в вихре искр провалился глубже в механическое тело. И если сам каноптековый паук парил над землёй, то теперь одна из его передних конечностей по земле волочилась.       Паук снова резво и неожиданно для конструкта таких размеров отпрянул, навёл на Авраама многоствольные излучатели, закреплённые на широкой спине, выстрелил… но только лишь проплавил плиты площади.       Торгнюр взвыл по-волчьи, разжал клешни и приземлился прямо на голову чудовища. Ничуть не растерялся и принялся бить сабатонами многочисленные оптические датчики и другую чувствительную аппаратуру. Долго своеобразное родео не продолжалось, паук двигался быстро, хаотично и, наконец, сбросил нежеланного всадника.       Авраам тут как тут. Десантники не давали противнику и мгновения передышки. Если не атаковали одновременно, то хотя бы поочередно. Авраам поднырнул сбоку под панцирь и закатил такой апперкот, что чудовище даже немного подбросило. Антигравитационное устройство вышло из строя, и каноптековый паук рухнул, похоронив Авраама под собой. Авраам слышал щелчки, треск, завывание моторов внутри механического насекомого, но оно никак не могло сдвинуться с места. Спустя мгновение и вовсе затихло.       – Эх ты, всю битву пролежал! Как так можно вообще?!       Торгнюр приподнял тушу за край панциря, и Аврааму кое-как удалось выбраться. Он бросил взгляд на чудовище, – из головы с разбитыми буркалами торчала рукоятка силового меча. Они с Торгнюром справились.       Справились и остальные. Рама Ярадж как раз соскочил с разрубленной пополам гигантской сороконожки. Он вскинул в воздух волкитный разрядник, стрелять не стал, но воскликнул:       – Слава Императору!       – Слава! – подхватили уцелевшие.       Победа в сражении обошлась дорого, но конец уже забрезжил, и десантники направились к вратам в тронный зал, откуда, как они предполагали, управляли не только флагманом, но и всей эскадрой.