Смерть

      У Авраама уже темнело в глазах, когда он понял, что вышел не на кого-нибудь, а на самого владыку гробницы. Хорошо хоть не в одиночку.       – Против всех смертей… За Империум и человечество.       В боевом кличе Рыцарей Фронтира более не слышно задора и энергии. Валерио едва выдавливал слова. Но всё же он вскинул ростовой меч и пошёл в атаку.       Владыка легко уклонился от разрубающего всё и вся оружия и сам ударил в ответ, да так, что Валерио лишился руки, а уже в следующее мгновение пропустил коварный тычок в грудь. Остриё алебарды отыскало брешь в броне, пронзило сердце, и чужак тут же метнулся к следующему врагу, пока Валерио оседал на пол.       Владыка рубанул по силовому кулаку Авраама, а потом пронзил десантнику живот. Кровь из горла пошла, и всё же Авраам не растерялся. Одной рукой перехватил алебарду, другой ударил в стык между лезвием и рукоятью, сломав оружие.       Владыка хлестнул Авраама по голове, выбив линзу визора, а потом переключился на командора Яраджа, который с диким рёвом вступил в схватку.       Рама попытался разрубить некрона вдоль, разрубить поперёк, но тот водой утекал от каждой атаки. Он перехватил руку, выбил бхудж, отвесил хук, сорвав со шлема блок респиратора, добавил прямой, разбив и наличник, и лицо, разбушевался настолько, что прикончил бы командора и голыми руками, если бы не вмешался Авраам.       Он разогнался, в самоубийственном рывке протаранил и схватил владыку так, чтобы упасть вместе с ним. Лезвие алебарды вошло глубже, Авраам чуть было не провалился в стазис от боли и повреждений внутренних органов, но добился главного – усмирил неудержимого стального демона хотя бы на миг.       …Которого Давиду оказалось достаточно, чтобы рубануть владыку по шее силовым мечом.       – Да! – воскликнул он, глядя на то, как катится по полу продолговатая чужацкая голова.       Давид отвлёкся совсем не вовремя, так как владыка, даже будучи обезглавленным, выхватил из раны в животе Авраама лезвие, подсёк Давиду ногу, а когда тот упал, добавил и по шее, вернув зло сторицей.       Тут, наверное, и Аврааму бы пришёл конец, но сначала его отпихнул в сторону командор Ярадж, а потом подскочил капеллан Эллагор и расплавил обезглавленное тело несколькими выстрелами из плазменного пистолета.       – Вот ведь дрянь! – проговорил Альбий, глядя на развернувшуюся бойню.       Он подхватил отрубленную рогатую голову владыки, а потом смял её силовым кулаком.       – Надеюсь, теперь достаточно, – добавил Альбий и отбросил обломки.       Командор Ярадж дрожащими руками стянул с головы разбитый шлем, а потом смахнул кровь. Нос всмятку, по всему лицу сеточка рассечений. Не говоря ни слова, он указал на изрубленное тело технодесантника Джендара.       Задание никто не отменял, и настала пора последнего этапа великого замысла.       Хашутта бал Зейду подобрался к Джендару, перевернул его и стянул со спины контейнер, внутри которого ещё один телепортационный маяк. Не хватало ещё после всех принесённых жертв отправить плазменную бомбу куда-то не туда, – без маяка не обойтись.       Хашутта вытащил устройство из контейнера и установил его прямо на том месте, где прикончили владыку. Плиты пола до сих пор не остыли после воздействия плазмы, поднимался пар. Спустя несколько секунд развернулась тарелка антенны, сигнал отправился на "Амбицию".       Не без помощи командора Авраам поднялся и осмотрелся, придерживая внутренние органы, чтобы те не вывалились из широкой раны.       Некроны и не собирались давать десантникам время, чтобы перевести дух, – порог тронного зала переступил первый осквернитель трупов, за ним второй и третий, будто бы их так не хватало в сложившихся обстоятельствах.       Глядя на их лихорадочные действия, Авраам отстегнул крепления повреждённого манипулятора и отбросил его в сторону. Владыка отсёк добрую половину оружия, хорошо хоть не достал до пальцев.       Авраам остановился у тела Давида. Владыка вогнал ему лезвие алебарды сбоку в шею, перерубив позвоночник и ещё множество кровеносных сосудов. Не так много времени прошло со смерти Баруха, и вот погиб последний из тех, с кем Авраам дружил целую вечность. Он наклонился, дотронулся до шлема Давида, будто бы опуская веки, а потом стянул у того с пояса магазин к штормовому болтеру.       После Авраам подобрался к мечу Торгнюра и потянул за рукоять. Знакомая вещь – некогда Авраам её и подарил. С тех пор на плоской части лезвия появились выгравированные фенрисийские руны, украшения гарды и шара-противовеса, стилизованные в духе далёкого ледяного мира смерти, логова Космических Волков.       – Отправлю в преисподнюю ещё парочку чужаков от твоего лица, – пообещал Авраам. – Должен будешь.       Авраам собирался проститься ещё с одним другом, когда произошло чудо. Жизнь, высосанная из Котара таинственной реликвией, возвращалась обратно на выбеленные кости. Скипетр криптека искрился, держава перекатывалась из стороны в сторону и испускала похищенные частицы.       Дрогнули пальцы на рукояти фламберга.       Авраам забыл о наступающих врагах, наблюдая за тем, как меж острых конических зубов шевельнулся змеиный язык, как выросли мышцы на костях, а в тёмных провалах черепа блеснули драгоценные камни глаз.       И минуты не прошло, как Котар восстановился. Он поднялся, развернулся к некронам, опрокинул и расплавил их волной синего пламени. Не успокоился до тех пор, пока не перебил всех, кто уже успел проникнуть в тронный зал. Потом Котар поглядел на Авраама и ответил на немой вопрос:       – Я не по зубам какому-то чужаку.       – Что ж… с возвращением. Вовремя. Не мог бы ты… – Авраам отвёл ладонь от широкой, всё ещё кровоточащей раны на животе.       Котар ответил:       – Прости, брат. Пришлось регенерировать почти с нуля, и я измотан не меньше. Мне ещё понадобятся силы на встречу с повелителем гробницы.       – Он мёртв.       – Он – Неумирающий.       Авраам скривился. Котар объяснил:       – Ему даже не нужно использовать восстанавливающее устройство, на борту корабля несколько оболочек, между которыми он свободно перемещается.       – Боже-Император, – только и выдавил Авраам, – за что мне эти испытания?       Боевые братья остановились неподалёку от выхода и приготовились отражать нападение, когда за их спинами заплясали молнии. Рукотворная буря поднимала небольшие обломки разбитых колонн и пультов, стреляные гильзы и пустые ёмкости, отрубленные пальцы и другие части тел и десантников, и некронов. Пространство неподалёку от телепортационного маяка задрожало, будто бы надулось пузырём, чтобы в следующее мгновение разродиться плазменной бомбой и её проводником в Море Душ. Явился Геклиан.       Он нахмурился, оглядев беспорядок. Нашёл среди тех, кто наблюдал за телепортацией, капеллана Эллагора и спросил:       – Брат… где остальные?!       Капеллан указал ладонью на собравшихся десантников, а потом ответил:       – Это все.       – Капитан пал?!       – Да. – Эллагор кивнул. – Но не печалься. Его прогеноиды сохранены.       Капеллан указал на апотекария Лессера, который собирался извлечь драгоценные биоимплантаты уже из тела Джендара. Лессер стянул разбитый шлем с окровавленной головы технодесантника, потом усадил Джендара у раскрытого саркофага и принялся пилить кирасу, чтобы добраться до цели. Одно генетическое семя находилось в шее, другое – в груди.       – Адаремон? – спросил Геклиан, когда не нашёл собрата среди павших.       – Пропал.       Геклиан покачал головой, а потом бросил:       – Проклятье! Нужно поскорее запустить бомбу и уничтожить тут всё!       Он повернулся к устройству, которое изучали Альбий и Хашутта.       Бомба представляла собой боеголовку плазменного снаряда "Новы". Не болванка, величиной с вагон товарного поезда, конечно, но тоже очень даже впечатляюще. Во время телепортации она напрочь снесла трон владыки и смахнула с места вычислительное устройство чужаков. Механический шар не удержался в воздухе и укатился в дальний угол зала вместе с немногочисленными уцелевшими скарабеями, которые пытались устранить повреждения и вернуть всё как было. Разумеется, тщетные усилия, но так скарабеи запрограммированы.       Альбий ввёл необходимую комбинацию для запуска отсчёта, но потом стёр её и спросил:       – Командор… мы же остаёмся?       – Это ещё почему? – спросил Геклиан. – Маяк работает, сейчас нас вытянут!       Командор, наконец, оправился от ран, размял челюсть и ответил:       – Здесь есть разумные чужаки, брат-библиарий. Они могут и разминировать бомбу. Я отпущу только Лессера с прогеноидами. Возможно, Валерио.       Несмотря на увечья и страшные раны, литры потерянной крови и остановившееся сердце, Валерио выступил вперёд, взвалил двуручный меч на плечо, а потом проговорил:       – Нет, командор. Я остаюсь. Такова моя стезя.       Командор окинул взглядом остальных:       – Думаю, достаточно пяти бойцов. Если кто-то не чувствует в себе силы, я не держу. Мы все ранены, и все сегодня показали чужакам, на что способны.       В ответ молчание, только Лессер поднялся над телом Джендара, убрал биоимплантаты в специальные колбы в бронированном контейнере, а потом сказал:       – Было честью сражаться с вами, братья. Но у меня долг и перед Апотекарионом тоже. Клянусь, память о вашем подвиге останется в веках.       – Хашутта, помоги Лессеру настроить маяк, – приказал командор, а потом повернулся к Альбию. – Брат, запускай!       Альбий снова ввёл комбинацию, и на табло высветились цифры, минимальное возможное время для срабатывания взрывного устройства.       5:00       – Братья!       Зычный голос капеллана Эллагора перебил даже грохот штормовых болтеров, – это Котар с Авраамом отражали очередной приступ осквернителей трупов.       – Клятва послушания! – капеллан предупредил паству и зачитал:

Я служу тебе, Бог-Император Человечества!

Делай со мной, что пожелаешь,

Потому что вера моя абсолютна.

      Десантники отозвались хором:       – Страх ничтожен, ибо вера моя сильна!       4:26       Котар с Авраамом попятились от выхода из тронного зала. Отступали, посылая реактивную смерть в каждую новую тварь, появившуюся на пороге. Они подобрали с тел погибших не так много боеприпасов, поэтому тщательно целились и били одиночными, но так, чтобы вторый выстрел не понадобился.       Хашутта бал Зейду установил в тяжёлый огнемёт последний бак с прометием, и у сдвоенного дула вновь заплясал крохотный огонёк, готовый превратиться в сию же минуту в пылающую преисподнюю на пути врагов.       Капеллан Эллагор намеренно перегревал плазменный пистолет, перекрывая доступ охладителя к оружейной системе. Техника безопасности более не имела такого значения, как раньше. Так или иначе капеллан собирался уйти к Богу-Императору в пламени звезды.       3:57       Десантники сосредоточились на обороне бомбы, так как редкими выстрелами орду не остановить. Никто бы не ответил, чувствовали ли некроны опасность, исходящую от человеческих устройств, или их кто-то натравливал на цель, но они сломали телепортационный маяк, едва до него добравшись. Та же судьба ждала бомбу и всех, кто её охранял.       Котар рассёк дёргающегося уродца от левого плеча и до правого бока, а потом пинком сбил с ног следующего противника. Никаких огненных шаров и ураганов, у всех есть предел.       Зато Геклиан был полон сил и ненависти к тем, кто забрал жизни столь многих его братьев.       – Умри, тварь!       Геклиан обрушил на осквернителя трупов психосиловой посох, и этот удар был похож, скорее, на попадание по безвольной кукле с оборванными нитями, а не по машине смерти, что ощетинилась зазубренными шипами и когтями. Некрон в мгновение ока превратился в набор согнутых металлических костей.       Геклиан вытянул руку к толпе, и началась гроза. Молнии били из пальцев, из глаз заклинателя, зарождались на ровном месте и шарообразными сгустками метались из стороны в сторону, испепеляя врагов. В ослепительном сиянии Котар заметил мрачные тени и отступил ближе к бомбе, ожидая коварного нападения каноптековых призраков.       2:14       Боеприпасы заканчивались. На пару очередей, на два-три выстрела. Даже бак с прометиумом у Хашутты закончился бы быстрее, чем сработала бомба, если бы он зажал гашетку тяжёлого огнемёта и не отпускал. Но всё же у ветерана хватало здравомыслия, чтобы не заливать всё и вся пламенем, стрелять не для того, чтобы стрелять, а для того, чтобы убивать.       Когда десантников чуть ли не вплотную прижали к бомбе, Геклиан выкрикнул боевой клич Рыцарей Некоронованных, а потом породил такую телекинетическую волну, которая вышвырнула вон всех скарабеев, осквернителей трупов и призраков, переворачивая или даже вырывая с корнем пульты и колонны. Тогда даже Котар решил, что сейчас свод рухнет им на голову, но тронный зал выдержал ярость псайкера.       Было и ещё несколько чужаков, кто пережил его ярость. Телохранители отвели щиты в сторону, и перед десантниками вновь предстал Неумирающий. Он не спешил и с каждым шагом постукивал по плитам рукоятью огромной косы, с помощью которой собирался пожать в тот день ещё несколько жизней.       Никто не бросил ему вызов. Даже самый ревностный приверженец имперских истин и превосходства людей над чужаками – капеллан Эллагор – принял защитную стойку.       А вот Геклиан – нет.       – Я ненавижу вас! – Его слова сочились ядом. – Ненавижу и уничтожу!       – Брат! Осторожно! – выкрикнул Эллагор, но поздно.       Геклиан уже мчался, чтобы схлестнуться с владыкой и его телохранителями. Последние не пережили псионической ярости, упали сначала на колени, а потом с громким стуком повалились на плиты. Владыка же невозмутимо двинулся навстречу. Молнии Геклиана местами окрасили поверхность металлического тела в чёрный цвет, но вот и все результаты.       Геклиан вложил в замах не только физические силы, но и псионические, но на действие нашлось противодействие. Рукоять огромной косы не переломилась от столкновения. В следующий миг владыка отбросил Геклиана пинком, чтобы самому перейти в атаку. Библиарий уклонился от гибельной косы раз, другой, третий, потом в лицо владыки прилетел плазменный шар. Геклиан решил, что выпал один шанс из тысячи, и рванул покончить с противником.       Возможно, Неумирающий и ослеп, черты его лица слились в расплавленное зеркало, но он рубанул не глядя и рассёк Геклиана от макушки и до паха.       Неумирающий остановился ненадолго, не кланяясь снарядам и лучам энергии, восстановил зрение, подождал свиту и перешагнул через труп библиария, чтобы покончить с теми, кто осмелился угрожать его владениям.       0:33       Пусть Геклиан и проиграл схватку за свою жизнь, но выиграл время.       То же собирался сделать и Валерио. Он отважно вышел на Неумирающего, но хватило израненного рыцаря ровно на один удар. Второе сердце и без того едва справлялось с тем, чтобы перекачать кровь по всему такому огромному и такому дырявому телу в то время, как это тело ещё и с самоубийственным стремлением куда-то двигалось.       Конечно же, Валерио промахнулся. Уже плохо видел и ещё хуже соображал, что вообще происходит.       И нет, владыка не убил его сию же минуту. Альбий принял удар на себя, и коса олицетворения смерти пронзила ему грудь. Альбий попытался повторить трюк Авраама и сломать вражеское оружие, но во второй раз владыка не попался так легко, тут же потянул косу на себя. Он поверг Альбия наземь и оставил истекать кровью, чтобы сойтись в поединке с Котаром.       Коса и фламберг столкнулись. Коса окуталась волнами изумрудной энергии, фламберг – сапфировой. Котар услышал злобное шипение, доносившееся из-под металлической маски противника, а потом бросил:       – Гори!       0:01       Котар закрыл глаза и приготовился добраться до конца Горящей Тропы. Однако вместо жара, смахнувшего плоть с костей, а потом обратившего их в прах, Котар услышал… смех!       Смех не демона, а магистра Савы.       – Двое уже покинули наше маленькое соревнование. Неужели ты думал, что я буду сидеть сложа руки? Тот третий невероятно скучный. Победа над ним не принесёт никакого удовольствия и вряд ли впечатлит богов.       Котар открыл глаза.       Неумирающий исчез. Исчез тронный зал, флагман, космос вокруг. Всё вокруг залило ослепительным сиянием, и даже Котару – Ангелу Смерти, колдуну и чернокнижнику, отмеченному проклятьем – пришлось зажмуриться.       Котар добрался до конца Горящей Тропы, но совсем не так, как он это представлял.       Он… они, – Котар заметил боевых братьев поблизости, – оказались внутри рукотворной звезды, выжили в эпицентре не ядерного взрыва, а кое-чего куда более разрушительного.       Котар протянул руку, чтобы прикоснуться к стене огня температурой в десятки тысяч градусов, когда сияние прекратилось, – вокруг раскинулось знакомое холодное море звёзд с кладбищем погибших кораблей и мирами, застывшими на краю пропасти.       Магистр Сава – не просто голос, не призрак или псионическая проекция, он был здесь собственной персоной, перенёсся на флагман за мгновение до взрыва и накрыл десантников куполом чистой энергии имматериума. Оставил в сознании только Котара, чтобы никто другой не увидел порочные символы, нанесённые на его доспехи.       Котар ещё раз прогнал в уме услышанное и только потом отозвался:       – Если вы считаете, что сможете обмануть богов ещё раз, то ошибаетесь. Они играют с ва… с нами.       – Я тоже стану Богом. – Сава посмеялся. – Или ты. Будущее такое… иллюзорное и хрупкое.       – Мы станем рабами, – ответил Котар. – И это точно.       – Ты – возможно. Уже сдался, хотел уйти в смерть, не так ли?       Котар не ответил. Спорить не было смысла. Он сосредоточился на том, что происходит.       А происходило нечто по-настоящему прекрасное, и Котар хотел бы поделиться этим с братьями, но те провалились в Красный Сон уже достаточно глубоко.       Взрыв плазменной бомбы в самом сердце вражеского корабля вызвал ещё несколько вторичных взрывов поменьше. Небольшая группа смельчаков совершила то, с чем не справилась громадная эскадра из почти что пятидесяти кораблей. Гибельный полумесяц флагмана ломался, разваливался на две более-менее равные части и вихрь обломков поменьше.       Эскадра защитников Отарио тут же пришла в движение. Наступила пора проверить, прав ли был командор Ярадж, когда решился на самоубийственное задание с околонулевыми шансами на успех.       Дальняя артиллерия запустила в ближайший крейсер некронов плазменные снаряды. Крейсер не погиб, но только он один и двинулся на сближение с теми, кто его атаковал. Остальные корабли некронов возвращались к заданию, которое получили ещё до столкновения с имперским флотом – к бомбардировке Отарио-II. Никакой разум более их не контролировал, а предсказуемость и отсутствие хоть какого-либо управления – прямой путь к поражению.       – И всё же я не могу не отметить вашу самоотверженность, – передал Сава по воксу. – Следил за вами, и ваши действия напомнили мне о старых-добрых временах, когда казалось, что вся вселенная под пятой Ангела Смерти.       И снова Котар промолчал, но всё-таки кивнул.       Было лестно, чего греха таить. Ещё бы не так больно и выматывающе, но и на том спасибо.       Котар закрыл глаза и сам погрузился в стазис, чтобы очнуться в госпитале "Амбиции" или ещё где, пусть даже не под опекой Серы. Только бы подальше от всей этой крови, войны и смерти.