how could u luv somebody like me?

             Илья жил обычную, спокойную жизнь: окончил школу, получил заграничное образование, перебрался обратно на родину и там, сплясав под дудку отца, согласился работать на него. Не было ничего, что могло бы восприняться негативным фактором в его жизни кроме, конечно, нечастых ссор с близкими и не очень людьми, которые он ой, как недолюбливал. Обычно все проходило мирно: хавал пару хуев, накинутых за шиворот на работе или очереди в магазине, кивал на оскорбления и шел дальше. Только один раз удача не прокнула, тотем бессмертия не заспавнился в инвентаре и Илью, поймав в подворотне, избили и ограбили сверху. Говорить о том, сколько налички и дорогих вещей у него тогда при себе было, наверное, не стоит.       Отец рвал и метал. Взяв сына полностью под свое крыло и обрубив его инициативу в музыкальной сфере, он взял на себя ответственность за все его аспекты жизни. Илья жил в квартире, купленной им, работал в офисе, устроенный им, полагался на него и не смел перечить. Именно поэтому на приставленного к себе телохранителя среагировал так, как и всегда — сглотнул, кивнул и снова согласился.       Ну, телохранитель — громко сказано. Не было в договоре прописано «пожертвовать собой в случае опасности». Так, принеси-подай, плюс еще и водителем подрабатывать, не получая при этом за это надбавки; Саша не жаловался — ему обещали помогать с выплатами за лечение мамы, а это главное. Тем более работа казалась несложной. Редко на обычного на первый взгляд пацана будут нападать с пушками и ножиками. Таких цациков по Москве ходит жопой жуй.       — Илья, — к Саше протянулась рука, и он, утерев вспотевшую от волнения ладонь о ткань штанов, пожал ее с большим энтузиазмом.       — Александр. Можно просто Саша.       — Приятно познакомиться, — под взором отца было неловко, и Илья словами не пышил. — Ну, что ж...       Саше до этого все объяснили. График с 9 до 23 без выходных, но большинство времени ебланишь и можно успеть навестить маму; отвезти, если нужно — подождать, увезти, хвостиком бегать только на мероприятиях и пеших прогулках; много не пиздеть, рот держать на замке, выполнять лишь рабочие обязанности и в друзья к Илье не затесываться — «воняеш, брат, и сними нахуй адидас», костюм для него был пошит прям по меркам.       Первый рабочий день, считай, начался прямо после знакомства, потому что Илью нужно было подкинуть до работы, и в этот день Саше сделали исключение в уполномочиях — пропустили на территорию бизнес-центра для того, чтобы он все исследовал и запомнил (эти коридоры и огромные помещения разве что на глаза фоткать, блять!), дабы в случае чего он смог сориентироваться в пространстве; речи о внезапном похищении прямо с рабочего места, конечно, не шло — хохма, но если Илье внезапно станет плохо, Саша как раз-таки и сможет помочь, поднявшись за ним, дабы не терять драгоценного времени.       Они чуть поговорили в машине. Илья рассказал о себе нормально, а не зачитал батин доклад «Илья "exile" Яцкевич: его аллергии, режим сна и питания», поделился различными историями, рассказал и про нападение — из уст пострадавшего слышать было страшнее в тысячу раз. Саша рассказал про себя, мол, обычный парень с района, туда-сюда, деньги нужны невыносимо. Сдружились. Илья умел идти на контакт с абсолютно разными людьми то ли в пору характера, то ли в пору образования, а у Саши и выбора-то не было, поэтому он поддерживал разговор, как мог, параллельно запоминая из рассказа Ильи значимые места: сюда можно будет заехать на обед, здесь приятная прачечная, вот тут он обычно гуляет. Ничего сложного. Саша подъехал к зданию, вышел из машины и даже обрадовался тому, что ему можно будет провести время с парнем, а не тухнуть в машине. Правда, его энтузиазм подутих, когда пришло осознание, что нужно будет молча таскаться с Ильей на протяжении получаса, пытаясь вбить в сознание витиеватые коридоры и кучу одинаковых помещений.       — Мне на самом деле очень неловко из-за того, что за мной кто-то ходит хвостиком, — поделился смущенно Илья, правда, не без дружеской такой улыбки, — можешь, пожалуйста, строить лицо попроще и не ходить, как из «Люди в черном» выползшим? И еще... Можешь не говорить никому, что ты мой охранник? Чисто друг, зашел проведать. Делать тебе нечего, понял?       — Да, сэр, вас понял, — Саня приложил два пальца к уху и кивнул с серьезной мордой. Илья загоготал.

***

      Уже позднее, сидя в кафетерии при центре, парни продолжили свой разговор на доброй ноте. Саня уплетал сосиску, параллельно вставлял свои пять копеек куда ни попадя, лишь бы поддержать тон беседы, а Илья ба-ла-ла, не прекращая, словно они на подкасте и Яцкевич приглашенный гость. И про детство, и про девушек он рассказал, и поделился своими дальнейшими планами — сидеть на шее отца вечно он не планировал, хоть тот и усердно старался его туда усадить. Вечерело, а темы для обсуждения не заканчивались. Когда Саша затронул свои былые годы, Илья даже расплакался, затронутый рассказом. Обратно до квартиры они ехали в таком веселом настроении, что нашлось место и шалостям: Илья лез под руку и бибикал, хихикая с реакции парня, который с каждым разом раздражался все сильнее, пытаясь прятать улыбку для серьезности. Им было хорошо вместе.       У Сани устав: провожать Илью до двери. Мало ли, что с ним могло приключиться в подъезде? Именно так он и сделал, после чего прощание растянулось еще минут на пять — никто не хотел расставаться.       — Доброй ночи, Илюх.       — Доброй, Сань. Завтра в девять, и не опаздывай.

***

      По пизде пошел пунктик «Не дружить с Ильей. ПОВТОРЯЮ, НЕ ДРУЖИТЬ С ИЛЬЕЙ». Ну нельзя было с ним не сдружиться, слишком уж парень располагал к себе. С ним ведь хоть куда: и в ТЦ за подарками для родственников, и в кафе за ванильным коктейлем и новым расплющенным круассаном (крутотень!), и в парк уточек кормить. У Саши в галерее — тысяча и одна фотографий довольного Ильи, на которых из изменений лишь фон. Только вот иногда жизнь Ильи казалась слишком активной. Сашу быстро затянула рабочая рутина, как бы он ни пытался сохранить настрой «я не работаю, я отрываюсь», потому что в промежутке между насыщенными прогулками были восьмичасовые смены Ильи в офисе, и это время приходилось либо ебланить дома, но был риск того, что с Ильей что-то случится и Саню уволят к ебаной матери со стыдом и позором, либо в ближайшем кафе с ноутбуком — парень любил подработать монтажёром. Даже несмотря на эти трудовы́ебудни Илья умудрялся постоянно куда-то таскаться. А Саша ходил за ним по пятам, ну прямо таки сценка КВН: парень с пакетами и дамочка на каблучках, «милый, давай еще сюда зайдём!».       Сильнее всего Саша любил вечера, когда Илья, наплевав на все, приглашал его зайти к себе, и тогда можно было упасть на диван, включить на телевизоре ютуб, прижаться боками и, поедая что-то вредное, обсуждать происходящее на экране. Очень быстро Саня почувствовал себя, как дома, и мог спокойно распоряжаться кухней, стиралкой или даже спальней, если сильно вырубало. Чем чаще Илья давал слабину и разрешал остаться, тем сильнее никому из них не хотелось расходиться. В итоге Саня и днем, и ночью сидел с Ильей, что, кстати, последнему на руку — пристальное наблюдение сверхурочно! И неважно, что на диване, понимаете ли, спину ломит, я с краешку, Илюш, мешать не буду; а потом руки-ноги и звездой.       Смешно было собираться по делам вдвоем. Один зубы чистил, второй верещал, что тосты подгорают, пока гладил вещи. В итоге Сане — да, Сане, — нужно было бежать в труселях и с щеткой во рту до кухни, а к тому времени и чайник поспевал, так что дочищать зубы приходилось на кухне в обнимку со сломанным краном, который в очередной раз предпочел не мучаться и съебать с поста от напора воды. В один из таких дней ребята собрались на вечеринку к близкому другу Ильи — Корешу, который позвал его, сразу предупредив, что будет стримить. Как-то Саша даже привык, что у подопечного в окружении одни блогеры, лица которых постоянно всплывали на телике в рекомендациях.       — Илюх, ну хорош, — попросил Саня, когда юркие руки в очередной раз полезли поправлять ему прическу.       — Ну это не дело! Не позорь шефа, позволь ему поправить твою шевелюру домовёнка Кузи, — и Илья ловко орудовал расческой с гелем, а Саша смотрел на его сосредоточенное лицо, не в силах сдержать умиленной улыбки. — Вот, так намного лучше.       До дома Лёши они ехали достаточно долго. На месте все, как и ожидалось: приятно обустроенный садик, небольшой, явно снятый исключительно для тусы дом, много народу, много алкоголя и веселья. Илья не пил и был категорически против собственного распития спиртного, Саше тупо нельзя было пить на работе, хотя желание присутствовало каждую секунду, поэтому парни, отнекиваясь от предложенных напитков, пробрались сразу к зачинщику веселья и увидели его в компании других друзей Ильи. Те не отлипали от камеры ни на секунду, в кадр попал и Саша, про которого никто из зрителей в душе не ебал, и тогда, в тот момент, Илья впервые самостоятельно отдалился. Это был первый раз, когда Саше приходилось ходить за ним следом, пристально выглядывать его макушку и не говорить ни слова — тот отдыхал с друзьями. Саша же ему другом не был. Или не должен был быть.       Веселье прервалось достаточно быстро, и по вине то ли Санька, то ли уебка, который решил, что он самый гениальный насильник на земле и подсыпал Илье в стакан с соком какой-то порошок, пока тот стоял на подоконнике. Саша, стоящий поодаль, подлетел в один миг; сначала выбил из рук Ильи стакан, потом выбил уебку два зуба одним ударом — видать, то ли гнилые были, то ли искусственные, то ли удар хорош.       — Блять! Какого хуя? — заругался Илья, облитый с ног до головы, в истерическом припадке глядя на незнакомого парня, плюющегося кровью. — Лех, камеру хоть от меня убери!       То, что это еще и на камеру попало, сделало Сане очень плохо. Он не любил насилие. Мог проявить, когда было нужно, но потом ненавидел себя еще пару недель за несдержанность. Мог же подойти, поговорить, поугрожать в конце концов, но у него словно тумблер в голове щелкнул — и он уже в моменте летел с занесенным кулаком.       После такого, конечно, оставаться не захотелось. Парни снова поехали домой, но теперь Илья злился непонятно на что:       — Спасибо, что испортил всё веселье. Я выбрался отдохнуть впервые за месяц, и уже через час! Час! Мне пришлось съебывать, потому что парням в глаза стыдно смотреть.       — Я, блять, тебе веселье испортил? Ты хотел повеселиться с этим парнем в постели может? Хуй его знает, что он тебе подсыпал. Может, у тебя бы ноги нахуй отказали, и ты бы не смог даже шевелиться, пока он тебя тра...       — Замолчи! Замолчи. Я не хочу это слышать, просто замолчи, — и Илья уткнулся в окно в излюбенной позе обиженной принцессы ни-че-го-я-не-хо-чу. Иногда Саша забывал, с чьим сынком он имеет дело.       — Я просто не допущу, чтобы кто-то...       — Чтобы кто-то что? Если ты не заметил, с твоим появлением почему-то пропала моя личная жизнь, — Илья зажмурился — ему не нравилось то, что он говорит. Это был остаточный адреналин, не более. Он бы в жизни такой хуйни не сказал. Но пришлось продолжать: — Может, я бы и хотел?       — Если ты так хочешь, можешь попросить посидеть у дверочки на коврике, чтобы я подождал, пока вы натрахаетесь. Мало ли, кого ты в дом приведешь? — почему-то Саня кипел.       — Ты... Ты просто не в себе, — истерический хохот послал по коже обоих мурашки. — Тебя, может, прямо в кресло усадить? Чтобы далеко бегать не пришлось, если кто-то в процессе захочет пырнуть меня заточкой!       — Если нужно будет, я сяду и буду смотреть. Ты понял?       Остаток дороги они провели в тишине, потом зашли в квартиру, разделись — одежда Саши осталась в квартире Ильи, и он не мог уехать просто так, — и как-то так вышло, что улеглись в одну кровать. Все ещё обиженные, все еще злые, но не настолько, чтобы исключить из своего личного пространства другого.       — Прости, пожалуйста, — первым не выдержал Илья. — Я просто ахуел. Других слов подобрать не могу. Испугался, вспылил... Со мной такого не было никогда раньше.       Саша притянул его к себе и оставил поцелуй на пушистой макушке в каком-то ебнутом приливе чувств. После трудной ссоры слышать тихий голос в тиши было до безумия приятно.       — Но если ты хочешь, я реально... Ну... Ты только скажи, я отъеду в кафе какое-нибудь. Я же все понимаю.       — Не надо, — тихо прошептал Илья. — Не хочу.       Секунда раздумий.       — Саш?       — М?       — Можно тебя поцеловать?       Сердце ухнуло. Разорвалось, разлетелось ошметками по стеночкам. Саня не верил своим ушам; но Илья развернулся, глянул в его глаза своими большими, наивными глазками и слегка приблизился, притерся, как воробушек, а Саша почему-то не смог отказать.       Это был осторожный, аккуратный поцелуй. Саша слегка приподнял голову Ильи за подбородок, чтобы было удобнее, и последнее, что увидел — это прикрывающиеся с трепетом глаза напротив, прежде чем на губах остался сладкий привкус той дряни, которая сейчас сохла пятном на одежде парня, любезно закинутой в стирку. Саша провел языком по приоткрытым губам, и только собирался углубить поцелуй, как Илья отстранился, хмуря брови.       — Прости. Что-то я совсем с катушек съехал. Давай спать, а?       Саша уснул с трудом.              

***

896(...) Привет! Слушай, не хочешь встретиться в баре «Разведка»? Есть кое-что, что хотелось бы с тобой обсудить. Это касается Ильи.

Ваш номер

Кто это?

896(...) Это неважно. Важно то, что если ты не придёшь, Илье снова может стать плохо. Ты же этого не хочешь, герой-любовник?

Ваш номер

Во сколько?

896(...) Ровно в 9, и не опаздывай :)       Блять.       Блять. Блять. Блять.       Сашу предупреждали, что на него могут выйти. Сашу предупреждали, что с такими людьми не стоит связываться. Но у него, видите ли, заиграло геройство в заднице, и поэтому он решил пойти в блядский бар выяснять отношения либо с бандитами, либо с чем-то похуже, дабы самостоятельно разобраться, какого хуя происходит.       Девять часов — благо, не утра, — наступили, казалось, через тысячу. Это было мучительное ожидание. Саша готовился к самому худшему и одновременно с этим подбадривал себя, считая, что он может справиться абсолютно со всем, если дело касалось близких. А оно касалось. И пришлось войти в бар, выискивая непонятно кого глазами, пока к нему не подошли самостоятельно. Мужик был, блять, под два метра, огромный такой боров, но разговаривал миленько, предложил присесть рядом и заплатить за напитки, а Саша взрывался:       — Чего ты хочешь?       — Да что ты, господи, давай хоть обстановку разрядим, выпьем? — дядя был навеселе. Забавлялся чужой беспомощностью и наигранной бравостью.       — Я, блять, сюда пить пришел по-твоему?       — Ну, как хочешь, — искренне расстроился собеседник. — В общем, дело такое. Мне нужна информация, а тебе нужен живой и здоровый Илья, я правильно понимаю?       — Какая, нахуй, информация? Я не знаю ничего, мне не докладывают свыше о всех барских делах, — продолжал беситься Саня.       — Значит узнай и принеси мне все на блюдечке, если не хочешь потом выезжать в лес за переломанным Илюшей. Хорошо? — и, мило улыбнувшись, дядька закинул в себя стопку. — М-м, да ты попробуй, попробуй.       Из бара Саша вылетел пулей и сразу же принялся набирать номер начальника. Тот поднял трубку после трех гудков:       — Что-то с Ильей? Что-то срочное?       — Нет, нет, — запыханный, напуганный, Саня попытался изложить мысль: — На меня вышли, им нужна информация и они угрожают, что сделают с ним что-то.       — Боже, — после вздоха, исходящего из трубки, так и появлялась в голове картинка того, как мужчина трёт переносицу. — Илью бери и едь ко мне, разбираться будем.       По приезде Саша обнаружил, что Ильи нигде не было. Он обыскал все комнаты в квартире, каждый уголочек, каждую дверцу.       — Ну нет. Ну пожалуйста, просто выпрыгни из шкафа и скажи, что хотел меня напугать. Боже, господи, — трубку тот тоже не брал. Паника накрывала с головой. Саша выскочил на улицу, как в жопу ужаленный, принялся оборачиваться по сторонам и выискивать хоть малейший намек на недавнее присутствие парня, но все бестолку. Единственный вариант — звонить отцу Ильи вновь и, рыдая, объяснять, что он про-е-бал-ся. Тот мужик был всего лишь отвлечением. Он не собирался дожидаться информации, он и его дружки планировали заполучить ее самостоятельно из сына бизнесмена.        Сане скинули адрес квартиры — там, предположительно, засиживали эти пидоры. «Едь первый, потяни время. Скоро постучат люди в форме» гласило сообщение, отправленное следом. Саша, пока ехал, нарушил тысячу ПДД, пару раз чуть не въебался в грузовухи и, честно, хотел бы разъебаться от ненависти к себе, да только не время было страдать.       — Я информацию принес, — на пороге. Тяжело дышащий, буквально завалился в квартиру, когда ему открыли, и не без помощи — его затащили внутрь за шкирку и бросили в ноги к Илье, который, как в блядских дешевых фильмах, сидел, привязанный к стулу, и таращился испуганными глазами, в которых читалось «какого хуя ты здесь делаешь, идиот?».       — Ну, выкладывай давай.       — Сейчас... Сейчас-сейчас, дайте только отдышаться, парни, — с натянутой улыбочкой попросил Саня, прикладывая ладонь груди в попытке нащупать пульс и кое-что еще — там, под курткой, в кармане был припрятан нож.       Он налетел на толпу, как бешеный. Потянуть время в его понимании — не дать к Илье и пальцем притронуться, а значит, защищать любой ценой. Порезал одному одежду, второму прямо по щеке угодил, и его тут же начали гасить руками-ногами, как блохастую измученную псину, пока он прикрывал голову руками и молился.       Дяденьки в форме и правда постучали — выбили к ебаной матери дверь, поставили всех на колени и выволокли и Илью, и Саню.       Поджидающего отца, на удивление, не было, хотя Саша готовился именно к этому. Он, как оказалось, был занят.              — Больше от меня ни на шаг, хорошо? — Саша прошептал это Илье на ухо, дрожащими руками обнимая его, сидя на лавочке. — Сейчас бы помыться наверное, да?       — Очень хочется, — на последнем издыхании поделился парень, прежде чем заплакать.       Ехали они домой очень медленно, плавно. Саше не хотелось давить на газ. Мимо окон проплывали ночные улицы, небольшие парки, скверы и светящиеся торговые центры; Илья смотрел на них завороженно, но очень грустно, и Саша видел блики гирлянд в его глазах, когда оборачивался на светофоре, проверяя, все ли хорошо. Паранойя брала свое, Саша брал Илью за руку и переключал их ладонями, соединенными вместе, скорости, не желая терять контакта ни на секунду. Если бы Саша мог, он бы отпустил обе руки, отнял их от руля, лишь бы прижать до сих пор плачущего парня к себе и не отпускать до самого дома, но так, к сожалению, сделать было нельзя, и пришлось ждать прихода домой.       Первым делом Илья, конечно же, полез в душ. Прямо с порога. Саша зашел следом, ничего не объясняя, и, пока ванна набиралась, стоял лицом к двери, чтобы ничего не видеть, а Илья не спорил — был слишком уставшим, чтобы выпроводить охранника за дверь. Когда послышался плеск воды, парень, не оборачиваясь, попятился назад спиной и уселся на бортик ванны, едва ли не соскользнув вниз.       — Саш, ты чего?       — Прости, пожалуйста, — у Сани лицо побледнело, он был ни жив ни мертв, — Я боюсь оставить тебя одного. Мне очень страшно. Животный страх, — трясущаяся ладонь потянулась к груди. — Сердце колотится.       — Ну хоть одежду сними, чтобы я тебя не заплескал.       Саня повиновался и чисто машинально, словно робот, стянул с себя верх — на низ сил не хватило, да и плевать. Тогда к его спине прижались сначала горячие от воды руки, а после и тело. Саша чувствовал спиной, как поднимается и опускается грудная клетка при дыхании. Илья стоял в воде на коленях, обнимал парня, мазал мокрыми руками ему по лицу — утирал с него кровь.       — Высморкайся, у тебя весь нос забит, — попросил Илья, и Саня, поморщившись от унижения, повиновался вновь, оставляя в ладони друга сгустки крови. Тот, не побрезговав, лишь сунул руку под кран, и на глади воды заиграли красные расплывающиеся круги. — Все в порядке. Все-е-е в порядке. Я здесь.       Тогда Саша впервые испытал самую страшную в жизни паническую атаку, прямо в ванной комнате в обнимку с Ильей, от плеч которого исходил пар. Он трясся, задыхался и думал, что умирает, хотя изначальный страх пришел от мысли, что сейчас умрет не он, а тот, кого он поклялся защищать. Да похер уже на собственную жизнь, если честно; надо — значит надо, Саня бы и под пулю за Илью прыгнул. А тот лишь прижимался к спине, гладил по волосам, шептал успокаивающе на ухо, и Саня, словно поплавок, то выныривал из ужаса, то снова в него окунался от очередного набега мыслей и картинок в голове.       Это ведь все из-за него и его халатности. Никудышный он, блять, охранник в итоге.       — Сань, тебе подышать нужно, слышишь меня? Я никуда не денусь, выйди, пожалуйста, постой у окна. Тебе свежий воздух нужен, а в ванной парилка.       Саша выскочил из комнаты пулей, не оборачиваясь, только вот даже у окна страх не прошел, как и ужасное состояние. «А вдруг Илья утонет? Поскользнётся и разобьёт об кафель голову?»       Оставшиеся пятнадцать минут прошли отвратительно. Илье нужно было отмыть с себя грязь и последствия, Сане нужно было его рядом, но войти снова он никак не решался, даже спиной. Когда разгоряченный, краснощекий, грустный парень вышел из душа, Саша любезно уложил его в свежезаправленную постель (Санек, ну ты же не домработница, в самом-то деле!), а после пообещал, что ляжет следом, и до самого утра сидел у постели, не смыкая глаз. Вдруг Илья перестанет дышать?       И с каждым днем всё только ухудшалось. Саня не был похож ни на ревнивого бойфренда, ни на контролирующего отца. Он был матерью, которая узнала, что на районе орудует маньяк, а одноклассника её сына зарубили топором. Это высший уровень бдительности, это кошмары, если получится уснуть, это навязчивые мысли вплоть до абсурда; откатив сравнение — мать даже не сына-школьника, нет, хуже — младенца, который может внезапно умереть во сне.       — Я у папы попросил, — поделился Илья на кухне за чашкой чая. — Чтобы тебе дали два выходных. Сходишь к врачу, ладно? К психотерапевту. Мы всё оплатим.       Как и ожидалось: транквилизаторы, нейролептики, блять, и это все пришлось глотать горстями. Дома было еще хуже. Зато под боком всегда была мама, маячил отец, иногда заглядывала сестра, и Саша наконец-то выдохнул, освобожденный от ежедневной беготни хотя бы на пару суток. Единственное, чего не хватало — близости с Ильей. Он так по нему соскучился.              

***

      Проснулся Саша абсолютно разбитым. Ему было так плохо, что казалось, словно он умирает. Внутренние процессы ощущались, как разложение и гниение всех клеток тела, мозг работал наполовину в критическом состоянии. Несмотря на все, первое, что пришло на ум — то, что он проспал на смену. Нужно было срочно написать, позвонить Илье, предупредить, чтобы никуда без него не выходил, даже нос из окна не высовывал. Он скоро приедет, обязательно приедет. Саша взял телефон, ожидая сообщений от Ильи, но не тех: Exile 10:23 Саш? Exile 10:23 Прости, так будет лучше для тебя Exile 10:24 Я поговорил с отцом, объяснил всю ситуацию и попросил отпустить тебя с должности Exile 10:24 Всю оставшуюся сумму на лечение мы покроем, можешь ни о чем не переживать и работать там, где хочется Exile 10:24 Все закончилось Exile 10:25 Ещё раз прости       Это, блять, был конец.       Он потерял все, что мог потерять, в один миг. Случился конец света, разорвались планеты, от них осталась только пыль. На Землю рухнули метеориты. Погибли все люди, погибло всё внутри. Саша был пуст.       Сходил в душ, постоял под бьющими по лицу каплями. Намешал себе чая без сахара, и вода оказалась слабо нагретой, из-за чего напиток сходил на мочу. Поморщился. Вылил в раковину.       Покурил. Потом уселся смотреть ютуб, но все видео не смог досмотреть даже до половины — без Ильи было скучно. Тот обычно всегда комментировал, даже если был отвлечен своими делами и смотрел краем глаза, слушал краем уха.       Ближе к вечеру в дверь постучали. Фраме встал с постели, почесал живот под майкой — в пупке застряли крошки от чизбургера. Открыл дверь и обомлел: на пороге стоял Илья с большой коробкой в руках.       — Привет. Соскучился по мне, небось? Как день провел? Как твоя мама, она спит уже? — и этот огромный шарик солнечной энергии, как ебаная шаровая молния, вкатился в квартиру без спроса, закрыл за собой дверь, плюхнул коробку на пол и принялся одновременно расстёгивать куртку и стягивать шапку с шарфом, чтобы не терять времени. — Ну что ты так смотришь? У меня такая идея бомбическая! Ты же любишь меня снимать, лезть ко мне с телефоном своим дурацким, так я вот что подумал: может мы с тобой попробуем на ютуб видос запились, купим оборудование, свет, я вот камеру тебе уже взял...       Саня снес Илью с ног. Влетел, впечатался в него, впечатал в стену вместе с этим и заныл, как сучка, прижимая к себе безвольно обвисшее тело.       — Я думал, ты меня бросил.       — Дурак ты? Ну эй, — Илья улыбался все шире и шире, не понимая масштаба катастрофы, пока не услышал жалобный скулеж. — Все хорошо. Ты пролечишься нормально, отдохнешь после всей этой мозгоебки... Я же как лучше хотел. Ты себя совсем загрузил, да? Давай, успокаивайся, я не ухожу никуда. Я рядом. И... Больше не буду говорить, что слетел с катушек.       — Что?       — Нам еще многое нужно обсудить. Иди чаю мне налей лучше, я замерз, как Бобик.       — Как будто и не увольнялся...