Olive branch

—Больно? —Бывало и хуже. Татарин проводит большим пальцем по линиям вокруг горизонтального, овально вытянутого, шрама чуть выше острого кадыка на загорелой шее. После снятия швов шрам украсился маленькими, почти незаметными со стороны любопытному глазу, следами от хирургических скреп, словно ограждая красный, будто бы слоящийся, раскрытый шрам. С момента его получения прошло время; к счастью тот удар ножом не повредил трахею или важные сосуды, лишь лизнув остриём тонкую кожу. Дракон тихо шикнул, и Олег посмотрел на него с какой-то тоской. Накладывание бинтов было процессом неспешным, аккуратным, с лёгким нажимом на подбородок, чтобы Вадим не слишком мотал головой и не раскрыл рану. На лице блондина было пару ссадин, засохшая кровь из носа корочкой покрыла расстояние от носа до верхней губы. —Подрался?— участливо спокойным тоном интересуется татарин, закончив с бинтами и тянется за баночкой салициловой кислоты, чтобы смокнуть ватку. —Да по мелочи на улице. Я на взводе был, ну и...— он шмыгнул носом, а потом слегка чихнул. Олег молча протер ваткой ссадину на его губе и стёр сухую кровь. — Ссадины из-за льда. Он успел только в нос меня ударить. —Вечно не имётся тебе. Всё только кулаками решаешь... нервный ты в последнее время. С момента как, ну... Олег был уверен что это не из-за того, что Вадим чуть не умер: тот слишком беспечно относился к смерти и смеялся ей в лицо, и вряд-ли его настроение могло омрачить чуть не перерезанное бесповоротно горло. Дело было в чем-то другом, чего Олег не знал: Дракон ему ничего не рассказывал с момента как они оказались на двух разных сторонах маленькой войны. Вадим лишь молча смотрел куда-то в пол и ничего не говорил, молчал, думал, микроэмоции выдавали его с головой: в них мелькнуло смятение, грусть, тоска, лёгкое раздражение. Всё вместе создавало какую-то грустную глазу картину. Олег вытер кровь с лица русского, слегка оттянул его нижнюю губу чтобы взглянуть на то, не разбита ли она о зубы после удара по лицу. С губой всё в порядке, но нос кровоточил. Беря сухую вату и мысленно прикидывая сколько пластырей понадобится, Олег снова заговорил: —Это из-за Алтана? Снова молчание. Закончив процедуру с накладыванием на нос Вадима необходимого из-за легкой травмы, Олег чуть дотронулся до чужой щеки в дружеском жесте, и Вадиму пришлось посмотреть на него. —Вадим. Мы не на поле боя. —Знаю. Просто.. с начала отношений он какой-то странный. —Странный в каком смысле? —Да шугается любого прикосновения как девственница во время брачной ночи. И та бы более раскрепощенная была, чем этот....даже обнять себя с трудом даёт. —Значит, вы пока не спали? —О какой постели может идти речь, если он боится?.. я его просто за ногу придержал, так он истерику закатил. —Ты о причинах спросил? —Спросил. —Не думаю что там что-то хорошее. —Если разлюбил,— дракон заметно поник, ссутулив плечи, пока Олег убирал в аптечку бинты и собирал в ладонь использованные ватки и нитки от марли, покидая кухню. — То пусть так и скажет. Если разлюбил - отпущу, если с кем-то на стороне спит - уйду, отпущу, если и не любил никогда...— он затих, когда Олег вернулся и жестом пригласил его на кухню. Там татарин вручил мужчине стакан воды чтобы просушить горло, себе налил кофе. Холодное осенние утро за окном мрачно глазного на город тучами и серостью. — то бог с ним. Не смогу же я заставить его себя любить. — закончил он фразу, садясь на стул напротив Олега. —Надейся, что там причины не похуже. — буркнул Олег. —Какие хуже быть могут? — недовольно произносит Вадим прямо в стакан, перед тем как выпить половину. Холодная вода разум не трезвила. —Ну знаешь, может травма какая. —У него то? да он сам кому хочешь травму оставит! и физическую, и психическую. —Я серьёзно. Ладно если бы он там, например, тебя не хотел — Вадим поморщился. Олег многозначительно покачал ложкой. — то тогда единственное, чего у тебя не было, это секса. А тут видно что он боится. Напуган. —Так он не говорит нихера. —Всему своё время. Ты пытался его к интиму подтолкнуть? —В начале отношений только. Он тогда просто меня отстранил, а потом неделю со мной не общался. —Ты уверен, что сорвал садовый цветок? Вадим поднял на Волкова глаза, в которых появилась мрачная дымка. —На что ты намекаешь. — спросил он сухо, постукивая пальцами по стеклу стакана. —Может у него был плохой сексуальный опыт. В смысле, первый. Поэтому теперь боится. —Да он девственник, я тебе клянусь. —А может не девственник против воли. Вадим похолодел внутри, но внешне лишь ожесточился и чуть приподнялся, словно собирался ударить. Волков тут же слегка надавил на чужое плечо и усадил Дракона обратно. —Всякое быть может. Поговори с ним. Когда вы должны на море поехать? —Через пять дней. —Вот тогда и распроси всё. А сейчас не забивай голову чепухой. Заметив, как Дракон посмотрел куда-то в пол и прикончил стакан воды, Олег вздыхает, допивая кофе и вставая с места. Перед тем как отлучится, он слегка трогает Дракона за плечо, как бы успокаивая. Дракон набирает знакомый номер. -- Алтан ждал ответа на сообщение ещё с раннего утра, удерживаясь от того чтобы не написать больше надобного с жалобами "я же вижу, что ты был в сети, но не прочитал сообщение за весь день." Звонить Вадиму не позволяла гордость: это его геконн должен за его внимание бороться и желать, а не наоборот. Отталкивая Вадима, Алтан постоянно тянул его обратно. Не любил, но и не был равнодушен- наверное со стороны всё так и выглядело. Алтана стали посещать тревожные мысли. Может, Вадим решил пойти налево и найти себе девушку для одной ночи, пошёл на свидание? а может сейчас, пока парень беспокойно ходит по комнате и думает почему ему не отвечают, а на квартире дракона нет, и в других знакомых местах тоже, Вадим преспокойно сношается с какой-то девушкой в клубе за двести рублей. От таких мыслей становилось тошно и Алтану приходилось напоминать себе, что от тревожных мыслей легче ему не станет, думать об одном и том же постоянно нельзя. Погрыз ноготь, провёл рукой по распущенным чёрным волосам, задумался, выпил третий бокал вина, которое почему-то совсем не пьянило. Пил он от стресса, от скуки, от желания отвлечься, а не от желания набухаться в стельку. Пачка сигарет на столе стала более привлекательной. Он слегка постучал по полу босой ногой и всё же, переступив через гордость, взял с кровати телефон и улёгся на живот, поправляя очки и открывая текстовый мессенджер. Длинные пальцы со стертым черным лаком быстро набрали "ты где?" и тут же нажали кнопку блокировки экрана. Выдержки хватило на пару секунд, и он включил телефон обратно. Статус - в сети. Сообщение не читал. Отправленное утром и сейчас сообщения так и висели не прочитанными. Подождал десять минут. Алтан уже начинал не на шутку бесится. Это было так унизительно. Так, будто его заставили сделать самую унизительную вещь в мире, Алтан набрал номер телефона для звонка. Гудки были недолгие: через две секунды Вадим сбросил его. Плохое предчувствие усилилось; они должны были увидеться сегодня, планировали, обговаривали. Договорились же каждое воскресенье видеться. Но, кажется, у Вадима были планы на выходные по интереснее, чем встреча с парнем. Может, позвонить кому-то из его знакомых? Но кому? Алтан не мог толком припомнить кого Вадим вообще знал или водил дружбу. Знал, что с Олегом близко знаком был когда-то, но с тех пор сколько воды утекло? много. Лере? та в клубе часто появляется, где Вадим бывает. А может, она сейчас с ним? иррациональная ревность остро защипала в груди, и Алтан отбросил телефон куда-то в сторону, даже не глядя, и упёрся лицом в подушку с тяжёлым вздохом. Пару раз крикнул. Успокоился. Осел на кровати. К чёрту. Набухается, ляжет спать и черт с ним, с этим драконом. Пусть хоть десять девушек одновременно имеет, не его, Алтана, дело; просто завтра он снова станет Дракона игнорировать вместо того чтобы обговорить проблему. Как обычно. Он понимал, что это по детски, но когда его обделяли вниманием, игнорировали даже если заняты: он ощущал себя снова ребёнком, который никому не может рассказать, что над ним надругался одноклассник который был старше его. Он не знал почему вообще вспомнил Михаила. Ему, Алтану, было 12, скоро должно было исполнится 13. Михаилу было 14. -- Вечер в клубе в компании волка и пары знакомых тому девушек прошёл отлично; Вадим выпил самую малость и в основном предавался воспоминаниям вместе с Олегом, пока знакомился с двумя дамами. Вражда временно забыта. Вадим наконец решил проверить сообщения в телефоне и узнать, может ли он прийти к Алтану сейчас, ближе к ночи. Тот, почему-то, проигнорировал и сообщение с вопросом, и последующий звонок. Вадим не был уверен что это значит, но знал точно - парень на него обижен. Поймав ближайшее такси и доехав до поместья, привычно толкнув пару охранников, он пошёл в цветочный сад, где Алтана не было. Мужчина пошёл в сам дом, затих и прислушался был ли Алтан у себя вообще. Из комнаты не было никаких звуков. Он постучался. Ответа не последовало. Вздохнув, он повернул дверную ручку и вошёл в комнату. Алтан задремал; лежал на животе, кофта слегка задрана, открывая взору поясницу; видимо, ворочался в постели слишком долго и безуспешно. Уснул он прямо так: в домашней одежде, в очках, с телефоном под щекой, на одеяле поверх матраса. Спина равномерно вздымалась и опускалась, парень дышал через рот. Вадим уже подумал уйти, как случайно задел плечом стоящий у двери цветок, чем и разбудил наследника клана. Алтан приоткрыл глаза, в которых на долю секунды мелькнул страх, но, стоило раскосым алым глазам сосредоточить взгляд на наёмнике и потерять сонную пелену, в них стояла холодная отчуждённость и какая-то ненависть, причину которой Вадим относительно догадывался. Он слегка улыбнулся одними зубами и поставил ровно чуть не упавшее высокое растение и решил сохранить небольшую дистанцию. —Ваше золотейшество, извините, что опоздал. Дела. —Дела. — Фыркнул Алтан, садясь на кровати и поправляя съехавшие очки, скрещивая руки. Вид помятый. — Такие важные, что целый день не мог посмотреть что я тебе пишу? и что такого важного могло случиться, чтобы ты сбросил трубку, м? неужели был так занят? —Эй, я действительно был занят. —Плевал я. Мог хотя бы сказать об этом. И чем ты, Христа ради, был занят? с кем? —Да днём на работе был, потом вечером в клуб пошел... —С кем. —Со старым другом, парой дам... —Дам. О, значит там были девушки? и как они тебе? —В смысле? —Ну, с ними болтать ты горазд, а мне ответить на звонок - нет. Так что-ли? —Ну золотко, помилуй меня грешного. Я никого не трогал. Просто выпил. —Так и поверил.— Алтан отвернулся от фигуры у двери и приподнял одеяло, ложась на противоположную сторону кровати, поджимая колени и закрываясь одеялом до шеи. Вадим помолчал, потом подошёл и осел на кровать рядом, обойдя предмет фурнитуры и осторожно коснулся лодыжки Алтана. парень заметно напрягся, зажмурился, выругался на бурятском. Вадим внимательно следил за каждой микроэмоцией на красивом лице, и убрал руку послушно, когда услышал "нет, я так не могу." Но прогрессом было и то, что тот дал тронуть себя на пять секунд. Вадим снова предпринял попытку, на этот раз за плечо, поглаживая. Реакция более спокойная, почти нейтральная, триггера не вызывала. Вадим нахмурился. Значит, это связано с определенными частями тела? или дело в старом дтп? Мысленно перекрестившись на все ответвления христианства манеры, Вадим аккуратно положил руку на талию Алтана. Тот крупно вздрогнул всем телом. —Убери. Вадим убрал. Десять секунд. Попытался снова. Алтан выдержал две секунды. Убрал. Больше не трогал. Вадим погладил Алтана по плечу и большим пальцем по скуле второй рукой. Снова дотронулся до талии, на этот раз второй рукой не прекращая успокаивающих ласк щеки. Алтан зажмурился, будто мысленно с чем-то боролся. —Не могу. — снова бросил брюнет. Вадим послушно убрал руку и задумался, поглаживая плечо под тканью одеяла. —Ты боишься чего-то. —Разве это не очевидно? —Яснее твоей красоты. —Брось лесть. —Очевидно. Ты мне что-то не рассказываешь. —Я же говорил что скажу когда закрою сессию. —То есть после завтра. —Ага. Только попробуй посмотреть на меня с отвращением, я тебе руки оторву. — промямлил последние слова парень, но тут же смолк, ощутив мягкий поцелуй в скулу. Эти ласки он ещё допускал. Поцелуи может и непривычны, но в порядке вещей. —Ну как я на тебя то с отвращением могу посмотреть? золото моё самое блестящее, солнце, цветок, роза, гладиолус, фиалка, мой лучший и единственный в своём роде золотой цветок. — произносит мужчина, явно чуть расслабившись и пытаясь парнишку успокоить. Такие нежности дракон позволял себе только рядом с Алтаном, который сейчас немного смущённо смотрел куда-то в матрац, а потом чуть повернул голову и аккуратно поцеловал Вадима в кончик губ. Тот улыбнулся и слабо поцеловал алые губы; поцелуй выдался почти ленивым, просто губами, но таким необходимым чтобы унять внутреннюю тревогу бурята. Проваливаясь в приятную дрёму, он чуть сильнее сжался в комок: —Скажи, что любишь меня.. —Люблю тебя, золотко. Больше всего на свете. —Даже больше денег? — не удержался Алтан, уже засыпающий, пока с него сняли очки и положили их на тумбу. —Даже больше денег. Ты дороже всех золот мира. Слаще фигийского мёда. Красивее всех цветов. Мой. —Твой...— слово сорвалось в момент когда он уже уснул. -- Алтан тихо вдыхал свежий воздух после душного салона самолёта. Даже в вип классе было весьма тоскливо. Когда они прибыли было уже за вечер; Вадим отвёл их в уже заранее подобранный отель, оплаченный с кармана Алтана. После принятого душа, тело приятно расслабилось. Вадим поправлял простыни на кровати и, почему-то, ещё не переоделся, на что Алтан изогнул одну бровь. В ответ на вопросительный жест Вадим хмыкнул: —Дак как обычно, я на полу сплю. Ты меня к себе в постель не пускаешь. Алтан задумался. Да, до этого он никогда не давал наёмнику спать с ним в одной постели, но сейчас, ему казалось что, чувствуя рядом меньшую настороженность, хочет чтобы тот побыл рядом. —Можешь уснуть со мной в одной кровати при одном условии. Глаза у дракона стали по пять копеек от удивления. —Ахуеть. Серьёзно? —При одном условии. —И каком же, золотко? —Ты меня не тронешь. — произнес он это одними губами. Вадим рассмеялся: —Я и не хотел никогда. Алтан как-то странно потупил взгляд и посмотрел в сторону, но Дракон смёл всё на игру света: в номере было темно, лишь лунный свет теснился через шторы. Алтан молча лёг спать первым, на бок. Он смотрел куда-то в темноту. Когда через время Вадим вернулся из душа и быстро переоделся, то залез в кровать следом и юркнул Алтану за спину. Алтан напрягся всем телом, когда Вадим прижался к нему грудью и торсом. Алея. Руки Михаила. Тошнота. Его пробило крупной дрожью, но он попытался переубедить себя: всё хорошо. Рядом с ним Вадим, а не Михаил. Алтан привыкал к жару чужого тела десять минут, борясь с собой. Услышав тихое дыхание у уха, он успокоился. Это Дракон. Дракон любит его. И никогда не тронет без разрешения. Не тронет ведь? -- —Вы издеваетесь.— Процедил бурят сквозь зубы, слушая как служанка с ломаным французским акцентом пытается объяснить ему каким образом так получилось, что уже оплаченный завтрак отсутствует. Это объясняло то, почему Вадим отсутствовал с раннего утра - небось пошёл покупать еду даже не зная финского языка. От одной мысли о том, что Вадим стоит перед кассиром с открытым переводчиком на телефоне, становилось комично и хотелось смеяться, но сейчас он был слишком зол: ему уже испортили начало дня. Не дослушав оправданий, он хлопнул дверью перед сухим женским лицом и прошёл внутрь номера, тяжело осев на постель и протер глаза. Дверь номера открылась: показался Вадим. Голова всё ещё немного мокрая; видимо он вышел сразу после душа, накинув первое что попалось под руку: красная майка никак не скрывала подтянутого тела, скинутая куртка лежала у ног, в руках - черный пакет, на лице — довольная чеширская улыбка во все зубы. Алтан молча поднялся с кровати и прошёл немного вперёд, подойдя к стене и прислонился бедром о стене приподнял одну бровь, косясь на пакет: —Что это? —Еда. —Серьёзно? не мог дождаться пока я проснусь? —Нет. —Подумаешь лишний час поспал. —Ну они еды не принесли, я пошёл купить. —Можно было подождать, и мы бы сходили в кафе. —Да кому оно надо,— отмахивается блондин, кладя пакет на кровать и вынимая содержимое: баночка кофе и бутерброд. на вид и то и другое выглядело убого для привыкшего к роскоши Алтана. Но смутило его другое. —Тут только на одного человека. —А что, золотце, на еду потянуло? —Ты ел? —Нет. А что? —Тогда зачем мне купил. —Ну я покурю сейчас, потом в обед перекушу на что хватит. А тебя едой обделять... не буду на душу такой грех брать. Алтан просто закатил глаза. —В обед пойдёшь со мной в кафе. — парень говорит это твёрдо, садясь на край кровати снова и беря бутерброд в руки, ломая на две части мягкую субстанцию. Действительно отвратительно, но пока еда питательна, вид и вкус не важны. Он протянул часть Вадиму, под которым матрас слегка прогнулся, когда тот сел рядом. Ели в тишине. Алтан всё думал о вчерашних словах Вадима. Действительно ли Вадим его никогда не желал, или после первого отказа потерял всякое желание к его телу? Плохо дело в таком случае: точно на сторону пойдёт рано или поздно. Или вообще Алтан его никогда в сексуальном плане не интересовал? может, Вадим всё знал и ему было противно? Мягкий толчок в плечо вывел из тяжёлой думы. —Ты уже третью минуту жуёшь маленький кусок хлеба. О чем задумался? —О своём.— неоднозначно отвечает парень. —Кстати, — дракон повернулся к нему половиной корпуса, по прежнему держа небольшое расстояние физически из-за старой договоренности, — ты помнишь, что должен мне в итоге всё рассказать? Алтан сглотнул уже ставший кашей кусок пищи. —Помню. клятву помнишь? —А как же, золотко. —Дай мне время. —Сколько пожелаете, ваше привередлительство. Алтан поморщился. —Идиот. -- Песок тёплыми крупицам слегка щекотал голые ступни, прохладный осенний воздух приятно ложился на кожу этим холодным вечером на берегу моря. Он прогуливался по песку, вдыхая чистый воздух и слушал только ночную тишину, отдаленный шум города его не волновал: тут он был совершенно один, не считая Вадима, молча идущего на небольшом расстоянии за ним, словно кроткий слуга. Выбрав подходящее место Алтан опустился на песок и тронул пальцами водяную гладь; Вадим опустился рядом и вдохнул ночной воздух. Алтан не был сговорчив; говорить о том что нужно боялся. В конце концов он решил подвести разговор к этой теме медленно. —Как тебе тут? —В городе или на берегу? —На берегу. —Красиво, хоть и прохладно. —Я же говорил одеваться теплее,— Алтан недовольно буркнул, косясь на кожаную куртку и черную водолазку с высоким горлом. —Ой, да кому оно надо. Вон, лучше на звёзды посмотри. А есть звезда лучше этих. —Если ты про красную, то это не звезда, это... —...Планета. А я и не про неё. —А про какую? не увлекаюсь астрономией. —Я про тебя. Различить был ли слабый румянец от прохлады или от смущения было сложно. —Льстец. —Ради тебя всё что угодно, золотко. Всё что угодно. —Это ты сейчас так говоришь. —А что, когда-то могу говорить по другому? Алтан заметно поник. Прямая спина ссутулилась, плечи поникли, он ковыркнул камешком мокрый песок и поджал ноги к груди, обнимая себя одной рукой. —Есть. —И что же это? —Клянись что не станешь смотреть с отвращением. —Обещаю. Алтан посмотрел в сторону и приготовился к худшему. Смотрел как-то напуганно, затравленно. —Меня изнасиловал одноклассник когда мне было 12.— одними губами, которые с трудом поддавались, произнёс бурят невероятно тихо даже для своих ушей. — Он был старше меня. Позвал гулять после школы. Завёл в темный переулок. И... Он посмотрел в серые глаза с опаской, ожидая отвращения и смеха, но те, казалось, и цвет свой потеряли. Челюсть была видимо сжата сильно, взгляд хмурый, мрачный. Видимо, Дракон был в ярости. Алтан слегка занервничал. На него ли? Но затем ярость сменилась такой тоской, обидой и болью, что Алтану стало сложнее сдерживать слёзы. —Мне очень жаль что он посмел сделать это с тобой. Алтан молча смотрел в пол пару минут, а потом без слов кинулся к мужчине, крепко обнимая, сложив руки на чужой груди и заплакал. Вадим лишь молча стал перебирать его волосы и обнимал в ответ. Алтан плакал долго; от боли, от отчаяния, от неверия, от тоски. Все закрытые наглухо долгие годы чувства сейчас лишились замка на двери, и Алтан просто разрыдался. Без стыда, не стыдясь шума, всхлипов. Ему было всё равно если их увидят или услышат, было всё равно показаться слабым или отклониться от привычного образа. Через пару минут Алтан успокоился, и Вадим поцеловал его в лоб, после чего стёр слёзы с чужого лица и смахнул последнюю слезинку большим пальцем, став поглаживать Алтана по лицу и дал тому заново уткнуться себе в грудь. —Ты же... тебе не противно от меня?— голос бурята унизительно надломился. —То, что какая-то тварь посмела тебя тронуть, значит лишь то что я его найду, и лично преподнесу тебе чтобы ты убил его. А не то, что ты станешь мне противен. Мой золотой, мой дорогой цветок, моё золото. Я никогда не смогу смотреть на тебя с отвращением. —Прости. Прости что не сказал раньше. Я боялся. —Боялся чего? —Что бросишь. Посмеешься. Или всё вместе. —Зря ты так. А я то все эти месяцы думал что я виноват. Вадим поцеловал Алтана в лоб и тот немного расслабился, положив голову на грудь блондина и стал тихо говорить: —Мне было 12. Ему 14, я не помню точно. Семья строгая, гулять не пускали, да и никуда за пределы школы... ну он меня после уроков позвать гулял, недалеко от моего дома. Я ломался, но согласился. он сказал что покажет мне реку. А в итоге, завёл в темный уголок и... —Тише, тише. Ты в безопасности, ты со мной.— Вадим перебрал между пальцев косы. Алтан вздохнул. —Я никому не говорил. Ну, только одному человеку. И то спустя долгое время. —И что он сказал? —Что я педик, и что я дырявый. —Я лично найду его, вырву ему язык, отрежу хер и убью. —Было бы славно. —Ты был у психолога? —Нет. —Почему? —Боюсь. —Чего? —Не знаю. Мне нужен не терапевт. Мне нужна смерть Михаила. Мне нужно чтобы он страдал в десять раз хуже меня в тот день. Я хочу видеть его боль, как он страдает и плачет. —Будет сделано в лучшем виде, ваше золотейшество. Но пока мы не в Питере, давай насладимся отпуском. —Я слышал, тут есть хороший ресторан. Сходим завтра на ужин? чур в этот раз завтрак с меня.— немного неуверенно после эмоцианальных потрясений спросил бурят. —Как скажешь, золотце. — Поцелуй в кончик носа. Алтан искренне слегка улыбнулся. На душе стало легче и теплее. Алтан поцеловал Вадима в губы. Чувственно и мягко. А потом прислонился к крепкой груди, прикрыл глаза и расслабился. Он в безопасности.