Из глубин твоего сознания

      Следующие два дня сплелись для Кацуки в клубок из страха и нервов. Оставленный в коридоре с Рэй в субботу, он мог только успокаивающе баюкать ее в своих объятиях и при этом стараться не разрыдаться самому. Он ожидал услышать из палаты суматоху, но там было ужасающе тихо. Раздавались только голоса санитаров, врачей и медсестер. Изредка громыхали столы и железные прутья кровати, но кроме этих звуков не было ничего. Аппарат жизнеобеспечения не надрывался, было спокойно.       Спустя, как показалось Бакуго и Рэй, миллион часов, из палаты вышла зареванная Акира. Растеряв весь профессионализм, она заключила в объятия их обоих и, едва складывая буквы в слова, сообщила, что Шото в полном сознании. На немедленные просьбы впустить их, был получен отказ. Врач Накамура, появившийся внезапно за их спинами, сообщил, что состояние Шото стабильное, но он слаб и еще не разговаривает. Человек, проведший в коме почти месяц, не способен адекватно реагировать на окружающую среду, и ему нужно привыкнуть к своему новому состоянию. Поэтому в его палате был объявлен режим реанимации, во время которой посещать комнату запрещено всем, кроме медперсонала. — Да, это касается и семьи, — пришлось сказать врачу на слабые попытки Рэй переубедить его.       Медсестру Чансу Акиру отпустили со смены поправлять здоровье. Бакуго думал, что ее ждут проблемы из-за потери компетентности перед родными и друзьями. Но, как оказалось, Акира брала сверхурочные и ночные смены, чтобы оставаться рядом с Шото. Узнав это, Рэй разрыдалась по новой, и её пришлось отвести в пункт приема пациентов, чтобы дать успокоительные. Врач Накамура велел своей подчиненной отдохнуть пару дней, пока ее пациент не придет в себя.       Кацуки, абсолютно потерянный, смотрел на всех и не знал, что ему теперь делать самому. Они остались с Акирой в коридоре вдвоем, огорошенные наставлениями старших. Им можно идти, куда они захотят. Здесь от них не будет сейчас пользы. А куда им идти, если их место две недели было здесь? — Хочешь кофе? — шмыгнула носом девушка и стерла с лица последние слезы, размазывая синюю подводку по лицу. — Да.       Они вышли на улицу, но их тут же снёс ветер и ливень. Посовещавшись, они вернулись и решили остаться в кафетерии клиники. Бакуго купил кофе им обоим и они сели за самый дальний столик у окна. Дождь хлестал по стеклу, и этот звук казался успокаивающим. В кафетерии было намного тише, чем в коридорах больницы. И эта тишина давила сильнее, чем бесконечная суматоха. — Вот, возьми, — протянул Кацуки салфетку, — Выглядишь так, будто собралась отыгрывать роль грустного клоуна. — Блин, макияжу хана, да? — простонала Акира и принялась оттирать разводы с кожи. — Тебе больше не холодно? — О, об этом, — кивнула она, — Нет, я не успела договорить в коридоре, но, мне кажется, меня весь день преследовал квирк Шото. — Это возможно? — удивился Бакуго. — Я с таким не сталкивалась, но, как ты помнишь, мой квирк питается нейронными связями. Полагаю, наши причуды вступили в синергию, а случилось это накануне… Ну, накануне того, как Шото вернулся, поэтому, у меня есть предположение, что это был зов его причуды. Что она возвращается. Я должна была догадаться быстрее… — Если вздумаешь винить себя за это, то прекращай. У нас нет на это времени, — отмахнулся от нее Кацуки. — Ты прав, — тихо усмехнулась Акира и бросила грязные салфетки на поднос, — По той же причине он терял свои характеристики. Шрам, глаза, волосы. Мой квирк слабел, потому что Шото медленно приходил в сознание. — Как он… Как он выглядел? — ломким голосом спросил Бакуго, обхватив чашку кофе ладонями. — Неплохо, неплохо, — удовлетворенно кивнула медсестра, — Очень потерянный, ничего не понял, попытался встать раз пятьсот. Уговаривали его лежать всей палатой. — Он уже может дышать и… все-такое? Без приборов? — Да, мы сняли ИВЛ и последили за показателями. Они были почти совсем как у здорового человека, только пульс зашкаливал, но это неудивительно. Для него это такой стресс. — Ну да, не каждый день возвращаешься с того света. — Не забывай и о том моменте, когда он впал в кому, — подняла палец Акира, — Война едва закончилась, ощущение опасности еще не ушло. Вокруг разруха и раненые. Его тело и подсознание проснулись, думая, что он всё ещё сражается. — Прям вьетнамские флешбеки. — Я рада, что ты шутишь, — улыбнулась Акира, — Честно говоря, я думала ты взорвешь половину отделения, если я не пущу тебя к нему. — Если бы не Тодороки-сан, это могло бы произойти, — мрачно сказал Бакуго. — Бедная женщина, — пробормотала медсестра, поглаживая бок кофейной чашки, — Я наслышана об истории ее болезни от других врачей. Надеюсь, сегодняшнее потрясение не спровоцирует рецидив. — Когда она сможет навестить его? — Через пару дней. Шото нужна хотя пара суток, чтобы сориентироваться в пространстве. — А когда… Когда смогу я?       Он не понял, почему взгляд Акиры вдруг стал сострадательным и почему она протянула руки, чтобы обхватить его дрожащие ладони. Но когда на кожу упали две горячие слезы, он сглотнул и постарался удержать ком в горле. — Ты заслуживаешь быть там сразу после Рэй. Как только его навестит вся семья, ты сможешь повидаться с ним.       В его руках незаметно оказалась салфетка, и у Кацуки случилось чувство дежавю. Еще недавно Деку делал для него то же самое. Не часто ли он стал плакать? Но этот вопрос отлетел, как только он понял, какое колоссальное облегчение он испытывает сейчас. Ведь Шото жив.       Бакуго стер слезы, но они снова полились из глаз. Он вновь и вновь подносил руку к лицу, но, когда осознал, что это бесполезно, уронил голову в кольцо своих рук и позволил себе отдаться порыву. Маленькая теплая ладонь ненавязчиво гладила его по дрожащим плечам, слегка похлопывая, когда из кольца рук доносились глухие всхлипы. — Жду не дождусь увидеть ваше воссоединение, — предвкушающим тоном сказала Акира, когда Кацуки, наконец, успокоился. — Без тебя я туда не пойду, — категорически заявил он. — Э? — удивилась девушка, — Почему? Я не хочу быть лишней. — Нет! Ты не будешь лишней, просто он… Что если он… — Теперь другой? — догадалась медсестра. — Угу, — кивнул Бакуго, — Что если там будет какой-то другой Шото? Не тот, с которым я общался две недели. — Кацуки, — мягко сказала Акира, — Просто вспомни, как совсем недавно ты не верил в то, что его проекция — это он. А теперь ты считаешь наоборот? — Ага, скажи, даже смешно? — усмехнулся парень, — Просто… Ему нужно время, чтобы восстановиться, так? Что если он забудет о том, что было?.. — Давай не строить догадок. Шото сильный, и он обязательно выкарабкается. И еще… Это точно будет он, а не кто-то другой. Но в одном ты прав — ему нужно еще немного времени. Его сознание сейчас… Как бы описать, — медсестра сложила пальцы обеих рук в сферу, — Знаешь, как курсирует мячик по воде? Он не тонет, но и не стоит на месте, его подбрасывает на волнах и он мечется из стороны в сторону по инерции. Он долго-долго прыгает по волнам, а потом обязательно пристанет к суше. Без чужой помощи он будет путешествовать очень долго, но у Шото есть преимущество. У него есть ты. — И как это поможет мячику? — вскинул брови Бакуго. — Ну, — хмыкнула медсестра, — Ты подтолкнешь его к берегу.       Телефон Кацуки снова зазвонил. Он достал его из кармана, уже почти зная, кто хочет с ним поговорить. — Каччан? Все нормально? Ты так внезапно повесил трубку. — Есть новости, Изуку.

***

      Спустя два дня Рэй Тодороки в волнении стояла перед палатой 2А, переминаясь с ноги на ногу. Нацуо и Фуюми стояли за ее спиной, такие же напряженные, как и мать. Акира, вернувшаяся в больницу после заслуженных выходных, раздавала семье указания о том, как общаться с пациентом. — К сожалению, мне не удалось пообщаться с ним утром, потому что он спал, но я уверена, что он будет рад вас видеть. Прошу вас не задавать ему много вопросов. Не давите на него, если он не отвечает или отказывается взаимодействовать. Его поведение сложное и оно может не соответствовать вашему знанию о нем, но это лишь отголоски долгого отсутствия сознания. Прошу вас быть с ним как можно более мягкими и не совершать резких движений, это может его напугать. Ну, в общем, всё. Удачи.       Она улыбнулась и приглашающе открыла перед ними дверь. Фуюми напоследок бегло глянула на телефон, но отец не звонил. У него сейчас куча дел и он не поспеет к утреннему визиту. Девушка вздохнула. Ничего не поделать. Она скромно проследовала за матерью и братом внутрь.       Шото находился в постели в полусидячем положении. Бледный, с нечитаемым выражением лица он спокойно сидел, сложив руки поверх одеяла, которым был укрыт до пояса. Когда дверь открылась, он безучастным взглядом проследил за тем, как в комнату входят три человека. — Шото! — воскликнула Рэй и больше не могла сдержать слёз.       Она быстрым шагом подошла к кровати и сразу же заключила сына в легкие объятия. Ей хотелось сжать его посильнее, но строгие наставления медсестры игнорировать не стоило, поэтому она бегло прижала его к груди и тут же отпустила. Женщина гладила его щеку со шрамом, обливаясь слезами. Она поправила слегка потрепанные красно-белые волосы и ласково чмокнула в макушку. — Шото, я так… Так счастлива тебя видеть!       Парень в кровати слегка приподнял брови и на его лице появилось задумчивое выражение. Он вдруг улыбнулся какой-то жуткой незнакомой улыбкой и Рэй отпрянула. Шото пытается вежливо улыбнуться? Зачем? — Большое спасибо, — учтиво ответил он слегка хрипловатым голосом, — Но вы кто?