Из глубин твоего сознания

— Деку, хватит копаться! — Прости, Каччан, я не успел позавтракать.       Бакуго и Мидория стояли в приемном покое и Изуку закидывал монетки в автомат с мясными булочками. Они случайно встретились у входа в больницу и, посовещавшись, решили навестить Тодороки вместе. — Ну че там? — Всё-всё, идем!       Они поднялись на второй этаж и в коридоре столкнулись нос к носу с врачом Накамурой. — О, хорошо, что я вас встретил. Вот, держите.       Он вложил им в руки листы бумаги и они внимательно их изучили. — Расписание пациента Тодороки. Раз уж он теперь с нами, ему предстоит много работы. Процедуры, лечение, реабилитация. Приемные часы сокращены, и это ради его же блага. — с 10 до 12, с 14 до 16, с 18 до 20, — бормотал Изуку, жуя булочку и вчитываясь в буквы и цифры, — Что он будет делать всё это время? — Физиотерапия, прогулки в коляске на свежем воздухе и, если дело пойдет быстро, то прогулки и пешком. — А что насчет его… — Кацуки задумался, как выразить мысль, — Его психологического состояния? — Работа с психологом, также в рамках часов расписания, — объяснил доктор, — Ему предстоит осилить многое и он будет сильно уставать первую неделю или две. Не буду вас отговаривать, но не рекомендую занимать его время слишком долго. — Мы поняли, — кивнул Изуку и посмотрел на часы, — К счастью, мы опоздали, это значит, мы успеем увидеть его между процедурами? — Да, путь свободен, — улыбнулся врач и отошел с прохода, — Семья заходила рано утром, так что, думаю, он будет рад увидеть пару друзей. — Его единственную пару друзей, — мрачно буркнул Кацуки. — Счастливо, — попрощался мужчина и покинул коридор.       Ребята не стали терять времени и зашли в палату. Шото сидел на кровати без поддержки для спины и жевал овощные палочки. В руках он держал комикс и сосредоточенно читал его. Когда он услышал шум, то обернулся и, увидев, кто пришел, мягко улыбнулся. — Кацуки! — воскликнул он и у Бакуго прихватило сердце. — Ого, — оторопело сказал Мидория, — Вот это приветствие. — Помолчи, Деку. Он просто рад, что запомнил имя. — Деку? — озадаченно спросил Тодороки и отложил в сторону комикс, — Такое имя? — Эхе, не совсем, — смущенно прищурился тот, — Я Изуку Мидория. — Хорошее имя, — удовлетворенно кивнул Тодороки, а затем указал на макушку, — И хорошие волосы, такие зеленые. — Спа… Спасибо? — не нашелся с ответом парень. — Только очухался, а уже раздает комплименты, — закатил глаза Бакуго и шлепнулся на стул у кровати. — Я часто так делаю? — невинно спросил Шото. — Вообще нет, — одновременно ответили парни и Тодороки легко улыбнулся. — Трудно, не знаю, что говорить. — Говори, что думаешь, — отвел раскрытую ладонь в сторону Кацуки, — Ты всё равно постоянно так делаешь. — Хорошо, — кивнул парень.       Бакуго обернулся, чтобы посмотреть на Изуку, и тот, поняв намек, закопошился в своей наплечной сумке. — Вряд ли ты голодный, но мы с Каччаном принесли тебе немного еды. — Каччан? — Господи, дай мне сил, — возвел глаза к потолку Бакуго. — Наберись терпения, — бегло хлопнул его по плечу Мидория, а затем ответил на вопрос, — Я называю так Кацуки с детства. — Вы знакомы с детства? — Да. — А мы? — Шото показал пальцами по очереди на каждого в комнате. — Пожалуй, около года? — задумчиво ответил Деку. — Хм, — опустил голову Тодороки, явно думая о своем. — Вот, держи, — в руки парня легла коробочка, а следом и вилка, — Вряд ли тебе будет удобно есть палочками. — Что это? — Лапша, — объяснил Кацуки, — Медсестра сказала, что тебе такое можно. — Акира? — уточнил Шото. — О, ты уже запомнил ее имя? — радостно улыбнулся Мидория. — Да, — ответил он, а затем, немного подумав, добавил, — Хорошая.       Бакуго улыбнулся самому себе. Всё-таки где-то в глубине души он понимает, кто ему близок, а кто нет. Наверняка к Акире у него очень сложные чувства, он не понимает, как много может ей сказать, но, глядя на то, как он общается с ними двумя, Кацуки мог с уверенностью сказать, что в их компании он чувствует себя в безопасности.       Шото открыл коробку и поддел вилкой лапшу. Получилось не с первого раза, но он справился. Он долго жевал и взгляд его был нечитаемым, почти стеклянным. Но когда он потянулся за второй порцией, то поднял глаза, и в них парни увидели детское удивление. — Это лучшее, что я ел за эти дни. Что это? — Холодная соба, — ответил Бакуго и улыбнулся краешком губ. Радостно было с того, что его пристрастия не изменились. — Где такое можно взять? — Такое можно приготовить. Эту лапшу сделал для тебя Каччан, — ласково сказал Мидория и подмигнул Кацуки. — Ты сам это приготовил? — потрясенно уставился на него Тодороки. — Это нетрудно! — рявкнул Бакуго, чувствуя, что краснеет. — Спасибо, это очень вкусно.       Бакуго отвернул лицо, стараясь унять разогнавшееся непонятно куда сердце. Опять он со своей лобовой честностью. Только отвлекся от этого, а теперь придется заново привыкать. К счастью, Деку перевел тему. — Как прошли утренние процедуры? — Сложно, — нахмурился Шото, — Что-то подключали, какие-то провода. Учился держать равновесие. Немного ходил. — Ты уже ходишь? — изумился Изуку. — С чужой помощью. Аппарат или люди. — Это же замечательно! — воскликнул Мидория, не сдержав эмоции.       Шото вдруг хмыкнул и парни вопросительно уставились на него. Он ткнул вилкой в сторону зеленоволосого парня. — Добрый.       Деку зарделся и опустил взгляд, а Бакуго цыкнул. Тодороки несколько раз часто моргнул, а потом вдруг по-настоящему улыбнулся. — Вы разные, мне нравится, — сказал он и перевел взгляд на Кацуки, — Разные, но ты тоже добрый. — Святой Всемогущий, — пробормотал взрывной парень, хватаясь за сердце.       Изуку засмеялся и еще раз хлопнул друга по плечу. Бакуго отмахнулся от него, пряча глаза. Они едва не упустили момент, когда Тодороки отставил в сторону еду и задумался в глубокой печали. Мидория подергал Кацуки за рукав и они переглянулись. — Что случилось, Шото? — аккуратно спросил Деку. — Простите меня, — очень тихо сказал он.       Парни синхронно отпрянули в потрясении. Тодороки поднял грустный взгляд гетерохромных глаз и по очереди посмотрел на обоих. — Наверное, вам неприятно общаться со мной. Я это понимаю. — Что ты такое говоришь? — в ужасе пролепетал Изуку. — Я обещаю, что исправлю это, — твердо сказал Шото, — Когда всё вспомню. — Ну и ну, — буркнул Кацуки, глядя ему в глаза, — Смотри только сдержи обещание.       Тодороки решительно кивнул и надолго задумался. Парни ему не мешали, только изредка переглядывались, прикидывая, как можно его подбодрить. Но Шото, кажется, в этом не нуждался. — Я обязательно всё вспомню, — уверенно сказал он.       Бакуго зубасто улыбнулся, а Мидория выкрикнул что-то нечленораздельное в поддержку.

***

      Следующие две недели пролетели мимо, как скорый поезд. Шото, занятый реабилитацией, усердно выполнял поручения медперсонала. Правда, один раз он забыл, что у него есть квирк и случайно поджег свою кровать. Поэтому его пришлось перевести в палату 2Б, пока в палате 2А чинили оборудование и выгоняли запах гари. Он делал успехи в общении, перестал сторониться семьи и однажды сам обнял Рэй.       Тодороки стал чаще выходить на улицу, прогуливаясь по территории больницы. Пару раз он даже дошел до стадиона. Акира, сопровождающая его большую часть времени, показывала окрестности ЮЭЙ и они пустились в маленький тур по общежитию. Смотреть там было особо не на что, но медсестра надеялась, что это место спровоцирует часть его воспоминаний. И, похоже, так и было, потому что, едва оказавшись в своей скудно обставленной комнате, Шото сказал «Круто, мне никогда не нравилось, что вокруг много мебели». Медленно, но верно он вспоминал свои привычки и интересы. Начинал хорошо понимать, что ему нравится, а что — нет.       В эти дни его палату посетило колоссальное количество людей, большинство из которых были его одноклассники. Больше всех ему понравилась Мина, потому что она показала ему ролик с фестиваля, на котором они всем классом ставили музыкальный номер. Тодороки долго залипал на видео. Ему оно показалось замечательным, но больше всего его внимание привлек Бакуго на барабанах и танцующий Мидория. Он не помнил, но чувствовал, что эти люди очень ему нравятся, и он хотел пообщаться с ними побольше, но, к его сожалению, Кацуки приходил редко, потому что Шото был либо занят на процедурах, либо его навещали другие люди. Конечно, легко стать знаменитостью, когда ты победил кому. Всем хотелось убедиться, что он живой и здоровый, поэтому в его палате каждый день был проходной двор.       Время шло и в ЮЭЙ потихоньку стекались желающие продолжать обучение. Ребята заполонили общежитие и в коридорах стало оживленно, почти совсем как раньше.       В городе все еще было полно дел, поэтому от безделья не маялся никто. Мидория и Бакуго, пострадавшие в прошлом больше всех, наконец получили полную автономию от присмотра собственных врачей и могли медленно начинать тренировки. Иногда Шото приходил на стадион, чтобы посмотреть, как его одноклассники бегают или тренируют квирки. Завороженный зрелищем он с удивлением принимал новую для него реальность, и она очень ему нравилась.       Когда Тодороки перевели назад в его палату, к нему зашел врач Накамура и сообщил, что всего через неделю его можно уже выписывать. Под строгим наблюдением близких, с непрерывными консультациями с психологом и наставничеством врача. Шото, обрадованный новостью, начал потихоньку собирать свои немногочисленные вещи. Он несколько часов просидел на подоконнике с подушкой, которую подарил ему Бакуго, и долго-долго думал. А еще через день он открыл тумбочку и его ждало новое открытие. Он с любопытством достал две маленькие бумажки и принюхался. Почему бумага пахнет как печенье? Он развернул их, чтобы прочитать. В этот момент его разум внезапно запаниковал и он потерял равновесие. На нетвердых ногах Тодороки сел на стул у кровати и долго-долго вчитывался в одну фразу. «Ты не представляешь, как много значишь для любимого человека». Почему, почему это так знакомо?