Из глубин твоего сознания

      Утро следующего дня выдалось для обоих на редкость странным. Казалось, что вчерашний день был каким-то сумасшедшим сном. Но сползший с раны Тодороки бинт красноречиво говорил о том, что всё это — реальность. И тот факт, что Шото впервые проснулся в объятиях другого человека, затмил своей важностью всё, что случилось до этого момента. Он сонно потянулся и сжал в руках Бакуго. Тот уже давно не спал, просто молча лежал и бережно перебрал красно-белые локоны. — Доброе утро, — пробубнил в шею Кацуки Шото. — Доброе, — последовал хриплый ответ. — Который час? — Еще можешь поваляться минут 15. А я принесу что-нибудь перекусить.       Бакуго попытался отстраниться, но крепкие руки вернули его обратно. Он снисходительно хмыкнул и позволил себе расслабиться. Даже не верится, что через пару часов их ждут занятия. Ощущение такое, будто должен быть выходной, но это оказался обычный будний день. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Кацуки, и пощупал лоб: вроде, жар отступил. — Лучше, чем вчера. Кажется, обошлось. — Таблетки всё равно примешь, как приедем домой. — Я не болен. — Шото… — Домой, да? — послышался задумчивый голос. — Ага, ЮЭЙ — наш дом. — Я согласен. И я не против вернуться домой с тобой.       Шото улыбнулся так тепло, что Бакуго на миг подумал будто у него совсем остановилось сердце. Но оно тут же напомнило о себе частой дробью. Кацуки щелкнул дурака по носу и все-таки вылез из-под пледа. — Давай вставать. Надо еще забрать из сушилки вещи, выпить кофе и в идеале найти что-то поесть на те копейки, что у нас остались.       Тодороки упрямо нахмурился, но послушался и поднялся следом. Они привели комнату в порядок, умылись и оделись. Бакуго с сомнением уставился на порванный рукав толстовки Шото. Кровь отстиралась, но с толстовкой придется попрощаться.       В автомате у стола регистрации нашлись сэндвичи, но денег хватило всего на один. По пути к станции парни жевали поделенный напополам сэндвич и Тодороки казалось, что ничего вкуснее в жизни он никогда не ел. Может, дело в том, что последний раз он ел много часов назад, а может, еда была вкуснее, потому что день казался каким-то сказочным. Он все еще не мог поверить, что им предстоит обычная рутина, тогда как чувство нереальности происходящего так и не уходило. Вчерашний вечер в крошечной комнате напоминал сон, но Шото четко понимал, что всё было по-настоящему. Бакуго и правда сказал, что он ему небезразличен. Он и правда обнимал его и, может, даже поцеловал в макушку, но Тодороки не был уверен, что ему это не приснилось.       До академии добирались в час пик. Народу было так много, что их оттеснили к центру вагона и поблизости не оказалось ни одного поручня. Шото поднял руку и уперся ладонью в потолок. Бакуго хмыкнул, намекая на то, что тот выпендривается своим ростом. Тодороки просунул другую руку и схватил Кацуки за талию, удерживая на месте. Тот слегка покраснел, но от поддержки отказываться не стал. Лишь бы другие люди не заметили, будет неловко. А вообще, когда это его волновало, что думают другие? Он решительно сжал талию Шото в ответ, но взгляд опустил. Достаточно было и того, что он ощутил рваный выдох в свои волосы. Ни к чему смущаться обоим.       На станции ЮЭЙ их буквально вынесло из поезда бешеным потоком людей. Они ускорились и бодрым шагом последовали в сторону академии. Когда они вошли, гостиная пустовала. Хорошо, меньше будет вопросов о том, где это они были вдвоем всю ночь. На лестничной площадке они попрощались, направляясь каждый в свою комнату, чтобы переодеться в школьную форму и взять учебники с тетрадями.       На уроках разум Тодороки был где угодно, но не в классе. Он то и дело отвлекался, пару раз пропустил вопросы учителя, за что корил себя потом. Но он просто не мог сосредоточиться. Шото понимал, что в интернет-кафе их вчера привела череда не самых приятных событий, однако он уже думал о том, когда они с Бакуго снова смогут погулять и провести время вместе. Не очень правильно, что он думает об этом сейчас. Тодороки так долго ждал возможности снова начать жить нормальной жизнью, а теперь, когда ему это было позволено, он растрачивал мысли на всё, кроме учебы. После обеда ему удалось взять себя в руки и посвятить время обучению. Он и так всё утро витал в облаках, нужно же как-то собраться.       Последним уроком было практическое занятие на стадионе. Шото с удовольствием хотел бы размяться, однако к этому времени его тело измучилось и подвело его. Жар вернулся и самочувствие ухудшилось. Он подумал, что не случится ничего страшного, если он час поактивничает, но полученный в раздевалке подзатыльник от Бакуго заставил его пойти и признаться Айзаве в том, что он простыл. С занятия его прогнали и Тодороки понуро отправился в медпункт за лекарствами. Но когда он оказался в больнице, то замер в растерянности в приемном покое. Раньше можно было просто прийти к Исцеляющей Девочке и попросить лекарства. А теперь здесь отгрохали огромную лечебницу, и как искать в ней нужного человека Шото понятия не имел.       Он неуверенно подошел к стойке информации и попробовал выяснить, где находится Исцеляющая Девочка. Женщина за стойкой сообщила, что врач сегодня не работает, и поинтересовалась, не хочет ли он обратиться к любому другому. Тодороки не хотел, поэтому он попросил отыскать Чансу-сан. Ему ответили, что медсестра сегодня на смене, но искать ее придется самому. Поймать в коридорах работающую медсестру практически нереально, но, может, ему повезет.       Шото везение испытывать не собирался. Раз уж Акира не выходная, то можно позвонить. Она ответила очень быстро и попросила дождаться ее в кафетерии клиники. Тодороки сел за столик с двумя чашками черного кофе. Он не знал, какой кофе нравится Акире, поэтому на всякий случай попросил дополнительно и сахар и сливки.       Медсестра нашла его спустя 15 минут. Она помахала рукой еще издалека, а когда приблизилась, то весело шлепнулась на стул напротив и благодарно отхлебнулся горький кофе. — Вот это я понимаю! — удовлетворенно произнесла она, залпом опрокидывая в себя чашку, — Спасибо за кофе! Ты как? — Привет, Акира, — сказал Шото и почему-то захотел улыбнуться. — Привет, — тепло поздоровалась она, но уставилась с подозрением, — Ты какой-то бледный. — Я, кажется, приболел, — сразу же сознался Тодороки. — Симптомы? — спросила Акира, расстилая на планшете свежий лист бумаги и занося над ним ручку. — Да вроде никаких, просто слабость и жар. — Я сейчас выпишу рецепт, — сказала медсестра, снимая колпачок с ручки зубами, — Пойдешь к себе и будешь лежать, окей? — Окей.       Шото смотрел, как она быстро пишет по листу, почти скользя по бумаге носом. Дужка стетоскопа больно впилась ей в шею, но ее, казалось, это не волновало. Тодороки наблюдал за ее движениями. Она кажется такой знакомой, такой надежной, но он совсем не понимает, кто она. До войны он знать не знал об Акире Чансу. Такое имя один раз услышишь — никогда не забудешь. Шото вспомнил всех, кого знал раньше. Даже Бакуго. Всех, но не ее. И если к Кацуки он чувствовал привязанность, хоть и не знал ее источника, то к Акире он относился с глубокой благодарностью. Но он не мог вспомнить, за что должен ее благодарить. Она точно подарила ему что-то, что изменило его жизнь, но что она сделала? — Вот! — громко объявила Акира, разворачивая к нему листок, — Следуй указаниям и быстро пойдешь на поправку. Все лекарства найдешь здесь. Платить не надо, ты из ЮЭЙ. Ну всё, есть вопросы? — Акира. — М? — подняла она бровь, заметив в лице Шото борьбу с эмоциями. — У тебя есть квирк?       Медсестра затравленно оглянулась, проверяя наличие посторонних ушей. К счастью, в кафетерии было пусто, но должного облегчения это не принесло. Она ждала, что Шото однажды придет к ней с вопросами, но все равно не была готова. — Есть, — едва слышно ответила она, наклоняясь ближе, чтобы слышал только он. — Это секрет? — прошептал сбитый с толку Тодороки. — Частично, — так же тихо ответила она, — Мне нельзя им пользоваться. — Кто может запретить пользоваться квирком? — искренне спросил ничего не понимающий Шото.       Их мир был полон причуд, и каждый пользовался ими так, как хотел. Для того и нужны были герои, чтобы приструнять тех, кто своими силами злоупотребляет. Но чтобы кто-то запретил тебе использовать квирк, как сильно ты должен быть виноват? — Больница запрещает мне, — ответила Акира, нервно озираясь по сторонам. — Прости, я не знал. — Ничего, всё в порядке, — утешительно улыбнулась она, а затем нахмурилась, — К чему вдруг такой вопрос? — Ты для меня — загадка, — честно ответил Тодороки, — Вчера я вспомнил всех, кого когда-либо знал. Одноклассников, учителей, героев и злодеев. Но я так и не вспомнил тебя. — И поэтому… Поэтому ты спросил про квирк? — Я не знаю, что еще, если не квирк, подтолкнул меня к знакомству с тобой. Все остальные варианты я уже исключил. А самое странное и необычное всегда связано с причудами. Ты… Не просто медсестра, я знал тебя до того, как проснулся.       Акира солнечно улыбнулась ему, а затем поднялась со своего стула, но не ушла, как ожидал Шото, а подошла к нему и заключила в легкое объятие. Ошарашенный внезапно свалившейся на него теплотой, Тодороки автоматически обнял ее в ответ. — Я горжусь тобой, — произнесла она куда-то ему в плечо, — Ты многого достиг, пока я оставалась в стороне.       Его выпустили из объятий и Акира выпрямилась. Она ласково посмотрела ему в глаза и отступила. — Я не могу рассказать тебе всё. Но я уверена, что тебе не нужна моя помощь. — Я буду очень стараться, — пообещал Шото, — В следующий раз я вспомню еще больше. — Вот и молодец, — кивнула девушка и махнула рукой на прощание, — Выздоравливай!       Она исчезла за поворотом и на Тодороки навалилось необычное чувство. Он ощущал, как по всему телу растекается яркое вдохновение. Мелкие сомнения показались теперь совсем неважными. Он сможет, он сделает это. Он непременно вспомнит, что произошло здесь, пока он спал.

***

      Еще совсем недавно Бакуго был расстроен их общением с Шото. Запутанный в ловушке собственного сознания Тодороки осторожничал в общении, боялся пошутить или как-то обидеть за неимением знаний. Разговоры были пустыми, лишь бесконечным напоминанием того, что Шото упустил за эти месяцы. Кацуки радовался любому взаимодействию, но не мог не отметить, как пропала непринужденность общения. Всё это время он скучал по тому Тодороки, которого узнал в больнице. Тому, который не боялся его подколоть, который дразнил и трогательно закрывался в себе, когда стирались рамки личного. Шото, которого он узнавал сейчас, был еще прямолинейнее, чем раньше. В былые времена его лобовые откровения сбивали с толку и тем самым делали их ближе друг к другу. Сейчас, казалось, Тодороки на грани сопротивления с самим собой — он остается честным, но при этом страшится задеть собеседника невовремя сказанным словом. Но вчерашний день заставил Кацуки увидеть в Шото его самого, настоящего. Именно в такого Шото он и был влюблен — предприимчивого, доброго, готового слушать его бубнеж без конца.       Касания вчерашнего Тодороки оказались для Бакуго за пределами его фантазии. Он представлял, что они как в типичной мелодраме воссоединятся, когда Шото всё вспомнит. А на деле, Тодороки не уступал чувствам, а шел им навстречу. Значит вот как ответило его сердце? Оно интуитивно тянулось к теплу Кацуки, пока не потонуло в нем окончательно. Шото растворился в его объятиях и позволил им обоим чувствовать. Бакуго всем естеством ощущал, как Тодороки тянется к нему. Как хочет что-то сказать, но не может облечь чувства в слова. Но он и так прекрасно его понял. Несмотря на все преграды, Шото всё еще хочет быть рядом с ним. Доверчиво улыбается и просит дать ему еще лишь немного времени. Кацуки не против. Время неважно, если Тодороки жив. До этого он считал, что может его потерять. Шото мог не проснуться, мог погибнуть, мог отказаться от него. Но сейчас он здесь, он очнулся и хочет быть рядом. Разве не об этом ты мечтал, Бакуго Кацуки? Чувств более искренних не отыскать на всей земле. Человек, утративший все воспоминания о своей жизни, с первого же дня пробуждения требует твоего внимания. И как винить его за то, что он забыл нечто важное? Забыл, но не предал свое решение остаться рядом.       Бакуго вздохнул и выключил плиту. Ну всё, с готовкой покончено, осталось только навестить больного и вручить куриный бульон. Кацуки поднялся по лестнице и свернул в сторону комнаты Тодороки. Когда он постучал, дверь тут же распахнулась и перед ним предстал паникующий Шото с всклокоченными на голове волосами, с красным от жара лицом и огромными, как два блюдца глазами. Возле уха он держал телефон. Едва увидев Кацуки, он втащил его в комнату и громко зашептал на ухо, зажимая рукой динамик телефона. — Мне звонят из полиции!       Душа Бакуго рухнула в пятки и он едва не опрокинул поднос с едой. Чего от Тодороки может хотеть полиция?