Утром взойдет солнце

      Он умирал, умирал прямо на его руках, тянул свои руки к его лицу, а омертвевшие глаза вглядывались в душу. — Почему ты остался жив?       Изумрудные глаза резко открылись. Гарри вновь оказался под знакомым потолком — белым с потрескавшейся краской, но он всё ещё чувствовал дыхание смерти, холодное и неизбежное. Поттер осторожно поднялся с кровати, старый матрац жалобно скрипнул, и в утренней тишине это звучало оглушительно громко. Мальчик лишь надеялся, что Дурсли не проснутся от этого звука, выслушивать крики — это последнее, о чем он мечтал.       В клетке тихо копошилась Хедвиг, её перья тихо шуршали. Птица недовольно ухнула на хозяина, когда тот соизволил открыть клетку. Легко клюнув Гарри, она тут же выпорхнула в открытое окно, расправляя свои белые крылья. Юноша смотрел ей вслед несколько бесконечных минут, ему тоже хотелось быть птицей.       Эти кошмары преследовали его все лето, раз за разом ему снился турнир и умирающий Седрик на его руках. Впервые его противостояние с лордом вылилось в реальную смерть. Да каждый его учебный год — приключение, но всегда удача оставалась на их стороне и все, что было в конце — это буря эмоций да пара царапин. Даже на первом курсе профессор Квирелл уже был давно мертв и лишь за счет связи с темным лордом ходил на своих двоих. А сейчас? Человек умер, ученик с которым они совсем недавно общались мертв, и все из-за него.       Ложиться спать более не имело смысла. Гарри прекрасно знал, что не уснёт. Под его глазами уже давно темнели круги, он старался как можно реже смотреться в зеркало, не желая видеть своё уставшее, измождённое лицо, вымученное бессонными ночами и криками. Быть может, если бы он с кем-то поговорил об этом, если бы кто-то сказал, что он ни в чем не виноват, было бы проще? Но никто не сказал, вообще никто: ни Дамблдор — старик лишь улыбался, приговаривая: «Ничего, Гарри». Ни друзья — кажется, Рон решил вновь объявить бойкот, ни один из учеников Гриффиндора — никто. После турнира с ним практически не общались, обходили стороной, а Пуффендуй записал его в главные враги народа.       Что ж, последних он не винил. Седрик был их другом и однокурсником, кто-то делил с ним спальню, а кто-то сидел за соседней партой. А теперь больше Диггори нет, и всё это из-за мальчика-который-приносит-несчастья.       Сегодня последний день лета. Он провёл его под крышей с Дурслями и не получил ни одной весточки из магического мира. Он писал письма, бесконечно их писал — и друзьям, и Дамблдору, и Сириусу, но каждый раз Букля возвращалась ни с чем. От этого становилось ещё хуже, переживание за близких накладывалось на и без того расшатанные нервы, вымотанные бесконечными ночными кошмарами.       Поттер взгромоздился на тонкий подоконник и, подхватив с ближайшей поверхности книгу, раскрыл её на месте загнутого уголка. Учебники по магическим дисциплинам были единственным напоминанием о том, что он всё ещё волшебник. Невозможность взять палочку и почувствовать тёплую волну магии угнетала. И, казалось, убивала его гораздо сильнее, чем непрекращающиеся кошмары.       Медленно всходило солнце, мальчик фыркнул на ползущий по ноге солнечный луч и кинул взгляд на полуживые часы. Около семи утра. Чтобы сказать точно, пришлось бы встать и всмотреться в циферблат, испещрённый трещинами. Но он пригрелся на этом подоконнике и двигаться совершенно не хотелось. У него оставались считанные минуты тишины. А потом за стенкой в спальне Дурслей заиграет раздражающая мелодия, и дом начнёт просыпаться. А пока он просто посидит здесь с томиком истории в руках, погружённый в свои мысли.       За стеной послышались шаги, и Гарри сразу же узнал, кто это. Первой всегда вставала тётя Петунья. Она делала утренние процедуры: умывалась, готовила завтрак, а затем шла будить мужа и сына. Раньше она будила и его, настоятельно требуя, чтобы он приготовил всем завтрак, но после третьего курса Дурсли стали воспринимать его как часть интерьера, которая лишь занимала место.       Где-то внизу перестала журчать вода, на лестнице раздался быстрый топот, и звонкий голос Дадли возвестил всех о начале завтрака.       Гарри пошевелился, осознавая, что ему нужно собрать вещи и отправиться на вокзал. После первого курса это был первый раз, когда он отправлялся на станцию самостоятельно и без сопровождения кого-то из Ордена Феникса. В конце каждого лета он обязательно гостил хотя бы пару дней в Норе у Рона, его приглашали на Косую аллею закупиться учебниками. Но в этом году, казалось, о нём просто забыли. Мальчик осторожно спустился на первый этаж, где тётя убирала остатки пышного завтрака, собирая со стола тарелки и чашки. — Тебя все ещё не забрали твои друзья? — недовольно спросила женщина, поджимая губы и сощурив глаза, как будто он был виноват в том, что его никто не ищет. — Не волнуйтесь, я уйду сам. Мне нужно лишь забрать свой сундук, — ответил Гарри. Петунья несколько секунд пристально разглядывала подростка, а затем, махнув рукой, продолжила своё занятие.       Гарри счёл это хорошим знаком. Поэтому, аккуратно вскрыв замок на чулане, он с грохотом вытащил сундук и направился к выходу, прихватив потрёпанную сумку с вещами, которые собрал в комнате. Он справедливо решил, что разбирать сундук в доме ему никто не разрешит; сейчас гораздо важнее добраться до вокзала и, в конечном итоге, до самого замка. Поэтому, вытащив свои вещи, он поторопился покинуть дом. На дне сундука он отыскал волшебную палочку. Мальчик взмахнул ею, вызывая Ночной Рыцарь. Пространство рядом сузилось и растянулось, а затем, словно из ниоткуда, подъехал громоздкий автобус. Двери открылись с неприятным скрипом, с первой ступени на него смотрел кондуктор, лицо которого было уставшим и не слишком дружелюбным. — Куда едем? — спросил он, скрестив руки на груди. — Вокзал Кингс-Кросс, — ответил Гарри, чувствуя, как волнение охватывает его. — Пять сиклей, — произнёс мужчина и, легко закинув сундук маленького волшебника в салон автобуса, крикнул что-то водителю. Двери вновь издали противный звук, закрываясь.       Их несколько раз тряхнуло, автобус мчался вдоль улицы, их растягивало и сжимало, а затем раздался короткий звук: — Остановка: Вокзал Кингс-Кросс. До свидания, уважаемые пассажиры!       Автобус выбросил Гарри недалеко от входа на вокзал. Как только двери за ним закрылись, тот тут же исчез, растворяясь в воздухе.       Знакомая стена между двумя платформами вселяла в него ужас. На мгновение мальчик задумался: а что если второй курс повторится? И его вновь не пустят на перрон. Медленно выдохнув, Гарри направился прямо в стену. На мгновение он задержал дыхание и вышел на другой стороне, где его встретила яркая солнечная светлость. Там, радуя первокурсников своими сверкающими, очищенными до блеска боками, стоял Хогвартс-Экспресс.       Поттер, особо не разглядывая платформу, устремился к поезду и занял одно из пустых купе. Ранее пробуждение давало о себе знать, и Гарри, облокотившись на окно, тихонько прикрыл глаза, позволяя своим мыслям понестись в бескрайние дали. Он представлял, как вновь окажется среди друзей, как вновь услышит знакомые голоса, и, возможно, на этот раз, они смогут поговорить о том, что произошло, без страха и осуждения.