Утром взойдет солнце

Гарри глянул на плещущуюся темную воду, в которой отражались мерцающие скалы. Ему было неуютно, как будто невидимые щупальца опасности обвивали его, и он осознал, что крестража, который они искали, он не чувствует. Так же, как когда он ошибочно провалился в сознание живой Нагайны, так и другие частички он чувствовал находясь рядом. В связи с этим жертвенность Дамблдора была ужасающе непонятна. — И что же тогда делать, если это действительно так? — осторожно спросил Гарри. — Сэр, вы же не можете все забыть… — Нам ничего не остается, — решительно произнес Дамблдор. — Я выпью его, а ты заберешь крестраж и вернешь нас в Хогвартс. Так, мальчик мой, ты должен пообещать мне, что, что бы ни случилось, я допью зелье, что бы ни говорил. Это мое решение в здравом уме и рассудке. — Хорошо, сэр, как пожелаете, — тихо ответил Гарри, его слова звучали почти как шёпот на фоне глухого эха пещеры. Дамблдор опустил хрустальный кубок в зелье, Гарри весь напрягся, скорее в надежде, чем в уверенности, что хотя бы кубок не коснется зелья. Но хрусталь плавно погрузился в жидкость, наполняясь блестящей субстанцией, после этого Дамблдор поднес его к губам. В совершенном молчании Дамблдор выпил три полных кубка, и, когда он поднес к губам четвертый, Гарри заметил, как руки его старого учителя начали дрожать. Секунды казались вечностью, и Дамблдор неожиданно покачнулся, перевалился и повалился на чашу. Его глаза оставались закрытыми, дыхание стало тяжелым, как будто в нем теперь отражалась вся тяжесть мира. — Профессор Дамблдор! — сдавленным голосом позвал Гарри, чувствуя, как его сердце сжимается от ужаса. — Вы меня слышите? На его зов не последовало ответа. Лицо Дамблдора подергивалось, как у глубоко спящего человека, которому привиделся страшный сон. Пальцы, сжимавшие кубок, ослабли, и Гарри заметил, как пена зелья заползла по краям, готовясь вырваться наружу. С ужасом он протянул руку к хрустальному бокалу, осторожно выпрямил его. — Профессор, вы слышите меня? — повторил он так громко, что его вопрос эхом разлетелся по пещере, внезапно сделав её еще более зловещей. Задыхаясь, старый волшебник прошептал: — Я не хочу… не заставляй меня… не могу… хочу остановиться… — жалобно простонал Дамблдор, и в этот момент сердце Гарри сжалось от безысходности. — Вы… вы не можете остановиться, профессор, — сказал Гарри. — Вы должны пить дальше, помните? Вы сами сказали мне это. Вот… Он, преодолевая волнение, силой приблизил кубок к губам Дамблдора и наклонил его так, что волшебник проглотил оставшуюся жидкость. — Нет… — взмолился Дамблдор, его голос был полон отчаяния, когда Гарри опустил кубок в чашу и снова наполнил его. — Я не хочу… не хочу… отпусти меня… — Все хорошо, профессор, — сказал Гарри, его рука дрожала — Все хорошо, я здесь… — Прекрати, прекрати! — простонал Дамблдор, в его голосе звучала настоящая паника. — Да… да, сейчас все прекратится, — солгал Гарри, вливая содержимое кубка в открытый рот Дамблдора. Дамблдор закричал, его крик, наполненный страхом и мукой, эхом пронесся по огромной пещере, над мертвой черной водой. — Нет, нет, нет… нет… не могу… не могу, не заставляй меня, я не хочу… — Это… это последний! — задыхаясь, воскликнул Гарри, — Выпейте его… и все закончится… все закончится… С последним усилием Дамблдор приник к хрусталю, выпил все до капли и, страшно захрипев, перекатился лицом вниз в чаше. — Воды, — прохрипел Дамблдор, и в его голосе слышалось невыносимое страдание. — Воды, — выдохнул Гарри, — да… Он вскочил, словно его тело споткнулось о невыносимую мысль, и схватил валявшийся в чаше кубок, его руки были горячими, но в груди холодело от ужаса. — Агуаменти! — крикнул он, не в силах удержать дрожащий голос, указывая волшебной палочкой на кубок. Поток чистой воды, наполнил сосуд, но стоило поднести его к губам директора, как он оказался пустым, только блики света играли на его поверхности. — Черт! — выругался юноша. Он понял, что кубок был зачарован. Ловким движением подбирая ближайший неровно лежащий камень, Гарри трансфигулировал из него стакан. Заклинание «Агуаменти» вновь сорвалось с его губ, и вода заполнила кривую посуду. Поднеся ее к губам светлого мага, Гарри чувствовал, как его сердце колотилось в ожидании. Чистая жидкость потекла в раскрытый в изнеможении рот Дамблдора, давая необходимое облегчение. Старик жадно глотал предложенную жидкость. Директор постепенно приходил в себя. Он больше не бредил, и взглянул на Гарри с явным осмыслением. — Трансфигурация? Умно, мальчик мой, очень умно, — произнес он, слабо улыбаясь. — Я подозревал, что кубок зачарован, и рад, что ты оказался столь находчивым. Не пошел к воде. — Вы сами запретили касаться ее, — напомнил Поттер. — Да, верно, — кивнул волшебник, собирая свои силы, — но нам нужно вернуться. Они двинулись к постаменту, где однобоко сверкая, лежал медальон Салазара Слизерина — точная копия того, который Гарри уничтожил несколько месяцев назад в ритуальном алле. Не веря своим глазам, он произнес: — Это же медальон! — Да, реликвия дома Слизерин, — подтвердил старик, пряча хоркрукс в карман мантии. — Нам пора! Они сели в маленькую лодку, и та, послушно пустилась по черной воде, унося их вдаль от острова. Лодка с глухим стуком ударилась носом о камень, и Гарри выпрыгнул, чтобы помочь Дамблдору. Но стоило директору ступить на берег, как волшебная палочка выпала из его руки. Лодка, с лязгом и звонким стуком цепи, снова скользнула под поверхность озера, исчезая в бездне. Дамблдор глубоко вздохнул и привалился к стене пещеры, его тело, казалось, было истощено на грани сил. — Я ослаб… — произнес он, и его голос был еле слышен. — Не беспокойтесь, сэр, — мгновенно отозвался Гарри, испуганный крайней бледностью и измученным выражением Дамблдора. — Не беспокойтесь, я отведу вас назад… обопритесь на меня! Гарри обнял Дамблдора, принимая на себя большую часть его веса, и принялся вести своего учителя вокруг озера, стараясь быть крепкой опорой. — А защита была… в конечном счете… придумана неплохо, — еле слышно произнес Дамблдор, его голос был как шёпот ветра. — В одиночку ее никто бы не одолел… Ты хорошо справился, Гарри, очень хорошо… — Не надо сейчас ничего говорить, — ответил Гарри, его сердце стучало в такт с паникой. Когда они вновь вышли под звездное небо, Гарри помог Дамблдору взобраться на верхушку ближайшего валуна, поддерживая старика, который дрожал от холода и сырости. Его разум крутился вокруг конечной цели — Хогсмида. Он закрыл глаза, крепко стиснув руку Дамблдора, и шагнул навстречу знакомому чувству неприятного процесса перемещения. — Как вы, сэр? — спросил он, вслушиваясь в еле слышный ответ. — Бывало и получше, — слабо ответил Дамблдор, уголки его губ подрагивали, как будто он сдерживал улыбку. — Нам нужно в школу, там есть Мадам Помфри или, на худой конец, зельевар, профессор Снейп, они мигом поставят вас на ноги, — произнес Гарри, оглядываясь по сторонам, он знал, что трансгрессировать на территорию школы нельзя. Тащить едва стоящего мага на такой дистанции было недопустимо. Его взгляд зацепился за яркое пятно, которое сверкало над башней Хогвартса, словно череп со змеиным языком — знак, оставляемый Пожирателями смерти, когда они входили в дом. — Чертов Малфой, — выругался юноша, — Вот как знал, что стоит ждать от него подставы. Конец учебного года близок, а задание никто не выполняет. Поттер покачал головой в раздражении, проклиная одного известного хорька. А ведь директор знал, наверняка подозревал, и, быть может, именно поэтому поспешил за крестражем. Но в этом заговоре и тайнах, перед ними сейчас стоял более насущный вопрос — вопрос перемещения. Гарри сощурился, озадаченно прикусив губу, и наконец кивнул, принимая решение. — Типпи! — скомандовал он. С хлопком появилась домовушка, будто из ниоткуда, острые уши настороженно трепетали. — Перенеси нас в место, где точно никого нет и тихо, — произнес Гарри, стараясь звучать уверенно. Домовушка кивнула, взяла магов за руки, и в ту же секунду их окружила яркая вспышка света, а затем они исчезли.