Утром взойдет солнце

Они оказались в главном зале министерства, величественная архитектура которого создавалась десятилетиями, каждая колонна и лепнина, словно укрепляя остроту момента. Помещение было заполнено яркими огнями, отражавшимися от старинных хрустальных люстр, создавая атмосферу торжественного ожидания. Лорд Волдеморт уже собрал внушительную толпу журналистов и важных персон, шептания которых напоминали гул роя пчел. — Ты готов, герой? — произнес Том с едва заметной усмешкой, голос мага звучал мягко. Его выражение лица можно было бы воспринять как оскорбление, но он протянул Гарри руку, предлагая вместе выйти к толпе, как бы намекая на текущее единство между ними. — Ты не любишь журналистов, я знаю: во время турнира трех волшебников они неплохо потрепали тебя. Но не волнуйся, сегодня они будут вести себя прилично, а после твоего ухода не прозвучит ни одного плохого слова в твою сторону. Гарри с облегчением вложил свою руку в руку Тома, ощущая его тепло, как будто спасаясь от холодного мира, который их окружал. В глазах Тома мелькнула искорка чего-то, что Гарри изначально не мог понять — возможно, интерес или даже восхищение. Волдеморт долго распинался перед толпой, его голос заполнял зал, как густой туман, но Гарри почти не слушал его слова — ему это было неинтересно. Он чувствовал, как его собственный сердечный ритм замедляется. Мир и его спасение от жуткого Темного Лорда больше не были его заботой. Политика и борьба теперь оставались за Томом; все останется ему, а он просто уйдет, оставляя позади все ужасы и ненависть. Гарри не волновало, как Лорд объяснит собственное воскрешение, его смерть и почему они так спокойно держатся за руки. Совершенно не задумывается, почему никто не бежит в ужасе и страхе, что успел сделать тот за пару дней, раз гуляющий Волдеморт по министерству становиться для всех обычным делом. Пару раз его просят подтвердить все сказанное темным лордом, но это быстро забывается, как потерянный лист на ветру. — Ты готов? — прошептал Том, его голос звучал шипящими нотками, обволакивая Гарри, как змея, готовая к нападению. В этом шепоте юноша чувствовал настоятельный зов момента. Он едва кивает, ощутив небывалую легкость, словно тяжелые оковы свалились с его плеч. — Прощай, Том, — произнес он и ощутил странное спокойствие, словно с каждым словом он освобождался от груза прошлого. — Авада кедавра! — рявкнул Том, и яркий зеленый луч, словно живое существо, вырвался из чужой палочки. Он стремительно мчался к подростку, пронзая пространство, оставляя за собой шлейф из холодного ужаса. Гарри почувствовал, как удар этого заклинания врезается прямо в его грудь, проникая внутрь, оставляя за собой лишь пустоту. Тело, вдруг утратило всякую силу, медленно оседая на землю, как осенняя листва на ветру. Чужие руки бережно подхватывают его, унося с глаз публики, а в душе Лорда неожиданно остается глубокая печаль — мне жаль терять такого врага, столь могущественного соперника, и ещё обиднее осознавать, что упускаю потенциального союзника. Том Реддел, не ощущает печали. Его глаза вовсе не слезятся, и в целом он кажется непоколебимым, как старинная статуя, вырезанная из камня. В то время как в его разуме проносятся обрывки воспоминаний крестража запертого в мальчике Гарри — маленьком герое, сохранившем его частичку души.