Утром взойдет солнце

— Певерелл… — звучало вокруг, наполняя пространство легкой мелодией, словно нежный шепот ветра. Гарри ощутил, как его кровь поет. Он не мог понять, откуда исходил этот звук, и только одно было ясно: он здесь, и это загадочное «здесь» не могло быть простым. Юноша оглянулся, и очертания помещения стали медленно проявляться, как туман, рассеивающийся под лучами восходящего солнца. Он оказался в знакомом дуэльном зале, таком родном и одновременно чуждом. Вместо угрюмого черного камня, стены искрилось белым цветом, все вокруг словно наполнялось внутренним светом, излучая тепло и спокойствие. — Приветствую, сын Игнотуса, — произнесла фигура, вырисовываясь из полумрака. Она была облачена в чернильную мантию, скрывающую лицо. Он не помнил лица, а стоило отвести взгляд и он уже не помнил чужой внешности. — Смерть, — тихо выдохнул Гарри. — Верно, потомок, — ответила фигура, звуча так, будто сама природа шептала ему на ухо. — Где мы? — спросил юноша, не в силах скрыть дрожь в голосе. — Это междумирье, — медленно произнесла фигура, ее голос напоминал шепот ветра, но в нем звучала древняя мудрость. — Оно принимает любую форму, какую только ты сможешь представить. — Значит, я умер? Ты отведешь меня в мир мертвых? — Не совсем, — мягко ответила Смерть. — Умерла частичка Томаса, а ты все еще жив в некотором смысле. Ты собрал все мои дары для людей, и как любой Певерелл имеешь право вернуться… На мгновение ему показалось, что Смерть усмехнулась, едва ли не издевательски предлагая вернуться к той жизни, от которой он так устал. — Я… не хочу… Не надо, — прошептал Гарри, ледяной холод пробирал его до костей. Едва попав сюда, он ощутил, как его сердце наполняется теплом. Никакой травли, никаких жертв ради абстрактного «светлого блага». Он больше не будет отдуваться за поступки взрослых, и, конечно Салазар, мужчина, навечно заточенный во власти смерти. — Подумай… — проговорила Смерть, и в ее голосе слышалась сила. — Ты волен пойти куда угодно: вперед, назад, остаться здесь или существовать в параллели. — За спиной Смерти появилась темная дверь с блестящей ручкой, манящей его к приключению. — Но ты также можешь остаться, со мной, или уйти на перерождение. У тебя масса вариантов, и это лишь твой выбор. Смерть внимательно наблюдала за ним. В её темных глазах, скрытых под капюшоном, заискрились искорки интереса. Она наклонилась чуть ближе, и в этот момент Гарри уловил легкий запах свежего дождя, смешанного с вдохновением новых истоков жизни. Это было приятно, как аромат весенних цветений после долгой зимы. — Назад, — тихо сказал Гарри, будто это слово было единственным, что он мог произнести. — Именно, даже туда, — рассмеялась Смерть, ее голос звучал как колокол, отзывающийся на расстоянии. — Просто реши и открой дверь… Свет окружил его, затопляя каждую клеточку его существа; он чувствовал, как страх постепенно отступает, уступая место надежде. И в тот момент, когда он шагнул внутрь, он ощутил тепло, которое окутывало его, как мягкий плед, защищая от внешнего мира. В следующий миг Гарри рухнул прямо в объятия незнакомца, и едва слышно прошипел: — Салазар… Темнота вновь потянулась к нему, и он потерял сознание.

***

Они проводили охоту — традиционное развлечение волшебников, известное с незапамятных времён. Дом Слизерин, известный своими умениями и стратегическим мышлением, в этот раз организовал ее в своих лесах, наполняя их глубокой тайной и затейливой атмосферой. В этот раз они пригласили множество друзей, и конечно же Гриффиндора, с которым у Слизерина всегда существовало соперничество. Каждый раз, когда они встречались, проходила настоящая битва не только храбрости, но и ума. На этот раз они решили разделиться на группы, чтобы в конце встречи представить свои трофеи — сильных и опасных зверей, которых им удалось поймать. Молодой Салазар, затаившись возле Лилейника, искал свой идеальный момент, когда его внимание отвлекло легкое шуршание в кустах. И тут, внезапно, словно из ниоткуда, на него свалился подросток, который, шипя, произнёс его имя, а затем отключился, повергнув Салазара в недоумение. — Салазар! — послышался запыхавшийся голос Годрика из-за спины. — Я почувствовал аномальную волну магии… Всё хорошо? — неуверенно закончил он свою мысль, наконец заметив своего друга. — Зар? Слизерин сидел на земле, крепко прижимая к себе беззащитного ребенка, его лицо выражало замешательство и тревогу. — Зар! Какого черта, что происходит? — воскликнул Годрик, его голос наполнился обеспокоенностью. — Тшш, не шуми, ты его разбудишь, — остановил его Салазар, беспокойно поглаживая волосы мальчика. — Годрик, я заканчиваю охоту на сегодня. Мне срочно нужно вернуться в поместье. Сняв плащ, он аккуратно укутал неожиданного гостя, и, замерев на мгновение, всматриваясь в черты лица ребёнка, направился к выходу из чащи. Годрик, не собираясь оставаться позади, увязался за ним. — Хорошо, сейчас я отзову всех и вернёмся домой, но ты мне объяснишь, какого Мерлина тут вообще происходит, — упрямо заявил Годрик, прежде чем трансгрессировать. Как только они выбрались из леса, мужчина вызвал домовика и, попросив перенести новоиспечённого «гостя» как можно бережнее, и тот исчез в яркой вспышке магии, держа ценную ношу в руках. Едва появившись в знакомой гостиной, Салазар поспешил к гостевым покоям, его мысли метались в поисках ответов. Подвластная движением рук магия танцевала и искрилась на кончиках пальцев. Целебные чары одно за другим накладывались на подростка, лежащего на кровати, и каждый раз, когда волны магии касались его кожи, лицо ребёнка становилось всё спокойнее. Салазар колебался, размышляя о том, кто же этот юный незнакомец. Он совершенно не понимал, кто этот мальчик, но тот явно знал его. Более того, незнакомец обладал редким даром — парселтангом. Это было то, что прежде принадлежало только ему, и лишь маги его рода могли им владеть. Сложные мысли о том, как это возможно, кружили в его голове, но одна вещь была ясна: этот мальчик был не просто случайностью. Наконец, закончив со всеми лекарственными чарами, Слизерин наложил сигнальные чары и покинул спальню. В длинном, украшенном серебристым текстилем коридоре он чувствовал себя немного одержимым. Мужчина направился к своему другу Годрику, который ждал его в гостиной. — Я отвел людей, разместил в обеденной зале, пусть наслаждаются пиром, — с легкой улыбкой сказал он, позволяя себе немного расслабиться после напряженного вечера. — Спасибо, — кивнул Салазар. — А теперь ты собираешься объясниться? — серьезно спросил рыжеволосый. — Мне нечего рассказывать, — устало вздохнул маг, отводя взгляд. — Я сам знаю не больше твоего. — Может быть, но мальчик уже в твоем доме, куда, напомню, ты меня год не пускал с нашего знакомства, — проворчал Гриффиндор с легким намеком на упрек. — Он свалился на меня буквально из ниоткуда, — тяжело произнес Слизерин, обдумывая непростую ситуацию. — Я нашел логово лилейника в лесу, когда это чудо просто упало на меня. Единственное, что он прошипел перед тем, как отключиться, — это мое имя. — О, ну я тоже знаю твое имя, да и несколько десятков волшебников! — Гриффиндор не удержался от сарказма, но затем замер, уставившись на друга с недоумением. — Прошипел? Не прошептал, а именно прошипел, ты сказал? — В его голосе прозвучал шок. Слизерин бросил на него взгляд, переполненный тревогой. — Ты же единственный, на внебрачного ребенка он не походит, — с легким страхом произнес Годрик, продолжая осмысливать возможные последствия. — И между вами разница в десять лет… Ооо, теперь понятно отчего же ты так всполошился. — Рад, что у тебя завелись мозги, — криво улыбнулся Салазар. — Через столько лет я впервые увидел росток умных мыслей. Я надеюсь, он сможет рассказать, что именно происходит. Он сильно истощен, но на этом все, думаю, он скоро придет в себя. Рыжий маг кивнул, похлопав друга по плечу: — Не волнуйся, всё будет хорошо. Может, ты не будешь сторожить своего змееныша и пойдешь повеселиться с нами? — Он не мой, — задохнулся Слизерин, споткнувшись на последних словах. — А, то есть проблема только в том, что он не твой? — осведомился Годрик, не сдерживая смеха. Их разговор вызвал у обоих улыбки; даже Слизерин не смог остаться серьезным. — Ладно, я иду развлекать наших гостей, а ты следи за лягушонком. Бывай! — с этими словами маг скрылся в вихре аппарации, оставив Слизерина одного. Мужчина лишь покачал головой и вернулся в покои. Юноша, лежащий на кровати, не двигался, и, казалось, находился в том же положении, что и в начале. Старший маг невольно задержал взгляд на угловатой тонкой фигуре, темных волосах, которые растрепались и торчали в разные стороны. Его светлая кожа излучала нежность, а пухлые губы были чуть розоваты. На щеках едва заметен румянец подсказывал, что незнакомец, возможно, чувствовал себя лучше. Слизерин не удержался и аккуратно убрал прядку волос с его лба. Тронув кончик уха мальчика, он вдруг покраснел, как спелый помидор, и, переполненный смущением, поспешно сбежал из спальни. Он провел большую часть времени в лаборатории, окруженный банками с зельями и ингредиентами, тщательно подбираемыми для создания удивительных экстрактов и эликсиров. Однако, несмотря на свою безмерную любовь к зельеделию и экспериментам, он так и не приступил к делу. Сердце трепыхалось в груди, как загнанная птица, и осознание того, что проводить небезопасные действия в таком состоянии может обернуться серьезными последствиями, не давало ему покоя — потеря конечности была слишком неприятной перспективой. Стоило магическим чарам всколыхнуться, как он, едва ли не мгновенно, оказался у двери комнаты. Затаив дыхание, он осторожно вошел внутрь. — Салазар! — воскликнул мальчик, бросаясь к нему и крепко обнимая остолбеневшего мага. Гарри просто не мог поверить своим глазам: — живой, и совершенно точно настоящий. Я не могу поверить! — лепетал он, не в силах справиться с эмоциями. — Кхм, ну вроде да, сегодня утром был жив, — осторожно ответил маг, отстраняя юношу, пусть и несколько нехотя. Тот был теплым, и это ощущение было весьма странным для Салазара. — Для начала мне бы хотелось узнать, кто ты? — А, я… да… — Гарри несколько секунд удивленно хлопал ресницами. А ведь точно, он знаком только с портретом, а здесь, в прошлом, Слизерин видит его впервые. — Меня зовут Гарри Поттер. — Поттер? Никогда не слышал, — задумчиво произнес старший, прищурившись. — А здесь моего рода еще нет, Поттеры вышли из Певерелл. У меня даже есть кольцо лорда, — пояснил Гарри, представляя, как кольца из банка проявляются, и те, одно за другим, стали появляться перед ними. Последним проявился перстень рода Блэков, который, однако, тут же истаял, оставив Гарри на несколько секунд в недоумении, глядя на пустое место. Точно, Сириус как-то говорил, что род начинается в XIII веке, а Хогвартс построили в X. Таким образом, сейчас Блэков не было. — Певерелл, наследник Слизерина и Гриффиндора? — просипел Салазар, осознав всю важность ситуации. — И откуда же ты? — Вопрос не откуда, а из какого времени. Я родился в 1983 году. — Но как тебя перенесло сюда? Начиная с того, что нельзя так далеко перемещаться, и заканчивая тем, что артефакт не может работать так долго. Это ритуал? — Это сделала Смерть. Я умер, и как Певереллу она предложила мне выбрать, куда отправиться, — сказал Гарри, чувствуя, как его голос дрожит. — Но тогда как ты оказался знаком со мной? — Мы встретились на… кх-кх, — Гарри закашлялся, пытаясь подобрать слова. — Встретились в кх-кх в кх-кх… — Стой, похоже, тебе нельзя рассказывать события будущего, — быстро смекнул старший, заметив, что кашель был вызван магией. — Твой портрет, — осторожно сказал Гарри, вновь приободрившись отсутствием кашля. — Я нашел твой портрет, и ты спас меня. — Спас? Будучи портретом? — удивленно протянул Салазар. — Да так, что ты еще и решил провалиться в мое время? Юноша покраснел, осознав, что умер едва ли не ради него. — Хорошо, — вздохнул старший. — Раз ты не исчезнешь отсюда, значит, нам нужно придумать, как ты будешь тут жить. Сколько тебе? — Сейчас пятнадцать, через месяц, 31 июля, должно было исполниться шестнадцать, — сказал Гарри. — Сейчас первые числа июля, — кивнул старший, осознавая, что время не сильно сдвинулось для него. В голове старшего невольно возникла мысль: уже в таком возрасте у него несколько родов, а через пару лет встретит полное совершеннолетие. Он станет его змеенышем, и никак иначе.