Парень с исторического

Летняя сессия прошла без особых происшествий. Денис вовсю радовался этим фактом. И родителям тут же рассказал об успешном окончании первого курса, и школьным друзьям похвастался, ну и вместе с одногруппниками погулял на славу. Лето Илье совсем не запомнилось. Июнь ушёл на экзамены, большая часть июля на практику, и пару недель он провёл у родителей. Оставшуюся же часть он практически полностью провёл дома. Если его спросить, чем именно он занимался помимо учёбы, Илья не ответит. Может, и вспомнит что-нибудь, всё-таки и с друзьями он пару раз выбирался на шашлыки, и с Денисом они частенько пересекались, но каких-то подробностей — ноль. И эмоциональное состояние аналогичное. Но день рождения Дениса запомнился. Событие всё-таки значимое, и не идти он не мог. Вместе с этим Илья убеждает себя, что он искренне хотел пойти, ведь быть с близким человеком в значимый для него день очень важно. Но само мероприятие не оставило положительных эмоций. Оно вообще никаких не оставило. После, когда он спустя время обдумывал этот день, у него сложилось впечатление, что на дне рождения он просто надевал на себя маску веселости, хотя по факту сердце его ничего не трогало. Ни счастливые лица других, ни атмосфера празднования, ничего. Ни с кем об этом он не говорил. Эта ситуация казалась до абсурда неправильной. Быть такого не может, чтобы ничего не чувствовать. Он же не психопат какой-то, чтобы его аффективная сфера так деформировалась. А потом Илья стал замечать, что это постоянно так. Даже если происходило что-то хорошее, он по факту радости от этого не чувствовал. Да и как таковых негативных эмоций тоже. Ну, может, только в свою сторону. С началом уже третьего учебного года особо ничего не меняется. По первой новые дисциплины ещё цепляли: базовые профильные предметы были позади, и началось углублённое изучение отдельных направлений. Оставалось, конечно, пару не очень интересных дисциплин, та же физкультура, но всё же лучше, чем в прошлом учебном году. Может, если расписание было бы более щадящим, или пар в принципе было меньше, Илья продержался бы дольше. Но в действительности надолго его не хватило, и учиться ему пришлось чисто на морально-волевых. Может, он поступил не на то направление? Может, ему в целом не следовало учиться, а сразу идти работать? Но тогда, вероятно, его быстрее бы настигло это состояние. Поэтому Илья вообще не понимает, в какой момент что-то пошло не так. Подобных вопросов прежде не возникало. Да, это не впервые, когда у него так называемый экзистенциальный кризис, но прежде всё не доходило до таких крайностей. Если раньше могло пропадать желание учиться, желание готовить или прибираться, то сейчас всё это усугубилось вообще потерей интереса к чему либо. Он лежал бы и лежал, если бы не нужно было думать об университете, взаимодействовать с другими и как-то жить. Обычно, такие думы настигали его ночью, перед сном, когда идёт размышление о прошедшем дне, о том, что будет в последующие, но теперь это было чуть ли не на постоянной основе. — Ты на себе будешь проводить? — Чего? — Кажется, он опять выпал, задумавшись в сотый раз про этот бред. — Тест этот по диагностике, который на дофига вопросов. Препод же сказала, чтобы лучше в методике разбираться, её на себе нужно апробировать. Да и интересно же, что результаты покажут. Мне вот кажется, что у меня будет повышение по девятой шкале, потому что часто бывает, когда я такая «да я всё смогу, ничего меня не остановит», когда по факту дедлайны уже пожимают и нереально вообще успеть. — Не, мне лень, — Илья вновь ложится на стол, продолжая наблюдать, как Ксюша подсчитывает количество совпадений по ключам. На самом деле не было ничего такого в том, что вопросов много и что уйдёт определённое время, чтобы на них все ответить. Просто он предполагает, какие будут результаты, и видеть их не хотелось. Без этого знания спокойнее. — Эх ты. А за испытуемого кого возьмёшь? Дениса? — М-м, нет. По понятным причинам я не смогу объективно его оценить. О, а Арину твою могу взять? Я с ней всё равно общаюсь только тогда, когда мы вчетвером. А ты бы Дениса тогда. — Это ты у неё спрашивай, она ж не собственность моя, — Ксюша усмехается и недолго думает над предложенным кандидатом. Нахмурившись, она мотает головой. — Не думаю, что это хорошая идея. Я его, ну, прям таким хорошим другом могу назвать, поэтому тоже необъективно будет. Так что подкинь его кому-то другому из группы, а я кого-нибудь из бывших подруг-одноклассниц возьму. Так перерыв подходит к концу. Одногруппники не торопясь подтягиваются, прекрасно зная, что преподаватель на минут десять опоздает, и вскоре аудитория заполняется будничными разговорами. Всё как обычно. Но Илья этой спокойной атмосферой проникнуться не может. Обречённо прикрыв глаза, он старается привести мысли в порядок. Вот только становится ещё тяжелее. Раньше он не упускал возможность сбегать к Денису даже на коротком перерыве, а сейчас не было желания в целом выйти из кабинета. Вообще ничего не хотелось. Зачем он здесь? Для чего? Илья не знает. И лучше бы осталось хотя бы так, но к середине семестра всё стремится непонятно куда, но явно не в лучшую сторону. Мотивации учиться нет, слушать преподавателей тоже, ну и ходить на пары желания нет тем более. Но Илья не хотел бросать учёбу. Ему нравилось направление, которое он выбрал, и преподаватели были замечательные. Но что-то всё равно было не так, и Илья, к сожалению, не мог понять, в чём заключалась проблема. Самое адекватное решение, которое он мог бы предпринять, это обратиться к куратору. Там либо она сама помогла бы ему, либо направила к хорошему специалисту. Но Илья же сильный человек, сам сможет справиться с такой «пустяковой» проблемой. Вот только неделя его самостоятельной работы над собой привела к тому, что он явно начал сдавать позиции во всём: в учёбе, общении, повседневной жизни. Он был истощён. Но даже так не был готов просить о помощи. Вообще, вся эта ситуация до жути напоминала осень прошлого года. Вот только тогда Илья не успел впасть в уныние, потому что жизнь связала его с Денисом. А сейчас…? Явным таким звоночком для друзей стало то, что он перестал ходить на совместные тусовки, играть со всеми да и в целом перестал проявлять активность в тех же совместных чатах. Даже с Денисом вдвоём он теперь редко когда проводил время, что вызывало у него уйму вопросов, но ни одного внятного ответа. А потом, одним утром, сил просто не стало. Прозвенел первый будильник, второй, но он не встал. Попытался было поднять голову, чтобы взглянуть на время и после начать собираться, но она будто налилась свинцом. Он ещё некоторое время лежал, открыв глаза, но после уснул вновь. А там проснулся уже после обеда. Но даже после этого не почувствовал себя отдохнувшим, а даже наоборот, будто вымотался ещё сильнее. Тут на него снизошло осознание, что это конечная. Беспокоить совершено никого не хотелось. Но пропадать, никого не предупредив, сильнее. Потому силы находятся на то, чтобы написать Денису.

Родной, не теряй если что, могу пропадать

Чего? И как это понимать

Меня вкатило пиздец

Нет сил из дома выйти, что уж говорить о большем

Прости

Ну и ахуеть Давай я приду

Не стоит

Постараюсь пока сам

Я знаю, как ты сам

Дай мне неделю

… Ладно Но не больше Потом я приду Илья жалеет, что написал. Но если бы он не написал, то Денис бы переживал из-за его внезапного исчезновения и пришёл бы к нему. Но так он тоже переживает. Что тот, что этот исход не нравится. Но теперь уже как есть. Он вовсе не уверен, что справится. Он вообще ни в чём сейчас не уверен. Может, стоило всё-таки позволить Денису прийти? Но он и так нехило пострадал от его влияния, как Илье кажется. До их общения тот был более эмоционально стабилен, не переживал из-за мелочей и в целом казалось, что он был психически здоров. Но теперь он будто принял на себя часть проблем, которые Илья копил годами. Отвратительно от этого заключения. Тошно от мысли, что он действительно мог навредить любимому человеку. Потому иногда хотелось свести всё на нет. Попытки разобраться в себе, как и ожидалось, не дали дельных результатов. В конце концов, все мысли стали лишь о том, как бы было хорошо, если бы всё это закончилось. Буквально всё. И тогда стало страшно. Мысли мыслями, но возникновение позже определённого намерения явно не давало прогноза на светлое будущее. На его наличие в принципе. Обратиться за помощью Илье всё-таки пришлось.

Всё

Я сдаюсь

Можешь приходить

Пожалуйста

Что-то нужно? Принести, купить, позвать кого-то

Себя принеси

Больше ничего не надо

Долгожданное разрешение и радовало, и пугало. Денис бы предпочёл одним днём увидеть Илью в универе, что свидетельствовало бы об улучшении его состояния, но, к сожалению, реальное обстоятельство дел говорило об обратном. Вообще, всё это время Денис был в постоянном напряжении. На телефоне всегда включён звук, чат с Ильёй каждые несколько часов просматривался, с надеждой на сообщения. Но единственное, что он получал, это краткие ответы на свои вопросы о том, как спалось, дела и самочувствие. В любом случае, это лучше, чем ничего. Ещё, было страшно. Денис прежде не сталкивался с подобным. Он не знал, что делать, как себя вести, и как способствовать тому, чтобы его партнёру стало лучше. Интернет не особо помогал. Банальные советы о том, что нужно поддерживать, помогать справляться с трудностями, и такие рекомендации, как обращение за медицинской помощью и к специализированным специалистам, не подходили. Первое осуществлялось, но не создавало никаких видимых изменений, а второе просто могло привести к нежелательным результатам. Времени терять не хотелось, потому Денис, наскоро собрав необходимые вещи и ноутбук, ведь он был уверен, что останется у Ильи на некоторое время (а может и навсегда), вызывает такси. Он хотел сначала было купить всё-таки продуктов, потому что сомневается в их наличии у парня дома, но по итогу решил оставить это. В случае чего закажет доставку. Попытка послушать музыку по дороге не увенчается успехом, поэтому он раздражённо убирает наушники в кейс. Нога трясётся, Денис насильно старается её остановить. Но отвлёкшись на мысли о предстоящей встрече, она вновь начала жить своей жизнью. Ожидание, когда откроют дверь, пусть и длилось какие-то секунды, кажется невыносимым. Денис и не помнит, когда в последний раз настолько переживал. Наверное, в тот момент, когда Илья написал о том, чтобы его не теряли. Но наконец дверь открывается, Денис в последний момент успевает отшагнуть в сторону. Показавшееся из квартиры лицо заставляет сердце замереть. — Илья, боже... Обычно Илья бы пошутил, по типу «ну да, я», но сейчас у него в голове даже мысли об этом не было. Ничего отвечать не хотелось. Единственное, он по привычке старается улыбнуться, но мышцы на лице удаётся напрячь лишь на пару секунд. — Ощущение, будто я тебя целую вечность не видел, и ты стал ещё выше. — Да это ты уменьшился, дурак, — Денис корит себя за то, что наперекор Илье не пришёл. Он же понимал, что всё плохо, раз тот за неделю даже из дома ни разу не вышел. Руки складываются на спине, ослабленное тело осторожно прижимается к груди. В голове ураган мыслей. О том, как тот мучался все эти дни, страдал от самого себя и от одиночества. Теперь и сам Денис страдал. Особенно от того, что не пришёл раньше, мать его. И отговорка, что Илья взрослый и самостоятельный человек, который вправе сам распоряжаться своей судьбой и тем, чтобы к нему приходили или нет, здесь не должна работать. Не тот случай. — Солнце моё дорогое, ты кушал? — Денис тут же стискивает челюсти. Окинув Илью взглядом, он видит, как тот плохо выглядит. Лицо осунулось, поза какая-то зажатая, причёска оставляла желать лучшего. Глаза от этого неприятно защипало, явно намекая на слёзы, для которых момент далеко не самый подходящий. — Чай пил только. Да я встал не так уж давно. К тому же целыми днями ничего не делаю, так что незачем мне есть. — Это ты так намекнул о том, что и в прошедшие дни ничего не ел? — Нет. Я ел по мелочи всякое. Бутерброды, кофе, печенье. Один раз даже пельмени отварил, правда, они до сих пор в холодильнике лежат. — Значит, поедим для начала. Я сам после завтрака ничего не ел. Он открывает холодильник, чтобы узнать, чего дельного можно сварганить, но Илья не даёт. — Давай я сам. Мне неловко, будто я недееспособный какой-то. — Может тогда вместе? Илья ведёт плечами, как бы не выражая отказа, так что они совместно приступают к готовке. Хотя, это сильно сказано, всё-таки Илья не особо был полезен в процессе. Тем не менее, он подготовил сковороду, налил в неё масло, потом Денис достал ранее упомянутые пельмени, вывалил их и на среднем огне поджарил. Выложив на две тарелки и поставив их на стол, они приступили к еде. Илья медлил, долго ковырял вилкой пельмени, но под пристальным взглядом всё же начал есть. Денис же закончил раньше и занялся приготовлением чая. — Надо было мне всё-таки согласиться, когда ты предлагал съехаться. — Тогда бы я сейчас предложил взять паузу. — Серьёзно? — Не знаю. Что ты так смотришь? Ты же знал, какой я. — Ну извини. Денис опускает взгляд в стол и огорчённо морщится. Илья тут же чувствует вину за свои слова и за поведение в целом. К нему пришли, вероятно бросив все дела, стараются вернуть его в строй, а он несёт какой-то бред. — Денис, нет. Это ты меня прости. Я просто сам не в восторге от своего состояния. Извини пожалуйста, что сказал такое, я не серьёзно. С тобой расставаться не хочется. — А мне с тобой, — Денис тянет руку к руке Ильи, что покоится на столе, и переплетает их пальцы. — Пожалуйста, больше не пропадай так. Я действительно готов переехать к тебе, лишь бы ты чувствовал себя лучше. — Я не хочу, чтобы ты делал это только ради меня. — Я и сам этого теперь хочу. Последние полгода твоего не самого лучшего состояния и, в связи с этим, уменьшения нашего общения, дало мне понять, как ты мне дорог. Я это и раньше знал, но сейчас ощутил это по особенному. Будто пережил утрату. Илье, честно, всё это слышать больно. Прежде, большая часть его мыслей была о самом себе, своём состоянии, недуге. Он, конечно, понимал, что Денису приходится нелегко с ним. Но глубоко об этом не задумывался. Ему просто казалось, что тот в это время просто перекинул все силы на учёбу и друзей, чтобы меньше думать о нём, но, как выяснилось, всё было не так. И от этого груз на душе тяжелее, нежели бы Денис забил на него. По лицу потекли предательские слёзы. Илья за всё это время плакал от силы раза два, и то, эти слезы требовали от него определённых усилий. Тогда ему хотелось почувствовать облегчение от изливания чувств, а сейчас… Сейчас он будто бы этим перетягивает на себя внимание, пусть приход Дениса и так был сделан из-за него. Илье тяжело. Он встаёт из-за стола, в желании отвернуться в сторону и не показывать Денису то, насколько он жалок. И не важно, что Денис ему самый близкий человек, что ему он готов доверить всё. Всё, но не свою боль. Это только его ноша, только он вправе её носить. Илья сам её создал, значит и разобраться он должен сам. Денис бесшумно подходит и загребает в объятия. Илья вздрагивает, хочет оттолкнуть, но хватка кажется слишком сильной, из неё будто не выбраться. Или на самом деле ему этого не хочется. Безопасность. Чувство защищенности, и долгожданное спокойствие. Как давно Илья не испытывал ничего подобного. Как давно он не испытывал вообще чего-то положительного. Кажется, будто он давным-давно попал в яму из всего самого плохого, что могло быть, пытался из неё выбраться, а после решил сам себя в ней закопать. По-другому то, что происходило в этот период, он охарактеризовать не может. Ведь его никто не заставлял закрываться в четырёх стенах и гнить целыми днями в кровати. Никто не мешал ему ходить на учёбу, гулять по городу, общаться. Он испортил всё сам. Денис кладёт голову ему на плечо, прижимает к себе сильнее и поглаживает по содрогающейся спине. Ему и самому хочется расплакаться, наблюдая за тем, как плохо Илье. Он старательно держится, но всё же роняет несколько слёз, которые тут же утирает. Они стояли так несколько минут, пока Илью не отпустило. Потом они переместились в спальню, оставив чай нетронутым. На кровати они разместились так же, как и стояли — в обнимку. Денис уткнулся Илье в волосы, время от времени целуя его в макушку, поглаживал по рукам, спине, в общем, делал всё, лишь бы парню стало лучше хотя бы физически. И неважно, что Илья в эти дни не особо беспокоился о гигиене, что волосы у него сальные, а одежда, вероятно, не менялась. Всё это ушло не на второй, и даже не на третий план, а куда-то подальше, потому что мысль об этом даже не возникла. Единственное, что Дениса сейчас беспокоило, это самочувствие Ильи. Спустя ещё какое-то время их обоюдного молчания, которое не казалось неловким, а наоборот успокаивало и давало возможность собраться с мыслями, Илья решает заговорить. — Если я когда-нибудь ещё раз заявлю, что смогу справиться сам, врежь мне посильнее. — Насчёт врезать не обещаю, но ход твоих мыслей уловил. Я тебе говорю, я реально перееду к тебе. Если ты, конечно, всё ещё этого хочешь. — Честно? Хочу. Но боязно. — Чего ты боишься, Илюш? — Всего. Вдаваться в подробности не хотелось. Ему бы для начала самому разобраться во всём, что весьма затруднительно, а уж потом, может быть, решиться поделиться. Денис не трясёт с него объяснения, лишь в уме прикинув, что может быть проблемой в данной ситуации. И он готов был поспорить, что Илья переживает из-за самого себя. Закрыть тему с переездом у Ильи удаётся. Но исходом этого закрытия оказался Денис со своими вещами на пороге. Отговаривать — это одно, а выставить за дверь — такое он себе позволить не мог. Первое время было непривычно. Да, они не раз оставались друг у друга, причём не на один день. Но сейчас, понимая, что Денис не просто гостит у него, а полноценно живёт, — это казалось чем-то нереальным. Видеть его перед лицом каждое утро, наблюдать, как тот собирается на пары, а после возвращается с них, делает задания по учёбе, как тот готовит, стоя у плиты. Чуть позже Денис решил нарушить его пребывание в квартире 24/7 и стал вытаскивать на улицу. Сначала они гуляли по вечерам, потом вместе ходили в магазин закупаться продуктами, а плюс-минус через неделю стал уговаривать ходить в универ. Если первое осуществлялось даже с каким-то желанием, то последнее — не очень. Илья противился этому, отказывался, ни в какую не поддаваясь уговорам. Но время шло, стремительно приближаясь к новому году, а, значит, к зачётной неделе и сессии. Денис стал делать акцент на этом, предлагая помощь в закрытии всех долгов, что Илья накопил за последний месяц. Тот с неохотой соглашался, но постоянно откладывал на потом. А когда он лежал с Денисом, пока тот на ноутбуке делал сначала свою домашку, а потом вдруг начал читать какую-то книжку по психологии, Илья будто проснулся. — Ты чего делаешь? — Честно? Я попросил Ксюшу скинуть билеты твоих двух экзаменов и книги, по которым их можно готовить, ну и вот, читаю. Илья, непривычно для себя, злится. На себя, парня, ситуацию. Он закрывает ноутбук, что лежал у Дениса на коленях, и откладывает его в сторону. — Ты не обязан… нет, ты даже не можешь делать то, что должен делать я. Это неправильно, ты просто попусту тратишь силы. Денис тяжело вздыхает и садится напротив Ильи. Берёт его руку, поглаживая её, а после прикладывает к своей щеке. И не понятно, пытался он успокоить Илью, или себя. — Илья, я понимаю, что тебе тяжело, но жизнь идёт дальше. Выбора у тебя не так много: либо тебя отчислят или ты это сделаешь сам, либо ты возьмёшь академ, либо же возьмёшься за учёбу. Мне тяжело наблюдать, как тебе не особо становится лучше. Я знаю, что в тебе есть потенциал, что ты можешь стать хорошим специалистом, но из-за своего недуга тебе приходится убирать это на второй план. Я верю, что время лечит, и мне хочется помочь тебе сейчас, чтобы потом, когда ты восстановишься, смог вернуться к привычному течению жизни. Илья в ступоре. Он не осознавал серьёзности всей ситуации, пока это не озвучили. Он тут пытался пережить каждый последующий день, совсем не задумываясь об учёбе и прочих вещах. И всё запустил из-за этого. Вместе с тем, под внимательным взглядом голубых глаз, Илье кажется, что он сейчас полюбил Дениса ещё сильнее. Столько нянчится с ним, ухаживает, помогает, часто наплевав на самого себя, и даже когда помощь отвергают, он всё равно не сдаётся. Илья столько любви получает от него, но в ответ даёт только детские капризы. Стыдно за себя. Где-то в животе и челюстях чувствуется напряжение, презрение к самому себе. И желание что-то с этим сделать. Впервые. Он тянет Дениса на себя, укладывая у себя на груди, целует его, в губы, щёки, нос, в общем зацеловывает вовсю, что тот даже смущается и уже старается увернуться от этой атаки нежностей. В целом, Илья уже давно не активничал в романтическом плане, его максимум было ответить на объятие или поцелуй, а тут сам полез, причём непонятно почему. — Ты чего, Лиль? — Я просто рад, что ты у меня есть. Я тебя люблю. Очень-очень люблю, — Илья прижимает его к себе, продолжая оставлять невесомые поцелуи и после улыбается так, как наверное никогда не улыбался. — Мне пока тяжело что-то делать для себя. Поэтому я буду стараться ради тебя. Ты столько для меня сделал, и я не хочу, чтобы всё это было напрасно. Денис сначала не понимает, как на это всё реагировать. В первую очередь, конечно, радостно, что вот, наконец есть какой-то сдвиг. Ещё была гордость за Илью, что он решился двигаться дальше. И облегчение, что его усилия не прошли даром. Желание заниматься учёбой тут же пропадает, и они решают (вместе!) выбраться на очередную вечернюю прогулку. На улице прохладно, но снега всё ещё не было, хотя шла уже первая неделя декабря. Они заходят в первую попавшуюся кофейню, берут себе по кофе, и сворачивают в сторону ближайшего парка. В такое время людей на основных улицах ещё достаточно, потому что кто тоже гулял, кто возвращался с работы или учёбы, в связи с чем предпочтение отдалось скверу. Илья по первой не особо говорил, предпочитая, как и обычно в целом, слушать рассказы Дениса о его учёбе, друзьях и прочих вещах, но потом, когда его начали спрашивать о предстоящих в планах, решил включиться. — Ну, кроме ранее упомянутых тобою экзаменов, мне нужно закрыть три практикума, два по диагностике и один по труду. Нужны испытуемые, ну, или один. Есть кто на примете? — М-м, в основном друзья у нас с тобой пересекаются, но я не так давно познакомился с парнем, что сейчас на первом курсе нашего потока, вроде прикольный челик, у нас с ним коннект сразу произошёл. Э, не смотри на меня так, мы просто общаемся, даже ещё не дружим. В общем, зовут его тоже Илья, ему 18, есть девушка. Могу его к нам домой позвать, будешь шаманить с ним. — Звучит хорошо, хоть искать никого не надо. Давай на следующей неделе? Я пока остальными предметами займусь, там куча пустяковых заданий на сайте сделать надо. Ещё возникло желание всё же сходить к психиатру, чтобы он выписал мне какую-нибудь справку от физры, потому что закрывать пропуски у меня нет никакого желания. — Флаг тебе в руки, я готов во всём тебе помочь. Так мало-помалу Илья начал вставать на ноги. На пары всё ещё не было желания ходить, но Денис решил, что хватит с него церемониться, и начал заставлять ходить хотя бы в дни, когда начало первых пар у них совпадало. Сначала было напряжно. На него тут же навалилось куча вопросов от одногруппников, друзей, где он пропадал, как он себя чувствует и вернулся ли он насовсем, или чтобы отчислиться. Последнее предположение Илью задело, но он понимал, что сам создал впечатление, что решил забросить учёбу. Зато теперь желание восстановиться стало ещё сильнее. В один из дней в коридоре его перехватила куратор и тоже завалила вопросами по поводу его состояния. Он осмелился поделиться последними событиями своей жизни, а также опасениями по поводу того, как закрыть все долги. Она на это высказала облегчение, что сейчас с ним всё хорошо, обняла, и сказала, что какие-то вопросы сможет урегулировать с преподавателями. Это не могло не радовать, и Илья решил воспользоваться этой возможностью и попросил, чтобы она поговорила с преподавателем по психодиагностике насчёт его нерегулярной посещаемости, и с преподавателем по физкультуре. Она пообещала помочь чем сможет и отписаться позже о результатах. Такая поддержка очень помогала. Когда он стал на себе ощущать, что все готовы ему помочь, интересуются, как у него дела, как он сам, он наконец перестал переживать по поводу отношения окружающих к нему. Благодаря Денису, тягостная апатия вроде как тоже сошла на нет, и единственная серьёзная проблема, которая осталась, это критическое отношение к самому себе. С этим уже было тяжелее, но он старался просто переключать своё внимание, если вдруг начинал заниматься самобичеванием. Денис наконец мог выдохнуть. Не до конца, конечно, потому что замашки у Ильи ещё всякие остались, но облегчение какое-никакое было. Вновь возникла вера в светлое будущее, что у них всё будет хорошо и вместе они через многое пройдут.