Ты правда хочешь, чтобы я повторил это вновь?

На улице во всю расцветали первые весенние цветы. Казалось бы, совсем недавно люди в Харькове говорили что-то вроде "уже весна, а холодина такая, словно бы середина января!", как уже начали прилетать птицы и распускаться почки на деревьях. Все активно меняли зимние куртки на весенние, радовались теплу и выходили гулять в парки и аллеи. Не радовался изменению погоды только староста 11В класса. Всего один день прямо за ним сидел болеющий одноклассник, но этого хватило, чтобы ночью у парня поднялась температура и заболело горло. В такое чудесное время года он вынужден сидеть дома и пить противные лекарства. Он не маленький. Знает, что так надо, и что это не последний тёплый день в его жизни. Он точно ещё успеет выйти на улицу и насладиться весенним солнцем. Но, по иронии судьбы, именно сегодня он договорился прогуляться со своим парнем. Отец будет до ночи на работе, а значит, можно было бы до темноты находиться рядом с любимым человеком. Однако болезнь решила нарушить все их планы. Глупый грипп! Парень заварил себе очередную кружку чая с лимоном и имбирём, закинул в рот противную таблетку и уже почувствовал себя усталым. Рухнул на кровать, планировал взять книгу, как вдруг услышал звук пришедшего на телефон сообщения. "Выгляни в окно, бацилла" –гласил текст от любимого контакта. "Я точно убью его, как только выйду с больничного" –подумал парень, открывая стеклянную преграду. В нос ударил запах цветущих за окном растений и свежести. Воздух ещё не был жарким или удушливым. Стоило Толе глянуть вниз, и найти глазами столь родной силуэт, как пение птиц заглушило его удивленный вздох. Дима стоял под окном. Грязный и запыхавшийся, он держал в руках букет цветов. Растения явно были сорваны с какой-то клумбы. Но сейчас это было не важно. Толя рассмеялся так громко, что у него заболело горло. Собрав остатки сил он закричал во весь голос: "Придурок!". Он не мог слышать Сидорова. Но мог видеть, как тот согнулся от смеха. Сквозь щебетание пернатых и собственный смех Дима все же смог крикнуть так громко, чтобы его услышал староста. "Можно я поднимусь?" – чуть ли не срываясь на хрипы закричал подросток. В ответ Толя лишь махнул рукой, приглашая парня зайти в квартиру. Через пару минут Сидоров уже стоял на пороге толиного коридора, развязывая шнурки на кедах. Васильев, держа в руках подаренный букет внезапно понял, что ещё никогда он не был так рад тому, что у него нет аллергии на цветение. —Ты как себя чувствуешь? Температура есть? Врач уже приходила? Или она сегодня во вторую смену по вызовам ходит? И чего ты босиком ходишь?! У тебя же тапки есть! А ты по холодному полу голыми ногами! –тут же принялся Дима заваливать старосту вопросами. —Говорит мне человек, пришедший без куртки. —Так я и не болею! —Ну так это пока! Сейчас от меня грипп подхватишь, потом выйдешь на улицу без куртки, и вуаля! Вот тебе и вирус, а вслед за ним пневмония. —Я отберу у тебя книги по медицине. —Не имеешь права! Это моя собственность! —Цветы в воду поставь, собственность. А я чай заварю. Тебе больше пить надо. Толя направился в комнату за вазой, попутно придумывая, куда спрятать букет, чтобы отец его не увидел. Дима же, в свою очередь, прошел на кухню. Включил чайник, поставил на стол две кружки, уже зная Толин вкус насыпал в одну из них чайную ложку сахара, следом закинул пакетик черного чая и дольку лимона. Он так и не сумел вспомнить момент, когда успел так хорошо выучить вкусы старосты. Какие цветы он любит, сколько ложек сахара сыплет в чай, какая его любимая кружка. И обо всем этом он ни разу не говорил. Дима просто наблюдал за его действиями, и как-то запомнил все сам. Толя всегда тихонько, пока никто не видит, срывал себе одну лилию, или небольшой гиацинт. Всегда брал одну и ту же кружку. Всегда сыпал лишь одну ложку сахара. Всегда одни и те же действия. Толя цикличен и не любит отступать от устоявшихся норм. Он, можно сказать, на дух не переносит резких изменений. Может даже начать злиться или переживать, если что-то в его жизни резко поменяется. Самого старосту в некоторых моментах даже бесила такая черта его личности. Но Диме и эта его особенность нравилась. В какой-то из моментов Сидоров вообще начал задумываться, что ему совершенно плевать, что там странного делает Толя. Он его любит. Со всем остальным он готов мириться, хоть до посинения. Лишь бы староста был рядом, и был счастлив. А другие аспекты не столь принципиальны. —Чай в я... –начал было говорить Толя, только закончить фразу не успел. Дима его перебил. —Я знаю. В ящике возле стола. Сахар там же. —Все-то ты знаешь! —Ну уж расположение чая в твоём доме за почти два года запомнить смог! Толя показался в дверном проёме кухни. Одной рукой потирая болящий висок, а второй придерживая одеяло, в которое он был закручен словно шаурма, он подошёл к Диме и глянул ему через плечо. —Ты сахар насыпал? —Насыпал. —Сколько? —Одну. —А чай какой взял? —Черный. —Умница мой! – сказал Васильев, нежно поцеловав парня в щеку. Дима потянулся к губам старосты за ещё одним поцелуем, но тот лишь прикрыл рот рукой. —Ты дурак? Давно не болел? —Ты уж определись, умница я или дурак? —Два в одном! Толя, очевидно ослабший из-за вируса, устало упал на стул. Дима, заметив состояние парня, заметно насторожился. Он аккуратно убрал волосы со лба Васильева, и нежно прильнул губами к горячей коже. —Да ты горишь весь! У тебя ж температура! —Да нормально. Чаю попьем, я спать лягу, и все пройдет. К понедельнику буду как огурчик. —Ой ты бляха, смешно слышать! Где у тебя градусник лежит? Вдруг сбивать надо. —Кого сбивать? Градусник бить не надо, он ртутный. Разобьётся ещё, потом проблем будет столько, что не разберемся с ними... —Температуру сбивать, Толя. Ты бредишь уже? Как ты вообще эту цепочку логическую построил?! —Да ну тебя... Над болеющим человеком измываешься. Градусник на столе в моей комнате. —Сиди, сейчас принесу. И чай пей! Толя взялся за горячую кружку, принялся греть руки о теплое стекло. Уже через мгновение Дима вернулся на кухню с градусником. Встряхнул, а затем самолично поставил его подмышку однокласснику. Около 8 минут парни просто сидели молча. Сидоров слушал тиканье часов, а Васильев пение птиц за окном. Изредка Дима поглядывал на градусник. Он не мог сказать точно, но на секунду ему показалось, что отметка ртутного столбика продолжала ползти вверх совсем не останавливаясь. —8 минут прошло. Давай сюда. Совершенно спокойно, уверенный, что ничего страшного парень там не увидит, староста протянул однокласснику термометр. —Ебануться и не встать! 38.7! Сам не понимая, что он вообще такое говорит, Толя хихикнул, а затем совершенно расслаблено ответил. —Прикольно, что тут скажешь. У Димы на лице практически субтитрами отразились его мысли: "Прикольно?! Серьезно?! Мама дорогая, и вот в этого человека я влюблен уже второй год...". А следом за этим парень зло, но явно обеспокоенно заговорил. —Ты что, издеваешься?! Где у тебя жаропонижающее? И когда ты принимал их в последний раз? И вообще, пошли давай. В кровать ляжешь. —Да Дим, нормально все. —Толя, мать твою за ногу... —У меня нет матери. —Да мне похуй. Мысль ты мою понял. Пошли, короче! Схватив недовольного и ворчащего старосту за шкирку, Дима затащил его в комнату. Уложил в кровать, укрыл вторым одеялом, заставил выпить жаропонижающее и уселся за стол с книгой. Не прошло и 10 минут, когда в полной тишине парень услышал уже привычное размеренное дыхание спящего Васильева. Краем глаза Сидоров заметил стоящий на столе букет. —Придурок. Отец вернётся – точно не поймет, почему, и главное кто, тебе букеты дарит... Однако сейчас, смотря на цветы, в его голове всплыли картинки того, как он их рвал.

***

Уроки закончатся только через два часа. Последний урок – ненавистная алгебра, предпоследний – английский. На английский Диме было абсолютно все равно. Преподаватель ушла в декретный отпуск, сейчас уроки ведёт практикантка, а ей совершенно плевать на то, сколько людей посетит ее занятие. Купит ей булочку в столовой, и она ему даже пропуск не поставит. А алгебру ведёт "Вевешка". Виктории Владимировне самой же не выгодно ставить ему прогул. Поругается в понедельник и забудет. Поэтому договорившись с практиканткой и прошмыгнув мимо вахтерши, парень выскочил на улицу под трель школьного звонка, оповещающего о начале 6 урока, и бросился прочь с огражденной территории. Однако направился он не к своему дому. Ещё несколько дней назад он договорился прогуляться со своим парнем сегодня после занятий. Его не особо радовала перспектива сидеть в пятницу до окончания 7 урока, но если бы Толя попросил – он бы точно остался. Даже, может быть, в сотый раз попробовал бы вникнуть в его объяснения логарифмов. Но старосты сейчас не было рядом. А значит какое-то время можно бестактно нарушать устоявшийся образ "вставшего на путь истинный" школьника. Завернув в небольшой двор, он тут же принялся осматриваться. Людей нет, в окна никто не смотрит, а на клумбе все также красуются гиацинты. —Ну, со школы свалил, сейчас ещё и вандализмом займусь.– пробубнил себе под нос подросток. За мгновение он перемахнул через небольшой заборчик из половинок автомобильных покрышек. Сорвал первый цветок, второй и третий. Постепенно букет приобретал все больше и больше цветов. Сиреневые, синие, розовые, белые и фиолетовые растения, все были обречены на одну участь – порадовать болеющего Васильева. —Сейчас, ещё парочку сорву, Толя точно вне себя от счастья будет! Он гиацинты обожает! —Ах ты паразит! –раздалось откуда-то сверху. И сразу на него посыпался лук, чеснок, земля из каких-то домашних цветов. Подняв глаза, Дима увидел бабушку, выглядывающую в окно. В следующую секунду в него прилетела очередная жменя земли. —Уродец маленький! Да чтоб ты каждый день испытывал такие мигрени, какие я испытывала, когда эти цветы садила! Да чтоб твою работу, засранец мелкий, точно также не ценили! —Простите! Это для любимого! –протараторил парень и бросился убегать, напоследок сорвав последний цветок. —Да удавись ими, мерзавец! –прокричала вслед бабушка. Дима, кажется, никогда ещё так быстро не убегал от пожилого человека. Тем более, что на полном ходу ему приходилось ещё и уворачиваться от летящих в него луковиц и помидоров. Наконец убравшись со двора, парень имел неосторожность вытереть рукой запачканную щеку. Глянув на ладонь, до него очень быстро дошло, что перед старостой он предстанет не самым опрятным и не самым чистым человеком. На коже красовался черный след от размазанного по всему лицу влажного грунта. Вся его одежда была в земле и пыли, из-за шиворота он выудил головку чеснока. Бабушка действительно постаралась. Теперь он похож на грязного идиота, который целый день копал грядки. —Ну и плевать. Зато с цветами! А Толя от такого моего внешнего вида только посмеётся. Ну, и очевидно будет очень недовольно пихать мне в руки влажные салфетки. А потом забирать, потому-что я где-то что-то не вытер, и вообще "он сам все сделает." –с улыбкой до ушей сказал парень, и снова принялся бежать. Только в этот раз к уже знакомому перекрёстку, от которого он за пару минут доберется до дома старосты.

***

—Как ребенок малый, честное слово... –пробормотал себе под нос Дима, аккуратно взяв вазу с цветами в руки. Их надо было куда-то спрятать, только парень пока не придумал, куда именно. Осмотрел полки, комод, стол, и все равно не нашел подходящего места. Однако вдруг его взгляд зацепился за шкаф. Точнее, за поверхность над ним. Заглянуть туда – ещё надо постараться. Мебель в доме старосты была такой высокой, что подростку пришлось вставать на носочки, даже находясь на стуле. Однако цветы он спрятал. Написал парню смс, в котором было всего два слова – "верх шкафа", и по-быстрому залезая в обувь вышел из квартиры. Уже спускаясь с лестницы к выходу из подъезда, он увидел человека, точь в точь похожего на мужчину с семейных фотографий в толиной квартире. И только глянув на именной бейдж, который этот до дрожи серьезный мужчина забыл снять после работы, Сидоров убедился, что он был не просто "похож". Это и был Руслан Алексеевич. —Здравствуйте. –из приличия выдавил подросток. —Здравствуй. Странно, не видел тебя раньше. Ты новый жилец? Выглядишь очень молодым. Квартиру снимаешь? Или родители подарили? –внезапно начал интересоваться отец Толи. —Нет, нет, что вы! Я просто... К бабушке заходил. В гости. Мне уже пора! Хорошего вам дня! —А, ну. И тебе хорошего! –улыбнулся мужчина. –Забавный парень. Так спешит... К девушке, небось. Интересно, к какой бабушке он тут в гости заходил. Неужели наконец Валин внук одумался? О дела. Надо будет ее лично спросить... –говорил он сам с собой, поднимаясь по лестнице на 4 этаж.

***

Дима убегал от подъезда с такой скоростью, что ещё чуть-чуть – и он обогнал бы машины. Сердце стучало в ушах. —Блять, блять, блять! Чуть не попался! Слава богу, он меня лично не видел никогда! Вот же засада... Что он вообще так рано дома делает?! Наебщик старый, ты ж до вечера на работе должен был быть! Сидоров не знал, какие боги его убедили уйти из квартиры так рано, и благодаря каким мыслям он вообще разрешил сам себе оставить болеющего Толю спать, а самому свалить, но сейчас он был несказанно благодарен этим высшим силам и его интуиции. Добежав до своего подъезда он практически пулей залетел на 6 этаж дома, ввалился в квартиру и захлопнул за собой дверь, словно бы боялся, что Руслан Алексеевич все это время его преследует, чтобы удушить за общение с его сыном. —Димка? А ты чего так рано? —А, мам. Привет. Да я отпросился чутка, вот и раньше пришел. —Дмитрий! —Извини! Больше не буду, честно! —А ну иди сюда! Сейчас будешь звонить классной и извиняться! —Мама! Эй! Не надо никому звонить! Положи телефон, пожалуйста!

***

Руслан Алексеевич вошёл в квартиру практически неслышно. Снял обувь, уловил аромат недавно заваренного чая. —Толь? Как ты себя чувствуешь? –крикнул мужчина с коридора. Ответом ему стало невнятное бормотание. Испугавшись, что сыну стало совсем плохо, или и того хуже, у него подскочила температура под 40° и теперь он мучается от судорог, Руслан вбежал в комнату старосты. Но увидел он лишь мирно спящего парня, рядом с которым стоял стакан воды и лежала пачка с жаропонижающими препаратами. В полной чистоте комнаты он вновь услышал нетипичный запах. Цветочный. —"Весна, уже во всю цветы распускаются. Обалдеть, аж до нашей квартиры запах доходит. Кажется, в этом году бабушки с первого этажа что-то уж очень пахучее посадили. Хотя странно, заходя в подъезд я ничего не почувствовал... Ладно, не суть. Главное, что мелкий в норме." –думал про себя Руслан Алексеевич. Через мгновение он уже закрывал дверь в комнату парня, чтобы не разбудить его писком чайника.