Хвосты, уши и прочие неприятности

      Ландо верит в сказки. Кажется, он с детства не может просто посмотреть фильм или прочитать книгу о магии, а потом закатить глаза со словами «ну и чушь».              Вообще-то, это нормально, если ребенок уверен в существовании Зубной феи, Санты или подкроватного монстра. Взрослые же верят в демократию, любовь и Черную пятницу. Наверное, все когда-то мечтали научиться колдовать, еще боялись врать родителям, потому что от лжи нос удлиняется, а если съесть много конфет, то придет старая ведьма, утащит в свою лесную избушку и сварит из тебя суп. Маленьких детей всегда пугают разными историями, чтобы те хорошо себя вели и не доставляли лишних хлопот и чтобы желательно не задавали много вопросов. Хотя их родителей пугают не меньше, всякими там налогами, например.              Но Ландо не такой. Он уже старшеклассник и, казалось бы, пора стать серьезным, но он точно знает, что волшебство существует. Он его видел своими глазами.              ***              Ландо никогда не жаловался на свою жизнь. Его семья жила в достатке, у них было внушительное поместье загородом. Их с сестрой всегда окружали гувернантки, няни, преподаватели иностранных языков, а учителя элитной частной школы особенно строго качали головой и отчитывали за небрежный внешний вид и растрепанные волосы — как будто они сами раньше не играли в салки на переменах.              По выходным отец таскал Ландо с собой на охоту, уверенно становился сзади, обхватывал своими большими ладонями детские и трясущиеся, помогая ровно держать ружье, наклонялся к уху и объяснял, как выследить и подстрелить оленя. Правда, Ландо так никого ни разу и не подстрелил. Это обычно было в субботу. В воскресенье они всей семьей ходили в местную церковь — мама с сестрой все утро подбирали себе шляпки, отец после службы очень долго разговаривал с пастором, а Ландо трепали по кучерявой макушке какие-то женщины, восторженно восклицая «ну какой золотой мальчик». Потом они вместе обедали и шли заниматься своими делами, но непременно в гостиную и непременно все вместе. Ландо страшно не нравилась эта напускная картинка идеальной семьи. Впрочем, это была не совсем картинка, потому что такой образ жизни рисовался не только на людях, но и за закрытыми дверями.              Ландо нравилось гулять по лесу, возвращаясь из школы домой. На самом деле за ним приезжал водитель, но Ландо упрямо сбегал, не дожидаясь, пока у ворот покажется длинный черный автомобиль. Потом его ругали и заставляли учить главы из библии и рассказывать наизусть. Спорить с родителями не хотелось, и Ландо учил. А потом рассказывал, стоя у отца в кабинете на большом, расшитом золотой нитью, зеленом ковре, переминаясь с ноги на ногу и ковыряя ногтем подушечки пальцев. А потом снова сбегал от водителя после уроков, чтобы прогуляться по узким улочкам мимо домиков со старыми кирпичными фасадами и треугольными крышами, пиная ногами яркие опавшие листья или мелкие камушки — что было, то и пинал.              Когда он был маленьким, Ландо очень нравилась его жизнь. Он был добрым и моментами чересчур доверчивым и никогда не хотел, чтобы другие дети ему завидовали. Ландо любил лошадей в их конюшне на заднем дворе и их уже старого охотничьего терьера, который всегда спал на большой подушке у камина и ненавидел, когда его тыкают пальцем. Он любил, когда гувернантка приносила перед сном сладкое молоко прямо в кровать, и когда потом заходила мама, чтобы поцеловать в лоб на ночь. Ландо любил играть с сестрой: прятаться в шкафу, а потом выпрыгивать оттуда, запутавшись в вещах, и пугать, еще ему очень нравилось ножницами поправлять прически ее куклам, потому что сестра обязательно верещала, обзывалась и жаловалась всем подряд. Правда потом его ругали и заставляли учить главы из библии и рассказывать наизусть — и за то, что пугал сестру, и за то, что отстригал длинные кукольные волосы, и за то, что тыкал пальцем старого охотничьего терьера.              Короче говоря, по мере взросления Ландо понял — его жизнь просто смертная скука. У него не было друзей, потому что рядом с их загородным поместьем никто не жил, только приятели в частной школе (вроде бы, их тоже заставляли учить главы из библии и рассказывать наизусть в качестве наказания, поскольку их отцы были знакомыми его отца по церкви).              Кроме того, Ландо так и не смог разлюбить сказки, которые им с сестрой раньше рассказывала няня. Разумеется, он уже не читал детские книжки, но вот фэнтэзи обожал всей душой. Может быть, в знак протеста, так как «всякую бесовщину» родители строго запрещали. Может быть, потому что находил в мистических историях отдушину, надеясь, что однажды какой-нибудь волшебный дух спасет его от этой тоски.              ***              Была середина октября. Кажется, небо оставалось затянутым густыми серыми облаками постоянно, а солнечные лучи лишь изредка пробивались, чтобы пестрые разноцветные листья вспыхнули красками на несколько коротких минут. Нависающие угрожающе низко тучи то и дело проливались холодным моросящим дождем, а утром дорогу до школы устилал таинственный, промозглый туман.              Середину осени в Англии многие могут находить очень романтичной, но только не Ландо. Хотя его ужасно радовало, что этот год мучений в школе последний, потом он будет свободен. Причем не только от уроков с надоедливыми, чопорными учителями, которые стучат указкой по лопаткам, если горбишь спину, но и уедет из родительского дома, обитатели которого будто живут по манускрипту позапрошлого века.              Стоило прозвучать последнему звонку, как он подорвался с места и, оставляя позади один лестничный пролет за другим, выбежал на улицу, чтобы привычно ловко прошмыгнуть за кованные ворота и скрыться в соседнем переулке, мысленно показывая язык стоящему на светофоре черному автомобилю.              Быстрым шагом Ландо миновал два квартала, снова повернул и только потом остановился, облокачиваясь спиной на сырую кирпичную стену. Ну и что, если форменный кашемировый пуловер слегка испачкается. Подумаешь, что дома его опять накажут. Черт возьми, он ученик выпускного класса и имеет право на несколько часов свободы от удушливых правил своей идеальной семьи.              Переведя дух, Ландо выпрямился, поправил на плече длинную ручку портфеля и продолжил свой путь вниз по улице. Под ногами шуршала опавшая и уже слегка пожухлая листва, иногда ненадолго поднимаясь и кружась над старой брусчаткой, гонимая мимолетным порывом ветра, или прилипая к подошвам лаковых туфель. Ландо притормозил, дойдя до небольшого дома на углу, каменная кладка которого от постоянной влажности начала покрываться мхом. Ненадолго выглянуло солнце, в момент озаряя и разукрашивая тоскливый серый городок. Ландо полной грудью вдохнул свежий воздух и оглянулся по сторонам: «Сейчас бы выпросить у кого-нибудь сигарету». Все равно он будет дома раньше родителей, а если влезет через окно, то успеет переодеться, и никто ничего не заметит — он уже много раз так делал.              Он обогнул заросший дом, в надежде наткнуться на кого-нибудь и стрельнуть себе покурить, но снова остановился, когда заметил между соседними зданиями подозрительно мрачную подворотню. Ландо интуитивно сделал шаг ближе, с интересом вглядываясь в темноту — в центре города постройки обычно расположены стена к стене, а тут каким-то образом остался узенький закуток, в который пасмурным днем почти не проникал свет.              Где-то в глубине, судя по очертаниям, расположилось несколько мусорных баков и картонных коробок. А еще там явно что-то шевелилось. Поэтому Ландо, ведомый тем, что в его жизни слишком мало приключений, на всякий случай обернулся, и, убедившись, что вокруг ни души, скользнул в подворотню.              На первый взгляд это место было куда меньше, на деле же тут оказался действительно длинный закоулок с неприятным запахом чего-то сгнившего и противными лужами, которые, вполне очевидно, никогда не высыхали полностью. Ландо крепче схватился за ремешок сумки и слегка поежился, отнюдь не самое комфортное место. Однако любопытство брало верх.              — Твою мать, — из глубины раздалось раздраженное шипение, и он вздрогнул. — Твари. Держат рыбный ресторан, а выбрасывают одни картофельные очистки.              Ландо замер, справедливо решив, что наткнулся на обычного бездомного, и ничего удивительного здесь быть, конечно же, не может. Однако любопытство брало верх. Несмотря на мрачность этого места, ничего похожего на фигуру человека не было видно, поэтому он сглотнул и, стараясь переступать максимально тихо, двинулся дальше.              — Вот же черти, неужели нельзя выкинуть хоть что-нибудь съедобное… — ворчание продолжилось. Ландо застыл на месте в оцепенении, он стоял всего в полуметре от мусорного бака, впереди находилась лишь стена из кирпича с противными подтеками чего-то неопределенного и зловонного. Кроме него здесь никого не было, иначе обитателя этой помойки нельзя было не заметить.              Ландо почувствовал, как на улице позади порыв холодного октябрьского ветра со свистом проносится мимо подворотни, и по спине волной пробежали мурашки. От внезапного возникшего холода, Ландо потер руками плечи, и тут его глаз зацепился за внушительных размеров крысу, высунувшую свой острый носик из дыры в стене и поторопившуюся к соседнему дому, семеня прямо перед ним. Ландо в ужасе отпрыгнул назад, чуть не взвизгнув, но в этот момент нечто в одной из картонных коробок зашуршало, а потом шипящее, яркое пятно взметнулось в воздух, в мгновение ока подлетая к ничего не подозревающей крысе, и сверкнувшими в темноте острыми зубками вцепилось в тоненькую шейку животного. Крыса коротко пискнула и поникла. Ландо коротко пискнул и зажмурился, боясь шевельнуться.              — А ты чего тут встал? — бездыханное тело грызуна упало на землю. Ландо удивленно распахнул глаза и неверяще уставился на картину перед собой. На расстоянии вытянутой руки от него стоял… кот. Самый обычный бродячий кот: огненно-рыжий, тощий, со стоящим трубой длинным хвостом и местами грязной короткой шерсткой. — Ты хули вылупился, я спрашиваю? — для перестраховки кот лапкой передвинул мертвую крысу подальше (нет, ну а вдруг отнимут).              — Что? — Ландо, сам не зная зачем, переспросил, тупо глядя перед собой, а затем для собственного успокоения добавил, — Ты разговариваешь?              — Нет, это ты бредишь, — кот фыркнул, развернулся, подобрал крысу и направился обратно в темноту вальяжной походкой.              — Наверное, ты прав, — в целом Ландо скорее бы поверил в то, что сошел с ума, чем в то, что разговаривает с котом.              Кот замер на месте, и крысиная тушка снова упала на землю. Рыжий хвост перестал покачиваться из стороны в сторону, и усатая мордочка повернулась к нему как бы через плечо:              — Подожди… — тот развернулся, явно будучи в смятении, — ты меня реально понимаешь?              — А ты реально разговариваешь? — Ландо осторожно шагнул вперед и слегка нагнулся, чтобы быть ближе к собеседнику. К коту, мать твою.              — Ну, парень, если ты уверен в том, что не псих, то и сам слышишь, — кот тоже подошел ближе.              — Все коты разговаривают на самом деле? — Ландо спросил, плавно протягивая руку к голове животного. Он оказался бы в невероятном восторге, если бы выяснилось, что коты умеют говорить, как в сказках, просто маскируются.              — Нет, не все. Но я разговариваю, — кот поднял мордочку и опять фыркнул, видимо, разглядев полное непонимание в глазах Ландо. — Другие коты не разговаривают, но и мою речь люди обычно не понимают, для них я как бы тоже мяукаю, потому ч… — в этот момент холодные пальцы коснулись гладкой шерстки на макушке, и кот, ощетинившись, отпрыгнул назад, — Сука, руку убрал!              — Прости, — Ландо испуганно отшатнулся, — прости, хочешь, я угощу тебя чем-нибудь? — он ни за что не мог позволить себе упустить шанс подружиться с настоящим говорящим котом.              Кот заинтригованно навострил уши, кинул на Ландо недоверчивый взгляд, а через секунду уже терся у его ног, хвостом обвивая лодыжки:              — Конечно, — теперь это было абсолютно довольное, удовлетворенное мурлыкание, не имеющее ничего общего с былым раздражением, — вот так бы сразу…              — Тогда пойдем ко мне домой, — Ландо присел на корточки и таки потрепал кота за ушком, тот в ответ начал ластиться еще больше и тихо мурчать, — я стащу из холодильника форель, ее поймали на той неделе.              — Форель? — кот замер, — и чего ты молчал столько времени? Пошли быстрее! — и тот первым уверенно зашагал к выходу из подворотни.              — Говнюк, — Ландо поднялся и отряхнулся от несуществующей грязи, настала его очередь недовольно фыркать. Он нагнал кота уже на тротуаре и осмотрелся, вокруг по-прежнему никого не было. — У тебя хоть имя есть?              — Есть конечно, — кот неторопливо шагал рядом, периодически норовя запутаться у Ландо под ногами, — Макс.              — А меня Ландо зовут, — он хмыкнул носом. Все еще не верилось, что он разговаривает с котом. С котом, который матерится, язвит, знает свое имя, но при этом все еще ведет себя как кот. — Когда придем домой, мне придется спрятать тебя в портфеле, чтобы никто не заметил, иначе меня убьют.              — М… А форели у тебя точно много?              ***              На следующий день Ландо пришел в школу полный энтузиазма и в хорошем настроении. И с рыбой в сумке.              Вчера Макс, как последняя невоспитанная тварь, пожрал и сразу же свалил, сославшись на то, что у него «важные дела». Черт возьми, важные дела у кота! Причем до этого тот рылся в помойке! Ландо в глубине души рассчитывал хоть на какую-то благодарность.              После уроков он по привычке выбежал из школы, чтобы успеть спастись от поездки домой, как на периферии глаза мелькнула огненно-рыжая молния и скрылась в одном из ближайших переулков. Вообще-то Ландо и так планировал чуть позже найти Макса, но тот, похоже, нашел его сам.              На сей раз Макс был более благосклонен и не ретировался в закат сразу после еды. И был чуть более разговорчив, даже извинился за вчерашнее, объяснив все тем, что в доме была собака, пусть старая и спящая, но все еще охотничья собака. Ландо за это тоже неловко попросил прощения.              Всю неделю после учебы Ландо теперь проводил время с загадочным котом. Он традиционно приносил Максу рыбу, за что тот давал почесать себя за ушком. Потом они шли гулять, и Ландо жаловался на строгих родителей, скуку и несправедливость, на то, что отец таскает его на охоту, а он слишком любит животных, чтобы убивать, и что последние годы он буквально задыхается в стенах поместья, что на самом деле уже давно выучил всю библию наизусть и заебался рассказывать ее при малейшей провинности, а еще он всегда знал, что магия правда существует, поэтому тогда не убежал и не испугался. На удивление, Макс всегда внимательно слушал, а потом комментировал с какой-то сакральной мудростью, у него даже мордочка приобретала серьезное выражение, а тон голоса становился спокойным и понимающим. Ландо даже не догадывался, откуда у того столько познаний, если, по словам самого Макса, тот тупо кот, просто говорящий.              Честно признать, Ландо никогда еще не чувствовал себя так хорошо. Похоже, у него появился первый друг. Хоть это и кот. Да, жутко странно, но зато теперь ему было с кем слоняться по серому осеннему городу и разговаривать, он наконец-то перестал чувствовать постоянное тяготящее одиночество.              Если сказать — никто не поверит, его скорее сочтут сумасшедшим. Тем не менее его самого в дружбе с котом все устраивало.              ***              В субботу ночью Ландо неожиданно проснулся от тихого звука, напоминающего аккуратное скрежетание. Он осел на кровати, потирая глаза и зевая, и осмотрелся.              За окном ярко светил идеально круглый диск луны. И в этих бледных желтых отливах четко выделялся темный силуэт с острыми ушками и длинным, скрученным в вопросительный знак хвостом.              Ландо улыбнулся и подошел ближе, там за стеклом, на карнизе сидел Макс и методично царапал коготками прозрачную поверхность. Он осторожно открыл окно, на всякий случай поднося палец к губам, жестом умоляя того быть потише.              — Наконец-то, придурок. Я же все-таки кот, а не голубь, — Макс сразу же прошмыгнул в комнату с недовольным шипением.              — Ну прости, что я по ночам не шастаю где попало, а сплю, — Ландо нахмурился и скрестил руки на груди, но вообще-то он был очень рад видеть того.              Ландо был удивлен. Он не ждал, что Макс запомнит, где находится его дом, а если и запомнит, то не придет из-за собаки.              В ту ночь Макс наконец-то поведал ему, почему разговаривает. Точнее просто соизволил поделиться историей своей жизни. Не всей, конечно, потому что, со слов Макса, тому было уже несколько сотен лет, и на что тот только не насмотрелся за свои девять жизней.              Как Ландо и предполагал, Макс оказался не просто котом. Действительно — просто кот, только говорящий. Нет, тут точно должна была скрываться какая-то загадка.              В общем, Макс был реально котом, то есть не каким-нибудь оборотнем. Если быть еще конкретнее — ведьминым котом. И человеческий облик у Макса все-таки был, только тот не мог его принимать сам, да и не хотел, потому что на четырех лапах удобнее. На вопрос про свою ведьму Макс ответил коротко:              — Печальная история. От бедняжки даже шляпы не осталось.              Оказывается, для Макса это была тяжелая потеря, поскольку со своей ведьмой тот провел без малого сто лет, и в целом кот со своей ведьмой очень близок. Макс сказал, что для кота остаться без ведьмы — все равно, что лишиться любимого человека. А еще тот был одинок долгое время, потому что найти новую ведьму не так-то просто — молодых почти нет, а все опытные уже давным-давно обзавелись волшебными говорящими котами. Кризис на рынке труда, так Макс это пояснил. К тому же он был рыжим, а не черным, что в мире колдовских котов считается не таким престижным и лишь усложняет поиск хозяйки.              На этом моменте Ландо Макса совсем стало жалко. Ну и подумаешь, что рыжий — что, плохой кот разве? Да и вообще Ландо котов обожает, и Макс, по его мнению, очень даже хороший, только ругается постоянно.              Помимо прочего выяснилось, что найти ведьму Максу очень и очень нужно, потому что без нее он не может пользоваться своими магическими способностями. В принципе, где это видано, чтобы ведьмин кот ходил без ведьмы и рылся в помойках.              Ландо вся эта история тронула до глубины души. Он даже простил Максу, что тот его материт и не всегда благодарит за рыбу. У того все-таки тяжелая судьба.              На следующий день Ландо с треском проспал к завтраку и еле успел собраться на семейный поход в церковь. Родители были крайне недовольны, но им ведь не скажешь, что до утра слушал душераздирающую историю жизни… кота.              ***              — Ты придешь сегодня ночью? — Ландо сидел на невысокой каменной оградке одного из домов на окраине, болтал ногами и с невероятно пафосным видом курил стрелянную сигарету. Рядом сидел Макс и воротил своим маленьким розовым носиком то от едкого дыма, то от сухой, качавшейся у того прямо над головой ветки старой яблони, что без листьев и плодов раскинулась на участке устрашающим, корявым чудищем.              Солнце садилось далеко на горизонте, и, поскольку небо впервые за долгое время было совершенно ясным, по нему, как бензин в луже, медленно растекались пылающе-красные и завораживающие краски осеннего заката. Улицы, несмотря на вечер пятницы, были пустынными, вдоль тротуаров только что вспыхнули фонари, а в воздухе, если бы Ландо не курил, витал бы приятный запах сырости вперемешку со свежей выпечкой.              — Нет, — Макс шевельнул ушами, а потом зачем-то соскочил с заборчика и зашипел на стоящую под ним тыкву с вырезанной устрашающей рожицей. — Сегодня же Хеллоуин.              — Вот именно, — Ландо потушил сигарету, тоже спрыгнул на землю и слегка поддел тыквенного Джека носком туфли, — Моя семья не празднует Хеллоуин, потому что родители ненавидят эти истории про всяких чертей.              — Ландо, я же колдовской кот, — Макс посмотрел на него снизу вверх с таким выражением, будто говорит о чем-то абсолютно очевидном, — я иду на бал нечисти, мне всегда высылают приглашение, — на этом моменте тот самодовольно улыбнулся.              — Ого! — Ландо понял, что даже непроизвольно вытаращил глаза и разинул рот. — Такое реально существует?              — Конечно, — задрав мордочку, Макс присел и принялся умываться с важным видом, — должна же быть хоть одна нормальная вечеринка на этот праздник с нормальными гостями. Это еще и лишний повод повидать старых друзей. Или врагов.              — Можно мне с тобой? Пожалуйста! Пожалуйста! — Ландо сложил руки в просящем жесте и запрыгал на месте. — Умоляю, возьми меня с собой!              — Это исключено, — Макс смерил его недовольным взглядом, так и говорящим «посмотри на себя, придурок».              — Макс, пожалуйста! Умоляю. Я всю жизнь мечтал отпраздновать Хеллоуин. Я буду тебя слушаться! Я сделаю все, что ты попросишь. Только, пожалуйста, возьми меня с собой! — Ландо опустился на колени и начал трепать Макса за ушами, и обхватывать ладонями его рыжую усатою мордочку, вынуждая посмотреть на себя.              Макс недовольно фыркнул, выпутался из чужой хватки и проворчал:              — Да мне не жалко, тебя там просто сразу же сожрут, идиот.              — Умоляю, придумай что-нибудь! Я сделаю все что угодно, только не заставляй меня идти домой, — Ландо состроил самую жалобную гримасу, на какую только был способен, даже нижняя губа начала подрагивать, словно он собирается разреветься.              Макс несколько минут смотрел ему прямо в глаза, а потом на брусчатый тротуар перед собой, явно что-то обдумывая, после чего пораженно цыкнул и буркнул: «Ладно».              — Правда? — Ландо моментально просиял, сразу же подскакивая с колен, — Спасибо-спасибо-спасибо!              — Но нужно подготовиться… Чую, что я об этом пожалею, — Макс снова цыкнул, зачем-то опять взъерошился, зашипел на вырезанную из тыквы рожицу и вальяжно пошел в одному ему известном направлении. — Чего стоишь, пошли.              Через некоторое время Ландо вдруг понял, что они стоят у уже знакомой мрачной подворотни с лужами и мусорными баками. Покачивая длинным хвостом, Макс уверенно прошел глубже, практически полностью скрываясь в темноте, а затем остановился.              — Значит так, — Макс внимательно осмотрелся, а потом начал объяснять со всей серьезностью, — чисто технически, я могу заколдовать тебя, если спущу на это почти все свои магические силы. И тогда никто не будет знать, что ты человек, по крайней мере, какое-то время, — Ландо зачарованно слушал, не веря своим ушам. Черт возьми, его сейчас будут заколдовывать, он всю жизнь об этом мечтал. — Но тебе в любом случае придется притворяться какой-нибудь тварью. Например, оборотнем или типа того, им проще всего.              — Вау! — других слов у Ландо просто не было.              — Но это будет позже, чтобы чары не спали раньше времени, иначе тебе пиздец, — с этими словами Макс демонстративно изобразил лапкой сцену отсечения головы. — А пока запомни несколько очень важных правил. Отнесись серьезно, пожалуйста, а то не только сдохнешь, но и на мою голову проблем навлечешь, — вообще-то Ландо считал не очень вежливым волноваться о своих проблемах, когда твоего друга могут сожрать, но он обещал слушаться, да и быть съеденным тоже не слишком хотел. — Во-первых, избегай вампиров, — на упоминании вампиров Ландо издал восторженный писк, за что получил недовольное шипение, и тут же замолчал, — даже не приближайся к этим гадам, у них слишком чуткий нюх, сразу заметят в тебе аппетитный ужин, а моих сил сейчас недостаточно для более мощного заклинания. Так что да, остерегайся, а то высосут и глазом не моргнут. — Ландо испуганно сглотнул. Что ж, может быть, настоящие вампиры не такие уж и прикольные. — Во-вторых, не пей красные коктейли, они с кровью, специальные, упыриные. Все остальное — обычное бухло для простых бессмертных. И ешь тоже лучше только овощи. А лучше вообще ничего не ешь, сельдерей может оказаться заколдованным крысиным хвостом. Пей тоже с осторожностью, надеюсь, ты свою меру знаешь, иначе можешь попасться.              На самом деле Ландо свою меру не знал. Он в принципе ничего крепче черного чая никогда не пил. Еще он не думал, что на балу нежити пьют алкоголь и едят овощи, в его понимании там все непременно должно было быть с кровью, жуками, пауками и прочей мерзостью, а эти ребята вон какие современные.              — А, ну и с суккубами лучше не тусить особо. Они — твари жутко красивые, во всех смыслах жутко, но если им понравиться, то будут потом приходить по ночам и кастовать сны, как трахают тебя в зад. — Ландо в который раз сглотнул, но виду не подал. Ему не страшно, только страшно интересно. Макс еще раз оглянулся, дабы убедиться, что никто их не подслушивает, а затем продолжил. — Теперь пойдем в сувенирную лавку. Вернее, ты пойдешь в сувенирную лавку и купишь себе костюм оборотня.              Ландо участливо закивал. Он никогда не праздновал Хеллоин: не покупал и не делал костюмов, не вырезал тыкву, не украшал дом — а он уже вот-вот закончит школу, черт возьми. Поэтому теперь все подготовительные ритуалы, еще и сдобренные обещанной магией, казались чем-то удивительно сказочным и долгожданным. И плевать, что он собирается идти неизвестно куда и неясно на сколько, а дома родители будут в панике носиться по дому, потому что их любимый сыночек пропал. Зато сегодня Ландо будет очень счастлив.              Они добираются до ближайшего магазина, и Макс, как и обещал, остается ждать снаружи. Ну, а что поделать, если котов не пускают. У Ландо внутри тесной лавочки разбегаются глаза — все вокруг буквально пропитано таинственной атмосферой сказочного праздника, а еще на контрасте с поздней осенью тут тепло, и стоит полумрак. Здесь ненавязчиво пахнет воском, капающим с горящих свечей, стеллажи и полки с атрибутикой затянуты паутиной, а на окошках стоят тыквенные фонари. Ландо бы с большим удовольствием остался здесь жить, но его просили поспешить.              Костюм Ландо выбирает недолго, потому что их не так уж и много. Макс велел нарядиться оборотнем, а такой вариант вовсе один, хотя оно и неудивительно, ведь Хеллоуин уже сегодня ночью, так что все давно разобрали.              Когда из приоткрытой двери сувенирной лавки высовываются сначала кончики ушей, потом кудрявая голова, а потом и весь Ландо, Макс в момент материализуется рядом и с интересом его разглядывает. Возможно, из Ландо оборотень и правда так себе, хотя Макс признается, что замаскированный волосами ободок с небольшими ушками и пушистый хвост ему идут. Меньше, чем самому Максу, разумеется, но тоже ничего.              ***              Макс ведет его какими-то окольными, замысловатыми и совсем незнакомыми путями, Ландо лишь смотрит по сторонам на красиво украшенные улицы и домики, все вокруг пестрит фонариками из тыкв, а в окнах горит приглушенный свет. Мимо них пробегают дети в нарядных костюмах, стучатся в двери, клянчат конфеты и смеются.              На секунду Ландо заметно грустнеет — у него не было ничего подобного раньше, неужели в этом веселье его родители находят что-то страшное и отвратительное…              В своих мыслях он совсем не замечает, как яркий праздник осени остается позади, а они с Максом оказываются у границы леса. Ландо не особо успел подумать о том, как и где мог бы теоретически проходить бал нечисти, но почему-то совсем не учитывал, что придется идти через лес.              — Еще не передумал? — Макс посматривает на него с самодовольной ухмылкой, — К мамочке не хочешь?              Ландо закатывает глаза и первым делает несколько шагов вперед. Вряд ли бы обычный лес смог заставить его отказаться от всего предстоящего.              Среди деревьев тьма хоть глаз выколи, а Ландо боится между делом выколоть себе глаз одной из нависающих сверху корявых веток. Под ногами шуршит опавшая листва, а внезапно поднявшийся ветер колышет лысые, поскрипывающие макушки деревьев, но, кроме этого, так тихо, что Ландо слышит свое собственное дыхание и как где-то далеко позади проезжает машина. Он еле-еле различает силуэт Макса перед собой и старается не отставать. Должно быть, тот вообще не испытывает никаких сложностей, потому что дорогу перед собой видит отлично, ловко перепрыгивая пни и повалившиеся стволы.              Вскоре деревья начинают постепенно редеть, сухих веток и коряг под ногами становится все меньше, а впереди понемногу пробивается свет полной луны. Они выходят на небольшую полянку, и Ландо в первую очередь задирает голову, вглядываясь в огромный бледно-желтый диск на черном, беззвездном небе — как повезло, что сегодня ясно, и вся эта красота не скрывается за грузными серыми облаками.              — Чего встал? — Макс окликает его, Ландо опускает взгляд вниз и тут же, удивленно ахая, подбегает к коту. Тот сидит на большом камне, а прямо за ним, покрытые мхом и опавшей осенней листвой, спят остатки разрушенной постройки.              — Что это? — Ландо неверяще рассматривает лежащие друг на друге огромные неровные глыбы, являющие собой очертания стен, крыльца и входной арки, по которой тянутся, цепляясь за выступы, витиеватые стебли какого-то растения.              — Мы на месте, — Макс умывается лапкой, как бы прихорашиваясь и намекая, что готов вот-вот оказаться на балу, а потом спрыгивает с камня, махнув хвостом, и обходит Ландо по кругу, мордочкой потираясь о его ноги. — Я сейчас буду читать заклинание, так что молчи и не двигайся, иначе собьешь. В лягушку, конечно, не превратишься, но оно может просто не сработать.              Ландо на всякий случай сглатывает и вытягивается по струночке, сжимая руки в кулаки и сосредоточенно глядя перед собой. Ландо раньше как-то не выпадал шанс быть заколдованным, поэтому у него нет ни малейшего представления о том, что будет происходить.              Макс еще несколько раз обходит его по часовой стрелки, что-то бубня про себя, его яркая рыжая шерстка в этот момент встает дыбом, а хвост безостановочно качается туда-сюда. Затем кот садится прямо напротив, смотрит Ландо в глаза несколько секунд, долго нюхает землю у его ног и после, ощетинившись, шипит.              — Готово! — Макс отскакивает в сторону и самодовольно ухмыляется, — кровью и плотью совсем не пахнешь. Надо же, до последнего сомневался, что получится!              — Уже все? — Ландо нерешительно открывает глаза, которые, оказывается, успел зажмурить в процессе, и с осторожностью осматривает себя. Визуально ничего не изменилось, что странно, он думал, что что-то все же должно стать по-другому, ну там, может быть, кожа станет белой или типа того. — А теперь что?              — Теперь можем идти, — Макс опять взбирается на большой, поросший мхом камень у разваленной арки, — ты помнишь все, что я говорил? — Ландо уверенно кивает, и кот, оглядев его с долей скептицизма, закрывает глаза и вытягивается, припадая мордочкой к влажной каменистой поверхности и приподнимая зад.              Ландо молча наблюдает за сосредоточенными действиями Макса в ожидании сам не знает чего, пока осенние листья вокруг не начинают вдруг подниматься в воздух и кружиться в непроизвольном ритме, врезаясь ему в спину, путаясь в кудрявых волосах и стремясь в сторону руин, как при сильном ветре. Ландо снова зажмуривает глаза, а когда открывает, из арки уже брезжит тусклый свет высоких фонарей, меж которых виднеются очертания средневекового замка в окружении сухих, корявых деревьев с одинокими красноватыми листочками на тянущихся вверх ветвях.              — Ого… — Ландо охает завороженно, но потом спохватывается и подбегает ближе, потому что Макс между делом уже почти исчез в таинственной дымке возникшей иллюзии.              У открывшегося волшебного прохода он медлит некоторое время, пытаясь догадаться, что скрывается за аркой, после чего набирает полные легкие воздуха и одним шагом пересекает размытое, подрагивающее изображение. Странно, но Ландо ничего не испытывает, только ландшафт вокруг него меняется: сзади остается портал, в котором теперь отражаются темный лес и опушка, где они стояли еще мгновение назад, а впереди открывается вид на действительно огромный, пугающе-мрачный замок с высокими башенками, увенчанными конусовидными крышами из потрескавшейся черепицы с реющими на ветру флагами, литыми, непомерно высокими чугунными воротами, украшенными причудливыми вензелями, и доносящимися изнутри громкой музыкой и голосами.              — Закрой рот, а то летучая мышь залетит, и добро пожаловать, — мурлыкающий голос Макса доносится до ушей, и Ландо вздрагивает, тряся головой, чтобы убедиться в реальности представшей перед ним картины.              — Это самое крутое, что я когда-либо видел! — он восторженно лепечет, продолжая разглядывать возникший из ниоткуда замок, дорожка к которому по краям заставлена светящимися тыквами с вырезанными на них страшными рожами.              — Тогда пошли, или все угощения закончатся.              ***              Внутри замок выглядит еще более роскошным и чарующим. Огромный зал освещают лишь факела на стенах и высоченные кроваво-красные свечи в массивных резных подсвечниках со стекающим вниз воском. Откуда-то играет ритмичная инструментальная музыка, в такт которой подтанцовывают всевозможные существа самых разных видов и размеров: под затянутым белой паутиной потолком кружатся какие-то мелкие дьяволята, быстро трепеща своими жилистыми крылышками и уворачиваясь от пытающейся сбить их летающей метлы; у огромного, длинного стола, ломящегося от дорогих закусок и бокалов с экзотичными напитками, растянувшегося вдоль всей стены прямо под узкими, высокими окнами с остатками некогда находившихся там витражей, толпится разная нечисть в искусных нарядах, радостно чокаясь и выпивая.              У Ландо разбегаются глаза, и рот снова непроизвольно разинут. Громкие возгласы смешиваются с музыкой, звоном посуды и прочими странными звуками. В тусклом свете тут и там мелькают чьи-то ярко горящие змеиные глаза. Мимо него периодически проносятся и задевают полами одежды не то люди, не то мертвецы. Кажется, от шума и пестрящей картинки вот-вот закружится голова.              — Пойдем, выпьем чего-нибудь для начала, — где-то снизу подает голос Макс, и, кое-как разобрав, что тот говорит, Ландо послушно кивает.              Пока они сквозь толпу продираются к столу, Макс то и дело с кем-то здоровается, учтиво кивая головой и отвечая на брошенные второпях вопросы, Ландо постоянно ловит на себе чужие заинтересованные взгляды и стеснительно отводит глаза в сторону, боясь случайно столкнуться с гипнотизирующими узкими зрачками.              Макс бесцеремонно запрыгивает на стол и, грациозно перешагивая тарелки, уверенно идет по краю, пока не тормозит у подноса с маленькими рюмочками, в которых пузырится густоватая жижа цвета болотной трясины. Ландо смотрит с недоверием, когда Макс осторожно обхватывает зубками край одной такой рюмки и разом опрокидывает в себя. Кто бы мог подумать, что кот может бухать вот так.              — Угощайся, тебе понравится, — Макс лапкой утирает усы и довольно облизывается, — тебе нужно перестать мяться, потому что я не собираюсь пасти тебя всю ночь.              — Ладно, — Ландо неуверенно кусает губу, а затем протягивает руку за странным напитком, так же выпивая содержимое залпом. Болотная жижа оказывается сладковатой на вкус и растекается по телу приятно обжигающей патокой. Действительно неплохо, интересно вся ли еда здесь так же хороша. Ландо на пробу хватает шот с другого медного подноса, уже менее густой и мутно-черный — на сей раз напиток совсем не сладкий, а кислючий, что аж рот кривится. Он с непониманием смотрит на Макс, но тот лишь ехидно ухмыляется.              — Пс, Ландо! — кот привлекает его внимание, отрывая от поедания какого-то пирожного в попытке перебить кислое послевкусие, — что думаешь?              Ландо поворачивает голову, стараясь разглядеть в толпе то, на что Макс указывает ему взглядом. В нескольких метрах от них на танцполе развлекаются несколько существ.              — Только глянь на ту ведьмочку, по-моему милашка, — Макс изящно выгибает спину и хорохорится. Ну что, блять, за распутный кот.              — Ведьма как ведьма, — Ландо находит глазами объект интереса своего друга и пожимает плечами. Честно говоря, он не знает, как должны выглядеть ведьмы. По крайней мере, эта кажется ему вполне обычной. Да, не старая, без длинного носа с бородавками и даже без метлы в руке, но в типичной остроконечной ведьминской шляпе, с типичными зелеными ведьминскими глазами и в типичной ведьминской черной накидке. Так же все ведьмы выглядят? Может быть, Ландо просто в ведьмах не разбирается, но если такие во вкусе Макса, то ему нужно увидеть других кандидаток.              —Уж не знаю, есть ли у нее кто-то, но я собираюсь провести эту ночь в ее компании, — Макс мечтательно облизывается, — надеюсь, она в поиске симпатичного молодого кота с опытом и прекрасной шерсткой.              — Фу, Макс, — Ландо морщит нос, параллельно осознавая, что его друг, похоже, поплыл, — Какую ночь? Ты же кот!              Но Макс уже сделал собственные выводы и соскочил на пол, двигаясь в сторону танцующей ведьмочки (Ландо, кстати, сказал бы, что танцует та просто ужасно, ни единого попадания в ритм).              — Дурачок, ведьма может вернуть мне человеческий облик, — Макс сладостно мурлычет, одаривая его взглядом, полным предвкушения. — Развлекайся, надеюсь, ты тоже найдешь, как повеселиться.              Ландо не успевает опомнится, как теряет кота из виду, оставаясь в одиночестве. Замечательно. Вообще-то, он рассчитывал, что будет тусить с Максом, а тот слился, не прошло и получаса. С другой стороны, Максу очень нужно найти ведьму, а тут есть шанс, как нигде больше, поэтому Ландо не в праве осуждать.              Он вздыхает и поворачивается обратно к столу. Хоть это и бал нечистых сил, врываться на танцпол под аккомпанемент саксофона и клавиш его пока не тянет. Зато еда и напитки здесь очень даже неплохие, если удачно выбрать. Нет, Ландо не собирается до конца пиршества стоять в сторонке и жевать, просто пока обстановка слишком непривычная и даже слегка пугающая, а он в целом не приучен к вечеринкам.              В голове без остановки крутятся все наставления Макса: не пить красное, не есть мясо, знать свою меру, не приближаться к вампирам, не отвечать на заигрывания с суккубами… Это совсем не сложно, Ландо просто боится нарушить любое из правил, потому что расплату ему обещали страшную. Еще ему кажется, что он самую малость не вписывается в дресс-код, поскольку все выглядят по-праздничному нарядными — те, кто чисто физически способны носить одежду, облачены в смокинги или коктейльные платья, а на нем льняная рубашка с закатанными выше локтя рукавами и форменные школьные брюки, потому что штаны от костюма оборотня оказались велики. Точно, он же отвлекся и успел забыть, что у него уши на голове и хвост прицеплен на талии. Ландо судорожно ощупывает детали образа, убеждаясь, что все на месте, и со спокойствием выдыхает.              Еще, похоже, что заклинание Макса работает как надо. На него никто не обращает внимания, вся нечисть занята своими делами и довольствуется компаниями старых друзей. Никому будто совершенно нет дела до затесавшегося на их праздник смерти чужака.              Вероятно, это осознание помогает Ландо хорошенько расслабиться. По крайней мере, достаточно, чтобы взять первый попавшийся, пенящийся и дымящийся коктейль кислотно-зеленого цвета в высоком бокале причудливой формы со скрученной в узел трубочкой и потихоньку начать двигаться к центру зала, кивая головой в такт музыке. В мрачной атмосфере приглушенного на танцполе света оказывается, что напиток еще и светится, да и не только напиток, потому что со всех сторон что-то мелькает. Еще Ландо наконец замечает небольшую сцену с раздвинутым бордовым занавесом и явно потрепанной временем оборчатой маркизой. Камерный оркестр, состоящий из восьмерых Джеков-О-Лантернов в идеально выглаженных фраках, уже не вызывает особого удивления. Ландо вообще обратил внимание, что тут есть некий обслуживающий персонал вроде официантов, снующих по всему залу и подносящих к столу новые блюда, музыкантов и даже секьюрити, стоящих вдоль стен в недвижимой позе, и все они — некто с тыквенными фонарями с устрашающими вырезанными лицами на головах и в начищенных фраках. Он делает мысленную пометку спросить потом у Макса, кто это, и почему они не праздную со всеми.              Один из таких тыквачков-официантов шустро забирает у Ландо из рук опустевший стакан и тут же всучивает новый, точно такой же. Он еле успевает разобрать, что произошло, но потом отвлекается на умело и слаженно играющий оркестр. Интересно, а какая у него все-таки норма алкоголя? И как она вообще исчисляется в магических коктейлях бог знает из чего намешанных? Надо бы, наверное, спросить об этом у Макса. Ландо бегает взглядом по танцполу, ища знакомую огненно-рыжую шерстку, но не может заметить не то что кота где-то в ногах, а даже ту ведьмочку, клеить которую тот свалил. Кстати, спустя некоторое время здесь Ландо уже может с уверенностью сказать, что избранница Макса на эту ночь действительно посимпатичнее многих.              Однако вкусов Макса Ландо все еще не разделяет, потому что его внимание неожиданно привлекает совсем не ведьма. Но и он не кот, так что, возможно, это нормально.              В поисках Макса он допивает еще один напиток, и картинка перед глазами начинает немного плыть, а разнообразная нечисть вокруг перестает казаться такой пугающе ненормальной, постепенно приобретая вид обычной танцующей толпы. Ландо решает плюнуть на этого гулящего кота и вливается в хаотично движущуюся массу. С ним рядом, на расстоянии нескольких сантиметров от пола исполняет пируэты привидение: полупрозрачное, будто сквозь него можно спокойно пройти или хотя бы просунуть руку, с нарисованными глазками и замершим в удивленном положении ртом. Ландо чувствует себя абсолютно в своей тарелке, в правильном месте, ему более чем комфортно. Но этому спокойствию суждено продлиться ровно до момента, пока он не ощущает, как то и дело ловит спиной пристальные взгляды.              Ландо не считает, что пялиться на человека — достаточно вежливо. Хотя, с другой стороны, голова кажется такой легкой и непривычно пустой от надоедливых мыслей благодаря выпитому, что он не в силах обуять интерес повернуться и посмотреть, кто же так старательно наблюдает за его танцующей фигурой. В конце концов Макс велел ему развлекаться и, может быть, тоже познакомиться с кем-нибудь.              Ландо незаметно поворачивается, как бы невзначай окидывая взглядом танцпол, тут же натыкаясь на мужчину и смущенно отводя глаза. За ним внимательно следит мужчина — совершенно обычный на вид — то есть не какой-нибудь зомби с облезшей кожей, не гремящий при каждом движении скелет в модном костюме, не ведьма и даже не настоящий оборотень. Хотя Ландо сразу же спохватывается: возможно, мужчина как раз и есть реальный оборотень, раз сейчас выглядит совсем как человек, спрятавшись от полнолуния под обветшалой крышей старого замка. Преисполненный любопытства, Ландо замечает, что перестал чувствовать груз чужого пристального взгляда, поэтому снова оборачивается, быстро выуживая из толпы нужную фигуру — статный молодой человек, на вид чуть моложе тридцати (хотя одному богу известно сколько ему может быть на деле, раз Максу несколько соток, а тот называет себя молодым), в идеально сидящем на подтянутой фигуре смокинге с алым галстуком, на плечах закреплена пышная черная мантия, с внутренней стороны тоже окрашенная ярко-красным, а темные волосы гелем зачесаны назад. Ему кажется, что на мгновение их взгляды все-таки пересекаются, поэтому Ландо моментально устремляет свой в пол, надеясь, что его не заметили.              В течение следующего получаса как минимум, Ландо ловит себя на мысли, что волею судеб снова находит в толпе загадочного джентльмена. Еще Ландо продолжает немного выпивать — он же не знает свою меру, наверное, проблемы с координацией, это пока не она — и ловит себя на мысли, что волею судеб находит загадочного джентльмена в толпе весьма симпатичным. По мере того, как волшебные коктейли обжигают горло, а движения танца становятся все менее скованными, Ландо отмечает в незнакомце острые черты лица, местами излишнюю манерность и неожиданно теплый взгляд для кого-то, наверняка лишенного жизни. Он все еще почему-то не догадывается, на какое существо заглядывается, однако тот кажется похожим на абсолютно обычного человека, что, конечно, мало вероятно.              В очередной раз Ландо выглядывает из-за плеча, пытаясь снова будто бы случайно встретиться взглядом с джентльменом в костюме, но вдруг нигде его не обнаруживает. Он с прискорбием и легким унынием поворачивается обратно, как неожиданно натыкается на кого-то прямо перед собой. Ландо слегка приподнимает голову и невольно отшатывается назад — мужчина стоит всего в нескольких сантиметрах от него, слабо улыбаясь краешками губ.              — Злобной ночи, молодой человек, — толпа на танцполе продолжает хаотично двигаться, и незнакомец протягивает ему руку, не выбиваясь из общего ритма.              — Ландо, — вообще-то его все детство учили галантности и правилам этикета, но в момент у Ландо из головы улетучивается все до талого, и он не придумывает ничего лучше, чем просто представиться.              — Сеньор Карлос Сайнс Васкес де Кастро Сенамор Ринкон Реболло Бирто Морено де Аранда де Антеруриага Тиапера Дельтун, — мужчина пожимает ему руку, после чего, оценив полный страха и замешательства взгляд Ландо, осекается, — в общем, можно просто Карлос. Хорошо танцуете, Ландо.              — Спасибо, можно на ты, мне не очень много лет, — Ландо смущенно отводит взгляд. Рука у Карлоса очень холодная, но кожа гладкая и ухоженная, а еще от того приятно веет парфюмом, только вот сам он не пахнет ничем, будто духи брызгали на бумажный пробник в магазине. Это странно.              — Ох, извини, тут никогда не знаешь сколько кому лет: могут быть тысячи, сотни, десятки, а может быть от силы пара часов, — Карлос улыбается глазами, это видно, но в целом ведет себя крайне сдержано, от чего Ландо становится неловко. — В любом случае ты хорошо танцуешь.              — Спасибо, вы… — Ландо тормозит, в надежде, что его тоже попросят обращаться на «ты», так было бы намного удобнее, однако ничего не происходит, и он договаривает фразу, — вы тоже.              — На самом деле я эксперт по бальным танцам, рад, что молодежь способна оценить мои жалкие попытки справиться с джазом в одиночестве, — Карлос пожимает плечами, и Ландо не знает, что на это ответить.              Честно говоря, он сейчас не знает, как банально дышать. Еще щеки отчего-то горят, ноги кажутся слегка ватными, как при высокой температуре, и язык заплетается. Может быть, это та самая мера алкоголя, за которой он торжественно клялся следить. А может быть, это воздействие притягательной ауры странного джентльмена. Странно, но из-за того, что Ландо рос практически в инкубаторе родительского дома, он никогда не задумывался о том, кто гипотетически мог бы ему нравиться, и что при этом нужно испытывать. Тем не менее холеный мужчина в смокинге и мантии кажется ему чертовски привлекательным и горячим. Наверное, это нормально, вдруг у него просто особая тяга к прекрасному?              — Я тоже занимался бальными танцами, — Ландо наконец-то находится в словах и сразу чувствует себя чуть-чуть увереннее.              — Странно… — Карлос серьезно осматривает его с ног до головы, но потом снова слегка улыбается, — впрочем, неважно, это замечательно. Хочешь чего-нибудь выпить, Ландо?              Ландо с толикой сомнения глядит на мужчину, а потом активно кивает. Бог знает, что такое эта ваше норма алкоголя, он пока стоит на ногах, даже танцует и разговаривает с непозволительно красивым мужчиной, значит все окей.              — Да, буду признателен. Там на столе есть какая-то кислотно-зеленая бурда, ее, пожалуйста, если можно?              — Улиточный муцин с джином и содовой? — Карлос заинтересованно устремляет взор в потолок, а Ландо чуть не выворачивает на месте, стоит только узнать ингредиенты полюбившегося ему коктейля. Черт возьми, он же такой вкусный… — Хороший выбор. Извольте подождать здесь, я скоро вернусь, — с этими словами Карлос исчезает в толпе, оставляя Ландо на едине со своими мыслями, которые, правда, страшно запутанны, и расплетать эту паутину нет ни малейшего желания.              Через считанные секунды Карлос возвращается, будто бы никуда и не уходил. У того в руках два напитка: один кислотно-зеленый со скрученной в узел трубочкой, как Ландо просил, а второй темно-темно бордовый и густой, в бокале на тонкой ножке. Ландо на это все смотрит со скептицизмом — неужели Карлос не знает, что красные коктейли из крови, специально для вампиров, или это его Макс надурил?              — Благодарю, — Ландо принимает коктейль, и они чокаются.              Карлос произносит что-то наподобие тоста: «Чтобы ночь длилась вечно, а музыка не стихала». Они принимаются пить, и широкая улыбка резко сползает с лица Ландо — его компаньон аккуратно размыкает губы, чтобы сделать глоток из изящного бокала, и сквозь тонкое стекло он видит, как обнажаются острые клыки, сверкая кристальной белизной в темноте зала. Твою мать…              И вот тут-то Ландо осеняет, почему Карлос был так похож на обычного человека — да, у того холодная кожа тусклого цвета, хоть и кажется загорелой, хорошие манеры и вкус, мантия и совершенно ухоженный вид. Тут ведь даже все стереотипы налицо. Перед ним никто иной, как вампир. Вампир, которого его просили остерегаться.              — Ландо, это медленный танец, могу я пригласить тебя? — Ландо в панике переводит взгляд на мужчину, который уже избавился от своего бокала и протягивает ему руку, облаченную в ажурную черную перчатку. Он видит обворожительную улыбку и остатки кровавого напитка в уголках губ. Кажется, что выбора у Ландо попросту нет.              Ландо залпом осушает свой стакан, отдавая его пробегающему мимо официанту с фонариком-Джеком на голове, и неловко вкладывает свою ладонь чужую. Игра оркестра между тем действительно сменилась на более мелодичную композицию, хотя едва ли вальс можно назвать медленной музыкой. Карлос легким рывком подтягивает его ближе к себе, отводя их сцепленные руки в сторону и переплетая пальцы, пальцами другой в этот момент ненавязчиво пробегаясь по лопаткам и оставляя покоиться у Ландо на талии. Сам Ландо шумно вдыхает носом воздух с запахом еды, парфюма и поплывшего со свечей воска, цепляется за плечо, покрытое шелковой мантией, и переводит взгляд на ноги, чтобы как можно быстрее сориентироваться в движениях и не сбиться в простейшем шаге квадратом.              Только вот незадача — вальс оказывается венским, а Ландо его совсем не помнит, тут ведь не просто какой-нибудь квадрат, и в итоге он лишь спустя мгновение обнаруживает, что его почти несут в быстром ритме среди кружащихся пар. Кое-как Ландо вспоминает, как должны двигаться ноги на шесть восьмых, и подстраивается под Карлоса, переставая сталкиваться с тем носками туфель.              Они кружатся по залу, и Ландо, чувствуя ранее неведомую свободу, позволяет себе откинуться назад, как того требует танец, ведь чужая хватка на талии становится все крепче и крепче, а нужные движения уже вспоминаются сами собой. Он чувствует на себе восхищенный взгляд партнера, полный гордости вперемешку с удивлением, и как на него с недоверием косится прочая нечисть, спотыкаясь и хмурясь.              Ландо словно на секунду становится главным героем этой пьесы, сходясь в шустром вальсе с самым завидным женихом — все вокруг постепенно замирает, другие пары расступаются, позволяя им кружиться в самом центре зала под нависающей с потолка громадой литой люстры с десятками свечей, музыка будто тоже становится приглушенной, отходя на второй план, и Ландо выгибает спину, крепко впиваясь пальцами в плечо партнера, пока их взгляды всецело сосредоточены друг на друге, его уверенно ведут по кругу, сцепляют руки плотным замком, Карлос ласково улыбается, слегка оскаливая клыки, и Ландо льнет к нему ближе, прижимаясь телом изо всех сил и притираясь как бы случайно.              Через секунду музыка замедляется, стихая к тому же все сильнее, или ему просто кажется, и Карлос тянет его за корпус на себя, нежно гладя по спине и припадая к шее, чтобы шумно втянуть запах чужой кожи.              — Ты вкусно пахнешь, — Ландо слышит обжигающий шепот прямо на ухо, и по спине волной пробегают мурашки, от смущения он запинается и неловко виснет, хватаясь за плечи Карлоса. А потом его мочку слегка прикусывают особенно острыми зубами, и Ландо удивленно ахает.              Ну вот и все. Его раскусили и собираются выпить. Но Ландо же не просто какой-нибудь мазохист, он бунтующий против системы подросток — дурачок, проще говоря — поэтому он плевать хотел на опасность и предупреждения, он, черт возьми, хочет этого джентльмена. И, гораздо меньше, но Ландо все-таки верит в магические способности Макса, так что, может быть, Карлос ничего не понял, а от него действительно приятно пахнет.              — Спасибо, — Ландо ласково мурлычет и призывно запрокидывает голову, открывая крайне аппетитный вид на подрагивающий кадык и пульсирующую под смуглой кожей артерию. Мол угощайтесь и ни в чем себе не отказывайте.              Музыкальная композиция меняется, и только тогда Ландо понимает, что в танце его ловко вывели из столпотворения в центре. Как по мановению волшебной палочки перед ним появляется широкая парадная лестница с резными периллами, устланная старым, местами потрепанным красным ковром, расходящаяся надвое после первого пролета. Карлос уже поднялся на несколько ступеней и в приглашающем жесте протягивает ему руку, улыбаясь краешками губ.              И, когда Ландо, стеснительно устремив взгляд в пол, робко вкладывает свою ладонь в чужую, он чувствует себя настоящей принцессой, которой суждено убежать вместе с прекрасным принцем в финале сказки. Карлос учтиво накрывает его руку своей, еле заметно поглаживая большим пальцем тыльную сторону, и уверенно ведет за собой.              В лабиринте мрачных узких коридоров с высокими сводчатыми потолками, в которых каждый шаг отражается гулким эхом каблуков, а шум из бального зала доносится лишь мельком, Ландо, семеня за Карлосом и глядя на развевающуюся у того за спиной мантию, впервые ненадолго задумывается о том, что вообще сейчас происходит. Стоит признать, что у него жизненного опыта в принципе не сильно больше, чем у бабочки-однодневки. И все закрутилось так быстро, что он даже не успел прикинуть, как стоит себя вести: для Ландо в целом десять минут назад стало открытием, что он может хотеть поцеловать мужчину, да и что значит это «хотеть» тоже, а он никогда ничего подобного не делал, даже на помидорах не тренировался, не говоря уж о чем-то большем, чем гипотетическое «поцеловать». Что ж, может быть, лучше бы его планировали выпить и оставить истекать кровью, иначе случится акт фатального позора, в котором к Ландо прикасаются, а он в ответ падает в обморок от смущения, страха, паники и полного отсутствия представлений о том, что делать.              С другой стороны, у всех ведь бывает первый раз, а Карлос просто до неприличия горяч, чтобы отказаться и не поддаться чарам его дьявольского обаяния. Возможно, тот не заметит подвоха, если Ландо внезапно сам начнет проявлять инициативу? Хотя Карлос создает образ человека, который трахается в качестве завтрака, второго завтрака, ланча, полдника и ужина, поэтому вряд ли не обратит внимания на внезапно появившуюся доску в своей кровати.              Но очень быстро Ландо соглашается с тем, что сейчас давать заднюю уже, должно быть, слишком поздно, и решается действовать по наитию на чистой силе возбуждения. Так что, стоит Карлосу на пробу открыть одну из многочисленных дверей, Ландо, сам от себя не ожидая, дергает того за алый галстук с блестящей брошью в форме летучей мыши и затаскивает в комнату.              От неожиданности Карлос проворачивается на каблуках, и Ландо стукается спиной о деверь, тем самым захлопывая ее, и остается стоять, неловко сжимая в руке чужой галстук и глядя на того снизу-вверх.              — Какой ты нетерпеливый… — Карлос снова наклоняется, упираясь рукой в поверхность у Ландо за головой, и шепчет на ухо, опаляя кожу горячим дыханием.              Ландо зажмуривается на всякий случай, учащенно дыша, сердце заходится в таком бешенном ритме, что, кажется, вот-вот вырвется из груди, а через секунду он чувствует, как губы накрывают в трепетном поцелуе. Ландо нерешительно отвечает, поддаваясь интуитивному порыву, и вторая рука Карлоса в момент оказывается у него на талии, несильно сжимая.              У Карлоса острый, слегка шершавый язык, которым тот обходится, по мнению Ландо, в высшей степени профессионально, активнее сдавливая пальцами его талию и самостоятельно слегка размыкая его губы, чтобы проскользнуть внутрь. Ландо от удовольствия привстает на носочки и уже привычно закидывает руки Карлосу на плечи, стараясь не упасть, потому что ноги неожиданно перестают держать, так и норовя подкоситься. Целоваться оказывается не так сложно, как он думал, поэтому довольно быстро Ландо входит во вкус, отвечая активнее.              Ощущения такие, словно он был рожден для поцелуев с Карлосом. Они идеально друг друга дополняют, как в вальсе, не стукаются зубами и не сталкиваются языками, только переплетаются в едином ритме танца. Карлос оттягивает его нижнюю губу и резко прикусывает, из-за острых клыков это кажется метким уколом иглы, прошивающим насквозь возбужденное тело и вынуждающим податься навстречу. Ландо чувствует, как по подбородку сбегает тонкая струйка, а во рту появляется металлический привкус крови, после чего Карлос снова его целует, но уже более активно, развязно, влажно, перемешивая слюну с кровью и посасывая его язык. Пожалуй, поступать так просто незаконно, потому что Ландо готов жалобно застонать, но вместо этого он лишь сильнее прижимается к чужой груди.              Карлос склоняется над ним сильнее и слизывает свежие кровавые подтеки с подбородка, параллельно разводя ноги Ландо коленом, отчего он выгибается навстречу и елозит вперед-назад, упиваясь очень уж нужным сейчас трением и блаженно запрокидывая голову. Карлос шумно дышит, сжимает его талию обеими руками, притягивая ближе к себе, и с полными блеска глазами припадаем к шее, нежно очерчивая поцелуями контуры мышц. Затем тот пускает в ход язык и медленно ведет им, оставляя мокрый след, пока не тормозит в точке, где под кожей пульсирует сонная артерия. Карлос с вожделением облизывается, коротко касается того места губами, и Ландо покидает первый высокий стон, когда он чувствует осторожное прикосновение заостренных клыков, которые безжалостно давят, но не проходят сквозь тонкую, разгоряченную кожу. Однако, к его стыду, эта пытка не вызывает страха за жизнь, только сладкую, приятную боль, отзывающуюся неожиданным покалыванием в паху. Не в силах сопротивляться Ландо все-таки тихо спрашивает, давясь кислородом:              — Ты собираешься выпить меня?              Мгновение, раздается короткий лязг сомкнутой челюсти, и Ландо срывается на особенно громкий, болезненный стон. Карлос тут же отстраняется, смотрит на него сверкающими в темноте глазами, полными удивления, и судорожно зажимает ладонью свежий кровоточащий укус под челюстью.              — Извини, что? — тот переспрашивает, прочистив горло. Ландо потряхивает от микстуры из легкой боли и удовольствия, и от хриплого голоса тоже на самом деле.              — Ну, ты понял, что я человек, и решил убить? — в принципе Ландо готов принять смерть, если, конечно, этот мужчина еще раз его поцелует.              — В смысле? — Карлос продолжает пристально его разглядывать с совершенным непониманием, что аж неловко становится. Да и не может быть такого, чтобы тот не догадался.              — В смысле это все просто костюм, типа ободок там с ушами, его можно снять, я не настоящий оборотень или кто я там, — Ландо отчаянно объясняется, сосредоточенно глядя в пол (только не на Карлоса), потому что член в штанах вообще-то ноет гораздо сильнее, чем прокушенная губа или кожа на шее.              Карлос в замешательстве хлопает глазами, а потом с осторожностью запускает руку в кудрявые волосы. И вот тут-то Ландо по-настоящему белеет. Хотел бы он думать, что просто истек кровью, но… Ландо чувствует, как чужие пальцы дотрагиваются пушистых ушек с заостренными кончиками, и те непроизвольно дергаются в ответ на прикосновения. Ландо это себе не выдумывает, он чувствует. Ушами чувствует, которые, на секундочку, должны были быть безжизненным украшением образа.              — Твою мать! — они в унисон шепчут, Карлос отдергивает руку, Ландо чувствует, как уши в этот момент прижимаются к голове.              — Ты ими двигаешь?              — Почему они двигаются?              Две фразы снова звучат одновременно. Ландо спрашивает истерически, с мольбой глядя на Карлоса, будто тот может ему чем-то помочь.              — Что это за срань? — Ландо в панике ощупывает голову, на которой нет ничего даже отдаленно напоминающего ободок, лишь пара мягких ушек, торчащих в копне вьющихся волос. Кажется, Макс где-то ошибся в заклинании, и что-то пошло явно не по плану.              — А так разве не должно быть? — Карлос с искренним интересом опять аккуратно касается короткой коричневой шерстки на кончиках ушей, и Ландо беспомощно мотает головой. — Ты же ими чувствуешь? — Ландо неуверенно кивает, поджав губы. Да, он еще как чувствует. Карлос завороженно проводит пальцами вверх-вниз, коротко гладит его по голове, а потом легонько чешет за ухом. И в ответ на это Ландо внезапно издает звук, похожий на удовлетворенное мурчание, тут же шокировано ойкая и округляя глаза. — Вау… — Карлос самодовольно ухмыляется и повторяет действие, с восторгом наблюдая, как Ландо льнет к его руке.              Он одаривает Карлоса жалобным взглядом из-под ресниц, сам не зная, умоляет он того прекратить или продолжать, потому что творится что-то совсем странное, но это самое странное по неясным причинам доставляет ему страшное удовольствие. Карлос его взгляд точно трактует по-своему и, не переставая играться с чувствительными ушами, наклоняет, и накрывает губы Ландо своими. Ландо же уверено приоткрывает рот и жмется ближе, тихо постанывая в поцелуй, когда Карлос вспоминает о своем колене меж его ног и слегка надавливает.              Ландо на периферии сознания догадывается, как сильно все внутри скручивается от возбуждения. И от этого его тянет на странные действия, при мысли о которых в здравом уме, он бы моментально сгорел от стыда. Однако сейчас у Ландо какой-то непонятный порыв, поэтому он хватается за руку Карлоса, которой тот по-прежнему зажимает укус на его шее. Зачем-то Ландо тянет руку ко рту и, стараясь не разорвать при этом поцелуй, пытается слизать с ладони следы собственной крови, обводя кончиком языка весь хиромантический рисунок и довольно прищуривая глаза. Ответная реакция долго себя ждать не заставляет, и пальцы у него в волосах путаются в кудряшках на затылке, резко сжимая и оттягивая назад. Ландо задушено стонет и обессиленно цепляется за дверь за спиной, потому что Карлос, воспользовавшись моментом, снова царапает клыками нежную кожу над кадыком.              В эйфории Ландо напрочь забывает следить за чужими руками и вымученно скулит, когда те скользят ниже и случайно задевают основание хвоста. Хвост? Замечательно, плевать. С хвостом разберемся позже, больше он прерываться не намерен. Куда важнее то, что Карлос опять развязно его целует и приподнимает над полом, легко подхватывая за бедра. Ландо шумно выдыхает носом, закидывает руки тому на шею и… боже, чертов хвост, оказывается, тоже сам по себе шевелится.              Карлос с ним на руках разворачивается и делает несколько шагов, а через секунду Ландо уже чувствует спиной мягкую постель, застеленную шелковым покрывалом. В заброшенном замке кровать с покрывалом? Замечательно, плевать.              Ландо очерчивает ладонями плечи Карлоса, ногами обхватывая того за торс и вынуждая прижаться ближе. Отстегнуть мантию от пиджака трясущимися пальцами никак не выходит, поэтому он недовольно хнычет, и Карлос помогает ему, сам снимая верхнюю одежду и отбрасывая на край кровати. Следом за пару аккуратных, точных движений Ландо лишается своей льняной рубашки, прогибаясь в спине от резкого ощущения холода.              Карлос обворожительно улыбается, оскаливая безупречно белые клыки, и склоняется, чтобы без какого-либо стеснения впиться ими в тонкую кожу над ключицей. От болезненного укуса Ландо извивается под нависшим сверху телом, запрокидывает голову и царапает чужую спину сквозь дорогую ткань рубашки, которую Карлос, между прочим, не снял. Кажется, что кожа сбоку от яременой впадинки немеет, пока на ней оставляют багровое пятно с двумя мелкими проколами, а потом еще с другой стороны и на плече, и чуть ниже, ближе к груди. Карлос не пытается его выпить просто кусается, но у Ландо голова идет кругом от острой пульсации по всей верхней части тела и мыслей о том, как он будет выглядеть на следующий день, если, конечно, доживет, а не испустит дух от перевозбуждения.              Перестав терзать чужую плоть, Карлос поднимает голову и смотрит Ландо прямо в глаза хищным, помутневшим взглядом, из-под растрепавшейся, упавшей на лоб челки, тяжело дыша, с пары острых клыков медленно капает ярко-алая кровь. Дьявол, это горячо. Даже слишком горячо. Ландо сглатывает, закусывает губу, стараясь не обращать внимания на жгучую боль, импульсами расходящуюся по всему телу от груди и до пальцев ног, ослабляет галстук на шее Карлоса и тянется за поцелуем, приподнимаясь на локтях, но тут же внезапно кривит лицом — хвост сзади мешается.              — Мне так неудобно, — уже окончательно поверив в себя, Ландо прямо выражает свое недовольство. Может быть, не стоит так смело диктовать правила вампиру, который вместо собачьего кайфа мог высосать из тебя все соки, но кто другой решится, если не он.              Карлос в ответ молча облизывается и перекатывается на спину, утягивая Ландо за собой, чтобы он оседлал его бедра. Пушистый хвост больше не жмет, но, оказавшись сверху, Ландо хлопает глазами в замешательстве, поскольку отчаянно не знает, что делать дальше. Карлос понимающе улыбается и садится, осторожно придерживая Ландо за талию, а затем накрывает ладонью топорщащуюся ткань в промежности, отчего Ландо выгибается и задушено стонет.              На самом деле у Ландо состояние полной эйфории и звездочки перед глазами от возбуждения и желания, поэтому он со всей силы впивается пальцами в плечи Карлоса, чтобы не упасть, и оставляет на бархатистой коже следы-полумесяцы от коротко постриженных ногтей, когда тот ловко расправляется с застежкой на его штанах, после чего оттягивает и отпускает резинку трусов, обнажая белоснежные клыки в хитрой ухмылке. Потом слышится звон бляшки ремня и быстрый лязг расстегивающейся ширинки брюк Карлоса. Потом Ландо чуть не теряет сознание, когда Карлос обхватывает рукой оба их члена, бережно размазывая предэякулят по всей длине.              Естественно, Ландо не святой. Естественно, Ландо дрочил себе ночью, лежа под одеялом. Но это все не шло ни в какое сравнение с ладонью Карлоса, скользящей вверх-вниз в быстром темпе. Ландо поскуливает и утыкается лбом в чужое плечо, сразу же срываясь на высокий стон, потому что острые зубы смыкаются на кончике крайне чувствительного ушка и слегка тянут на себя. Карлос загнанно дышит и движения его руки становятся сбивчивыми и хаотичными. Ландо зачарованно смотрит на две яркие, налитые кровью головки членов, исчезающие между пальцев, и чувствует, что уже награни. Всего этого оказывается слишком много для маленького Ландо, он неосознанно прижимает пушистые уши к голове и ерзает на бедрах Карлоса, виляя длинным хвостом и жалобно постанывая. Карлос в свою очередь успокаивающе гладит его по голове, играясь с кудрявыми волосами, чешет за ушком, и это ни черта не успокаивает — Ландо старательно закусывает губу, чтобы случайно не вскрикнуть, снова чувствуя привкус крови на языке, потому что рана еще не успела затянуться, всхлипывает и наконец-то кончает, моментально обмякая и обессиленно падая Карлосу на грудь. Тот сдавливает руку на обоих членах сильнее, немного дергано проводит по всей длине и за пару секунд доводит себя до разрядки, издавая утробный рык, и напоследок вцепляется клыками Ландо в загривок.              Сердце до сих пор колотится с бешенной скоростью, но Ландо на свой страх и риск приоткрывает глаза, вожделенно рассматривает, как большим пальцем Карлос водит по головке его члена, перемешивая их семя. И это что-то совершенно точно проклятое, не из мира смертных. Ландо не знает, что им движет, но, несмотря на ватные ноги и посторгазменную усталость, он плавно сползает на пол, пристраиваясь меж разведенных ног Карлоса, и, пока тот выжидающе глядит с удивлением, обнимает губами чужой палец, посасывает, очаровательно невинно глядя из-под густых ресниц, а потом внезапно кусает, одаривая абсолютно гаденькой улыбкой.              — Что за черт? — Карлос отдергивает руку с совершенно потрясенным выражением лица.              — Я тоже умею кусаться, — Ландо поднимается с колен и горделиво ставит руки на пояс.              — Зубы себе сначала отрасти! — Карлос делает вид, что обиделся. Или, может быть, реально обиделся, потому что его достоинство так еще никто не ущемлял. Видите ли Карлос — очень властный вампир.              ***              Они лежат в постели поверх шелкового покрывала, за узким окошком угрожающе нависает огненно-яркий блин луны, лучами света падая на кровать в комнате заброшенного замка. Из бального зала внизу доносятся ритмичная инструментальная музыка и шум голосов.              Карлос перебирает пальцами темные кудрявые пряди, приятно массируя кожу, и нежно гладит Ландо по прижатым к голове пушистым ушкам, слушая как он тихо удовлетворенно мурлычет.              — Знаешь, я до этого не был с оборотнем, — Карлос нарушает тишину, предварительно прочистив горло, — мы их вообще-то не очень, эм… уважаем.              Ландо лениво открывает один глаз и прищуривается, вглядываясь в лицо напротив, а потом с тяжестью вздыхает и недовольно шепчет:              — И как?              — Очень возбуждающе. Сексуально. — в лунном свете заметно, как щеки Карлоса смущенно краснеют. Насколько вообще может краснеть вампир.              — Я не оборотень. Я понятия не имею, что произошло. Типа клянусь, несколько часов назад я был человеком в маскарадном костюме.              — Тебя бы сюда не пустили. Или сразу же сожрали. К тому же ты не пахнешь, как человек. И кровь у тебя на вкус другая.              Ландо не понимает, как на это реагировать. Он не хочет подставлять Макса или сомневаться в магических способностях кота, но факт остается фактом: утром он точно был обычным парнем, очевидно, что-то могло пойти не так только во время заклинания. Может, Макс что-нибудь перепутал? Он не станет сердиться, если тот сможет вернуть все назад, правда. Да и ему понравились пушистый хвост с заостренными к кончикам ушами, но Ландо не хотел бы остаться с ними навсегда. Без сомнений — это огромное количество новых крутых ощущений (кто бы мог подумать, что те такие чувствительные) и выглядит мило, но он все-таки человек.              — Я пришел с другом, он ведьмин кот.              — Ландо, если ты дружишь с котом, то ты точно не человек.              — Он же волшебный, говорящий там и все такое.              —Ландо, люди не могут говорить и дружить с котами, даже с волшебными, для простых людей они ничем не отличаются от обычных.              Ландо всерьез задумывается над этим. Какая-то логика в словах Карлоса однозначно есть. Как минимум Макс сам очень удивился тогда, что Ландо понимает его речь. Но, с другой стороны, он прожил 18 гребанных лет без каких бы то ни было намеков на наличие в нем скрытых магических способностей. Или его вера в детские сказки и вымышленных существ всегда была знаком? Ландо бы не помешало во всем разобраться.              — Кстати, откуда ты? — Ландо неожиданно для себя вдруг решает спросить Карлоса о его жизни. Пытаться узнать, может ли у них быть хоть малейший шанс на какое-либо будущее, Ландо пока боялся, потому что ответ был весьма предсказуем. И он ему не нравился.              — Из Испании, я принадлежу к известному там графскому роду. А ты?              — Ну, конечно, — Ландо закатывает глаза. Еще бы Карлос, будучи таким галантным вампиром, не принадлежал к какому-нибудь известному графскому роду. — Я просто мальчик из богом забытого британского городишки.              — У моей семьи есть фамильная резиденция в Англии, у вас там вечно пасмурно, отличное место для отпуска, — Карлос улыбается, демонстрируя тонкие клыки, — могу проводить тебя домой, если, конечно, твой кот не ждет тебя под дверью. Узнаю, где ты живешь, буду прилетать, чтобы выпить вкусной крови, — а Ландо отчего-то уверен, что Макс не ждет его под дверью и либо сейчас материт кого-нибудь, либо развлекается с той «симпатичной ведьмочкой». И, по правде говоря, он отнюдь не против, чтобы Карлос его иногда навещал.              — У меня родители с приколом. Типа религиозные, и я даже боюсь загадывать, сколько раз мне придется рассказать отцу библию наизусть за побег из дома.              — Какая чертовщина… — Карлос морщится и отворачивается на секунду.              — Слушай! — Ландо вдруг резко воодушевляется, — а ты же можешь превратиться в летучую мышь и делать всякие ваши вампирские штуки?              — Допустим...              — А ты можешь напугать родителей вот прям до усрачки, чтобы они от меня отцепились? — Ландо умоляюще строит глазки.              — Допустим…              ***              Ландо просыпается утром раньше времени, потому что кто-то скребет по стеклу.              С его первого и по совместительству самого невероятного Хеллоуина прошло несколько дней. Тогда Карлос правда проводил его, как и обещал, они попрощались на окраине леса у поместья, и Ландо даже удалось выкрасть короткий поцелуй, прежде чем подойти к двери дома. И вторую часть договора Карлос тоже выполнил: что тот сделал, Ландо не знал, но библию его пересказывать не заставили, больше того, родители хлопотали вокруг него весь вечер, а мама и вовсе плакала (наверное, увидела его шею и спину, и грудь, и решила, что на ее дорогого сыночка по меньшей мере напал дикобраз). Кстати, и ушки, и хвост мгновенно исчезли, как по волшебству, когда с рассветом жуткая круглая луна неуклюже завалилась за горизонт.              Потянувшись и протерев глаза, Ландо проковылял к окну. Там на карнизе сидел Макс, непривычно выхоленный, весь сияющий и лоснящийся. Прямо-таки возвращение блудного… кота.              — Вау, выглядишь, как жертва комаров-мутантов, — Макс с прищуром осматривает его, стоящего на свету в одних пижамных штанах, и делает какое-то собственное умозаключение.              Ландо неосознанно лыбится. За эти дни кровавые укусы начали потихоньку сходить и превратились с расцветающие тут и там темно-фиолетовые, а местами все еще бордовые, глубокие синяки, пятнами расползающиеся по плечам, груди и другим частям тела, с четкими очертаниям отверстий, где острые клыки впивались в тонкую кожу. И к своему собственному стыду, Ландо это просто чертовски сильно нравилось.              — А как прошла твоя ночь? Что с той ведьмочкой? — на всякий случай Ландо переводит тему, потому что вряд ли Макс похвалит его и погладит по головке за секс с горячим вампиром, а это тот еще даже про уши и хвост ничего не знает.              — Ведьмочка… — Макс некоторое время пялит в пол, явно что-то вспоминая. Скорее всего то, что у них было той ночью. — Ведьмочка Шарли оказалась с сюрпризом.              — Оу, мне жаль, — и Ландо правда жаль, он совершенно искренне хочет, чтобы Макс наконец-то нашел себе ведьму, был счастлив и при деле.              — Почему? — Макс поднимает рыжую мордочку и смотрит на него удивленно.              — Я надеялся, что у нас с ней все сложится, и ты найдешь себе хозяйку, — теперь Ландо неловко, потому что он напросился на бал нечистых сил, зацепил там шикарного мужчину, а Максу, реальному волшебному существу, не повезло.              — Ландо. Я имею в виду, что ведьмочка оказалась с членом. Кота у него не было, — последнюю фразу Макс говорит с особенным удовольствием.              — Оу… — Ландо отводит взгляд, он не в курсе, как на такое реагировать, он вообще не знал, что «ведьмами» могут быть парни. И, что Макса такое устраивает, тоже понятия не имел. — И что теперь? — однако самый важный вопрос сейчас в другом. Взял ли тот парень Макса себе в качестве колдовского кота?              — Что теперь? На днях переезжаю в Монте-Карло. Хотя я, блять, не понимаю, как можно быть нечистью и выбрать жить под вечным солнцем.              — То есть...? — Ландо заметно ободряется, хотя внутри что-то сжимается от накатывающей тоски. Он завел первого в жизни друга, а тот сразу же собирается свалить от него за тысячи километров.              — Да, я его склеил, — у Макса от гордости за самого себя аж шерстка дыбом встает, — было замечательно. Но лучше расскажи, что случилось у тебя, потому что, судя по твоему видочку, ты явно не хуи попинывал до утра.              — Тебе не понравится эта история, — Ландо мысленно представляет, как Макс отреагирует на историю про вампира после всех предостережений. — Кстати, получается, тебя превращали? А как ты выглядишь, когда, э… не кот?              — Так, что ты бы обзавидовался.