Не время для орхидей

Утром Энди встал очень тихо, стараясь не разбудить Джереми, и вышел из комнаты, даже не посмотрев на партнера. Энди принял душ на втором этаже и спустился на кухню уже полностью одетым. Он хотел сбежать по-тихому: быстро перекусить и уехать на базу, но кухня оказалась далеко не безлюдной. – Ну, Джонни, две ложки, пожалуйста, – упрашивал Фрэнк, танцуя вокруг высокого детского стульчика с пиалой и крошечной ложечкой в руках. – Да не хочет он твою рыбу. Вот, у меня пюре из пальмовой сердцевины с запахом фруктов, – Дженсен размешивал оранжевое месиво в прозрачной баночке. – Джонни, ты же хочешь нямку-нямку? Открывай ротик. – Доброе утро, – Энди прошел мимо них к холодильнику, открыл его и принялся с тоской разглядывать залежи полезной еды. Ничего вкусного или хоть отдаленно похожего на съедобное. Видимо, Джонни был полностью с ним согласен, потому что усердно плевался и рыбным месивом, и пальмовым пюре. На малыше был зеленый костюмчик и маленький синий слюнявчик, который оказался бессильным: разноцветные пятна перетертой в блендере еды раскрашивали не только его одежду и стульчик, но и пол в радиусе пары футов. А еще почему-то волосы Дженсена. – Джонни, ну будь умничкой, – взмолился Фрэнк. – Ты уже большой, нельзя сидеть на одних только смесях, тебе нужны витамины. Джонни выплюнул всунутую Дженсеном порцию оранжевой жижи пополам со слюнями и сунул в рот кулак. – О, он такой чудный, — с умилением сказал Дженсен. Джонни икнул, вызвав еще один восторженный вздох обоих папаш. – Завтракаете? Круто, – помятый со сна Джаред появился на кухне в одних трусах, почесывая живот, он чмокнул Джонни в макушку и сунул нос в шкафчик. — Дженсен, ты мои хлопья не видел? – В холодильнике, — не оглядываясь, ответил Фрэнк. – Доброе утро, говорю, — чуть громче повторил Энди. – Какого хрена хлопья в холодильнике? — возмутился Палецки. – Может, Джон положил. Вчера он ходил за продуктами, – сказал Дженсен, снова набирая пюре в ложечку. – Ну, Джонни, открывай ротик, сейчас будем ам-ам вкусняшку. – Ладно, ну вас, – Энди махнул рукой и, обойдя замершего возле холодильника Палецки, пошел к двери. – Ты куда? — удивленно спросил Фрэнк. – На базу, подальше от вашей странной семейки и разборок из-за хлопьев, — недовольно выдал Энди. – А Джереми где? — подал голос Дженсен. Энди даже не замедлил шаг. – Спит. На хрен его. Сам доберусь. Ему не ответили. Да Энди и не ждал. Он хотел только поскорее выбраться отсюда, вот только почти что непреодолимые преграды в виде шнурков на ботинках заставили его задержаться. – О, ты тут еще? Супер, я тебя подвезу, — услышал Энди, когда второй шнурок был затянут и связан бантиком. Он обернулся. Джаред, уже причесанный и в джинсах, шел к нему и на ходу натягивал свитер. – Сам доберусь. Я тебя не просил, — отрезал Энди. Палецки поджал губы. – Или я — или буди Джереми. Мне мои яйца еще дороги, одного я тебя из дома не выпущу. Энди почувствовал, что начинает закипать. – Мне не десять лет, ясно тебе? — прошипел он, подходя к Джареду и глядя на него снизу вверх. — Я сам решаю, куда, когда и с кем мне ехать. Вопросы есть? Джаред отступил на шаг под напором его ярости, но взгляд не опустил: – Есть вопросы, — спокойно сказал он. — Я или Джереми? – Ты, — грубо ответил Энди, чувствуя, что снова проигрывает в какой-то чужой игре. – Ну круто, — с некоторым облегчением сказал Джаред. — Заведу машину пока. Ты не торопись. Джон там собирает тебе бутерброды с собой. Джаред натянул на себя куртку и поспешил уйти из дома. Энди сел обратно на деревянную скамейку и вытянул ноги. Минутный перерыв оказался ему просто необходим. Ему было непросто об этом думать, но теперь с каждым днем становилось все очевиднее, что уже пора завязывать с работой и вообще любой активностью до родов. Он слишком сильно уставал от любых усилий. – Держи, — тихо подошедший Джон протянул ему коричневый бумажный пакет, от которого пахло чем-то пряным. Пахло вкусно, и если он сам вполне бы мог обойтись и без завтрака, то кое-кто в его животе явно оживился. — На кухне чай есть. И соевые блинчики. Может, нормально поешь? – Обойдусь, — Энди с трудом поднялся, опираясь на тумбу, и взял у Джона пакет. – Иди свое семейство корми. – Ты тоже часть моего семейства, — тихо сказал Ферри, когда Энди стоял у двери. Он обернулся, но Джон уже шел обратно к кухне. Палецки ждал его на крыльце с раскрытым зонтиком. Дождь со вчерашнего вечера немного поутих, но все равно моросил уныло и монотонно. – Давай, держись за меня. Вот так, — Джаред заботливо поддерживал его одной рукой, а второй обхватывал ручку зонта, которым закрывал Энди от дождя. – Тебе Джереми доплачивает за это, да? — недовольно спросил Энди, когда Палецки открыл перед ним дверцу. – Ага, — спокойно согласился Джаред. — Вот сейчас подвезу тебя – и вечером стрясу с него пару фунтов. Энди сел, подождал, пока Палецки окажется за рулем, и только потом ответил: – Дешево берешь. – Учту, запрошу повышение зарплаты, — Джаред завел мотор и стал сдавать назад по устланному галькой спуску к дороге. – Значит, он устроил тебя в клуб врачом, когда его назначили моим партнером. Чтобы ты меня пас. Что еще мне нужно знать? — раздраженно спросил Энди. Палецки вздохнул и напоследок дернул его ремень безопасности, удостоверившись, что тот хорошо зафиксирован. Они начали удаляться от дома, машина постепенно набирала скорость. – Слушай, я не хочу в это лезть, ладно? — сказал Джаред. – Во что лезть? — не понял Энди. – В это. В ваши с Джереми отношения. Что-то случилось, вы поссорились — я не хочу вмешиваться. Понимаешь? — Джаред посмотрел на него и снова уставился на дорогу. – Я просто отвезу тебя на работу. Чтобы ты был в порядке. У нас не принято влезать в чужие отношения. Типа кодекса, как-то так. Энди молчал. Он злился, ему было необходимо вылить свои чувства хоть на кого-то. – Правильно, куда тебе еще к кому-то влезать. Ты бы со своим гаремом разобрался. Вы вообще в курсе, что Фрэнк и Джон заберут ребенка, как только получат права на воспитание? – В курсе, – коротко ответил Джаред, заметно напрягаясь. – Ну так ты Дженсену сообщи, – продолжил расковыривать рану Энди. – А то он, видимо, заигрался в папашу. Нам еще не хватало судов за право опеки над ребенком. – А хочешь музыку послушать? – предложил Палецки, пытаясь срулить с темы. – У меня есть радио. И диски какие-то. Тебе что нравится? – Мне нравится, когда людей не держат за идиотов, — Энди немного повернулся в кресле, чтобы видеть лицо Джареда. — Ты уже поговорил с Дженсеном о блокаторах? – Нет, — ровно ответил Джаред, он сжимал руль так, что побелели пальцы. – И когда планируешь? – Позже. – А ты не думал, что Дженсен имеет право выбирать? Что с блокаторами и без – это два разных человека, и Дженсен, возможно, совсем не захочет становиться другим? Тот, прежний, наверняка бы сказал что-то типа: «О, прикольно. Расскажешь, какой он в постели? А член у него большой?». А нынешний хочет оторвать от стены водопроводную трубу и размозжить обоим голову. Разницу чувствуешь? Не уверен, что Дженсен на такое подписался бы, если б ты дал ему выбор, — с жаром закончил он. – Не особо понимаю, о чем ты, — осторожно сказал Джаред, с опаской косясь на разбушевавшегося Энди. – О том, что у вас с Дженсеном, видимо, скоро появится еще один приемный ребенок. Потому что один его папаша будет лежать в коме с проломленной башкой, а второй отсиживать пожизненное за убийство с особой жестокостью и нанесение тяжких телесных травм. Джаред свернул на перекрестке, не дожидаясь, пока загорится зеленый. Видимо, ему очень хотелось поскорей добраться до Кобхэма. – Уверен, что мы сейчас говорим обо мне и Дженсене? — уточнил он. — Потому что я, кажется, немного не въезжаю. – О тебе, о Дженсене, о Джереми. Мы говорим обо всем. Просто мило беседуем. Скрашиваем дорогу разговором. Что тебе не нравится? — раздраженно выдал Энди. – Я понял, — сказал Джаред хмуро. – Да? Круто. И что ты понял? – Что надо было разбудить Джереми. У меня нет опыта общения с беременными омегами. Не знаю, что происходит у тебя в голове. Не знаю, как Джереми с этим справляется. Но лично у меня сейчас мозг взорвется, — эмоционально произнес Джаред, отпуская руль на секунду, чтобы подкрепить свои слова жестами. Энди обиженно замолчал. Он собирался демонстративно молчать до самого конца, а потом громко хлопнуть дверцей и гордо свалить от неблагодарного слушателя, но ему очень нужно было хоть с кем-то поделиться. – У Джереми есть другой, — тихо сказал Энди минуты две спустя. – Что? — переспросил Палецки. – Ты услышал, — Энди сполз ниже в кресле и начал гладить живот, чтобы хоть немного успокоиться. — Он мне изменяет. – Бред, — уверенно сказал Джаред. – У меня есть доказательства, — буркнул Энди. – Бред в квадрате. Ты сам хоть понимаешь, какую чушь несешь? Да Джереми пылинки с тебя сдувает. Он взгляд от тебя отводит, только чтобы проверить, не угрожает ли тебе какая-то опасность. Энди недовольно сдвинул брови. – Может, не сейчас изменяет. Может, это было в прошлом. Но эти отношения я не смогу простить, хотя бы потому, что он мне ничего о них не сказал. – Прошлое есть у всех. Глупо ревновать к тому, что было когда-то. Даже если что-то и было, — мудро изрек Палецки, они снова свернули, и теперь вдоль дороги потянулись ровные полосы зеленых насаждений. До базы оставалось всего несколько минут езды. – Ты даже не знаешь, о ком я говорю, — Энди рассмеялся. — Хотя… — задумчиво добавил он. — Может, как раз ты и знаешь. – Ничего я не знаю. И знать не хочу, — отрезал Джаред. — Поговори с Джереми, это единственное, что я могу тебе посоветовать. – Хороший совет, — язвительно произнес Энди. – Особенно классный, если учесть, что он в любом случае мне врал. Как думаешь, есть шанс, что он сознается сейчас? – Приехали! – радостно воскликнул Джаред, показывая рукой на ворота Кобхэма. – Никогда не замечал, что база так далеко. Хреновый из тебя собеседник, знаешь ли. Джаред затормозил возле забора. Охранник в будке взглянул на монитор, узнал подъехавшую машину, и ворота тут же начали открываться. – Из тебя тоже не особо, — не остался в долгу Энди. – Ага, спасибо, — Джаред перегнулся через своего несносного пассажира и открыл дверцу с его стороны. — Дальше сам иди. Не хочу показываться на базе, у меня вообще-то сегодня выходной. – Расскажи Дженсену о блокаторах, — Энди отстегнул ремень безопасности и взял в руки сумку. — Он не заслуживает роли дрессированной медузы. – Я люблю Дженсена и не сделаю ему ничего плохого. А ты, прежде чем давать советы другим, лучше разобрался бы со своими отношениями. Смешно слышать наставления от человека, который пять минут назад заявлял, что его партнер — изменник и лжец. – Да пошел ты, — Энди опустил ноги на землю и медленно встал. – И тебе хорошего дня, — Джаред лучезарно улыбнулся. — Надо будет тебя забрать — мне не звони, звони Джону, меня учили делиться прекрасным с друзьями. Энди пробормотал что-то язвительное в ответ, но Палецки определенно ничего не услышал, его машина уже стремительно неслась по дороге обратно в Лондон.

***

Коридоры-лестницы-коридоры-переходы. Энди и не задумывался прежде, что Кобхэм размером с небольшую деревню. Верно, ведь раньше он не измерял расстояние на глаз, прикидывая, сможет ли преодолеть его за раз или придется делать привал на полпути, чтобы спина хоть немного отдохнула. А еще теперь он знал месторасположение всех туалетов на базе. Команда тренировалась на поле, он видел Косту и Суареса в цветных манишках, те бегали по увядающему газону, прислушиваясь к указаниям одного из тренеров, и его не заметили. Это было даже к лучшему: сейчас Энди абсолютно не хотел видеть кого-либо из друзей, тем более общаться с ними. Энди доковылял до своего ненавистного архива, бросил сумку на стул, уперся руками в бедра, наклоняясь вперед, и попытался отдышаться. В другое время он позволил бы себе посидеть хоть пять минут, но сейчас ожидание казалось невыносимым. Отдохнув немного, Энди разогнулся и подошел к стеллажам с альбомами. Он разбирал газетные вырезки и фотографии десятилетней давности. С более ранними возился Стомпард. Энди вел пальцем по корешкам и читал подписи, пока не добрался до нужных альбомов. Пятнадцать лет назад. Он листал альбом и вглядывался в лица на фотографиях. История его клуба, его команды. Всех этих людей он считал своей семьей. Биографию каждого знал почти наизусть. Энди перевернул последнюю страницу и захлопнул альбом. Джереми не было. Шестнадцать лет назад. Пожелтевшие фотографии, молодые парни в форме «Стелси» старого образца. Вот нынешний главный тренер дубля, тогдашний форвард, держит кубок в руках. А за его спиной – лучший вратарь того десятилетия, его уже нет в живых. Еще минута – и второй альбом отправился на полку к первому. Семнадцать лет назад. Фотография Бенедикта Карастэтча заставила его вздрогнуть, хотя он был готов увидеть именно это. Молодой Бен смотрел на него с фотографии дерзко и немного надменно. Седьмой номер молодежки «Стелси» тех лет. Подающий большие надежды полузащитник, капитан и в будущем почти наверняка идущий в основной состав взрослой команды игрок, он провел в этом ранге не один год, пока тяжелая травма не заставила его забыть об игровой карьере навсегда. Но Карастэтч не сдался, сразу пошел обучаться тренерскому мастерству, и в свои сравнительно молодые годы уже наработал немаленький стаж. "Стелси" переманил Бена к себе из Бундеслиги, где тот за два сезона сделал из аутсайдера обладателя серебряных медалей. Восемнадцать лет назад. Снова молодежка и снова Карастэтч, капитанская повязка мелькает на руке лишь пару раз за год. Он новичок, попавший в команду из академии два года назад. Энди рассматривал каждую фотографию. Джереми нигде не было. Ни в академии. Ни в молодежке. Даже среди мальчишек из начальной школы при клубе. Нигде. Девятнадцать лет назад. Энди листал альбом, задерживая дыхание каждый раз, перед тем как перевернуть новую страницу. Он достал из кармана мятый лист и расправил его на столе, а потом продолжил изучать альбом. Вот он, момент перехода Карастэтча из академии в основной состав молодежки. Энди сравнил изображение Бена на фотографиях с той, которую ему подсунул Пенси. Все совпадало. Прическа, форма, даже загар. Вот только Джереми нигде не было. Неужели фото было поддельным? Энди уже почти поверил в это, когда следующая открытая страница заставила его поперхнуться воздухом. Фотография была приклеена криво, ее явно изымали, чтобы отсканировать, а потом наспех вклеили обратно. Карастэтч обнимал Джереми и целовал его в щеку. Подписи под фотографией не было. Энди придвинул стул и без сил опустился на него. До него только сейчас дошло, что он все это время стоял, но усталость не ощущалась. Значит, все-таки не подделка. Он с трудом сглотнул и подтянул к себе альбом. Страница за страницей он пролистывал старые вырезки и фотографии, пока не нашел то, что искал. Тренировка молодежки и академии. Джереми, юный, с нескладной пока еще фигурой, стоит у бровки в сиреневой манишке. Светло-русые волосы собраны в хвост. Тренер что-то говорит ему, Джереми склонил голову и внимательно слушает. И еще одна. Снова тренировка. Джереми ведет мяч, Бен в манишке другого цвета, он пытается защитить свои ворота. Внимание всего тренерского штаба приковано к Джереми. Все. Энди долистал альбом до конца, просмотрел его снова. И еще. И еще… Двадцать лет назад. Двадцать один год назад. Двадцать два года назад. Джереми нигде не было. Он вырвал фотографии из альбома, все три, и поднялся со стула. Гадать можно было сколько угодно. Но сейчас оставался только один человек, который мог хоть что-то прояснить.

***

– Я все знаю, — сказал Энди без предисловий и бросил фотографии на стол перед тренером Карастэтчем. – Стучаться тебя не учили? Или в лесу, где ты воспитывался, были норы без дверей? — в своей обычной манере огрызнулся Бенедикт. Он встал из-за стола и буквально навис над Энди. Тренер был долговязым, даже в команде разве что Словак да Ферри были выше него. И Карастэтч пользовался этим в воспитательных целях: подходил к провинившемуся футболисту вплотную и смотрел на него сверху вниз, словно подавляя собой. А еще Бенедикт Карастэтч по-своему был красив. Конечно, не киношно-классической красотой, как Стомпард, и не модно-модельной, как Суарес. Внешность у него была аристократическая, такими обычно изображали настоящих англичан в 19-20 веках до катастрофы. Длинное узкое лицо, нервно изогнутые вниз губы, молочно-белая кожа, голубые глаза при гриве темных волос. Наверное, поддерживая имидж аристократа, Карастэтч постоянно носил классические костюмы, хотя и без галстука, никогда не позволяя себе на матчах влезать в спортивную форму, как это делал, к примеру, Праудмэн, тренер "Элчестера". И, конечно, в придачу шли стильные пальто с небрежно повязанными шарфами. Энди некоторое время даже пытался подражать тренеру с этими пальто и костюмами. Но, скажем честно, ему, с которого в 27 лет до сих пор в барах требовали удостоверение личности, весь этот снобистский стиль был как корове седло. И пальто с костюмами остались пылиться где-то в шкафах в пользу курточек и джинсов. Но сейчас Энди было вовсе не до стиля и внешности Карастэтча. И вот это нависание на него никак не влияло. – Я все знаю, — повторил Энди, глядя тренеру в глаза. Тот скривился и брезгливо подцепил двумя пальцами одну из брошенных на стол фотографий. И мгновенно изменился в лице. – Присядь, — Карастэтч кивнул на стул, не отрывая глаз от фотографии. — Откуда? — спросил он. – Джереми рассказал, — соврал Энди. У него не было других вариантов. Как и способов узнать правду. – Ясно, — тренер медленно опустил фото на стол и накрыл его ладонью. Будто так можно было его спрятать. — И что именно он рассказал? — Карастэтч сощурился. – Все. Тренер запрокинул голову и выдохнул. У него дрожал подбородок. – Понятно. Я надеялся, это произойдет позже. В смысле, что он пока не будет тебе рассказывать. На то, что это удастся от тебя скрыть, я и не рассчитывал. У Энди все похолодело внутри. Нет, он ревновал, он бесился, что не знал чего-то о прошлом Джереми, но даже когда он произносил вслух при Джареде ту чертову фразу, что Джереми ему изменяет, он сам не верил в это ни на грамм. Карастэтч встал, он подошел к одному из шкафов, вынул оттуда уже открытую бутылку виски и плеснул в стакан большую порцию. – Тебе не предлагаю, уж прости, — прокомментировал тренер и залпом осушил стакан. Он пошатнулся и налил еще одну порцию. — Джереми, — прошептал он. Энди передернуло. Он и не думал, что когда-то услышит, как интимно может звучать это имя из уст другого мужчины. Уже за одно только это Карастэтч заслуживал смертной казни. — И что? Презираешь меня теперь? — спросил Бен, гипнотизируя бутылку. — Если да, то лучше уточни, за что именно. За мои отношения или за то, что я сделал... за предательство. – Ты его любишь? — бесцветно спросил Энди. – Люблю. – И давно у вас роман? — безразлично произнес он. – С того дня, как Райнер впервые пришел на тренировку. Райнер. Уже не Джереми. Энди показалось это странным, но пока было не до размышлений над деталями, он задал главный вопрос: – Вы продолжаете встречаться? – Да, — тренер влил в себя вторую порцию виски, даже не поморщившись. — Теперь уже гораздо реже. За последний год — может, пару раз. Только секс, ничего больше. Энди смотрел прямо перед собой. В голове было пусто. Абсолютно. И только ощущение, что он спит, и это все просто кошмар, отказывалось его покидать. Пару раз за последний год. Значит, что-то было уже после того, как они с Джереми познакомились. Возможно, он уже даже носил их дочку. Бенедикт подошел к столу и взял в руки фотографию. Ту, где на Джереми была сиреневая манишка и собранные в хвост волосы. Тренер смотрел на фото таким взглядом, какого Энди никогда еще у него не видел. С такой нежностью и с такой болью. Бен погладил указательным пальцем пожелтевшую фотографию и поднял глаза на парня. – Он хотел ребенка. Всегда хотел. Не знаю, зачем ему это. Но я бета, я бесплоден, а ему нужен был фертильный омега. Вот он его и нашел, — Карастэтч невесело хмыкнул. — Я жалок, да? Энди молчал. Его тренер Карастэтч и этот Бен, интересующийся, насколько он жалок, — это два разных человека. Ему казалось, он врос в кресло, и подняться теперь уже не получится никогда. В животе неприятно тянуло, и он усилием воли заставлял себя дышать размеренно и спокойно. Это было нужно для ребенка. Так было правильно. Тренер поднес горлышко бутылки к губам и сделал три больших глотка. – Да к черту! — заорал Бен, он запустил бутылку в стену, та с грохотом разлетелась на мелкие осколки. — Не знаю, что тебе от меня нужно, но если ты пришел взывать к моей совести или угрожать расплатой, то что было, то было, и ничего уже не исправить. Мне жаль, ясно? Карастэтч схватил пальто и вылетел из собственного кабинета, оставив Энди в гнетущей тишине, навалившейся на его плечи вместе с осознанием, что ничего отныне уже не будет прежним.

***

Энди чувствовал только усталость. Огромную, бесконечную усталость. Наконец-то все встало на свои места. Все вопросы, которые он игнорировал, получили свои ответы. Все несостыковки, на которые он не обращал внимания, нашли свое место в этой истории, и он смог наконец понять то, что ускользало от него все эти бесконечные месяцы. У Джереми не было прошлого, по поводу которого можно было закатить сцену ревности как-то вечером, а потом благополучно жить дальше. У Джереми было настоящее. Энди в страшном сне не мог себе представить, что ему когда-то придется конкурировать с тренером Карастэтчем за партнера. Да и нужно ли конкурировать, может быть, все бесполезно?.. Энди спустился в свой пыльный архив, он прошел мимо стола, заваленного распотрошенными альбомами, и подошел к высокому окну под самым потолком. Из него струился свет. Кажется, дождь закончился, и на улице светило солнце, вот только это никак не улучшало его состояние. Единственное, что чувствовал сейчас Энди, – это тоска. Тяжелое, темное ощущение, которое плотно обосновалось внутри. Он сел на неудобный хлипкий стульчик и обнял живот. – Ну хоть ты меня не бросай, — прошептал он. Наверное, прошло много времени. Час или даже больше. Энди сидел, не двигаясь с места, не обращая внимания на затекшую спину. Он не чувствовал ничего. Вообще. – Вот ты где, — знакомый до боли голос заставил его вздрогнуть и поднять голову. Джереми стоял на пороге ненавистного архива. Красивый. Идеальный. Стильный такой, в светло-коричневых джинсах и серой куртке. Даже на расстоянии от него пахло дорогим парфюмом. Еще бы. Наверняка ведь специально так вырядился. Ехал на свидание к своему Бену. – Хотел отпросить тебя на сегодня, но что-то тренера найти не могу. Ты не знаешь, где он? — Джереми прошел по узкому проходу между стеллажами, он потер ладони и приподнял брови в ожидании ответа. – Уехал, — Энди хмыкнул. — Еще догонишь, если поторопишься. Джереми кивнул. – Это подождет. А пока давай поговорим, — Джереми взял второй стул и принес его к окну, а потом сел рядом с Энди, поставив локти на колени. – И о чем? — безразлично спросил Энди, разглядывая сидящего рядом мужчину. Идеального мужчину. Мужчину, в которого он успел втрескаться по самые уши. Как неразумно… – О моем любовнике, — спокойно ответил Джереми, глядя ему в глаза. — О человеке, с которым я тебе изменяю.