Не время для орхидей

Энди закончил педантично шнуровать бутсы, спрятал концы шнурков под язычок, поднялся со скамейки и попрыгал на месте, проверяя, удобно ли, а потом шлепнул стоящего рядом и поправляющего гетры Суареса по заднице. – Эй! — Нандо разогнулся и попытался изобразить на лице возмущение, но его веснушчатая мордашка не была способна передать эти эмоции. Энди в первое время задавался вопросом, почему испанец Суарес, которому полагалось быть смуглым жгучим брюнетом, на самом деле был блондином с такой белой кожей, что даже загорать не мог - мгновенно обгорал. – Проверка связи, — Энди потрепал Суареса по плечу. — Ну ты как, готов раскатать земляков по газону тонким слоем? – Лучше у меня спроси, — Серхио Кампос натянул шорты и принялся критично оглядывать себя со всех сторон. — Может, это я не готов раскатывать по газону бывших сокомандников. «Кверенца» – большой кусок моей жизни. Может, я решу им подыграть? – Серхио подмигнул Нандо. Энди улыбнулся. Он снял висевшую на плечиках футболку и растянул ее немного, с гордостью глядя на фамилию, написанную под номером. Он и не думал, что привыкнет так быстро. А сейчас казалось, подпись под тринадцатым номером всегда была такой. Ему нравилась фамилия Климчански, но за ней стояли только его личные достижения. Энди даже не знал людей, от которых ее унаследовал. А Райнеры стали его настоящей семьей. Которой принадлежало его сердце. Клубные пиарщики вовсю отговаривали Энди менять фамилию, мол, это снизит узнаваемость, медийность и еще чего-то там. Энди был готов отдать всю медийность на свете ради обалдело-счастливого вида Джереми, когда он его поставил в известность о своем намерении стать Райнером. – Ага, еще скажи, что именно на бывших хочешь произвести впечатление, – тихо ответил Энди, но Кампос услышал и тут же покраснел. – Ну что, народ, готовы? – громко добавил Энди, обращаясь к команде. – Наш четвертый финал Лиги Чемпионов. Давайте покажем всем, на что мы способны! Нестройный, но уверенный хор голосов заверил капитана, что они обязательно покажут. Всем и все. Энди довольно кивнул и натянул футболку. Суарес, уже полностью одетый, все еще топтался с ним рядом. – Нандо, пошли? — позвал Серхио. – Иди, я сейчас, — отмахнулся Суарес и остался стоять возле капитана. – Ты в порядке? — насторожился Энди. Нандо не умел скрывать эмоции, так что ответ был очевиден: он не в порядке. Не особо приятный сюрприз за час до начала важнейшей игры. – Чертов стадион. Ненавижу «Инэбли». Гребаный гибридный газон, тупой цвет трибун. И крыша меня бесит, – выпалил Суарес, хмурясь и дергаясь, как психующий подросток. – Стандартный газон, — мягко поправил Энди. — Цвет трибун ты не увидишь, все билеты распроданы. – И крышу не увижу, да? — Суарес снова дернул плечом, а потом внезапно развернулся и плюхнулся на низкую скамейку. — Почему нельзя было играть на нашем стадионе? Да знаю-знаю, жеребьевка и все такое. – Нандо… — Энди присел с ним рядом и посмотрел по сторонам. В раздевалке осталась всего пара человек, и их разговор вряд ли мог кто-то услышать. – Сидели бы сейчас в знакомых комнатах. Играли на родном газоне… — продолжил возмущаться Суарес. – Нандо, — снова позвал капитан. — В чем дело? Суарес молчал. Сопел и кусал губы, а потом потянулся к висящим на крючке брюкам и вынул из кармана тонкое золотое колечко. – Вот, — Нандо вложил кольцо Энди в руку. – Пенси сделал тебе предложение? — догадался тот. – Угу. – И когда? — Энди взял кольцо и повертел его. Обычное обручальное колечко. Никаких изысков. – Утром, — коротко ответил Нандо. Энди задумался на секунду, а потом неуверенно произнес: – Поздравляю? Прозвучало как вопрос. Да это, собственно, вопрос и был. – Спасибо. – И что думаешь? — Энди вернул кольцо Нандо и попытался посмотреть ему в глаза, но Суарес изучал стенку прямо перед собой. – Что не хочу пышную свадьбу. Распишемся — и все. Энди поджал губы и встал. – Скажешь мне что-то? — Суарес жалобно смотрел на него снизу вверх. – Совет да любовь, — вырвалось у Энди, прежде чем он успел подумать. — Любишь его? — спросил он. – Люблю, – неуверенно ответил Нандо. – Кажется… – Суарес выглядел потерянным. – Слушай, ты мой друг, я прошу у тебя совета. – Нет, – Энди уверенно покачал головой. – Это твоя жизнь. Тебе решать. Единственное, что я могу сказать… Нандо заглянул ему за спину. Энди замолчал и обернулся. – Я пойду, – Суарес засуетился. – Привет, Джереми, – сказал он, подходя и протягивая руку. – И тебе привет, маленькая мисс. Пришла поддержать папу? Сидящая у Джереми на руках Ева спрятала лицо ему в шею и обхватила Джереми обеими руками. – Ну, ты чего, — Джереми успокаивающе погладил дочку по спине, – это же дядя Фернандо. Тебе надо почаще у нас бывать, — добавил он, обращаясь к Суаресу. – Конечно. Обязательно, – Нандо пятился спиной, пока не дошел до двери, а потом исчез в коридоре. Они остались в раздевалке одни. – Ева, ну правда, ты чего? — Энди подошел ближе, он взял маленькую ручку со сжатыми в кулачок пальчиками и поцеловал ее. — Ты испугалась Нандо? Он же наш друг, он хороший. – Другой дядя плохой, — Ева говорила в шею Джереми, ее тонкий голосок звучал приглушенно. – Вот же урод, — Джереми прижал Еву к себе и начал успокаивающе покачивать. — Да Пенси на пятнадцать минут заходил. Как можно было настолько напугать ребенка одной своей рожей, что она и через год помнит? – Этот проныра сделал Нандо предложение, — сказал Энди. — Так что нам придется терпеть. – Ноги его не будет в нашем доме, — Джереми повысил голос. – А покажите-ка мне наряд, — Энди поспешил перевести разговор на менее взрывоопасную тему. Ева тут же оживилась и наконец-то отпустила шею Джереми. – Так, давай покажем, — Джереми опустил дочку на пол, и та тут же начала вертеться и позировать. На Еве была точная копия футболки Энди, с номером и фамилией, синяя юбка и крохотные туфельки. Джереми тратил кучу денег на одежду для дочки — на Земле уже три сотни лет не шили юбки и платья. – Да ты красавица! — Энди встал рядом с ней на одно колено. — Никто не будет следить за игрой, все будут разглядывать только тебя! Ева смущенно водила ножкой по полу и смотрела на Энди своими нереальными глазами, точно такими же, как у Джереми. – Пап, дай, — попросила она, требовательно протягивая руку. – А, сейчас, — Джереми похлопал себя по карманам и отдал ей сложенный вчетверо лист бумаги. – На, папочка. Это тебе, — Ева развернула самодельную открытку. Энди взял лист бумаги у нее из рук. Там, на зеленом фоне, закрашенном карандашом слишком аккуратно, чтобы Энди поверил, что это делал ребенок, были криво нарисованы три фигурки, огромный и почему-то овальный футбольный мяч и большой кубок. — Это папа, — пояснила Ева, показывая на мужскую фигуру, заштрихованную синим. — Это ты, папочка, — девочка ткнула пальцем во второго человечка с сиреневыми волосами. — А этот кубок ты сегодня выиграешь, — уверенно закончила она. – Ну если ты так хочешь — разве я могу тебе отказать? — сказал Энди, пытаясь скрыть, насколько растроган. Он явственно представлял себе, как Ева сидела у Джереми на коленях, и они вместе рисовали ему открытку. — Знаешь, я возьму это с собой, ладно? — Энди сложил рисунок вчетверо и сунул его в правую гетру за щиток. — Вот тут пусть полежит. – Хорошо, — легко согласилась Ева. – Ну, а теперь — как обычно? — спросил Джереми, наблюдавший за ними. Энди поднял глаза и увидел, как Джереми достал его капитанскую повязку и сделал то, что уже давно стало традицией: он поднес ее к губам и поцеловал, а потом протянул Еве, которая с готовностью чмокнула желтую ткань. — Давай, поднимайся. Пора идти за медалями. — Джереми растянул повязку и подождал, пока Энди вставит в нее руку. — Мы будем за тебя болеть, — он погладил капитана "Стелси" по щеке. — Как и всегда. Энди надеялся получить поцелуй, но им помешали. В раздевалку ввалился Палецки, он вел Джонни за руку. На Джонни была футболка с номером 26 и шорты с номером 8, а еще вполне настоящие бутсы и гетры. Джаред тоже принарядился. У него было разрисовано лицо, а на плечах висел флаг с эмблемой клуба. – Не видели Джона с Фрэнком? Мы зашли им удачи пожелать, — сказал Джаред. "Зашли пожелать" - легко было сказано. В раздевалку перед матчем обычно никого не впускали, никаких родственников, не говоря уж про друзей. Для Джереми, понятное дело, пропуском была Ева. Никто бы в мире не посмел куда-то не пустить самого знаменитого ребенка на Земле. Джереми этим не пользовался, чтобы не баловать дочку, но ради того, чтобы пообщаться с Энди перед матчами, отменял свои принципы. А вот каким образом проникал Джаред, не будучи "полевым" медиком клуба, было для Энди постоянным вопросом. Джонни, едва увидел Еву, тут же помчался к ней. – Джон и Френк вышли давно, — ответил Энди. — А Дженсен где? – В туалете, — недовольно сказал Стэклз, он застыл в дверях и теперь опирался на дверной косяк. — Это стандартный ответ на вопрос: «Где Дженсен?». Я там живу, — он тяжело вздохнул. — Как ты вообще это терпел? Мой лупит по мочевому, как ненормальный. Энди рассмеялся, он смотрел на огромный живот Дженсена, за последнюю неделю тот стал еще больше. Бедняга Дженсен явно дохаживал последние дни. – Ну, Ева была добра ко мне, она редко позволяла себе боксерские поединки с моими внутренностями, — произнес он. – А когда позволяла — ты как спасался? — с надеждой во взгляде спросил Стэклз. – Мне вообще роды помогли. Крайне советую, — пошутил он. – Да иди ты, — рассердился Дженсен. — Все, я пошел. – Куда? — удивился Джаред. – В туалет, бля! — раздалось из коридора. Палецки кинулся туда, но спустя секунду вернулся и вопросительно посмотрел на Джереми. – Я приведу его, да, — Джереми кивнул, и Джаред помчался следом за Дженсеном. Энди наблюдал за детьми. Джонни развернул конфету, он дал Еве откусить и только потом попробовал сам. – Это любовь, — задумчиво сказал Энди. – Не спеши с выводами. Джонни староват для нашей девочки, ему уже четыре, а ей только три, — Джереми приобнял Энди за плечи, он улыбался. – Три с половиной, — поправил Энди. – Три с половиной, — согласился Джереми. — Тебе пора, — добавил он, глядя на ворвавшегося в раздевалку паникующего помощника главного тренера, и наконец-то поцеловал Энди.

***

Рев трибун будоражил кровь, как и всегда. Энди вышел из подтрибунных помещений, выводя за собой команду, и с огромной радостью вступил на поле. Его дом. Место, где он всегда был счастлив, но сейчас – особенно. Энди поискал глазами знакомые лица на трибуне, но не нашел. Он точно знал, что все самые близкие ему люди сейчас здесь, и от этого Энди казалось, что он парит над землей. «Кверенца»? Опасные противники? Восьмикратный обладатель Кубка чемпионов? Энди не видел никого из соперников. Рядом с ним мелькал Нандо, работая на фланге. Чуть поодаль — Стомпард. А Ферри прикрывал тылы. Как и всегда. Разве можно было мечтать о какой-то другой команде? Энди выцепил мяч при первом же удачном моменте и помчался вперед. Он увидел Нандо боковым зрением и отпасовал ему. Суарес обошел одного защитника, второго… Энди уже по траектории полета мяча в сторону ворот понял, что счет открыт. А спустя всего три минуты Стомпард удвоил их преимущество, и Энди позволил себе поверить, что сегодня их день. На второй тайм они все выходили окрыленные. Тренер Карастэтч хоть и пытался их запугать контратаками и возможным камбэком соперника, все равно не сумел убить царящий в команде оптимизм. Энди уже точно знал, что сегодня поднимет над головой ушастый кубок, а быстрая ошибка соперников, в результате которой они получили право на пенальти, служила лишним доказательством. – Ты или я? — Нандо подошел к нему, пока судья выставлял мяч на отметку и выстраивал команды за линией. Оба были пенальтистами команды. – Сейчас решим, — Энди поднес ладонь козырьком к глазам и сощурился, силясь разглядеть хоть что-то. Он безумно хотел увидеть своих главных болельщиков. – Скажи, тебе правда нравится это? Семья, дети… Я тебя не понимаю. Ни тебя, ни Фрэнка с Джоном, — произнес Суарес, воспользовавшись паузой. Энди перевел на него взгляд. Нандо смотрел так пристально, что парень не мог себе позволить проигнорировать вопрос. Он покосился на руку Нандо, намекая на кольцо. – Просто твое время еще не пришло, — сказал он, краем уха слыша свисток. — Или твой человек пока еще не нашелся, — добавил Энди и сорвался с места. Он уложил вратаря вправо и спокойно забил в левый угол, а потом помчался к трибуне болельщиков, вскинув руки вверх. Энди упал на колени, на него сверху напрыгивали друзья по команде, мешая обзору, и он вновь не смог отыскать тех, кого так хотел увидеть. Но подбежавший Стомпард дернул его за руку, вытягивая из-под груды тел, и заорал: – Смотри! — Фрэнк показывал на огромный экран. Энди повернулся к нему и замер. Вначале камера выхватила разрисованное лицо Палецки, который прыгал с выпученными глазами и обнимался с соседями с верхнего ряда, потом кислую мину бедолаги Дженсена, он, наверное, был единственным, кто сидел, а уж только потом в кадр попал Джереми, на его плечах сидела Ева, неистово размахивая флажками, а рядом на сиденье стоял Джонни и тряс шарфиком. Увидев, что их снимают, разношерстная компания принялась болеть в три раза усерднее, а Джереми даже повернулся спиной, демонстрируя надпись на футболке, той самой футболке, с которой он не расставался уже лет десять, а потом послал прямо в камеру воздушный поцелуй. Камера переместилась дальше. Энди шарил взглядом по трибуне, пока внезапно не увидел мелькание знакомых хвостиков у Евы на голове. И на душе сразу стало совсем хорошо. Последний гол был забит на девяностой минуте. Словно последний штрих в идеальной картине. Последнее слово в шикарном рассказе. Энди провел мяч с середины поля, никому не давая пас. Он должен был забить. Это был его звездный час. Энди обошел одного защитника, другого, и с ходу отправил мяч в ворота. Трибуны ревели, судья добавил две жалкие минуты, которые абсолютно точно не могли ничего поменять. Грозная "Кверенца" была разгромлена, не сумев забить ни одного мяча в финале. "Стелси" стали чемпионами. Энди привел свою команду к победе. Все камеры сейчас были нацелены на героя сегодняшнего матча. Энди показал пальцем на трибуну, а потом сложил из двух ладоней сердечко. – Я люблю тебя! – заорал он. Вокруг было так шумно, что Энди не смог разобрать собственных слов, но почему-то был совершенно уверен, что Джереми его услышал.

***

Джереми летел к нему по коридору с воплем. Он держал в поднятых над головой руках отобранный у Палецки флаг. Энди испуганно посмотрел по сторонам. Кругом ходили люди. Но Джереми это явно не волновало. Он налетел на Энди, оттеснил его к стене, прилично приложив об нее головой, и начал целовать везде, куда только попадал: в нос, шею, подбородок… – Вы выиграли! Выиграли! — орал Джереми так, что у Энди начало звенеть в ушах. — Два гола подряд! Дубль! Ты лучше всех! Ты невероятный! На них смотрели, кто-то пытался сфотографировать исподтишка, но Энди даже не пытался сбавить уровень восторга у Джереми. Джереми редко вел себя таким образом, чаще воспринимал победы "Стелси" как должное, так что стоило плюнуть на всех и кайфовать. Только перед глазами все начало немного расплываться — видимо, удар головой об стену не прошел незаметно. Энди даже не особо двигался, просто позволял Джереми тискать себя, как тому вздумается. Он пропустил момент, когда кто-то подошел к ним слишком близко, и очнулся малость, только когда этот кто-то оттолкнул от него Джереми и навис над ним. – Вы оборзели совсем? — тренер Карастэтч плевался ядом, как и обычно. — Да я тебя из команды выгоню, — он толкнул Энди, и тот снова налетел спиной на стену. — А тебя посажу за попытку проникнуть на закрытую территорию. Здесь не должно быть посторонних. А ты — посторонний. Джереми одернул футболку и смело шагнул к Бенедикту. – А ты что такой нервный, Бенни? Нежнее надо с родственниками. От Мартина тебе привет, кстати. Он сказал, у вас планы на вечер. Семейный ужин? Так мило, — Джереми откровенно ехидничал. Лицо Карастэтча пошло красными пятнами. – Не смей говорить на эту тему, — тренер выглядел так, будто еще секунда — и из его пасти начнет извергаться пламя. – Да брось, Бенни, журналисты вас уже сто раз ловили вместе. К тому же, Мартин рассказал, что вы готовите документы, и скоро ты станешь официальным опекуном моего племянника. Так что Рождество, дни рождения… Любишь семейные праздники, Бенни? Карастэтч буравил его ненавидящим взглядом. – Чтоб я тебя тут больше не видел! — гаркнул тренер, вскинул подбородок и гордо удалился. – Обязательно увидишь, Бенни, обязательно. Можешь не сомневаться! — крикнул Джереми ему в спину. — Вот же идиот, – насмешливо добавил он уже гораздо тише, чтобы только стоящий за спиной Энди мог его слышать. — Ладно. Пора завязывать его бесить. Мартин попросил. Говорит, у них все совсем серьезно. А я вроде как уже чувствую себя отомщенным. Так что, пожалуй, хватит. Ты что думаешь? — Джереми обернулся, и с его лица мгновенно исчезло беззаботное выражение. — Что с тобой? – Где Ева? — тихо спросил Энди. – Джаред забрал. Они с Джонни никак не могли расстаться. Я разрешил ей остаться у них с ночевкой. Тебе плохо? — Джереми подошел ближе и попытался обнять партнера, но тот отстранился. Энди провел подушечками пальцев по ладоням — ему казалось, что те стали влажными. Он смотрел на Джереми, тот будто поменялся внешне. Или просто Энди теперь видел каждую деталь слишком отчетливо, как под микроскопом. Джереми снова попытался приблизиться и что-то сказал, но Энди смог только увидеть, как шевелятся губы. В ушах стоял все нарастающий звон, сквозь который уже не могли пробиться звуки. Энди еще смог ощутить, как его покидают все силы, прежде чем начал оседать на пол, и мир провалился в темноту.