Похороните Мальтену

– Ваня, есть идея! Когда Фаллен так говорил, обычно это предвещало мало хорошего. Нет, не так. Хорошее предвещало, но потом обычно наступало плохое, например, похмелье, штраф какой-нибудь неожиданный или дорожный знак в постели рядом с собой на утро. Поэтому Ваня справедливо напрягся. – У тебя же отпуск неделю, так? И у Славы с Мироном тоже отпуск. И… – И у тебя тоже отпуск, – опасливо закончил за него Ваня, уже понимая, что Фаллен задумал нечто… Нечто веселое, но грозящее последствиями всем четверым. – Да! – радостно ответил Фаллен, – Так почему бы нам не сгонять на недельку в Чехию, а? Ваня, ожидавший подвоха, даже сперва не понял смысла сказанного. – В Чехию? Пива попить? – наконец с облегчением спросил он: кажется, в Фаллене он все-таки ошибся. Ну и хорошо. – Пива тоже, это без вопросов. Там ведь замки разные есть. Вот я и предлагаю сгонять в какой-нибудь старинный замок. В них отели обычно бывают. Походим по окрестностям, погуляем, стариной полюбуемся. Пофотаемся, да? Ваня расслабился еще больше. Прогулки, фоточки, пиво и запеченная в том же пиве рулька – благодать ведь. – Я и замок нашел. Только название у него странное какое-то – Нектропос. Вот, смотри, фотки крутые какие. Там и подвесной мост есть, прикинь! – Некропос, может? Или Некрополис? – Ваня взял телефон, пролистал пару фотографий: место атмосферное, но какое-то уж очень захолустное. – Какой Некрополис? Это же не кладбище тебе. Нормальное название, Нектропос. Может, это что-то на чешском нормальное значит? – Фаллен, похоже, слегка обиделся за свой найденный замок. – Да ладно, ладно! – Ваня вернул ему телефон. – Нектропос, так Нектропос. Сколько он хоть звезд? – Пять, – буркнул Фаллен (точно, обиделся), – и шведский стол, между прочим, включен в стоимость. Два раза: завтрак и ужин. – Кровать в номере кинг-сайз? – Ваня прижался к нему и поцеловал в качестве искупления вины. – Две раздельных, – насупленно ответил Фаллен, – специально сейчас номер поменяю в брони. Чтобы проучить тебя. – Ваньк, ну прости, – Ваня утянул его на кровать, подмял под себя, начал целовать куда ни попадя и в конце концов снискал прощение.

***

В пятницу после обеда они были уже на месте. Точнее, на парковке у подножия горы. До самого замка было еще порядочно топать по узкой тропе, петляющей среди серых, облетевших деревьев. – Мрачновато тут, – заметил Мирон, выгружая сумки из багажника. – Как будто в песнях «КиШа». – Проклятый старый дооооом! – смешно коверкая голос, в ответ ему пропел Слава, – Не бойся, зайчик, я тебя мертвякам не отдам. – Сам схарчишь? – хмыкнул Мирон и удостоился поцелуя в макушку. Пока Ваня оплачивал через терминал парковку, они втроем – Фаллен, Мирон и Слава – успели обойти вокруг, пофотаться и даже попробовали запостить сторис. – Не ловит нифига, даже обычной сети нет, – пожаловался Фаллен, – Как тогда терминал работает? – Хз, может проводной какой-то есть или… – Слава пожал плечами, – Хз, короче. Может, они тут грузят на Виндовс три с модема, не умея куки включить, а, Мирош? – Это было давно и неправда, – вступился за друга подошедший Ваня. – Нет интернета и ладно, вам что, без сторис жизнь не мила? В отпуске же, потерпите пару дней. Так, беззлобно перекидываясь колкостями, они подхватили сумки и двинулись гуськом по тропинке в гору. Тропинка была узкой, петляла из стороны в сторону, иногда круто взбиралась вверх, иногда ныряла в овраг, не пойми откуда взявшийся, так что парни несколько раз натыкались друг на друга и падали вместе с вещами. Иногда по бокам тропинки деревья росли настолько близко, что ветвями загораживали путь. Тонкие веточки, уже без листьев, цеплялись за волосы, капюшоны, лезли в глаза. – Да блять! – выругался Ваня, отпихивая какую-то особо противную ветку, – Как будто деревья нас не пускают. – В заросшем паааарке, – страшным голосом начал Фаллен, но тут и сам зацепился, только уже не за ветку, а носком кроссовка за вылезший из земли корень и налетел на Мирона со Славой. Все вместе они опять рухнули на дорогу. – Как дети, – проворчал Ваня, помогая им подняться. – Давайте быстрее уже, а то солнце сейчас за гору сядет, тут темнота будет, хоть глаз выколи. Че, по темноте приятнее тащиться здесь? – Ну да, – кивнул Мирон, глядя вокруг, – тут до замка еще пилить и пилить. С парковки он ближе казался, а мы идем уже почти полчаса и че-то нифига не пришли. – В путеводителе было написано, что расстояние от парковки до замка семь километров, – сообщил Фаллен, – я тогда не придал значения. Думал, тут аллея, скамейки и тропа не так круто в гору забирает. – Ага, и ларьки с шавермой, – поддакнул Слава. – То есть нам еще часа полтора тащиться. Это минимум, учитывая, как тут все комфортно. Даже не удивительно, что ценник низкий и толп туристов нет. Друзья синхронно вздохнули, подхватили сумки и молча двинулись вверх. Как Ваня и предполагал, солнце не просто скрылось за горой, а на небо еще и тучи набежали. Теперь даже луны и звезд не было видно. Хоть глаз выколи – все, как по писанному вышло. Каждый включил фонарик на телефоне и таким нехитрым способом подсвечивали себе путь. В темноте деревья стали казаться зловещими, ветки вдруг сделались похожими на скрюченные руки, поднявшийся ветер неприятно гудел, поднимал листву, заставлял сильнее наклоняться, чтобы ветки не лезли в лицо. – Аллилуйя! – вдруг воскликнул Слава, – Пришли! Из-за деревьев показались высокие каменные стены. В окнах горел свет, обещая тепло, ванную и ужин. Теперь идти было легче. И они на самом деле добрались до подвесного моста минут через десять. Мост был поднят, метрах в десяти от края рва стоял точно такой же терминал, как и на парковке. – Еще и за мост платить? – возмутился Фаллен, но карточку достал. – Ну система! Инета нет, связи нет, зато за каждый чих плати. Вот вам и ценник низкий. Жлобы! Пока он переругивался с безответным терминалом, остальные подошли к самому краю рва. Заглянули в него и сразу отошли. – Туда по пьяни упадешь, кости переломаешь, – заключил Ваня, отходя подальше. – Интересно, а крокодилы там есть? – задал вопрос в темноту Слава. – Раз ты приехал, значит, теперь есть, – ласково обнял его Мирон. Тем временем мост со скрипом опустился, над входной дверью в замок загорелась лампочка. Друзья подхватили вещи и устало двинулись вперед. У входа их встретил странный человек в капюшоне. Откуда он взялся, никто не мог сказать, и точно так же все они могли поклясться, что, когда ступали на мост, никого у дверей не было. За двадцать метров уж можно было разглядеть человека. Человек был одет в подобие монашеской рясы какого-то древнего ордена, подпоясанной грубой веревкой. В руках он держал книгу и что-то монотонно бубнил. – Здрасьте! – хором поприветствовали его парни, но человек не поднял головы и все так же продолжил бубнить. – Мы, это, бронировали тут два номера на выходные, – сообщил человеку Фаллен, но тот его проигнорировал. – Dobrý večer!Zarezervovali jsme si pokoje na víkend, – вступил в диалог Мирон и посмотрел на Фаллена, как на дурака – видимо, за то, что обращался к странному человеку на русском. Но и его постигла неудача. Человек, казалось, вообще не слышал и не видел их. – Да и хрен с ним. Идем, – махнул рукой Ваня и распахнул входную дверь. Мирон и Фаллен прошли вслед за ним, а Слава задержался. Его так и подмывало добиться от человека ответа, и он похлопал его по плечу. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что перед ним не живой человек вовсе, а манекен, у которого вместо рта был динамик. Слава выругался и тоже вошел в замок. Дверь за ним захлопнулась с громким звуком. Слава даже подскочил от неожиданности и немного от страха: все же странный мужик, оказавшийся манекеном, произвел впечатление. Внутри замок совсем не казался страшным. Обычный современный отель в исторических декорациях. Стойка ресепшена, отделанная массивным деревом, мягкие, обитые бархатом диваны на резных ножках, огромный камин со свечами, головы животных на стенах, картины, изображающие псовую охоту и большое чучело вепря в углу холла. – Миленько, – оценил Слава и подошел к стойке. К парням, которые уже отдали документы. За стойкой сидела бледная красивая девушка, с копной золотистых волос, собранных в конский хвост. Девушка была одета строго, в глухое черное платье, на лице ни грамма косметики, даже не «макияж под отсутствие макияжа», а вообще ни грамма. Компьютера у нее не было, и она записывала гостей в огромную конторскую книгу, прошитую грубыми нитками. Писала она тоже странно: витиеватым старинным почерком, чернильной ручкой с тонким пером. – Антураж в стиле "Дарк", – шепотом, чтобы не мешать девушке, сообщил Славе Мирон и обвел взглядом холл. Слава кивнул. – А там, у входа, это манекен, прикиньте, – тихо усмехнулся он, – А мы, дураки, ему «добрый вечер»! – Бывает, – мрачно отозвался Фаллен, расстроившийся, что так облажался. На стойку перед ними опустились два старинных бронзовых ключа, массивных, с затейливыми головками, к каждой из которых была привязана деревянная бирка с номером комнаты. – Ого, у нас в башне! – восхитился Фаллен, – Вань, прикинь, какие оттуда фотки можно сделать! – У нас на втором этаже, – расстроился Слава, – зато до ресторана ближе. Он наклонился к девушке за стойкой, чтобы спросить ее о времени ужина, но увидел, что та уже поднялась и собралась уходить. – Извините, пани! – позвал ее на чешском Мирон, но девушка, обернувшись, только приложила палец к губам и отрицательно покачала головой. Пришлось подниматься в номера голодными, без информации об ужине и вообще безо всякой другой информации. Девушка подошла к потайной двери в стене, нажала на что-то и скрылась в образовавшемся проходе. Когда дверь за ней бесшумно закрылась, вообще невозможно было угадать, где та была. Парни только поудивлялись антуражу и молча потащились наверх. Сначала они вчетвером шли по большой парадной лестнице, ведшей из холла на второй этаж. Лестница была широкой, устланной красным бархатным ковром, будто в каком-то музее, и парни даже успели пошутить, что ночевать они будут в Эрмитаже. Но на площадке второго этажа, за двойными украшенными позолотой дверями скрывался совсем не эрмитажный коридор. Темный и мрачный, значительно уже лестницы, но все еще пригодный, чтобы идти по нему свободно по парам и не цеплять стены. – Мы определенно попали в сказку или легенду, да? – пошутил Слава, и его голос эхом разнесся по коридору. Даже гобелены, покрывавшие почти все стены, его не заглушили. Гобелены тоже были под старину, будто средневековые, изображавшие странных львов и зайцев, людей в непонятных позах, отрубленные головы, распятия или невиданных чудищ. – Вань, пофотай завтра, – предложил Фаллен и встретился с довольным Ваниным взглядом. Между гобеленами на стенах висели старинные канделябры с настоящими горящими свечами. Мирон что-то начал нудить про пожарную безопасность, но тени так красиво отплясывали на стенах, что и он проникся. Свечи были толстые, как будто не парафиновые, а восковые или даже сальные. Они оплывали тяжелыми белыми каплями, кривились, и их тени причудливо отражались на стенах. Каменный пол ничем покрыт не был, от чего шаги звучали гулко и таинственно. – Как вы думаете, нас тут не сожрут? – усмехнулся Мирон, открывая массивную дверь. – Если только я в порыве страсти, – Слава ласково подтолкнул его в комнату и обернулся к Ване и Фаллену, – спокойной ночи, приятного сна. Утром увидимся! Дальше Ваня с Фалленом пошли вдвоем. Коридор быстро кончился тупиком и едва заметным ответвлением. В прежние времена это, скорее всего, был потайной ход в башню, и, если бы не случайность, парни бы его просто-напросто не увидели. – Хоть бы план на стенку повесили вместо этого страдариума, – проворчал Ваня. – Между прочим, да, – поддержал его Фаллен, – тут даже плана эвакуации нет. А если пожар? – Из окна башни прыгать будем, – мрачно ответил Ваня и свернул на узкую башенную лестницу. Теперь им пришлось идти по одному. Лестница петляла, как давешняя тропинка в лесу. Ступеньки становились узкими и неудобными, своды потолка все снижались, так что приходилось идти в наклон. На стенах уже не было гобеленов, одни только кривые ржавые канделябры с одинокими свечками. В стенах изредка попадались крохотные оконца, в щели которых задувал ветер. Он смешивался с гулом от шагов, голосами, гудел и свистел. Эти звуки вместе с тенями, пляшущими на неровных стенах, тоже кривыми, производили жутковатое впечатление, но от этого еще интереснее становилось. Наконец парни остановились на узкой площадке башни перед огромной дубовой дверью с потемневшими от времени медными петлями. Здесь уже не было свечей, поэтому Фаллен включил фонарик на телефоне и подсветил Ване. – Все, как ты любишь, – прошептал он, – С годовщиной, Вань! Ване стало стыдно: он тоже помнил про годовщину, но его подарок был очень тривиальным, а Фаллен, Ванечка, продумал все до мелочей. – Люблю тебя, – он обернулся и поцеловал Фаллена. Они прошли в комнату, богато убранную, даже слишком. Будто для средневекового короля или, как минимум, герцога. Комната была круглой, по одной из стен взбегала вверх небольшая деревянная лестница без перил и оканчивалась лазом на чердак, сейчас забитом досками. Большое окно было занавешено тяжелыми бархатными портьерами, кроваво-красного цвета с золотой бахромой и кистями. Фаллен заглянул за портьеры в окно и присвистнул. – Вань! Луна охренеть как близко! Вот бы пофотать ее! Иди сюда! Ваня отдернул одну портьеру и восхищенно посмотрел в окно. Луна совершенно круглая, огромная, оранжевая, как апельсин, висела, казалось, прямо над горой и лесом, так близко – руку протяни и вот-вот коснешься. – Сказка… – зачарованно проговорил Ваня и еще раз поцеловал Фаллена, – Спасибо, Вань! – А кровать? Вот это сказка, да? – подмигнул ему Фаллен и кивнул в сторону. Кровать действительно впечатляла. Не просто кинг-сайз, а какой-то великан-сайз. С балдахином из той же ткани, что и портьеры на окне, огромный деревянный массивный монстр на кривых львиных лапах с горой подушек и блестящим покрывалом алого цвета. – И камин есть. Интересно, они могут за отдельную плату его протопить? – в никуда спросил Фаллен, любовно оглаживая серые камни, из которых тот был сложён. – Главное, тут есть ванная с туалетом, – заключил Ваня и скрылся за неприметной дверью, как будто специально спрятанной, чтобы не нарушать атмосферы. Вечер продолжился интимно и страстно, задремали они ближе к полуночи. Ваня проснулся от странных заунывных звуков. – Это что за черная месса? – спросил он, протирая глаза. Рядом так же заспанно потягивался Фаллен. – Я думал, мне это нытье снится. Тут че, где-то хоронят домового или выдают замуж ведьму? – пошутил он и осекся, глядя наверх. Ваня проследил за его взглядом и застыл от страха. По деревянной лесенке вдоль стены спускалась со свечой в руках барышня с ресепшена. На сей раз на ней было белое подвенечное платье, так же глухое, под горло. На голове был венок из белых маргариток и фата, покрывавшая лицо. Девушка высоко держала свечу, и было странно, как она до сих пор не подпалила своего наряда. Ваня прислушался: пела именно она, но как будто в микрофон, как будто здесь в стенах была спрятана какая-то аппаратура, которая усиливала звук. – Откуда она? – прошептал Фаллен и взял Ваню за руку. – Вон, – Ваня кивнул наверх: чердачный люк был открыт. – Сервис, ети его мать, – прошептал Фаллен, – Эй, пани! Это приватные покои, – закричал он девушке, но та не обратила на него внимания и продолжила свой медленный и торжественный путь. – Глухая? – нервно усмехнулся Ваня, – Или это у них в подарок к номеру? Как для новобрачных лепестки роз, так тут косплей призрака невесты. – Этого на сайте не было. Вань, – зашептал Фаллен, – это нихуя не косплей, смотри! Девушка тем временем спустилась вниз, стала у камина. Вокруг нее из воздуха сами собой возникли короткие горящие свечи. Она взмахнула рукой, и свечи выстроили круг, в который она вошла, пламя даже не шелохнулось, не задело подол ее платья. Девушка опять торжественно запела, все громче и громче, язык был непонятный, даже не латынь, а какое-то совсем неизвестное наречие. И тут вдруг каждая свеча стала маленькой тряпичной куклой из грубой холстины. Все куклы были одинаковыми, с большими пуговичными глазами и волосами из ниток, набиты куклы были соломой, которая торчала из прорех. Девушка допела свою странную песнь, взмахнула рукой – и внезапно куклы разбежались в разные стороны и растаяли в воздухе. Она подошла к окну, портьеры разъехались в стороны, темно-рыжая луна почти глядела в окно. – Вань, это в стоимость точно не входило. Что за хуйня, как думаешь? – Без понятия. Ты крещеный? – в страхе прошептал Ваня и осенил себя крестным знамением, – Потом поржешь, если что. – Не собираюсь я ржать, – Фаллен перекрестился тоже, – Не хватало еще, чтобы из камина гроб вылез. – Хэллоуин когда? – сипло спросил Ваня, прижимаясь к Фаллену ближе: девушка у окна снова запела что-то тонким заунывным голосом, но теперь в словах совершенно точно угадывалась латынь. – Она че, демона вызывает? – Похоже, – кивнул Фаллен. Девушка обернулась, посмотрела на них невидящим взглядом, будто сквозь, и пошла к лестнице, не переставая петь. Свеча в ее руках дрожала и, как будто бы совсем не уменьшилась в размерах, хотя прошло уже почти полчаса, и все это время она исправно горела. – Пойдем-ка отсюда нахуй, – Фаллен вылез из кровати и натянул, быстрее, чем по тревоге, одежду, – Пока она подмогу не привела в лице какого-нибудь Люцифера. Ваня последовал его примеру. Когда они почти выскакивали из комнаты он успел увидеть, что девушка опять поднялась вверх по лестнице и исчезла в черном проеме потолочного люка. – Ебать! – в ужасе прошептал Фаллен, когда они оказались снаружи. Ваня сглотнул. За несколько часов все успело изменится. Теперь они были не на узкой каменной площадке, а в конце кривого каменного коридора, то сужающегося, то расширяющегося. Пол то поднимался, то опускался, будто под ним перекатывались волны, из каменного вдруг становился дощатым, а потом доски вновь незаметно превращались в камень. По обеим сторонам странного коридора тянулись двери, чаще нормальные, обычные деревянные двери, но некоторые были словно отражение кривых зеркал. Непомерно узкие и вогнутые или широкие и низкие, выдающиеся вперед, а то вообще со сломанными досками, зияющие дырами, но в эти дыры ничего нельзя было разглядеть. Со всех сторон неслось пение, как и недавно в комнате, будто тысячи таких же девиц завели свою странную непонятную песнь. Из-за дверей слышалось невнятное бормотание или радостные, но тоже неразборчивые крики застолья, где-то ругались, где-то страстно что-то шептали на незнакомых языках, из-за иных дверей доносился зловещий хохот или скрежет металла. Все всех комнатах были люди, и все они что-то делали. Ваня с Фалленом медленно шли по коридору в надежде найти лестницу, дергали каждую дверь, чтобы выяснить, что за херня происходит, но ручки не поддавались, а конца коридору, казалось, не было, как не было ни одной лестницы вниз или наверх. – Надо найти Славу с Мироном, – прошептал Фаллен, – и это, Вань, давай не разделяться. – Само собой, что, я ужастиков не смотрел, – ответил Ваня и крепче сжал его руку.