Золото дня сливается с позолотой

На белой коже: алые ленты, алые следы. Обернуть вокруг шеи. Потянуть на себя — ближе, ближе, пока дыхания не сольются воедино. Оттолкнуть — на подушки. Прижать запястья — могли бы быть поцелуи. Вместо губ пальцы, вместо нежности нарочитая грубость. Возбуждающая грубость. На грани. Прижать запястья. Прижать бедра — своими. Сжать крепче. Не вырвется. И не хочет вырываться. Взгляд снизу — темный и ожидающий. Вызов? Она его примет. Склониться, поцеловать так, чтобы перехватило дыхание — долго, жадно и удушающе. Нежно скользнуть по губам — дразняще и недостаточно. Ногтями по линиям на ладони. Линия жизни принадлежит им, линия любви принадлежит этому вечеру. Лента в несколько оборотов плотно вокруг запястий — темное дерево спинки кровати держит крепко и выглядит как картина. Ошеломляющая эстетика соблазна. Алое на белом. Белое на черном. Россыпь волос, золото глаз. Губы — приоткрытые, влажно поблескивающие на свету. В горле пересыхает. — Изольда… — Тшшш. Расстегнуть пуговицы — одну за одной, медленно, не торопясь. Кончиками пальцев — словно по клавишам фортепиано, живым, дышащим, прекрасным клавишам, рождающим мелодию удовольствия. Губы, шея, разлет ключиц, вниз меж грудей, мягких и обнаженных — языком по вершинам, мелодия сбивается, мелодия дрожит и трепещет, — и вниз. Ниже. Ниже. Очертить бедра. Подарить им облегчение, лишить того, что их сковывает. Поцеловать следы от пояса брюк — отпечаток на коже перекрыть своими. Поцеловать обнаженное колено. — Ах! Прикусить там, где мягко. Живот напряжен, как и бедра. Вверх по коже от колена, чувствуя дрожь губами. Место, где позволено быть только ей — влажное от нетерпения. Не так быстро. — Хватит игр, Изольда, я… В ответ — тихий смех. Деревянная перекладина стонет. Стонет одновременно с ней. Игры? Дорогая, игра только начинается.