Not too late to promise

"Вы это видите?

Во мне есть нить надежды.

Возможно, моя вера

Станет реальностью."

Небо хмурилось, и впервые за несколько сотен лет Сонхва так сильно тревожился. Ощущение неминуемой катастрофы вновь поселилось в его сердце, как в тот роковой день, когда он мчался к воротам города, в надежде успеть. Холодный ветер пронизывал насквозь, заставляя ежиться. Пак вновь подумал об Уёне, который постоянно замерзал. Он обернулся. Чон уже больше часа стоял на краю тропинки, перед давно высохшим прудом. Больше не было ни воды, ни каменной скамьи, и от персикового дерева не осталось следа. Но сейчас наблюдая за ним, Сонхва все равно видел эхо прошлого, которое не отпускал по сей день. “Ему не удастся вспомнить то, что было отнято.” Несмотря на слова Владыки, надежда продолжала теплиться в Сонхва. Ему хотелось верить в чудо, которого они оба заслужили. Наверно поэтому, когда после пробуждения в загробном мире, Уён направился в частично сохраненный человечеством дворец, сердце его билось слишком часто. Оно буквально заходилось от волнения, в ожидании приговора Судьбы их чувствам и будущему. Отвернувшись, он вновь посмотрел на небо. Сонхва держался поблизости, но не мешал Чону. Даже если память вернется к нему не полностью… Разве не должен он хотя бы промелькнуть в его воспоминаниях? Пусть не в качестве возлюбленного. Но как стражник Наследного принца, как человек, который незримо всегда был рядом. “Должно же было остаться хоть что-то…” Эта мысль давала некое успокоение. Он тяжело вздохнул. Вырвавшийся из него теплый воздух превратился в белые клубы полупрозрачного пара. Мороз крепчал. И в доказательства этому с неба плавно стали опускаться белые снежинки. То был первый снег в этом году. Сердце вновь вздрогнуло, когда за спиной послышались знакомые слова. - Не люблю холод. Уён встал рядом и подставил ладони, намереваясь собрать в них порхающие снежинки. Они должны были растаять, стоило коснуться его кожи, но этого не произошло. Маленькие, порой слипшиеся вместе снежинки таяли, но слишком медленно. Сонхва это возмутило. Он смахнул их с его рук, а после сжал чужие ледяные пальцы в своих ладонях. Пак хмурился, а Уён вдруг улыбнулся. Эта улыбка заставила его затаить дыхание. Он посмотрел на Чона. Его взгляд изменился. Теперь в глазах виделся свет ясности. - Все хорошо, - успокоил его Уён. - Мне не холодно. - Ты… - Сонхва замолчал на полуслове. На вопрос, который хотелось задать, он боялся услышать ответ. В свою очередь, Уён тоже не спешил со словами. Он продолжал молча на него смотреть, словно с интересом изучая, вновь знакомясь с ним. Затянувшееся молчание, рисковало свести Пака с ума. Но он продолжал терпеливо ждать. - Кажется, в прошлом я сделал что-то не так. Поэтому ты злишься, - вдруг произнес он. - Что? - искренне удивился Сонхва. - Я злюсь? Нет. Я бы никогда… - Я все еще демон и чувствую твою злость, - пояснил Уён. - Но вместе с ней и любовь, которая так приятно согревает меня изнутри. - Ты не вспомнил, - он сам озвучил ответ, которого так боялся. Внутри все сжалось. Горечь сжалась в комок, заставив Сонхва чувствовать боль в груди. Ему хотелось верить, что Владыка мог ошибиться. Но такие существа, созданные самой Вселенной, знают истину и не ошибаются. А он лишь наивный дурак, отказывающийся принять реальность. Пак опустил взгляд на руки Уёна, которые он все еще крепко сжимал. В голову лезли различные мысли и сомнения, но все они в миг развеялись, стоило Чону продолжить. - Я помню, как впервые увидел тебя. - Уён улыбнулся. - Мы с отцом прогуливались по дворцу. Проходя мимо офицерского корпуса, я попросился посмотреть на брата. Он согласился, и мы вошли. Сан всегда так был хорош в бою. Я думал, что когда подрасту, буду выглядеть также эффектно. Но потом… - Он на мгновение замолчал, а затем его улыбка стала шире. Уён посмотрел на Сонхва, и продолжил: - Я увидел тебя. Ты был впечатляющим. Грациозный и свирепый, ни в чем не уступавший моему брату, который казался мне совершенно непобедимым. В тот миг, что-то изменилось. - Это все? - Еще припоминается, что ты не сильно меня жаловал. А я так старался тебе понравиться. - Можно мне обнять тебя? - вдруг спросил Сонхва. Уён на короткое мгновение удивился столь внезапному вопросу, но вскоре сам приблизился и обнял Пака. Его объятья были немного неуверенными, быть может, трусливыми. Но это все равно сделало Сонхва счастливым. Он сомкнул руки за его спиной, и прижал Уёна к себе сильнее. - Я был таким дураком, - шепнул Пак, продолжая сильнее стискивать любимого в своих объятьях. - Не глупее меня, - отозвался Чон. Сонхва отпрянул и посмотрел в глаза возлюбленного. Уён выглядел немного растерянным, но он был слишком поглощен своим счастьем, чтобы понять причину. Пак больше не мог терпеть, поэтому попытался поцеловать своего второго принца. Однако, урвать поцелуй не получилось. Чон увернулся, извился так, чтобы оказаться от него по возможности как можно дальше. - Что ты творишь? Ну, серьезно! Ты развоплотишься, если перестанешь меня целовать? - Я просто хочу… А ты нет? - Да с чего мне хотеть? - Но как же… - Сонхва опешил. Уён высвободился из его ослабших объятий и отступил. - Ты ведь так и не ответил мне взаимностью. Пак обомлел. Он смотрел на рыжего беса, который искренне верил в свои слова и не понимал, от чего он так сильно расстроен. Тяжело вздохнув в очередной раз, Сонхва потер переносицу, а затем вновь нахмурился и уставился на Чона. - Что еще вы помните, Ваше Высочество? - Вот! - Уён ткнул в него пальцем. - Так ты себя вел при жизни. Ох, как же с тобой тяжело было. - Со мной тяжело было? Вот ведь… - Вечно на меня бурчал, отталкивал, говорил, что мы не можем быть вместе и бла-бла-бла. - Если ты меня сейчас наказываешь, то это слишком жестоко. Они вновь посмотрели друг на друга. Уён насупился, взъерошил себе волосы, а после что-то пробубнил. Что именно Пак не разобрал. В итоге паршивец произнес: - Я вспомнил чувства, которые испытывал к тебе, но они остались не взаимными. - Что ты помнишь последним? - вдруг поинтересовался Сонхва. - Не знаю. Воспоминаний много, и они хаотичны… - Обо мне, - уточнил он. - Тебя ранили, когда ты защищал меня. Но отказался от моей помощи, когда я решил позаботиться о тебе. Ты ушел, докладывать о случившемся брату. Ведь то был твой долг. Это очень неприятно. - Тогда почему минуту назад ты сам меня обнял? - Потому что… кажется, я все еще что-то чувствую к тебе. Чон надулся и отвернулся, походя на обиженного ребенка. Но покрасневшие кончики ушей, выдали его смущение. Сонхва уже не знал, смеяться ему или плакать. Очевидно, он ожидал большего от памяти Уёна. Однако украденные воспоминания, судя по всему, оказались по большей части связаны именно с ним. А значит, шансов на восстановление не было. Немного подумав, Пак вдруг спросил: - Помнишь, как ты умер? - Даже если нет, я знаю за какой грех попадают в Лес слез. - Отозвался Чон. А вскоре добавил: - Я лишил себя жизни. - Почему? - Должно быть мне было плохо? Не знаю. - Не только тебе… - вырвалось у Сонхва. Немного, но в голосе все же звучали нотки обиды. Уён удивленно уставился на жнеца, но в итоге комментировать замечание не стал. Сам же Сонхва поздно сообразил, что ляпнул, а извиниться язык не повернулся. Уже было ни к чему. Пропасть, которая, как ему казалось, была преодолена ими, вновь разделила их. И все же сейчас они могли говорить без стеснения, формальностей, могли быть рядом, держаться за руки, обниматься. Он обещал, что не отпустит его руки, что они вместе преодолеют все трудности. Даже если это обещание помнил лишь он один, Сонхва не намеревался отказываться от своих слов. Протянув руку, Пак взял своего второго принца за запястье. Алая нить судьбы, соединявшая их, виделась ему не прочной, но это временно. Все наладится. Сонхва верил в это. Главное - не отпускать Уёна, не позволять им и минуты быть в разлуке. Данная мысль заставила его улыбнуться. - Что опять? Почему такой довольный? - тут же насторожился Чон. Глаза Сонхва сверкнули. Один рывок и Уён вновь оказался в его руках. Рыжий бес в тот же миг уперся руками в его грудь. Маленькие искорки пламени замаячили вокруг, предупреждая о последствиях необдуманных действий. - Не думаю, что я должен спрашивать разрешения, - заметил Сонхва, лукаво улыбаясь. - Мы ведь теперь на равных. - За сотни лет ты научился быть дерзким. - Обменял терпение на исполнение желания. Поэтому не сопротивляйся, а прими как должное. С этими словами он приблизился к нему и вновь поцеловал. Уён хоть и сопротивлялся, но было то сопротивление слабым и неискренним. В конце концов чужие губы поддались соблазну, а сердце маленького демона растаяло, принимая теплоту от другого трепещущего от любви существа. Уён и правда не мог вспомнить всего того, что происходило между ними в прошлом. Он не помнил заветного “я люблю тебя”, не помнил обещания и тех счастливых дней, что они провели вместе. Но то была оплошность его разума, а душа пусть и частично, но все же сохранила чувства. По этой причине сейчас он теснее прижимался к Сонхва, охотно отвечал на поцелуй и допускал мысль о том, что мечтает раствориться в его объятьях. Сонхва не хотелось прерываться, но продолжать в этом месте на холодном воздухе не хотелось. К тому же, совсем скоро здесь будет полно людей, которые придут поглазеть на сохранившийся памятник архитектуры. Он подхватил Уёна, оторвал его от земли и уже через секунду они оказались в одном из павильонов. Пол под ними скрипнул, когда Пак опрокинул своего паршивца на спину и навис над ним. Он ожидал увидеть удивление на его лице или хотя бы смятение, но вместо этого Уён наградил его улыбкой и, тем самым, дал немое согласия на все последующие действия. Поначалу чувствовалась некая скованность. Уён закрывался от него руками, или пытался увернуться от очередного поцелуя. Сонхва пришлось бороться со своим нетерпением. Он поглаживал его холодную кожу, пощипывал, оставлял влажные следы от поцелуев на шее, груди. Он сжимал его бедра до синяков, и переплетал их пальцы, сцепляя в прочный замок, пока Уён привыкал к позабытой ласке. Лишь когда он сам притянул его к себе и поцеловал с присущей ему в прошлом пылкостью, Пак понял, что все плохое осталось позади. Чужие прикосновения обжигали. Было невыносимо горячо. На какой-то миг Уёну даже показалось, что он оказался в адском пламени. Но быстро припомнил, что в аду не было тепла, лишь пронизывающий до костей холод. Наверно поэтому оказаться в плену столь теплых рук было так приятно. Боль в пояснице нисколько не омрачала того, что происходило. Сердце колотилось в груди, из глотки вырывались стоны, составляя ансамбль с тяжелыми вздохами страстного, но до безобразия нежного жнеца. В каждом чужом движении, шепоте, прикосновении Уён чувствовал любовь. Это чувство, казалось, было так велико, что граничило с отчаянием. “Мне нет жизни без тебя…” - такое послание таило в себе каждое действие Пак Сонхва. И Уён смиренно принимал новую клятву, которая очевидно будет выгравирована на его костях. Вцепившись в его плечи, Чон прогнулся в пояснице. Сонхва обвил его руками и помог удержать равновесие в не совсем удобной для него позе. Когда жнец прикусил кожу на его уже и без того истерзанной и чувствительной груди, Чон зашипел и, приоткрыв глаза, осуждающе на него посмотрел. Но Сонхва лишь ухмыльнулся. - Не спали национальное достояние, - предостерег он рыжего беса. Уён не ответил, потому что сильный толчок чужих бедер, и очередное глубокое проникновение внутрь него, заставило забыть все ругательства, которые он заготовил. Маленькие искорки заполнили всю комнату и подогревали воздух. Превратившись в огоньки, они парили, становясь все больше с каждым новым движением Сонхва. Когда Уён был на грани, огоньки вспыхнули с большей силой, а после лопнули как мыльные пузыри, превращаясь в россыпь тысячи разноцветных искр. Они растворились в пространстве так и не успев превратиться во всепоглощающее пламя, спасая памятник древней архитектуры и две души. Смотря на своего уставшего от любовной утехи возлюбленного, Сонхва не мог не нарадоваться. Он потянулся и чмокнул его в щеку, в кончик носа и в губы. Уён больше не сопротивлялся. - Следует остановить время, чтобы насладиться твоей покорностью подольше, - хихикнув, произнес Пак, вновь начав поглаживать разгоряченную кожу любимого. - Это подарок за столетия ожидания. В следующий раз я подумаю, позволять ли тебе подобное бесстыдство. - Он шлепнул его по руке, которой он сжал его ягодицу. - В прошлом нам мешали евнухи и королева-мать, но теперь нет ничего… Договорить он не смог. Уён накрыл ладонью его рот. В глазах заплескалась тревога. Сонхва с непониманием посмотрел на него в ответ. - У нас еще осталось незаконченное дело, - произнес Уён, отворачиваясь и всматриваясь в тени. Пак почувствовал, как кожа рыжего беса вновь похолодела и покрылась мурашками. Он все еще прижимался к нему, и казалось, не хотел покидать его объятий. Но при этом Сонхва чувствовал, что блаженства мгновение стремительно подходит к концу. - Что случилось? - спросил он, зная ответ. - Проклятье? - Я чувствую его… - отозвался Уён. Вновь повернувшись к Сонхва, который протянул руку и погладил его по щеке. - Оно так сильно тебя ненавидит. Но добраться не может. Оно знает, что тебя не победить, поэтому… - Он вновь замолчал, словно прислушиваясь к чему-то. - Оно навредит тому, кто уязвим, - догадался Сонхва. - Сан… - шепнул Уён, продолжая вглядываться в пустоту.

***

В последнее время молодого человека преследовали несчастья. Он сам поражался своему невезению. Казалось, что весь мир в одно мгновение ополчился на него. На работе все валилось из рук, клиенты не были довольны его стараниями. Дома техника словно с ума посходила, ломалось все: от дверных ручек, до электроприборов. И ко всему этому ужасу добавлялись странные видения, которые стали преследовать его наяву и во сне. Порой он видел себя властным правителем, не уступающим никому свою власть и не дающим творить бесчинства. Порой он превращался в податливого, сошедшего с ума от ласки человека, который был готов умереть от любви. Сны были безжалостными, причиняли душевную боль, но он все равно стремился уснуть, чтобы избежать кошмара, творящегося наяву. Ночью был мороз, поэтому утром по дороге на работу он застал искрящийся иней, покрывший все в округе. Красивое природное явление заставляло многих остановится и запечатлеть его на свои смартфоны. Люди наслаждались окружающим их миром, но он мог думать лишь о тени, что преследовала его уже несколько дней. Сначала ему хотелось думать, что это лишь игра воображения, но бегущий по спине холодок заставлял поверить в реальность чего-то зловещего. Он стоял на пешеходном переходе и ощущал чужое дыхание за своей спиной. Хотелось обернуться и отпихнуть назойливое наваждение. Но он понимал, что позади никого. Сильнее затянув шарф, он поежился от холода, а после зашагал вперед. В голове не было ни одной мысли, лишь пустота, в которой вдруг раздался женский крик. Молодой человек обернулся. На переходе стояла девушка, ее освещал красный свет. Она что-то кричала ему. Он не понял. А затем другой свет ослепил его. Зажмурившись, он почувствовал, как сильный холод в одно мгновение охватил все тело. Шум и людские возгласы, вдруг сменились гулкой тишиной. Открыв глаза, он увидел красный свет светофора и, спохватившись, поспешил добежать до другого конца дороги. - Фух, успел, - произнес молодой человек, чуть улыбнувшись. Бросив короткий взгляд на светофор, он шагнул вперед и вдруг столкнулся с двумя людьми. - Ой, простите… а? - Здравствуй, - поздоровался Сонхва. - Я вас знаю… Вы из кафе… Ох… что происходит? Как и при их первой встрече, незнакомец в черном улыбался. Однако сейчас его улыбка, казалась ему не радостной. Молодой человек перевел взгляд на второго незнакомца, того самого паршивца, что изводил его на работе. Этот товарищ не удостоил его взглядом. Он просто смотрел сквозь него. Заинтересовавшись тем, на что тот смотрел, молодой человек обернулся. Посреди пешеходного перехода стоял грузовик, вокруг которого сновали перепуганные люди. А на земле лежал человек. - Как это? Почему я и там, и тут? Он вновь обратил на них свой взор. Но вдруг заметил появление других людей в темных костюмах. Женщина появилась из неоткуда. Приблизившись к ним, она сначала обратилась к высокому незнакомцу. - Мы позаботимся о нем. Мужчина кивнул, а после посмотрел на него, не скрывая сожаления. Прежде чем он о чем-то спросил, незнакомцы из кафе исчезли, словно их и не было здесь никогда. Обомлев, он закрутил головой, пытаясь найти их. Но вскоре его внимание вновь сконцентрировалось на женщине. Она терпеливо ждала, когда он успокоится и заметит ее. Подаренная ему улыбка была такой же, как у того мужчины, дружелюбной, но скрывающей что-то большее. - Кто вы? - спросил он. - Господин *****, вы еще не поняли? - Не может быть… - Вы умерли, - произнесла она это так, словно в этом не было ничего особенного. - Но не беспокойтесь. Смерть - это лишь начало.

***

Оставив позади коллег жнецов и душу Наследного принца, Сонхва мчался за Уёном, который преследовал только ему видимую цель. Они плутали по улочкам города. Проклятье пыталось сначала затеряться в людской толпе, но Чон хорошо чувствуя его, следовал за ним по пятам. Проклятье спустилось в метро. Уён привыкший к большому количеству людей, не сомневаясь ни на секунду бросился следом. Сонхва старался не отставать. Но в какой-то момент он потерял Чона из виду. Визг электропоезда, свист ветра, смех, крик, недовольное бурчание. Слишком много звуков для одного места. Метро - походило на ад, где скопилось слишком много людских душ. Он остановился, огляделся. Но Уёна нигде не было. Некоторое время, Пак побродил в его поисках, но в итоге решил вернуться на улицу. Вырвавшись из плена подземки, Сонхва смог сконцентрироваться и почувствовать Уёна. Рыжий бес был где-то наверху. Подняв голову и посмотрев на крыши, он заметил вспышки света. Сонхва успел сделать только шаг, когда внезапно перед ним появилось проклятье. Серебряное лезвие блеснуло в чужой руке. Он успел увернуться от первого удара, и даже от второго. Но существо, сгорающее от ненависти, было быстрым, из-за чего жнецу пришлось отступить. Пак взмыл в небо, а после юркнул в переулок. Избегая скопления людей, где проклятие могло спрятаться, он убегал. Но вдруг знакомый голос окликнул его. - Уён? Сонхва остановился и обернулся. В это самое мгновение он услышал зловещий смешок. А затем вновь блеснул серебряный свет. Пак понял, что увернуться не успеет, поэтому закрылся рукой. Брызнула кровь, но не его. - Хватит… - устало произнес Чон. Он сжимал короткое лезвие ножа, не давая возможности проклятью достать и ранить Сонхва. Не обращая внимания на взволнованного жнеца, он смотрел на существо перед собой. Проклятье, казалось, тоже не ожидало, что он так легко подставится под удар. На его невнятном лице отразилась смесь эмоций: разочарование, испуг и негодование. - Зачем ты… - шипело существо. - Все хорошо. Мне не больно, - отозвался Уён. Протянув свободную руку к лицу проклятья, он с некой нежностью коснулся его щеки и добавил: - Больше нет нужды притворяться, мама… Сонхва не мог поверить в услышанное. Но в то самое мгновение, как Чон позвал ее, тьма, окружающая несчастную, озлобленную душу стало рассеиваться, явив им изможденную женщину. Она уцепилась в руки своего сына, словно это единственное, что могло удержать ее в этой реальности. - Мое глупое дитя… - шепнула она, смотря в его глаза. - Прости меня… Я была не права… с самого начала… Я думала, что так будет лучше… что это все во благо… Ноги ее подкосились. Уён подхватил мать, не дав ей рухнуть на землю. Он притянул женщину к себе, хотя она сопротивлялась и пыталась оттолкнуть его. Но все же в итоге сдалась. Прижавшись к сыновней груди, она горько заплакала. “Их любовь тебя и убила…” - сказало однажды проклятье. Все было не так. Это его собственная глупость, нетерпение, эгоизм и жалость к себе - отдали его в объятья смерти. Но почему она, женщина, что так любила своего сына, вдруг оказалась проклятьем, которое продолжало изводить его даже после смерти? Он провел ладонью по ее лицу, смахнул скатывающиеся по щекам слезы и заглянул в глаза. В этот момент Уён увидел все ее страхи… Как только он был зачат в ее утробе, она начала бояться. Женщина, еще не имевшая власти, опасалась рождения девочки. А после его рождения, начала опасаться за жизнь столь желанного сына. Ведь теперь он мог стать орудием в чужих руках. Она знала, что рано или поздно его попытаются втянуть в политические интриги. Чтобы защитить сына, она сделала все возможное, чтобы стать королевой. Ибо лишь только наличие власти, могло уберечь их. Когда Уён подрос, и стал проявлять острый ум и таланты, она радовалась, но недолго. Министр Чон, стоило младшему сыну короля показать себя, в тот же миг решил сделать его наследником. Их алчность и амбиции были непонятны ребенку. Но тогда она даже не подозревала, что главной опасностью для сына окажется его собственное сердце. Сначала она отрицала и предпочитала не замечать любовь сына к Пак Сонхва. Но когда решила считаться с этим фактом, было уже слишком поздно. Быть может, ей следовало быть более жесткой и категоричной в этом вопросе? Тогда бы несчастья не случилось? Уёна вдруг кольнуло чужое чувство вины. Он почувствовал его вместе с сожалениями матери. После того как он покончил с собой, ее жизнь превратилась в ад. Душа сгорала в огне обиды, злости и отчаяния. Все чем она дорожила, потеряло смысл в тот миг, когда он оставил ее. Всю оставшуюся жизнь, женщина жила во дворце, наблюдая за возвышением Сана, за его триумфом и счастьем с Ким Хонджуном. Смотря на него, она не могла не вспоминать улыбку сына, по которому так сильно скучала. За смерть которого себя корила. Поэтому, когда пришло ее время встретиться с ангелом смерти, на последнем вздохе она произнесла: “Не будет вам счастья ни в мире живых, ни в мире мертвых”. Никто, даже сама богиня Судеб не знала, что эти слова в итоге превратятся в столь мощное проклятье. - Матушка, - тяжело вздохнув, после долгой паузы, начал Уён. - Почему вы сразу не сказали кто вы? Зачем притворились Чонхо? - Это не я, а ты сделал меня им. - Ее ответ удивил его. - Да, я скрыла свое истинное лицо, но ту форму я приняла по твоей воле. - Она бросила короткий взгляд на Сонхва, затем продолжила: - Ты выбрал того, кому доверял, кем дорожил и кого любил. Им оказался Чонхо. Уён нахмурился. Он с трудом мог вспомнить их встречу в аду. Но не верить ее словам у него не было причины. Чон чувствовал, что так оно и было. - Ты был обижен на меня, - продолжила женщина. - Я это понимала, поэтому… - Она вновь посмотрела на Сонхва, а после тяжело вздохнула. - Прости меня, мое дитя. Твоя мать все загубила. - Столько столетий прошло, а вы до сих пор боитесь, - вдруг произнес Чон. Он продолжал держать ее в своих руках. - Все это время вы цеплялись за меня, думая, что делаете это во благо. Но матушка, вы должны отпустить меня. - От его слов она вздрогнула. - Я никогда не винил вас в произошедшем. Вам не за что просить прощения, а мне не за что вас прощать. Поэтому прошу, давайте все закончим здесь и сейчас. Отпустите свою обиду, отпустите меня. Позвольте себе и другим обрести новое счастье. На некоторое время ее пальцы сильнее вцепились в него. Она не хотела его оставлять. Но в итоге женщина все же сдалась. Её руки обессилено упали. В глазах вновь застыли слезы. Однако она сдержала их. Шмыгнув носом, женщина вновь подняла взгляд на своего сына. Она улыбнулась, погладив его по голове, а потом вдруг произнесла: - Сынок, это последнее, что я должна сделать. Извини… Она была все еще проклятьем, которое имело власть над ним. Сонхва не понял, что она сделала, но Уён замер и как будто бы потерял сознание. Ошеломленный таким поворотом, он намеревался вмешаться. Даже схватился за свой клинок, но ее холодный обращенный к нему взгляд, остановил его. Женщина поднялась, приблизилась к нему и схватила за руку. Прикосновение ее было обжигающе холодным. Она все еще ненавидела его, но некое смирение виделось в чужих глазах. - Есть то, что я должна тебе отдать, - произнесла женщина. - Ты наверняка задавался вопросом: “Почему он не помнит меня?” - Это вы забрали его воспоминания! - сразу догадался Сонхва. - Вы так сильно ненавидите меня? - Да, - честно отозвалась женщина. - Но воспоминания о тебе, я забрала по другой причине. Я хранила их сотни лет, а теперь отдам тебе. - Зачем? Почему не вернуть их Уёну? - Сейчас сам поймешь… Она сильнее сжала его запястье, дернула на себя и их взгляды встретились. В следующее мгновение Сонхва захлестнули знакомые воспоминания. Их счастливое время, проведенное вместе, смех, улыбка, тоска и сильная любовь, от которой сердце заходилось. Все эти моменты, что проносились перед его глазами, он тоже помнил, но немного иначе. Теперь на все он смотрел глазами Уёна. Он чувствовал то же, что и он. Это завораживало, удивляло. Но вскоре Пак увидел снег. В груди защемило, дыхание перехватило. Было страшно. Очень страшно. Но желание все закончить было сильнее. Сонхва захотелось закричать. Он даже вытянул руку, стремясь схватить иллюзию. Но в следующую секунду его поразила тьма, в которой не было ничего кроме отчаяния. Продолжая смотреть на все происходящее глазами Уёна, Пак оказался в посмертии. Он видел себя, прорывающимся сквозь стражу. Слышал крик королевы. А после причинившие самую сильную боль слова: “Прости… я не сдержал обещание…” Женщина отпустила его и отступила. Сонхва рухнул. Все тело пробила мелкая дрожь. Справиться с нахлынувшими на него чувствами было очень сложно. Как она могла с ними жить все это время, он даже не представлял. - Что это такое? - задал он вопрос, задыхаясь от жжения в груди. - Пока ты прижимал к себе его поминальную табличку и таил обиду, его душа цеплялась за тебя. - Произнесла женщина. - Когда мы умираем, вся правда сваливается на нас тяжелым бременем. Убив себя, он понял, что совершил ошибку. Уён увидел тебя, рвущегося к смерти, и сожаление заполнило его сердце. А после он оказался в Лесу слез. В аду нет места хуже. Там не выживает даже надежда. Когда я его нашла, то думала принять твой облик, но его воспоминания о тебе были слишком болезненными. Они мучили его все это время. Поэтому я забрала их. Иначе Уён не смог бы выбраться из ада. - Она вздохнула. Но в этом вздохе не чувствовалось облегчения. Посмотрев на своего сына, женщина спросила: - А теперь ответь мне, Пак Сонхва, вернешь ли ты ему эти воспоминания? Она растворялась в пространстве. Он сжал пальцы в кулак. Глаза заполнили слезы. Ответ был очевиден. - Нет.