Тьма.

Феликс смотрит на его руки. Холодные, с длинными пальцами и обгрызенными ногтями. Тонкие запястья, усыпанные едва заметными веснушками. На одном из них красуется браслет, который он когда-то связал с червовым символом. Выделяющиеся вены и изящные кости. Феликсу хочется расцеловать эти руки, взять их в свои, поднять к лицу и целовать, пока не устанут губы. Но, зная стеснительность их обладателя, он решает сдержаться. Если тот смущается даже наедине, то об уличных поцелуях и речи быть не может. Феликс уже и не помнит точно, когда это произошло, когда всё в его мире перевернулось с ног на голову. Всё изменилось к лучшему, и это удивляет его. Он ожидал множества проблем: ссор, истерик, неудачных попыток компромисса и даже размолвок. Однако, вопреки ожиданиям, Вару его удивил. Феликс видел в нем некое почти незаметное стремление, что для других выглядело бы незначительным, но для Вару это была настоящая борьба с самим собой. Червовый видел, как Вару старался побороть свою эгоистичность (пусть не всегда это удавалось), как изо всех сил стремился избегать ссор. Феликс был рад, но и немного напуган. Он любил Вару таким, какой он есть: с ревностью, эгоизмом, чёрным юмором и нежными руками. От кончиков волос до запястий и дальше. Он хотел поговорить с Вару о том, что тому не стоит меняться ради него — Феликс любит его таким, какой он есть, со всеми недостатками. Но в отношениях Вару никогда не переходил черту, и всё у них оставалось в равновесии. Вот только подходящего момента для такого разговора никак не находилось. — Чёрт… — шипит Вару себе под нос, глядя на свою одежду. — Что это за наряд? Феликс замечает, как Вару хочется съязвить, но тот сдерживается. Будь с ним сейчас кто-то другой — например, Габриэль или, того лучше, Пик, — он бы не стал себя сдерживать. Но перед ним сейчас Феликс, его возлюбленный, которого Вару слишком боится потерять. Вару поднимает взгляд на Феликса сквозь стёкла очков. Червовый лишь улыбается ещё шире и хватает Вару за щеки, чуть сминая их своими короткими израненными пальцами. Он хочет разглядеть веснушки поближе, но помнит, что ещё будет вечер, а сейчас — просто прогулка. — Сегодня выходной, милый, — мягко говорит Феликс, большим пальцем поглаживая висок Вару. — Давай просто отдохнём? — Но было обязательно надевать это…? — недовольство Вару несколько поумерилось, но яд в голосе остался. — Мне и так было нормально. Вару вырывается из ладоней возлюбленного и снова оглядывает себя: что-то вроде зомби-костюма, ведь сегодня Хэллоуин. Один из любимых праздников для них обоих. Вару он нравился за возможность пугать людей безнаказанно, а Феликсу — за возможность набрать кучу сладостей. Однако Вару недоволен костюмом. Ему хотелось бы нарядиться маньяком из фильма, но Феликс убедил его, что это может напугать детей. И, самое главное, этот костюм был из мультфильма Monster High и представлял собой мужскую версию Гулии — зомби-девушки. Хотя Вару этот образ явно не по душе, он не хочет расстраивать Феликса, который старательно сделал ему грим. — Сегодня Хэллоуин, — хмуро напоминает Феликс. — На грим ушло много времени и немало денег. — Ну, не моих же, — ухмыляется Вару, но, увидев взгляд Феликса, тут же убирает ухмылку. — Извини. Внезапный поцелуй на губах возвращает Вару в реальность. Тонкие и чуть суховатые губы Феликса скользят по его рукам, оставляя лёгкие поцелуи. Вару чувствует, как его уши краснеют, как ладони покрываются мурашками, а в сердце разливается тепло. Феликс долго задерживается на руках возлюбленного, целуя каждый палец. Он мягко прижимается щекой к его ладоням, словно это его личное сокровище, до которого никто другой не имеет права дотронуться. Пятый вздыхает, кажется, успокаиваясь окончательно. Феликс не видит глаз Вару, но точно знает: он изо всех сил старается скрыть смущение. И вот теперь губы Феликса снова оказываются под напором других: чувственная припухлость нижней губы Вару и тонкая линия верхней, со следами от укусов, захватывают его. Вару целует неловко, но жадно, его длинные пальцы нежно касаются щёк Феликса, заставляя того склониться ниже. Их носы соприкасаются — один длинный и чуть курносый с веснушками, второй ровный и аккуратный. Феликс слышит сбивчивое дыхание — и его собственное, и Вару. Они кусают губы друг друга, никак не решаясь на большее, зная, что стоит их языкам встретиться, как прогулка завершится, сменившись на нечто более интимное. Их руки сплетаются, но они всё-таки останавливаются. — Сладкие губы, — мурлыкает Вару и не врет: Феликс обожает сладости, и привкус остаётся на губах. Вару поправляет очки, которые шли в комплекте с костюмом.

***

— Мне казалось, мы уже слишком взрослые для этого, — тихо говорит Вару, поглощая сладости. — Не знаю, я никогда не хотел взрослеть, — отвечает Феликс и снова засматривается на руки возлюбленного. — Это сложно. За окном слышен детский смех и радостные крики. Кому-то дети продолжают стучаться за сладостями, а кто-то уже разошёлся по домам. Влюблённые же устроились на диване, обнявшись и смотря фильм. Обычно Феликс предпочитал спокойные фильмы, но сегодня — Хэллоуин, и он согласился на что-то более жуткое, что Вару смотрит с видимым восторгом, положив голову на плечо Феликса. — Мгм, — вдруг откликается Вару, поворачиваясь к Феликсу. Он проглатывает конфету, потом тянется за следующей и, как только она оказывается у него во рту, затягивает Феликса в поцелуй. Конфета медленно переходит из рта в рот, их языки переплетаются, а Вару целует настойчиво, крепче, и уже взбирается на колени Феликса. И вот, их поцелуй сливается в долгий, сладкий миг, наполненный ощущением праздника и тепла, которым они готовы делиться только друг с другом, закрыв двери от внешнего мира.