ворота в слякоть.

— хочешь сказать, что это финал?

— а у меня есть выбор?

как себя должен ощущать человек, когда в общей квартире, которая еще неделю назад была украшена, сейчас посуда летать начнет? летать и разбиваться вдребезги, потому что снова что-то не поделили, не уладили, не решили. снова стали чужими, как несколько лет назад, проходя мимо друг друга. а может быть, никогда и не были близкими? стало большой ошибкой знакомство, после которого ищешь до боли знакомое лицо в толпе в попытках еще раз коснуться взглядом карих глаз. они глубокие. даже если никогда и не были родными, всегда тянули на дно и привлекали, заманивая в свои глубины. но они скоро исчезнут. заставят плутать по городу в поисках того, что хотя бы немного будет схоже с чувством, которые дарили эти бусины. им суждено было когда-то встретиться ради того, чтобы вновь расстаться. суждено было нежно шептать на ухо «илюш», а затем целовать так долго-долго, пока губы не опухнут. и все ради того, чтобы в конечном итоге исчезнуть и пропасть со всех радаров. навсегда. все эти нежности так тонко резали слух. но для чего-то продолжали верить и пытаться, что украшенная квартира станет причиной задержаться подольше рядом с другом другом. поможет оттянуть время до того момента, пока жизнь в четырех стенах не станет настоящим адом, в котором нет вил или котлов. есть то, чего не пожелаешь даже злейшему врагу, а именно — отсутствие любви. что им до этих бессонных ночей, которые обычным окситоцином сопровождаются, а не искрой любви? где-то там, между стен и домов есть те, кто до последнего момента друг другом наслаждаются, заставляя всех вокруг черной завистью заливаться, потому что сами не способны подобного коснуться. но они исключением были. не нужно им друг от друга такой искры.

— Влад, мы не можем с тобой ходить вокруг да около, сколько можно себя мучить?

— а ты думаешь, что потом станет лучше?

станет ли лучше от ощущения, что в любом углу небольшого города сможет встретить эти глаза вновь? встретит, почувствует на себе пристальный взгляд и уйдет куда подальше, ни сказав ни слова. останется лишь жить с ощущением того, словно это сотый прохожий за день, который никогда не существовал. пройдет время и должен просто забыть без задней мысли. и будь у Ильи опухоль, он бы назвал ее Череватый. огромная, злокачественная опухоль, от которой невозможно избавиться даже после смерти. может быть, и не будет осознанно поджидать за углом, но точно сделает это не раз и не два. больше, в разы больше. найдет и обязательно заставит вспомнить все те моменты, которые не позволяют язык повернуться сказать что-то против. разве чужие и незнакомые друг другу люди будут с особым трепетом выбирать друг другу подарки? выхаживать около стеллажей и искать то, что точно должно оставить приятный осадок на душе. и каждый из них скажет другому, что сейчас на работе, поэтому вернется позднее обычного, словно не понимают, что просто в разных частях торгового центра находятся и прячутся, чтобы на глаза друг другу не попасться раньше времени. будут так же искренне открывать эту груду упаковки, чтобы потом заулыбаться ярко и так наивно, словно это самое важное в их жизни. эти незнакомые люди готовились целую чертову неделю к празднику, который даже официально не отмечается. могли сделать его обычным днем, ничем не примечательным и самым простым, только вот, для чего-то пытаются доказать, что даже самый обычный день рядом друг с другом — настоящий праздник, который нельзя пропустить. а может быть совесть просто не позволяет. в квартире пряным печеньем и тыквой пахнет приятно, а в горло ни куска не лезет. лучше бы он удушился на тех самых гирляндах с привидениями, чем сидел и заливал в себя растворимый кофе, от которого смердит за километр.

— ты хочешь это продолжать?

— а смысл заканчивать, если начали?

по такому принципу можно было бы совершенно спокойно и дальше вместе жить. посидят пару дней, словно ничего и не было, а затем вновь месяцами социальную батарею пополнять с другими. с теми, от кого зубы скрипеть не начинают за первый же час совместно проведенного времени. каким счастьем являются моменты, когда на публике вдвоем появиться надо. со спокойной душой ходите по отдельности, словно ничего никогда и не было, ведь, общество не примет такого. а им и в радость. кажется, это общество никогда не переплюнет их тягу придушить друг друга за каждую мелочь, сделанную не так, как хотелось бы. а может быть уже специально создают поводы, чтобы показать, кто сильнее. возвращение домой не мечтой, а призванием является. сколько сил нужно вложить, чтобы заставить сердце быстрее забиться, когда подходишь к до боли знакомой дверь, а желание улыбнуться искренне вместе с ветром растворяется. но, он же сам выбрал возвращаться туда? мог бы совершенно иначе ответить в тот вечер, когда трезвый разум, опьяненный лишь аффектом говорил «да» на все признания. почему сейчас должен с трясущимися руками сидеть напротив и стучать вилкой по склеенной тарелке, пока зубы в порошок от напряжения стираются? все таки, когда-то они любили. определенно, любили и были любимы. иначе, сложно объяснить, для чего начинался союз, который тебе даже статуса в обществе не даст. либо просто сошли с ума, раз каждый раз возвращались к страстным поцелуем до тех пор, пока во рту привкус рвоты от всех этих близостей не появился. сами довели себя до того, что друг на друга без слез не взглянешь. так разве теперь можно искать виноватых? ковыряться в грязном белье и с лупой выискивать подлеца, который все это устроил. да на такое расследование даже года не хватит, а может быть и трех. только вот, отсутствие виновных заставляет срывать все эти сраные декорации, на пол кидая демонстративно.

— наверное, пора?

— пока.

они обязательно найдут другого, кто сможет заполнить пустоту в спальне. и этот кто-то не заставит мир пеленой покрываться. поможет воспоминания выбросить из головы и сжечь все старые фотографии, дурманящие голову. не нужно будет переломанными пальцами хвататься за каждое новое дыхание в свою сторону. это бред. квартира должна новыми красками заиграть, вода из под крана на несколько тонов посветлеть, а вот старые гештальты точно никогда не закрыть. звуки трамвая за окном напоминают оперу. все куда-то спешат и до чужого горя им точно дела нет. он тоже теперь куда-то спешит. спешит туда, где его точно не найдут и сможет свободное плаванье начать без огромных оков на шее и запястьях. наверное, он теперь свободен? не будет жить от ночи к ночи, а сможет почувствовать себя вольной птицей, отправившись на юг в то место, где больше не будет тех самых карих глазах. а эти бусины никогда не отыщут в толпе, сколько бы не старались. да, они точно когда-то любили.