Игры больших

      — Ещё раз!       Искусственный жёлтый свет густым пластом покрывает всё помещение. Неравномерными бликами проходится по углам, падает на стены, расходится по полу. Заменяет отсутствующее Солнце.       — Какой ещё раз? Ты время видел?       На окнах, словно двух чёрных квадратах, искажённо отражается свечение ламп. Сумрак позднего вечера не щадит ни людей, ни самого города, погружая улицы и прохожих во тьму скорой ночи. Одни лишь фонари раскрашивают то белой, то жёлтой яркостью периметры вокруг себя, так отчаянно стараясь заменить людям дневное светило.       — Видел.       Гудение электроприборов и лязг струн. Аккуратно расставленные по периметру гитары — акустические, классические, электро, бас. Множество педалей и переходников, комбоусилители, колонок. Отдельными стопочками на полках покоятся медиаторы, комплекты запасных струн. На стеллаже рядом — тарелки для барабанов, палочки. Два небольших диванчика по разные друг от друга стороны. Один из них — как прямо под окном. Ближе к дальней стене комнаты, между двух диванов, находится барабанная установка, там же — две треноги с микрофонами. Поодаль, в углу — маленький холодильник, наполненный бутылками с водой.       — Тогда, может, хотя бы перерыв? — ровный девичий голос тянется со стороны барабанов.       — Да, Дань. Последний перерыв был три часа назад. У меня пересохло горло.       В комнате находятся пятеро. Полный состав группы: два солиста, по совместительству гитариста, электро-гитарист, басистка и барабанщица. Один из солистов — Саша — отставляет инструмент и тянется за водой(теплой, выставленной рядом заранее), дабы смочить горло. Голосовые связки уже давно привыкли к нагрузкам, однако перегибать палку, как это любит делать Данил — солист номер два, — совершенно лишнее. Конечно, без репетиций далеко не уедешь, но когда количество проведённого на них времени в сутки переваливает за шесть часов, весь запал уходит.       — Бо-оже, мои пальцы, — истерично протягивает электро-гитарист под сочувствующие взгляды басистки.       — Данил, ты монстр!       Из-за барабанов выплывает аккуратная фигура девушки, на лице которой не менее отчётливо проглядывается усталость.       — Приятно познакомиться, — Данил смеётся.       Бесспорно, он понимает чувства и эмоции ребят, он считывает их без слов, однако ошибки в игре есть, и их немало.       — Но, Алёна. Ты не успеваешь за основной мелодией, сильно отстаёшь по ритму. Глеб, а ты сильно спешишь, особенно в соло части. Ксюш, бас должен быть основой песни, сама знаешь, но ты как будто нас не слышишь. Саш...       — Так.       Саша успел пристроиться на подлокотнике диванчика, разминая пальцы после долгой игры. Эта поза всем своим видом кричит лишь об одном: ближайшие десять минут его не трогать. Впрочем, заслуженно. В любом случае, больше пятнадцати минут на перерыв Данил выделять не собирался. Домой сегодня всё же хочется попасть, а время и без того идёт неуловимо быстро. Куда оно так спешит —никто не знает.       — Я выкладываюсь на чёртовых сто десять процентов. Даже не смей ко мне придираться. Такого быть не может.       — Ага. Только ты в припеве взял ноту выше нужной. И вступил коряво.       — Пошел ты, чертов перфекционист. Я понял.       — Но мы так или иначе молодцы.       Данил расплывается в подбадривающей улыбке, а Саша чересчур наигранно закатывает глаза.       — Дань, я, конечно, всё понимаю, — тонко вклинивается в разговор Алёна, занявшая диванчик напротив Саши с Ксюшей на пару. — Но время уже десять. Даже больше — двадцать-два-четырнадцать. Я обещала завтра перед открытием помочь маме в магазине, нужно букеты собрать...       — Чёрт, точно...       Данил чуть ли не бьёт себя по лбу. Как руководитель коллектива, как он мог забыть о важном таком аспекте? Алена ведь предупреждала, что ей нужно работать следующим утром! Наверняка, ее только у нее завтрашний день распланирован. Даня настолько увлекся стремлением к идеальному звучанию, что не обратил внимание на чужую личную жизнь. И снова: чёрт.       — Да, прости, правда не уследил за временем... Тогда всё, закругляемся.       На лицах остальных мигом всплывают благодарственные и победоносные выражения.       — Алёна, ты же наша спасительница, — рассыпается в благодарностях Глеб, наигранно складывая ладони в молитвенном жесте.       Остальные взрываются заливистым смехом, наконец заполняя помещение чем-то кроме простых разговоров, вечных замечаний и непрекращающихся песен.       — Считайте, что на этот раз вам просто повезло, — вклинивается сквозь собственные и не только смешки Данил, отчего желание расхохотаться только растёт.

***

      Улица встречает сумраком предстоящей ночи. Радует прохладным летним лёгким ветерком, путающим волосы и гулом проезжающих мимо машин, слепящими глаза фарами. Представляет слуху чуть слышный шелест листвы гордых деревьев, приглушённый говор людей, доносящийся из открытых форточек первых этажей зданий. Пропитывает кожу свежим воздухом. Дарит спокойствие, навевает забытый покой.       Данил наслаждается звуками ночного города. Впитывает их в себя, прогоняет сквозь, словно проходит ритуал очищения. Перерабатывает всю накопленную за день информацию, мысленно раскладывает её по полочкам, отдав каждому фрагменту своё определенное место. Анализирует, разгружая поток нескончаемых мыслей.       Собственно, раз времени сейчас предостаточно — так почему бы и нет? Репетиция окончена, все участники разъехались по домам. Почти все. Остался только он и рядом стоящий Саша, засоряющий свои лёгкие табачным дымом. Данил дожидается своего такси, слишком уставший для пеших прогулок, а Саша, приехавший на машине, разделяет его томное ожидание своей молчаливой компанией. Так и стоят: только они вдвоём и возвышающиеся над их макушками многоэтажки с горящими вывесками круглосуточных магазинов.       — Слушай, — раздается рядом. Тихо, с хрипотцой. Не так надменно, как полчаса назад. — Ты не думаешь, что перебарщиваешь?       Данила отрывается от размышлений. Структурированный поток мыслей нарушен. Что значит «перебарщивает»?       — В смысле? — непонятливо хмурится он.       Саша не спешит. Делает затяжку, выдыхает едкий дым в противоположную от друга сторону. Смахивает пепел. От сигарет пахнет вишней.       — В прямом. Я, безусловно, рад, что ты вернулся к музыке, но... ты снова начинаешь работать на износ. И тащишь нас за собой. Сейчас у нас ни концертов, ни других выступлений. Я понимаю, ты стараешься — но при этом ты хочешь прыгнуть выше головы. Для чего? Ты уверен, что выдержишь это, Данил?       Тишина. Теперь внутри — полная тишина, и сердце больше не стучит так радостно. Он чувствует на себя пристальный, изучающий взгляд. А на лицо лезет улыбка. Мягкая, простая, снисходительная. Спасательная.       — Да. Я прошёл тот этап, хорошо? Я не хочу снова это обсуждать.       Саша больше не говорит ни слова. Хотя по взгляду видно — хочет. Хочет, однако понимает — это будет лишним. В глазах плещется тревога, невысказанная вслух. Данил её замечает. И понимает природу её причин. Вздыхает. Добавляет на порядок тише:       — По крайней мере, не сейчас.       А желательно — никогда.