Игры больших

      Утро следующего дня совсем не гостеприимно встречает звуками соседского ремонта. Трель инструментов режет слух, а стук молотка капает на мозги. Дом новый, многоэтажный, однако злосчастным людям вечно есть куда вставить свои корректировки.       Глаза туго размыкается спросонья. Тёмная комната встречает неясными силуэтами предметов и мебели. Плотно закрывающие окна шторы наряду с плохим зрением и сонным разумом оказывают определённый эффект: реальность перестаёт казаться реальностью на какое-то мгновение, но раскатистый звук трели в очередной раз возвращает ощущение правдивости.       От этих звуков, исходящих словно из глубин самого Ада, хочется незамедлительно скрыться. И Данил предпринимает попытки: прячется под одеяло полностью и зарывается головой под подушку, закрывая уши. Помогает мало — дышать становится невозможно. К чёрту. Всё равно уснуть больше не сможет.       Одеяло откидывается в сторону. Руки шарят по простыням в поисках телефона. Находят. Дисплей загорается. Время — половина десятого. Что за безбожная рань?       Данил мучительно стонет и с особым усилием отдирает себя от кровати, параллельно разминая шею. Плетётся до ванной комнаты, чуть ли не врезаясь в дверные косяки, наконец опирается руками на раковину и поднимает глаза к зеркалу. Отражение сонно моргает ему в ответ, не встречая так уж радушно: волосы взлохмачены, так, что покрашенная в красный макушка напоминает даже не птичье гнездо, а кабанью лежанку. Одно радует: мешков под глазами пока что не наблюдается. Но кто знает, не появятся ли они в будущем, если Данил не перестанет ложиться под утро и просыпаться ближе в обед.       Он морщится. Резко выворачивает кран и подставляет ладони под мощный поток прохладной воды, умывает лицо. Старается вымыть из глаз весь оставшийся сон, прояснить сознание. Становится лучше.       По квартире вновь раздается трель, однако на этот раз не инструмента, а разрывающегося от звонка телефона. Даня выключает воду и спешит в комнату за мобильным. Спешно снимает трубку.       — Спишь ещё? Давай, подъём, — вещает из динамика задорный женский голос, как всегда полный сил и энергии.       На связи Женя — менеджер группы.       — Я не сплю. И у меня выходной, в любом случае.       Бесстыдно зевая, Данил ставит разговор на громкую и направляется в сторону кухни.       — Отмена интервью не означает выходной, — настаивает девушка. — Ты должен работать над по песней. Впрочем, я не это хотела сказать: есть новость.       Даня чуть приподнимает одну бровь вверх, выражая заинтересованность, и поздно осознаёт, что Женя даже при желании не сможет увидеть его лица.       — А. Удиви меня?       Он кладёт телефон на столешницу и открывает холодильник. Полупустые полки глядят во все свои несуществующие глаза, словно требуя объяснений отсутствия продуктов. И Данил бы рад закупиться до отвала, если бы только питался дома хоть чем-то, кроме наскоро слепленных сэндвичей и еды быстрого приготовления. Слишком уж невилики его кулинарные навыки — спокойнее будет прибегнуть к услугам доставки и поберечь несчастную кухню.       Женя тем временем продолжает:       — Скажи, ты знаком с брендом А’chell?       — «Эйчелл»?       — Да.       Даня останавливается посреди кухни и скрещивает руки на груди, устремляя взгляд в потолок в попытках вспомнить, где именно он мог слышать это название. Не полностью проснувшийся организм не даёт мыслить ясно, однако истина витает где-то в воздухе, надо лишь поймать да ухватиться покрепче, затолкав в голову. Данил застывает на какое-то мгновение, раз за разом мысленно прокручивая услышанное, и затем резко щёлкает пальцами, точно прозрел:       — Знаю, да. Бренд одежды.       Даня отмирает полностью и хлопает дверцой холодильника, выудив из его недр коробочку сливок. Обходит стороной кухонный стол и тянется к кофемашине. Кухня наполняется громким гудением.       — Он только недавно обрёл известность повсеместно, хотя до этого был известен в узких кругах. Я слышал о нём. А что?       — Отлично. Замечательно. Со мной связался главный пиар-менеджер компании, и он предлагает рассмотрение твоей кандидатуры в качестве их амбассадора. Как тебе такое?       Данил, кажется, наконец-то просыпается окончательно. Округляет глаза и пялится на включенный дисплей мобильного, обводя взглядом цифры номера Жени, пока слова её бегущей строкой проплывают в мыслях. Так, ещё раз, она точно это имела в виду?       — Я не слышу радости, — хмыкает девушка.       — Подожди, — неверяще восклицает Данил. — Нет, правда, подожди. Ты серьёзно?       — Я перекину тебе письмо, они написали мне на почту. — В трубке слышатся шуршание и звук нажатия клавиш. — На обдумывание решения тебе дали три дня. В течение этого срока мне нужно будет связаться с ними повторно, так что с ответом сильно на затягивай. Советую досконально изучить вопрос — посмотри интервью на эту тему, а лучше поспрашивай у Саши, у него опыт в этой сфере есть. Появятся вопросы — пиши, звони мне. Письмо я перекинула. Всё понял?       — Всё понял.       — Тогда давай, обрабатывай информацию. — И заканчивает звонок.       Данил остаётся неподвижен, с глазами-монетками.       Раз рассматривают его кандидатуру, значит, его заметили. А раз его заметили, значит, он движется вверх, в правильном направлении, к прогрессу... Значит, все старания не зря.       Краем уха Данил слышит сигнал кофемашины. Он берёт чашку, вливает сливки, резко подносит к губам и делает большой глоток. Слегка обжигает нёба и язык, зато полностью включает мозг. А затем на энтузиазме движется в комнату, садясь за ноутбук.       Памятуя слова Жени, он действительно начинает искать больше информации что про амбассадорство в целом, что про бренд. Так, в делах, пролетают следующие пару часов, после чего Данил всё же решает связаться с Сашей.       Из динамика успевает донестись пара гудков, когда слышится насмешливый усталый голос:       — Время ещё часу дня нет, а ты уже не спишь и звонишь мне? На Землю сегодня упадёт метеорит?       — Нет, всего лишь затопит цунами, — смеётся Даня в ответ, заметно расслабляясь. — У меня есть к тебе вопрос.       — Слушаю, — звучит лениво.       — Ты знаешь бренд A’chell?       — Знаю.       До слуха доносится приглушённый щелчок зажигалки и протяжный вдох — Саша начинает сигарету, а Данил ощущает фантомный запах табака.       — Супер. Так вот, мне предложили стать их амбассадором. Я хотел посоветоваться с тобой.       — О, — Саша восклицает едва удивлённо, будто знал эту новость заранее. — Ну, в целом, ты подходишь под концепт. Какие вопросы?       — Просто расскажи про свой опыт.       Даня пожимает плечами. Он удобно располагается на кровати: садится по-турецки, опираясь спиной о стену, а на коленях размещает ноутбук.       — Я хочу услышать мнение человека, который в этом варится.       На какое-то время Саша замолкает. Подбирает слова, точно над чем-то раздумывает.       — Слушай. «Эйчелл», значит, да?       Данил морщится, улавливая в чужом голосе сомнение.       — Что не так?       — Тогда интересно получается.       Звучит хриплый смешок.       — В смысле?       Даня теряется. Саша, безусловно, всегда был мастером ввести в заблуждение буквально за пару секунд, однако что могло послужить причиной на этот раз?       — Я, конечно, извиняюсь за вопрос, но ты помнишь, что у родителей Макса был бизнес?       Знакомое имя отзывается в ушах хрустом костей. Напряженный, Данил прочищает горло.       — Помню. — В голос пробирается сталь, полностью вытесняя всю прежнюю мягкость. — Но они обанкротились. Точнее, уже не они, а его отец.       — А ты знаешь, почему?       — Как-то не задумывался на этот счёт.       Задумываться о подобном в целом не было абсолютно никаких сил. И желания — в том числе. Хотелось только вытеснить любые мысли о Максиме из своей головы. Забыть полностью и бесповоротно.       — Тогда была «гонка» за место на рынке, в которой Routs — компанией его родителей — участвовала. У них тоже было своё производство одежды.       Саша начинает неспеша, размеренно, и Данил слышит, как он продолжает раскуривать сигарету.       — Они не хотели оставаться в минусе, проигрывать, в то время как «Эйчелл» стремительно выходили вперёд. Насколько я помню, родители Макса тогда решили пойти на идиотский шаг: заключить с «Эйчелл» то ли какой-то контракт, то ли договор... в общем, партнёрская штука. Они терпели убытки, и чтобы не уйти в минус полностью, предложили «Эйчелл» сотрудничество. То ли на совместную закупку тканей, то ли на что-то еще.       — Звучит выгодно, нет?       — Спорный момент. В «Эйчелл» и так справлялись с производством и закупкой, а выделять финансирование «Роутс» тоже было странной затеей... Но как бы там ни было, эта схема была рабочей. До какого-то момента. Никто не знает, что тогда случилось, но «Роутс» обанкротились и задолжали «Эйчелл» большую сумму. А потом, чтобы отдать долги, отец Макса продал бизнес A’chell. Ну, как — продал... скорее, отдал вместо денег. А потом мать Максима умерла. Отец его пытался как-то крутиться после, но — сам понимаешь.       Данил замолкает. Внутри одолевают чересчур неприятные ощущения: словно кто-то сжимает его сердце в кулаке, желая полностью расплющить. Ведь он сам прекрасно помнит, что было, когда умерла эта женщина. Ни о каком ведении дел не велось и речи.       Даню передёргивает. В памяти все ещё свежи последствия.       — Разве он начал какой-то новый проект после этого?       — Нет. Вроде, ушел работать в какую-то компанию. Этого я не знаю, — Данил слышит, как Саша прокашливается. — В общем, интересно получается, что теперь ты будешь связан с этим брендом. Считай, его история и тебя коснулась. — В тон проскальзывают предупреждающие нотки. — Ты ещё хочешь с ним работать?       Данил снова морщится. Связываться со своим прошлым вновь, пускай и косвенно, определённо точно нет желания. Каждый раз, когда он хочет о нём забыть, оно нагло врывается в его жизнь новыми воспоминаниями, новыми подробностями. Новыми решениями.       Конечно, совсем от него не убежать — оно с завидным постоянством будет наступать прямо на хвост, идти по пятам, прследуя в каждом тёмном углу. Однако прошлое — не приговор. Скорее, необходимый опыт.       У Данила над головой, после всех ранений, всё же засияло солнце. Потом, однако, погасло столь же внезапно, как и взашло... но теперь он хочет зажечь новое, и на этот раз — самостоятельно.       — Да.       Выходит твердо. Голос немного хрипит после долгого молчания.       — Это, вроде, мой личностный рост. Лишним не будет. Откуда ты вообще всё это знаешь?       — Оно никогда не было секретом. Я просто следил за новостями в то время. Тебе этим заниматься было проблематично.       Саша ехидно усмехается и — Данил уверен, — закатывает глаза.       — Я не сбегу от той ситуации в любом случае, но хочу продолжать жить нормально. Ещё и после Лили... Нужно отвлечься.       Уголки губ слегка поднимаются вверх, но глаза больше не выражают былого блеска. Данил вздыхает, однако быстро ориентируются, не позволяя мрачным мыслям полностью заполонить своё сознание.       — Итак, — он хлопает свободной от телефона ладонью по своей ноге, отчего раздаётся приглушённый звук. — Так, ты расскажешь? О сфере?       — Ну, — Саша тоже плавно отходит от предыдущей темы. — В целом, твоя работа будет включать в себя роль маркетолога: нужно будет «пиарить» вещи бренда под, так скажем, определённым углом. Не навязывать, а рассказывать, какие плюсы получат люди от пользования ими. И если с появлением тебя, как амбассадора, продажи бренда пойдут вверх, вы заключите более долгосрочный контракт, если, конечно, ты дашь на это согласие. И ещё...       Саша уносится в более красочные и подробные описания функций человека, являющимся амбассадором. Его плюсы, минусы и различные нюансы. Данил слушает внимательно, жадно, даже несмотря на то что половину сашиных истин успел изучить самостоятельно.       Время за разговором пролетает незаметно. Они успевают обсудить насущную тему и немного пообщаться на отвлечённые, прежде чем Даня понимает, что всё это время в его желудке не было и грамма пищи, кроме давно выпитого кофе, и неплохо было бы всё же удосужиться заказать что-то съестное.       — Удачи тебе со встречей. — Бросает напоследок Саша, усмехаясь. — Я поведал все, что знаю.       — Бывай, вещатель, — Даня улыбается и завершает звонок.       На душе остаются крупицы неприятного осадка. Как бы Саша ни старался завлекать его рассказами что об амбассадорстве, что об «Эйчелл», Данил так и не смог полностью сконцентрировать внимание на нём, периодически убегая в бесконечный лабиринт своей памяти, продолжающей словно специально, подбрасывать картинки того самого переломного момента. Неволей вспоминается всё, что было, и всё, чего, к сожалению, не было. И сердце сжимается, когда Данил вновь осознаёт: он так безрассудно ходил по лезвию ножа.       Однако любые действия влекут за собой последствия, а последствия возлагают на плечи ответственность наряду с болью как моральной, так и, если уж начистоту, физической. А как этим опытом впоследствии пользоваться — здесь уже каждый решает сам.       И Данил на ошибках учится. Данил решает жить дальше, двигаться только вперёд.       Оставшийся день проходит размеренно, в своём темпе, а вечером Даня сообщает Жене, что на предлагаемую компанией роль даёт своё согласие. Станет ли этот выбор новой точкой отсчёта или, наоборот, точкой невозврата, он узнает лишь тогда, когда попробует. Новая деятельность подразумевает новые обязанности, требующие незамедлительного выполнения — может, занятый ими, Данил забудет о внутренних переживаниях?       Надежда на это зарождается в душе слабенькой вспышкой света — точно в окутывающей тьме появляется одинокий светлячок. Маленький, он отчаянно освещает миллиметр за миллиметром, движется хаотично, витиевато. Старательно предается одной истине: прошлое — оно там и осталось, в прошлом. И лучше бы о себе ему не напоминать.