Подчинение

      Когда это началось?.. Кажется, что очень давно, но на деле прошло менее полугода. В один момент хладнокровие Зеда наконец пало под натиском неудобных вопросов и мыслей, что иногда подкидывал ему Джин во время боёв в Ущелье или коротких встреч в Мраморном зале. Мастер пытался найти ответы сам, но в конце концов всё равно пришёл в домик на отшибе маленькой, почти безымянной деревушки в провинции Чжунь, чтобы поговорить с Виртуозом с глазу на глаз. И они поговорили. Потом ещё раз, и ещё, и ещё, пока не оказалось, что у них действительно много общего. Что оба являются интересными собеседниками. И, самое важное, друг с другом они могли наконец поделиться мыслями, кои более никто не осмеливался озвучить и принять, не говоря уже о том, чтобы разобраться в самой их сущности.       А после... Джин совершил маленькую ошибку. Очередной разговор начался как и всегда, но закончился совсем не обычно – Хада решил поведать своему собеседнику крошечную часть своей жизни, биографии, кою никогда и никому не открывал. Зед... Ответил самым неожиданным образом.       Зед перевёл взгляд с Виртуоза на шкатулку, а затем обратно. С течением рассказа он непроизвольно двинулся ещё ближе, словно так мог лучше понять повествователя.       Заметив, как трясутся руки стрелка, глава ордена Тени приблизился со стороны его плеча, медленно поднимая свою ладонь, – тёплую, но довольно грубую, – и легко коснулся пальцами чужого подбородка. Джин повернул голову; несколько секунд они смотрели в глаза друг другу, как и много раз до этого, а затем Зед сократил и так ничтожно малое расстояние между ними до нуля, нежно целуя Золотого демона, при одном упоминании которого простые обыватели тряслись от страха.       Он немного отстранился, коснувшись своей, от чего-то обжигающе горячей, рукой его руки, которая до сих пор мелко дрожала, – но почти сразу отпустил её.       Однако в чужом взгляде, всё ещё немного безумном после погружения в собственное прошлое, была отнюдь не благодарность за принятие или какие-то глубокие чувства, а лишь непонимание.       — Ты.. Что… — он даже нахмурился слегка, пытаясь подобрать слова, — Как это... понимать?       — Извини, — отозвался Зед, однако, вопреки следующим словам, остался на месте, — За нарушение личного пространства. Просто… Сделал то, что захотел.       Джин было попытался найти ответы во взгляде напротив, но бросил эту затею, отведя свой. Захотел?...       Возможно, можно было списать всё на его уставшее состояние, ведь, судя по глубоким тёмным пятнам под глазами, он не спал уже пару дней. Но даже если так, подобного рода поведение означало, что он их встречи ценит больше, чем Виртуоз мог подумать. И всё же…       Кажется, теперь он хотел отойти, но ему не дали – тонкая бледная рука очертила плечо Мастера и сжала загривок, придвигая ближе. Поцелуй Джина оказался менее… Нежным. Напротив – в губы впились, не давая времени понять, что произошло. Из-за разницы в росте Зеду пришлось поднять голову, в то время как Джин прижал его к себе сильнее, нависая, второй рукой проводя по груди и чуть выше, легко царапая кожу у шеи. Сам Зед явно не ожидал такого развития событий, но не отстранился, хотя мог бы легко отпихнуть его от себя, если бы захотел. Он положил одну руку на чужое плечо для создания опоры, а вторую, уже для того, чтобы приобнять, начал медленно вести под рубаху, что, на радость, была достаточно широкой, в отличие от той одежды, которую обычно носил Виртуоз… Но тот вдруг приоткрыл глаза и, всё той же рукой на загривке заставив Мастера отодвинуться, насмешливо улыбнулся.             — Тебя, наверное, уже заждались в Ордене, — лукаво проговорил он и, словно совершенно ничего не было, отпустил гостя, возвращаясь к своему креслу и подбирая в руки чашку, отпив, к сожалению, уже остывший чай.       Зед сдвинул брови в попытке понять, что сейчас произошло. Спустя примерно минуту созерцания пространства перед собой, он повёл головой из стороны в сторону, будто бы сбивая наваждение. — Да… Думаю, мне пора, — бросил он, лишь мельком сверкнув глазами в сторону стрелка, — Спасибо за чай.       С тех пор их беседы всё чаще прерывались новыми деталями своеобразной игры в превосходство. Будто бы кружась в танце, они по очереди находили способы вывести друг друга на эмоции и покорно поддавались, если проигрывали в этом, даже так находя для себя возможности шире взглянуть на личность соперника. Глубже познать его суть и увидеть больше, чем тот демонстрировал обывателю.

<...>

      Чужие касания так или иначе уже давно стали привычными, но тема страсти всё равно оставалась для Джина сомнительной и неизведанной. И, к сожалению, Зед, с коим у них так и продолжались их странные отношения вот уже сколько месяцев, не разделял его взглядов на эту стезю, обладая вполне себе обычным либидо. Это не было такой уж проблемой – раз в несколько недель Виртуозу несложно было потерпеть туман в голове, тем более что в остальном секс оказался достаточно приятным времяпровождением, особенно на фоне бесконечной скуки, что преследовала его последние четыре года. Но такие вещи всё ещё оставались за гранью того, к чему стрелок привык, а потому в своих походах на высокие ранги он стал заглядывать к Эвелинн в поисках ответов на некоторые свои вопросы. А что? Она сама сумела догадаться о том, что между ними происходит, сама же заговорила с Джином после боя, желая подтвердить свои догадки, и сама начала раздавать советы, хотя поначалу никто её об этом не просил.       Интерес демоницы не угасал. Не найдя в Виртуозе эмоций стыдливости и смущения, она захотела выбить их из Зеда, однако тот и вовсе отвечал лишь агрессией.       — Твой пёсик - ревнивая особа, — раздражённо проговорила она, в очередной раз выходя с Фонтана после того, как Мастер теней её туда отправил, притаившись, как ни странно, на её же части лесной местности.       — М-м? — Джин бросил на неё вопросительный взгляд, но быстро понял, о ком она, — Пора бы перестать за ним бегать, не думаешь?       — Только после того, как я его уложу.       Она хотела было снова раствориться в своём тумане, но вдруг остановилась, схватив стрелка за руку и утаскивая в лес, недалеко от начала Фонтана, ближе к их общежитию.       — Виртуоз, — суккуб игриво перекатила на языке его прозвище, оборачиваясь, — Как далеко зашли ваши эксперименты?       Джин наклонил голову, не совсем понимая, чего от него хочет демоница, на что та приблизилась, проводя коготками по его плащу.       — Вы же... Экспериментируете?       — Не особо, — протянул стрелок, — Времени и так не хватает, впрочем это и не требуется.       — Ох... — её силуэт слегка размылся, а сама она двинулась по окружности, бесстыдно обводя своими руками чужое тело. На самом деле, сопротивляться не было смысла – где хочет, она всё равно потрогает, обоюдно или нет, — Разве ты не поклонник искренних эмоций, прямо как я? Не хочешь увидеть... — она оказалась за спиной, шепча на самое ухо, — Как Мастер теней теряет голову от удовольствия?       — От удовольствия – нет. Я бы с радостью заставил его потерять рассудок от тех картин, что представлял себе с его участием, но... Страсть? Разве она не проста, как день? — он слегка повернул голову, но в следующий миг демоница появилась уже перед ним, вздыхая, прижимаясь ближе.       — О, нет, мой дорогой, нет-нет-нет! Страсть так же восхитительна, как и страх! Более того, она так прекрасно с ним переплетается, что невозможно остановиться, увидев хоть раз, — демоница, наконец, отлипла от него, заглядывая в карие глаза, обводя чужую маску своими едва видными тенями, — А как она сочетается с болью... Невыносимо тонкие грани, позволяющие зайти так далеко, как только захочешь... А когда жертва привыкнет – и ещё дальше, получить весь спектр эмоций, совершенно весь, до последней капли... — она вдохновенно хохотнула, затем всё же немного успокаиваясь, — Но... В твоём случае и без боли можно достичь гораздо большего, чем ты себе представляешь, дорогой.       Где-то под маской блеснул алый огонёк интереса. Пусть это всё и не близко Виртуозу, пусть он не собирается подчиняться Зеду больше, чем от него требует ситуация, но... Контролировать его эмоции, увидеть их все, заставив испытать столько, сколько позволяет человеческое тело – звучит занимательно.

<...>

      Джин сидел в своём кресле. Его чистые голубые глаза неторопливо бегали по строчкам книги, кою он сейчас читал. Одна нога была закинута на другую; иногда Виртуоз слегка покачивал ею, когда задумывался о чём-то, от чтива, тем не менее, не отрываясь. Перехватил обложку поудобнее, чтобы в очередной раз перевернуть страницу… Но вместе с тем решил поднять взгляд на Зеда, как иногда делал, просто чтобы проверить, находится ли он еще в комнате в принципе, или куда-нибудь исчез. Сейчас Мастер оставался на месте; после того, как Джин обратил на него взгляд, поспешно сделал вид, будто опредёленно точно не следил за ним последние десять минут, а лишь занимался своими делами, – но, к его сожалению, кажется, всё равно оказался раскрыт. Лицо Хады посетила легкая улыбка – он получил подтверждение некоторым своим мыслям. Склонил слегка голову и подозвал Мастера к себе свободной рукой. Тот чуть помедлил, продолжая смотреть в лист бумаги перед собой, но очень скоро сдался – подошел ближе, и заглянул было в книгу, подумав, что Джин решил что-то показать, – однако, ту неспеша закрыли, поместив закладку в центр сплетения страниц и отложив предмет на столик.       Сразу после того, как он успел прочитать первую строку, Виртуоз обернулся в его сторону, сжал неосторожно ворот одежды и потянул на себя, медленно утягивая Зеда в поцелуй. Тот сделал лишний шаг навстречу, чтобы опустить одно колено на кресло и нависнуть сверху, используя один из подлокотников, на котором лежала чужая рука, как точку опоры. Горячо. Приятно. Спустя какое-то время Мастер отстранился и обвёл прекрасное лицо стрелка кончиками своих пальцев, задержавшись на поднятом вверх подбородке, одновременно с этим сильнее надавливая на его руку, уже по привычке растягивая этот восхитительный момент, в котором всё внимание Золотого Демона было сосредоточено на нём.       — Я так интересно читаю? — тихо проговорил Джин. На таком расстоянии едва ли нужно напрягать голосовые связки, чтобы быть услышанным.       Светлые глаза слегка сощурились, с интересом высматривая в огненном взгляде какие-то обрывки мыслей или вспышки искр, знаменующих эмоции.       Зед поймал себя на необычной мысли – что хотел бы поглотить его полностью, со всеми манерами, привычками, со всеми маленькими морщинками на лице, каждая из которых появлялась именно тогда, когда следует. Хада был для него не только человеком – яркой личностью, объектом, состоящим из множества искусно подобранных деталей. Стрелок на самом деле часто выглядел довольно эстетично – вне зависимости от того, чем занимался. Но…       — Иногда я просто не могу отвести от тебя глаз. Прости.       Последнее слово прозвучало с усмешкой, – Зед приложил усилие, чтобы успокоиться, и невесомо улыбнулся в ответ, перенимая чужое настроение. Что-то неописуемое проскакивало между ними в такие моменты. Они оба без всяких слов слышали мысли друг друга, подпевая им, создавая общую симфонию, что заворачивалась в вихрь, и каждый раз этот вихрь стремительно уносил куда-то прочь, подальше от бытовых проблем и забот... Всему виной укрепившиеся нити влечения, сковывающие их обоих. Мастер и сам порой замечал чересчур долгие взгляды от Джина в своем направлении, но, в отличие от него, тот их не прятал, неприкрыто, откровенно разглядывая его, невзирая даже на толпу вокруг или другие мешающие факторы.       Виртуоз разгладил по его груди помятую ткань, проводя рукой выше, к шее, снова притягивая его к себе, увлекая в череду глубоких, откровенных поцелуев, что со временем теряли установившийся ранее своеобразный трепет и становились жёстче. Таков он на самом деле – широкий размах, хорошо проставленные акценты… Яркий вкус страсти ощущался на языке – Джин в своей манере давал ему испробовать то, от чего невозможно оторваться, и Зед следовал за ним, опустив на кресло и вторую свою ногу, после фактически оказавшись на чужих коленях, с жадностью перехватывая, однако, инициативу в поцелуях и ведя рукой уже под его одежду снизу, задирая ее, проводя по торсу в сторону груди, чтобы затем надавить на спину, потянув на себя.       Джин опустил руку ниже, обводя чужое бедро, фиксируя ладонь у самого его основания, а после всё же ушёл от очередного поцелуя вбок – воздух в лёгких давно уже кончился, заставляя тяжело дышать. Это отвлекало.       — Хочешь и дальше сидеть на мне или переместимся в более удобное место? — проговорил чуть хрипло и медленно двинулся вперёд, прикусив чужое ухо, коснувшись местечка за ним кончиком своего языка. Несвойственная для Хады излишняя эмоциональность, однако Мастер решил списать всё на случай, не придав этому особого значения, поднявшись-таки с места и нехотя отпустив его.       Зеда провели в спальню и толкнули на кровать, нависнув сверху, ловко расправляясь с застёжками на его одежде. Всё же что-то в Джине было не так, – слишком уж заинтересованно сверкнули его глаза, когда он оглядел мужчину, словно бы… Придумывая какую-то композицию? А после откинул мешающий пояс, что до этого удерживал простую ионийскую робу на Мастере, расправляя шире её края, но не снимая полностью. Ткань образовала некое шёлковое обрамление, скользя по чужому телу, подчёркивая каждое его мимолётное движение. Штаны, однако, он стянул с него полностью, проведя затем холодными пальцами вверх по чужому животу, ещё выше, к груди, задерживая здесь своё внимание. Где-то там, глубоко под рёбрами, билось такое хрупкое сердце, отдаваясь эхом вдоль артерий, разгоняя горячую кровь. Джин уже давно принял для себя, что жизнь этого человека почему-то кажется ему ценнее, чем прекрасная картина его смерти, но ведь… Никто не запрещал иногда фантазировать.       Стрелок пригнулся, мимолётно дотрагиваясь губ Мастера своими, а после спустился ниже и принялся тщательно выводить замысловатые дорожки из поцелуев, иногда прикусывая при этом нежную кожу шеи, невероятно бледную, словно фарфор, отблёскивающую даже в полутьме, и невероятно чувствительную, постепенно переходя с неё на ключицы и грудь, увлечённо расписывая их невидимыми узорами.       — Джин?.. — ассасин знал его достаточно, и не мог не заметить, что текущее поведение отличается от нормы. Если обычно его интерес в телесных страстях был весьма ограничен, сейчас Хада выглядел, как змея, упивающаяся восторгом от вида уже пойманной мыши, что совсем не сулило ничего хорошего, если вспомнить остальные случаи, в которых подобное от него наблюдалось. Да, он явно в предвкушении, — Что ты задумал?       Несмотря на некоторое недоверие в сторону стрелка, Мастер нежно зарылся рукой в его волосы, сквозь шёлковые пряди как бы провожая чужие действия своими. Любопытство взяло верх, – тем более, что он давно уже заставил себя перестать опасаться Виртуоза, а столь заинтересованный взгляд с его стороны завораживал, не оставляя в сознании места для других эмоций, безжалостно занимая всё пространство в голове.       Ответа не последовало. Ожидаемо. Виртуоз, вообще, редко объяснялся, предпочитая не раскрывать своих задумок, чтобы не упустить случайно реакции на них… Или просто, чтобы позабавиться, глядя на то, как его жертва злится. Последнее – догадка Зеда.       Джин бросил короткий взгляд наверх, почувствовав касание, но после вновь прикрыл глаза, продолжая свой путь, параллельно с поцелуями обводя рукой чужой бок, слегка сжимая его. Мастер уже понял, что он что-то замышляет, и отступать Хада, судя по всему, не собирался, раз уже начал.       Столь близкие ощущения от прикосновений к мягкому горячему животу также не принесли в его голову ни одной миролюбивой мысли, но он не ощущал непреодолимого желания вскрыть беззащитные ткани, а потому просто отбрасывал эти изображения в голове, напоминая себе о наставлениях Эвелинн. "Всё же боль – вещь специфичная, не стоит с неё начинать". Так, верно?       Хватка в волосах заметно напряглась, а дыхание участилось, когда Джин сполз ещё ниже, обхватив рукой одно бедро Мастера, другой же ведя вдоль второго, по внутренней стороне, заставляя шире раздвинуть их. Вид Виртуоза между его ног, – чёрт… как же горячо, – вмиг прошил жаром кожу, подобравшись сразу будто бы со всех сторон. Зед старался не подавать вида, что ему настолько нравится это всё, но… Получалось плохо. Стрелок раскрыл глаза, быстро оглядев чужое достоинство, уже частично возбуждённое, и встретился с его взглядом, ловя каждое даже самое мимолётное движение.       — Ты же не... — реплику пришлось прервать.       Джин облизнул губы, помедлив лишнюю секунду, а после провёл кончиком языка у самого основания, заставляя Мастера шумно выдохнуть, и почти сразу повторил это же действие, но уже большей площадью, немного выше, довольно смело, но пока просто прощупывая почву. И, конечно, искренне наслаждаясь чужой реакцией на столь простые действия. Уж это – действительно что-то из ряда вон. Зед прикрыл глаза, наблюдая за ним из-под потяжелевших век, перебирая тёмные локоны. Слишком невозможным ему казалось то, что сейчас происходило. Он даже в самых извращённых мыслях не предполагал ничего подобного, – однако, сейчас перед ним всё тот же Джин, голодным взглядом пожирающий любые частицы эмоций… Коих было достаточно много. Все они витали где-то рядом, не сильно отражаясь на лице, – только вот Виртуозу, с его проницательностью, было вполне достаточно и отголоска, чтобы их заметить.       Он переместил вторую руку ближе к себе, медленно оглаживая член длинными пальцами, большего контроля ради; провёл языком вдоль всей длины, задерживаясь на головке, проходясь по ней несколько раз, вылизывая. А затем обхватил её губами, слегка втягивая, параллельно надавливая на неё шершавой поверхностью языка, вбирая затем ещё немного, уже проводя им по стволу, изучая едва заметные венки. Если его нижние от природы выразительные “клычки” оказались закрыты языком, то верхние были обнажены, периодически дотрагиваясь до кожи, но, к счастью, не доставляя ощутимой боли. Мастер слегка подрагивал, бессознательно сильнее сжимая в руке его волосы, проводя другой по его плечу, слабо толкаясь вперёд в попытке пройти глубже.       Но ведь они только начали. Джин окинул его строгим взглядом, уже с силой схватил за бедро и вжал то в матрас, вполне прозрачно дав понять, что контроль над ситуацией должен полностью принадлежать ему – хочет этого Зед или нет. Помедлив немного, Виртуоз начал двигаться, постепенно добавляя длину. Он всё ещё действовал мучительно медленно, иногда лишним движением слизывал собственную слюну в те моменты, когда отдалялся, и едва заметно хмурился, вновь придвигаясь. Непонятно, беспокоился ли он о собственных ощущениях или просто издевался над ним, так растягивая, но Мастер уже не смел как-либо вмешиваться, – и действия стрелка, чересчур протяжно-приторные, заставляли его дыхание сбиться, а глаза только сильнее расширялись периодически, демонстрируя помутнённый взгляд на фоне крупных чёрных зрачков, направленных прямо на него в немой просьбе прекратить истязание.       Несмотря на то, что от созерцания чужих эмоций Джину отрываться совершенно не хотелось, это сделать пришлось, закрыв глаза, концентрируясь на том, чтобы случайно не активировать рвотный рефлекс. Эвелинн, конечно, дала несколько советов, один из которых был именно не торопиться и дать себе привыкнуть. То, насколько ярко на чужом лице читалась просьба ускориться, оказалось приятным бонусом.       Стало жарко. Зед коснулся было оставшейся на себе одежды, намереваясь снять её, но вновь получил резко-негативную реакцию в виде нескольких красных полос на животе. Тихо шикнул и снова опустил руку на чужую макушку – сначала аккуратно, просто легко касаясь где-то со стороны, затем слегка склоняя ее, совсем невесомо направляя время от времени.       Это даже хорошо. Так он хотя бы не пробовал вслепую, а получал вполне полезные наставления, которым тут же следовал, продолжая давить на те чувствительные точки, которые успел обнаружить. Несмотря на то, что Зеда он недавно наказал за то же самое, Джин перевёл одну руку ниже, к своему поясу, ловко развязав его и откинув в сторону, позволяя собственной верхней одежде скользнуть ниже, открыв взору широкие плечи и шею. Это тоже часть его картины – не одному же Мастеру здесь сиять. Хотя, если у него свободно лежащая ткань подчёркивала эмоции, прекрасно сочетаясь с остальным обнажённым телом, то в случае Виртуоза она лишь делала акцент на том, что он всё ещё был одет, позволяя ярче прочувствовать контраст.       Когда слабые позывы кашлять утихли, стрелок отодвинулся, вновь обхватив губами лишь самый конец, давая своей челюсти передохнуть – признаться, её уже начинало сводить. Он снова поднял взгляд вверх, даже зависнув слегка на контуре чужого лица, так неотрывно сосредоточенного на его собственном. То, что до этого провернул Джин, явно не было зря – на него и впрямь смотрели, как на произведение искусства. На лбу Мастера выступили капельки пота, а щёки слегка подрагивали в те моменты, когда он приоткрывал рот, чтобы дышать – это было довольно тяжело в его состоянии.       Не отрывая голубых глаз от алых, стрелок, не спеша, насадился до основания, расслабляя горло, утыкаясь носом в негустой белый пушок лобковых волос. Продержаться так долго не вышло, слишком быстро кончился воздух и захотелось закашляться, но даже неполный десяток секунд стоил того. Зед вновь стремительно вздохнул, на этот раз не сдержав тихого стона, рассеянно нащупав свободной рукой спинку кровати, что находилась где-то позади. Схватился за неё, посильнее сжимая пальцы, на время зажмурившись и запрокинув голову.       Невыносимо. Хада откровенно издевался над ним, - неясно правда, намеренно или от недостатка опыта, - но впрочем, это не так важно, в отличие от того, насколько ему нравилось издеваться.       Кажется, еще немного - и Зед завоет. От безысходности.       Стоило ли говорить, что Джин этого и ждал?       То, что Мастер отвернулся, тоже было нарушением правил, но это можно было простить на один раз, тем более что его мальчик наконец подал голос, – Виртуоз вернул вторую руку на чужое тело, проводя вдоль бедра и выше, поглаживая оцарапанные, слегка дрожащие мышцы живота, наконец-то набирая хоть какой-то читаемый темп вместо случайных чересчур длительных движений. Он всё ещё не торопился, иногда опускаясь до упора, продолжая внимательно следить за реакцией, снова и снова повторяя те движения, от которых Зед вздрагивал особенно сильно. Демоница оказалась права – страсть дала ему возможность увидеть кое-что, чего он ещё не видел. Чужие эмоции чувствовались так явно, так остро, что, казалось, отдавались эхом где-то внутри. И, что самое прекрасное, он полностью контролировал их, настраивая на нужный лад. Испытывал чужие границы, а потом заставлял ходить на самом их краю, теряя рассудок, но сразу после возвращал на безопасную территорию, позволяя осознать каждый миг в полной мере.       Это не сравнимо с его обычными картинами, но это… Что-то иное, что-то по-своему красивое.       Да, демон сжалился; Мастер получил, наконец, возможность выйти из того напряжённого состояния, в котором его до этого так рьяно удерживали. Однако… Оно наложило отпечаток. На фоне предыдущих, сейчас действия стрелка чувствовались гораздо более явственно, настолько отчетливо, что это заставляло ассасина терять лицо, периодически едва слышно постанывать, путаться в ритме собственного дыхания, думая лишь об одном - как бы насовсем не потерять контроль над своим телом, не проиграть, не сдаться. Он не убирал своей руки с чужого затылка, – но полностью отдал Джину контроль, более ни на что не претендуя, лишь слабо вцепляясь в точку опоры за своей спиной, будто бы иначе был риск потерять связь с реальностью.       Чувство превосходства приятно. Но больше него Хада всё же хотел получить кое-что другое. В своей шалости он уже продвинулся далеко – заставить Зеда стонать стоило многого, и достижение сей цели ощущалось просто прекрасно, однако этого всё ещё было мало. Для того, что задумал Виртуоз, этого было категорически недостаточно. Он сменил опору, обвил рукой другое бедро и снова потянулся к своему поясу, но теперь уже с иной целью. Достал из кармана небольшой стеклянный бутылёк с тягучим массажным маслом, ловко открывая его одной рукой и ей же выливая случайное его количество на ладонь, отставляя после вещицу в сторону. Дал жидкости стечь пониже, на пальцы, а после приставил пару к чужому кольцу мышц, вводя, правда, только один, но сразу до упора, грубовато надавливая прямо на связку нервов.       Зед спокойно наблюдал за ним, но когда понял, что он собирается сделать, двинулся на месте, тут же раскрывая шире глаза, пробегаясь взглядом по комнате в каком-то немом, едва заметном испуге.       — Постой, а м-мм… — он явно был недоволен таким положением дел и хотел возмутиться, но от чужих действий вновь смешались мысли. Кисть с головы перебежала на плечо, схватилась за него, затем провела по чужой руке, остановившись возле запястья, однако, не сжимая его, не отдергивая.       Джин вновь поднял взгляд выше, замечая этот лёгкий-лёгкий оттенок страха, впитывая его всем своим существом, на секунду даже забыв, что, вообще, делает. Но после вернулся к своему занятию, нарочито посильнее надавливая теперь языком, параллельно толкаясь и рукой, прикрывая глаза на всякий случай – в его планах было провести Зеда по границам всевозможных эмоций, а не случайно убить его из-за моментной слабости. Следует себя контролировать.       Была в этом одна выдающаяся деталь… Джин не давал ему передохнуть. Ни разу за всё это время. Он постепенно увеличивал интенсивность, до невозможности медленно разгоняясь, но совсем не сбавлял оборотов после, повторяя одни и те же циклы с каждой минутой всё более настойчиво, сводя всё к тому, что казалось, будто это не закончится никогда. Зед застрял на грани – ему постоянно хотелось большего, и, вообще-то, темп действительно увеличивали, но Хада делал это настолько педантично, что сознание не успевало даже как-либо заметить этот момент. А хотелось. Хотелось зацепиться за него, почувствовать, как какое-нибудь из действий особо точно попадет в цель, заставит в очередной раз сбить дыхание, вновь разгонит под кожей мурашки, – только вот он уже был весь в них, жар от ощущений сгустился в тех местах, которых касался Виртуоз, обращая всё существо Мастера в чувства, делая его немым обожателем, чьи глаза с каждой секундой только сильнее наливались восхищением, а брови сдвигались друг другу навстречу от того, как тяжело было удерживать себя от вмешательства в такой момент. Невыносимо тонкая грань. Тяжесть, давящая на неё, готовая вот-вот разрушить – но лишь натягивающая эту плёнку.       Тягучее, извращённое чувство. Зед ненавидел его, но почему-то не сопротивлялся, хотя его руки заметно дрожали, а рот оставался приоткрыт, иногда только выпуская из горла слабые звуки, противиться которым уже давно не входило в перечень того, на чем были сосредоточены мысли. Тело покрылось испариной; реагировало на каждый вдох, каждый даже самый тихий стон заставлял грудь слегка вздыматься, чаще всего неровно, прерывисто. Кроме того, он продолжал с восхищением смотреть на своего мучителя, не отрываясь, время от времени даже совершая попытки бережно коснуться контура его лица или открытых плеч. М-м.. Как жаль, что Джин ничего не мог сказать. Что-то ему подсказывало, что, используй он несколько грязных фразочек, озвученных низким хриплым голосом на самое ухо, Зед давно бы уже вился под ним от переизбытка эмоций. Хотя, кажется, именно это пограничное состояние, в котором Мастер сейчас находился, и держало его вне колеи, не давая ни выбраться в пучину чистой страсти, ни вернуться в рамки привычного.       — Джин-н… Милый… — из мыслей его вырвал низкий голос, заметно более грубоватый, чем обычно, — Ахх-х…       Зед звучно выдыхает, в очередной раз проводя подрагивающей рукой по голове стрелка, сжимая затем его волосы в непослушном порыве желания как-то на него воздействовать.       — Прошу…       Хада отстраняется наконец, напоследок выразительно проходясь языком вдоль всей длины, заставляя Зеда вздрогнуть, всё так же не отрывая взгляда от его лица. Собственное же выражение как всегда невозмутимо, хотя в глазах и виднеется какой-то неуловимый, но такой яркий огонёк, сильно смешанный с насмешкой. Как-то даже чересчур явен тот факт, что он наслаждается чужим состоянием.       Какой же Зед послушный.       — И чего же ты просишь? — он слизывает лишнюю влагу с губ, тонко улыбается и вдруг добавляет второй палец, слегка разводя их внутри, отчего Мастер выгибается дугой, вновь тяжело выдыхая куда-то вверх.       Джин и впрямь ощущал настоящий восторг от того, сколько влияния может оказывать на него теперь, когда эти движения стало легче контролировать. И Зед понимал прекрасно, что они оба находятся на территории Виртуоза - если перестать следовать его правилам, то стрелок либо просто встанет и уйдёт, потеряв интерес, либо усмирит его, используя могущественную защитную магию, пытаться противостоять которой – выше уровня его возможностей. Ему придётся отвечать на эту реплику. В конце концов, Режиссёр просто хочет услышать, как всё то, что обычно сокрыто на уровне взаимопонимания, произносится вслух.       Он смотрит на Джина пару секунд – явно недовольный текущим раскладом вещей и в частности тем, что у него (фигурально) связаны руки – с таким нескрываемым желанием, что стрелок даже может почувствовать, как его мысленно раздевают этим взглядом. А затем всё же покорно подаёт голос:       — Я хочу, чтобы ты… Закончил постановку.       — Хм-м-м… — Виртуоз слегка склоняет голову, не переставая резковато двигать рукой, наигранно задумываясь, — Как же мне это сделать? Может, достать пару своих ножей? Или винтовку?..       По коже пробегает холодная дрожь, однако Зед лишь слегка жмурится, прикрыв глаза, и вновь выдерживает паузу, невольно прислушиваясь к своим ощущениям.       — Сомневаюсь, что ты хотел бы… Убивать меня сейчас, дорогой. Да и кровь всё испортит. Позволь мне... Почувствовать тебя. Я уже не могу смотреть, — он до боли в руке сжал деревянный край мебели, сглатывая слюну, стараясь собраться, подавить эмоции. Потом добавил, уже тише, — Пожалуйста.       — Сойдёт, — стрелок удовлетворённо кивнул и вытащил пальцы, поднявшись из своего лежачего положения.       Вопреки ожиданиям, баночка осталась не опрокинутой, – Джин легко расстегнул пару пуговиц, что держали его штаны на месте, и приспустил их, распределив по своему достоинству полу-случайное количество масла, пару раз проводя по всей длине. Отставил её уже далеко, а после притянул Мастера ниже, положив на подушки. Приподнял его за талию и резковато вошёл сразу наполовину, всё же дав ему после этого немного времени привыкнуть, ведь на разработку его толком выделено не было.       Зед, конечно, был готов к этим… Не самым приятным ощущениям, но он не позволил бы так просто измываться над своей персоной, а потому грубо потянул Хаду за шею к себе, целуя его сквозь стиснутые зубы, скорее ради самого факта поцелуя, чем для чего-либо еще. Мастер слишком долго ждал, ему было недостаточно очередного одинокого действия со стороны Виртуоза, было недостаточно его всё это время. Он хотел касаться его везде, где это возможно, и только таким болезненным образом смог это получить. Мастер имеет на это полное право и будет продолжать заявлять о своих желаниях, даже если те никогда не окажутся исполнены. Хотя, нет смысла отрицать, что нынешний порыв Джина, как и возбуждённость, редко когда ему свойственная, сами по себе заводили только сильнее, даже несмотря на боль.       — Снова пользуешься моей добротой, — хрипловато проговорил Виртуоз, ни на дюйм, тем не менее, не отодвигаясь от лица напротив, — Я ведь многое могу разрешить, Зед. Нужно только попросить об этом.       Хада был близко. Очень – прижимался всем телом, неспешно начиная набирать свой темп, изучая каждый миллиметр чужой физиономии, словно зарисовывая её у себя в голове.       — Иначе... Не получишь ничего, — он перехватил запястье Мастера, не сжимая пока, только лишь напомнив, что ему особо ничего не стоит прекратить свою постановку в любой момент.       Зед никогда не любил разговаривать просто так. Он предпочитал доносить свои мысли при помощи действий. Может, на это повлияли годы жизни в монастыре – ассасин восхищённо любил тишину, и не произносил вслух всё подряд, если в этом не было необходимости.       Но сейчас Джин заставлял его говорить. Как ему всегда и свойственно, стрелок прекрасно понимал всё, что до него хотели донести, и даже больше, с учетом множества подмеченных деталей. Просто ему доставляло удовольствие лицезреть, насколько далеко Зед готов отойти от своих привычек в угоду близости с ним. Его дыхание стало крайне тяжелым и шумным, взгляд совсем помутнел от того количества ярких ощущений, которые на него свалились, а слегка отросшие волосы прилипли ко лбу. Он явно был не в том состоянии, чтобы сохранять голос ровным и грамотно строить предложения. Тем краше смотрелись попытки делать это.       — Прошу… — Зед утонул в глазах напротив, слишком глубоко, чтобы им противиться – слишком близко находились эти голубые омуты. Кажется, несколько секунд он пытался вспомнить, что хотел сказать дальше. Нехотя сбросив с себя оковы наваждения, Мастер медленно вдохнул и всё-таки продолжил, расслабив лицо, — Прошу. Не останавливайся. Целуй меня. Касайся. Как тебе угодно. Доставляй боль. Всё, что пожелаешь, Джин, только не… Не отдаляйся от меня.       Он вёл руками по чужому телу, бесконтрольно сжимая чужие плечи, стараясь, правда что безуспешно, делать это не особенно навязчиво, дабы не раздражать Виртуоза. Время от времени задерживался на его пальцах, ключицах, шее, держа довольно крепко, но мягко, разгоняя тепло по коже таким образом. Речь звучала сбивчиво, прерывалась порой от особо ярких действий, но была искренней – по какой-то неизвестной причине Зед сходил с ума от телесного контакта, в его глазах читалось уже полное помешательство, которое, кажется, побороть можно было бы только при помощи активации защитного барьера. Он жадно цеплялся за него взглядом, слегка щурясь и по-лисьи склоняя голову. Не хотел отпускать его. Ни в какой из вселенных.       — Это можно.       Джин перевёл свободную руку на чужое лицо, разглаживая губы, заставляя приоткрыть рот, а после накрыл их поцелуем, сразу же углубляя его, не оставляя ни секунды на передышку, позволяя нескончаемой череде начаться и бурно течь по велению момента. Его движения тоже стали выразительней – больше не было нужды держать себя в узде, тем более, что Зед так ярко реагировал на всё, что он ему давал. Он входил полностью, грубо и резко, прикусывал чужой язык и губы, продолжая контрастирующе нежно гладить с одной стороны кожу вдоль шеи и лица. Сбитое после речи дыхание восстановить, конечно же, у Мастера не получилось: он почти сразу начал пропускать стоны, и уже очень скоро стал отчаянно задыхаться в них, радуя слух Виртуоза этой мелодией, так свободно разливающейся в совершенной тишине помещения. Его голос охрип, а все ощущения вновь собрались внизу, не оставляя более возможности как-либо контролировать свои действия. Всё, что оставалось доступным – это отвечать на бесконечные поцелуи, дрожать, плавиться от чужих касаний, инстинктивно цепляться за широкие плечи стрелка или всё ещё покрывающую его спину одежду в некоторые особо выделяющиеся моменты.       — Да, не сдерживай голос. Кричи, — Виртуоз, наконец, дал ему возможность нормально вдохнуть, переключив свое внимание на беззащитную шею, оставляя на той пару укусов, — Хороший мальчик.       — Ты… Дьявол, — ассасин вновь выразительно взглянул на него, пользуясь моментом, но затем откинул голову назад, только сильнее подставляя тем самым шею, получая ещё более яркий укус, издавая длительный, громкий стон.       — Я не против им побыть ради такого… вида, — Джин вновь чуть отодвинулся, зарылся рукой в чужие волосы, потянул за них, поворачивая его лицо к себе, собственнически заглядывая в него, и, заметив немного кровоточащую трещинку на губах, слизнул тягучую жидкость, — Ты превосходен.       Его слова смешивались со звуком шлепков, уже приобретшим ритмичность, звучным, гипнотизирующим, правильным. Джин был превосходен, он утягивал последние остатки рассудка Мастера куда-то к себе, со вкусом поглощая их, и Зед не был против – как раз наоборот, он неистово желал раствориться в этой буре страсти, настолько, что был готов снова и снова просить его об этом, позабыв о том, с каким усилием это давалось ему раньше.       — Спасибо Вам, Маэстро. Я… я польщён, — он проследовал за чужой рукой, прижимаясь к ней, как ластящийся зверь. Хада вновь отстранился на какое-то расстояние, и алые глаза тут же встретились с его, в очередной раз изучая, пока есть возможность. Голубые огни горели ярко, последние отголоски насмешек исчезли уже почти полностью – осталось только плохо скрываемое обожание, захватывающее разум стрелка вопреки его поведению.       Зед… Просто… Великолепен. Такой же помешанный, как и сам Джин, но совсем не под копирку, нет – в своём стиле. Он действительно понимал его. Видел красоту в каждом его действии и по-настоящему ценил возможность созерцать её. Часто воспринимал цепочки его размышлений без каких-либо слов, а когда не выходило, с готовностью внимал тому, что Художник говорил или показывал. И даже сейчас, по его прихоти играя роль куклы, из которой выжимают всевозможные эмоции, он благодарил Виртуоза.       Один этот факт заставил дыхание сбиться – Джин неровно выдохнул, прикрыв глаза на всякий случай, вновь опустившись поближе к Мастеру, но лишь для того, чтобы расслабить руку, поглаживая сквозь белоснежные пряди его дорогую сердцу голову, и оставить порхающее касание на его щеке. Затем – снова. И снова, и снова, пока не пришлось прервать эту дорожку поцелуев и вновь прикусить уже заметно покрасневшую кожу у шеи в попытке выпустить собственный жар. Зед улыбнулся от этого нежного жеста, прекрасно понимая, что он означает. Стрелок уже трижды проклял одежду, которую решил оставить ради красивой атмосферы, но всё ещё не трогал её, предпочитая вместо этого не упускать ни единого момента своей постановки.       Концентрируясь на чужих эмоциях, он совсем перестал следить за тем, как ярко выражает свои, и всё это смотрелось уже совсем не как конфронтация, а как некий акт взаимного доверия между ними, обоснованного помешательством на личностях друг друга. Они словно оба подписали мирный договор – никогда не подразумевающий, конечно, полное отсутствие вероятности своего нарушения, но позволяющий сотрудничать без риска в любой момент оказаться убитым.       Мастер без проблем дал стрелку коснуться своей шеи, как он этого желает, только после окончания действия перехватывая его голову, чтобы положить руку на затылок и потянуть его к себе, горячо целуя, не оставляя возможности спокойно набрать воздуха в лёгкие. Пусть Джин стонет вместе с ним. Пусть они вдвоём в очередной раз потеряются в этом потоке чувств, эмоций, комплиментов, звуков и запахов, забыв обо всём прочем, кроме их дуэта. Растворятся друг в друге, уже особо и не отдавая себе отчёта, кто именно издаёт столь правильные звуки – стоны смазываются в поцелуях, среди бесконечных касаний и толчков, всё сильнее разгоняя искры, вьющиеся вдоль сплетения тел. В какой-то момент Виртуоз перемещает одну руку ниже, обхватывая чужое достоинство, проводя по нему грубо, в такт собственным движениям. Мастер резко вздрагивает от этого, напрягшись, в который раз перехватив руками плечи стрелка, до боли сжимая их.       — Не держись, хороший мой, — губы в губы, так близко, что даже кислороду места не осталось, — Можно.       До сих пор Зед достойно принимал свою судьбу, используя как опыт, так и все до идеала отточенные навыки по контролю над своим телом, чтобы только ни в коем случае не испортить момент, – но то, что он до сих пор держался, на самом деле было чудом, учитывая, как давно ему хотелось кончить. Собственное возбуждение доставляло боль не хуже, чем чужие проникновения в его тело, однако стоило учитывать тот факт, что Хада вряд ли бы остановился, сорвись он раньше, чем положено, – а при таком раскладе об удовольствии не могло идти и речи.       Зед расслабляет брови, но закусывает губу; пару раз рвано выдыхает куда-то в чужое лицо, хаотично ведет рукой по его спине, надавливает на нее, следуя ритму, провожая действия Виртуоза в попытке придать им большую силу. В следующий момент он замирает, закрыв было от напряжения глаза, но почти сразу раскрывая их вновь. Угольно-чёрные зрачки застывают на фигуре напротив, стремительно теряя свою ясность, затягиваясь пеленой наслаждения... кажется, вперемешку с благодарностью.       Голубой взор на короткий момент теряет последний отблеск рассудка, но увидеть этого Зеду не удаётся – Джин прикрывает глаза, невольно снова царапая светлую кожу Мастера в районе живота. Пару секунд просто тяжело дышит куда-то в его шею, а после отстраняется и спешно застёгивает свои штаны на талии. Однако, вместо того, чтобы уйти по своим делам, он остаётся вплотную к нему, ложась на бок, подперев рукой голову и с лёгкой улыбкой разглядывая Мастера, пока тот пытается привести себя в порядок.       — Какая дисциплина, — протягивает другую руку, бесцельно проводя ей по чужой груди, — Неудивительно, что ты был лучшим в Кинку.       Закончив со своей одеждой, ассасин уже спокойно ложится рядом и переводит на него глаза, впадая на мгновение в замешательство, но затем опускает их, тихо фыркнув. С каких это пор Джин оценивает его, как предмет?       Ах, да… С самого начала.       "Хороший мальчик".       — Какой же ты псих, — Зед мотает головой, только после этого встречаясь с ним взглядом, — Неудивительно, что ты так легко сжигал деревни.       — Тц, — цыкнул Джин, тем не менее, эмоций не сменяя, — То "милый", то "дьявол", то "псих"... Занимательная амплитуда. Кем ещё меня считаешь, м, Зед?       Помолчав пару секунд, он негромко ответил:       — Прекрасным.       Стрелок отвёл глаза, моргнув пару раз, кажется, даже немного шире улыбнувшись на секунду. Его снова посещают эти странные, непонятные чувства – словно где-то глубоко в груди расцветает целый букет алых роз, слегка царапая своими шипами окружающую плоть. Да, они появлялись периодически... Весьма неоднозначные, оставляющие после себя множество вопросов. Виртуоз пытался найти этим чувствам объяснение, но до сих пор выяснил лишь то, что появляются они только рядом с Мастером. И что становятся намного приятнее, если его коснуться; Джин подался вперёд и лёг на чужое плечо, продолжая неторопливо выводить какие-то невидимые узоры на его груди.       "Прекрасным"? Нет... Он совсем не прекрасен. Конечно, он создавал вокруг себя красивейшие образы, любую рутину превращал в некий набросок, маленькую часть того искусства, коим была наполнена его жизнь, но… Всё это не было даже отдалённо “прекрасным”.       — Не стоит разбрасываться словами, — проговорил он, так и не отвечая на чужой взгляд.       Тёплая рука приятно коснулась его подбородка, поворачивая в свою сторону. Джин очень редко отводил глаза – каждый раз это значило, что он испытывает какие-нибудь яркие чувства. Вопреки всему, как правило – отрицательные. Зед коротко поцеловал его, запуская затем руку в волосы, приложив ладонь к изящному контуру лица.       — …Я правда так считаю, — они оба говорили довольно тихо, но голос Зеда звучал гораздо более расслабленным, несмотря на то, в чём его уличили. У него никогда не входило в привычку произносить что-нибудь необдуманно, и в его словах действительно читалась искренность – обманывать Виртуоза он не собирался, да и в этом не было бы никакого смысла, — …Как считаю прекрасными твои работы или игру на фортепиано по утрам. Твои глаза, — ассасин провел пальцами возле одного из них, зависнув на время, — Прекрати это отрицать. Не делай из меня идиота.       — Я прекрасен лишь во время выступления, но за ним… — острые шипы словно бы надавили на стенки сердца, заставляя то забегать быстрее. Он прижал чужую руку ближе к своему лицу, снова отводя взгляд, закрыв глаза, — Раньше… Никто мне подобного не говорил. И я был склонен в какой-то степени им верить.       — Джин, для большинства людей ты – безликий монстр. Они не могут сделать другого вывода.       — А для тебя? — голубой взгляд наконец встретился с рыжевато-карим, на удивление теперь довольно спокойный, даже привычно острый, с отблеском насмешки.       Это… Интересный вопрос. Зед провёл свою руку дальше, коснувшись острого уха с бронзовым оттенком, а после – шеи.       Очень интересный вопрос, что действительно заставил задуматься. Время для него словно бы остановилось, он смотрел в чужие глаза, не замечая, как проходят минуты. Кем для него является Джин? Товарищем? Другом? Не совсем так… Но и врагами друг для друга они давно перестали быть.       В один момент его взгляд прояснился, затем Зед пару раз моргнул, отгоняя многочисленные мысли, что мелькали перед глазами тучами, застилая взор. Перевёл взгляд с лица Виртуоза на губы, чуть отстранившись для удобства.       — …Ты мне дорог. В этом можешь быть уверен.       — Любопытно, — тот легко проследил за чужим взглядом, так же проведя рукой дальше, вдоль плеча. Огладил яркую фиолетовую отметину на шее, слегка надавил на покрасневший след от зубов. А после притянул ближе, неспешно целуя Зеда, в этот раз спокойно, совсем не налегая на него.       Нежный поцелуй, лёгкий, поразительно невинный и будто даже правильный на фоне других событий последнего часа. Стоило Джину завершить его, отдалиться на каких-то пару миллиметров, как, помедлив, Мастер инициировал второй такой же. Закрыл глаза, кажется, отдавшись ощущениям. Да, так он, определённо, лучше выражает чувства. То, с какой нежностью он касался сейчас Виртуоза, отдаляясь вновь и вновь, но каждый раз неторопливо возвращаясь, обнаружив себя не в силах противиться очередному порыву… Наклоняя голову, чтобы бережно коснуться израненными губами его губ… Их уголков, щеки, кончика носа… Говорило лучше тысячи слов.