And you're so beautiful tonight

“Симон свободен?” Вилле едва слышит эти слова из-за шума вечеринки, хотя Элиас — или, может быть, его зовут Лукас — наклонился так близко, что Вилле чувствует запах напитка, который тот только что заказал. — Что? — он усмехается и делает глоток из своего бокала. — Симон. Ты не знаешь свободен ли он? — повторяет Ларс-или-как-его-там. — Просто он безумно красив, и я подумал, что попробую, если он не занят. При упоминании своего лучшего друга Вилле поднимает глаза, высматривая Симона в толпе, и находит его разговаривающим с Фелис. Должно быть, она сказала что-то смешное, потому что Симон запрокидывает голову и смеётся. Вилле не слышит его смеха, но воображение с радостью воспроизводит его по памяти. Не обращая внимания на то, как напиток сердито бурлит у него в животе, он поворачивается к Питтеру. Может, ему стоило взять вместо этого что-то безалкогольное. — Нет, я не думаю, что он с кем-то встречается прямо сейчас, так что, э-э-э... наверное, иди. — Его голос звучит тише, чем он хотел, и он откашливается. Йоханн, кажется, всё равно хорошо его расслышал, потому что он улыбается Вилле и показывает два больших пальца вверх, прежде чем исчезнуть в толпе, хотя, как ни странно, в совершенно другом направлении. Что ж. В какой-то момент он, вероятно, найдёт Симона. Может быть. Вилле всё равно. Покачав головой, он берёт свой напиток и идёт в ту сторону, где на самом деле находится Симон. Он думает, что если Пьер считает Симона «безумно красивым», то он должен лучше видеть его в комнате, полной людей. Не то, чтобы он был не прав в этом описании. Симон, очевидно, привлекателен и это всем известно. Сегодня на нём подводка для глаз, понимает Вилле, когда Симон замечает его и машет рукой. Неудивительно, что он заинтересовал Ноя: ведь подводка для глаз, так хорошо подчёркивает его глаза, что отвести взгляд от него сложнее, чем обычно. — Вилле! Ты должен это услышать! Когда Вилле прислоняется к стене рядом со своими друзьями, Симон и Фелис начинают пересказывать историю, так часто сменяя друг друга, что у Вилле начинает кружиться голова от того, как часто их голоса сменяют друг друга. Когда Фелис вклинивается, чтобы уточнить деталь, которую Симон, очевидно, не понял, Вилле даже не пытается отвести взгляд от Симона. Через несколько секунд он, скорее всего, снова заговорит. В волосах Симона застрял крошечный кусочек конфетти, который привлекает внимание Вилле. Ему кажется, что было бы невежливо прерывать разговор друзей из-за чего-то такого незначительного, но он не может перестать смотреть на него и представляет, как вытаскивает этот кусочек бумаги из волос Симона. Может быть, один из его локонов обернётся вокруг пальца Вилле. Наверное, они довольно мягкие, думает Вилле и ловит себя на желании проверить эту теорию. Но он этого не делает, потому что, кто просто так запускает руку в волосы своего друга? Глаза Симона прищуриваются, когда он хихикает. С запозданием Вилле с уколом вины осознает, что Фелис только что закончила свой пересказ, а он понятия не имеет, о чем она говорила, по крайней мере две минуты, потому что был занят тем, что отключался и пялился на Симона. Что с ним не так? Он одаривает своих друзей улыбкой, которая, как он надеется, похожа на улыбку человека который слушал, а затем бормочет что-то о том, чтобы выпить еще. Только войдя на кухню, он смотрит на свой бумажный стаканчик и понимает, что тот всё ещё наполовину полон и слегка промок на дне. Он занят тем, что рассматривает все доступные напитки, которые кто-то собрал на этой слишком маленькой кухне. В этой квартире он никогда не был, она принадлежит человеку, которого он едва знает по урокам литературы. В конце концов он решает выпить простую колу, вспоминая то странное чувство в животе, которое было у него раньше. Симон танцует, когда Вилле возвращается, его волосы растрёпаны, кожа окрашена фиолетовым и синим светом, и он так прекрасен. И Вилле хочет, спотыкаясь от внезапной уверенности. Конечно, Симон — самый красивый человек в комнате, конечно, Вилле не может отвести от него глаз, конечно, Симон для него больше, чем друг. Он подносит руку к груди, чтобы потереть её, и разворачивается на месте, направляясь к входной двери. Свежий октябрьский воздух позволяет ему немного расслабиться, и он садится на ступеньки. Как он мог не замечать своих чувств к другу? Оглядываясь назад, всё кажется таким очевидным, и Вилле не может не чувствовать себя немного глупо из-за того, что убедил себя, что Симон для него просто друг. Что ему теперь делать? Где-то там Оливер, наверное, приглашает Симона на свидание или что-то в этом роде. Дверь позади него открывается, и он почти встаёт, чтобы пропустить того, кто уходит с вечеринки, но, оглянувшись, видит, как Симон закрывает дверь. — Привет, — говорит Саймон, слегка улыбаясь Вилле. — Ты в порядке? — Да, просто нужно было подышать свежим воздухом. — Он переминается с ноги на ногу, уставившись на пятнышко грязи на правой туфле. — Тебя нашёл тот парень? Пауза. — Ты имеешь в виду Джен? Ах, так вот как его звали. Вилле надеется, что ему не придётся запоминать это имя. — Ты... — он замолкает, но Симон, кажется, всё равно понимает. — Он попросил у меня номер телефона. Симон садится рядом с ним на ступеньку, положив руки на колени. — Я не дал ему свой номер. Он показался мне милым, но... — Не в твоем вкусе? — Нет, наверное, нет. Краем глаза Вилле замечает, что Симон смотрит на него. Он тоже поворачивается к нему и думает, что за весь вечер они были ближе всего друг к другу. Симон ещё красивее вблизи, и Вилле не может поверить, что не понял этого раньше. — А какой у тебя тип? — слышит Вилле свой вопрос, хотя и знает, что ему лучше держать рот на замке. Он не хочет слушать, как Симон перечисляет качества, которых у него никогда не будет. Симон лишь пожимает плечами, продолжая смотреть на Вилле, и Вилле не знает, что с этим делать. Когда Симон вздыхает, пар от его дыхания видно в холодном вечернем воздухе, и Вилле вдруг не может отвести взгляд от его губ. — Вилле? — голос Симона тихий и неуверенный, и он так близко. Когда они успели так сблизиться? — Симон, я... — Боже, он и отсюда чувствует запах Симона, ощущает тепло там, где их колени прижаты друг к другу. — Ты прекрасен, — говорит он, как идиот, у которого нет мозгов, чтобы фильтровать слова. Симон издаёт какой-то отчаянный звук, и внезапно Вилле чувствует, как рука Симона ложится ему на щёку и притягивает его к себе, пока они не начинают целоваться. На секунду Вилле замирает, его глаза всё ещё открыты, а руки опущены, но когда Симон отстраняется с нервным, но полным надежды выражением лица, Вилле притягивает его обратно. Когда они оба начинают дрожать от холода и Вилле чувствует, что его ноги начинают затекать, он поднимается со ступеньки и протягивает Симону руку. — Ты пойдёшь со мной домой? Поговорим. — торопливо добавляет он. — Конечно. Симон позволяет себя поднять. — При условии, что будут перерывы для поцелуев. Улыбка Симона яркая и красивая, и она согревает Вилле.