Bubble bath

      «Грандиозный музыкальный фэшн: певица Лалиса Манобан стала главной звездой на легендарном показе Victoria’s Secret Show в Нью-Йорке!»              «"Baby, I'm a Rockstar!" Солистка Блэкпинк Лиса выступила на знаменитом Victoria’s Secret Fashion Show».              «Гипюр, крылья и мотоцикл: сногсшибательная Лалиса Манобан покорила ангелов и зрителей Victoria’s Secret».              «Лиса на красной ковровой дорожке Victoria’s Secret: "Я так взволнована! Я всегда была поклонницей этого шоу, и прямо сейчас моя мечта становится реальностью..."»              Десятки красочных, громких, пестрящих восторгом и очарованием заголовков статей заполонили экран мобильного телефона, стоило лишь только открыть этим непогожим осенним вечером Интернет. Сидящая в мягком уютном кресле с чашкой ароматного зеленого чая темноволосая девушка неторопливо пролистывала соцсети с мелькающим на фото и видео знакомым улыбающимся лицом, в изумлении взирая на свою младшую коллегу по группе и не в силах поверить до конца в то, что это действительно она.              Роскошная, дерзкая, роковая, в эксклюзивных и, пожалуй, слишком открытых нарядах от кутюр Лиса затмила собой даже самых именитых моделей и артистов, покорив всех своим живым зрелищным выступлением и заставив общественность и все СМИ говорить только о ней одной. Ее захватывающие образы, танцы, вокал, постановка и общее сценическое присутствие показали невероятно высокий уровень подготовки и мастерства, а всестороннюю творческую отдачу и профессионализм оценили даже самые взыскательные критики. Последние пару лет Манобан наравне с другими участницами Блэкпинк усердно трудилась над сольной деятельностью, записывая рвущие хит-парады песни и снимая стильные высокобюджетные клипы, и было бы действительно глупо отрицать, насколько сильно за это время она повзрослела и изменилась. На смену веселой простодушной девушке из Таиланда, поклоннице музыки и танцев, пришла знойная, уверенная в себе красотка, каждое появление которой вызывало небывалый ажиотаж и становилось без малого чуть ли не самой настоящей сенсацией. Манящая славой и роскошью жизнь бурлила, затягивая юную тайку в водоворот все более значимых и громких мероприятий, и стремительно отдаляющаяся от нее Дженни Ким медленно, но верно понимала, что они с девочками начинают терять ее. Раньше они были неразрывными звеньями одной цепи, единым слаженным механизмом, теперь же – отдельно и самостоятельно функционирующими его частями. Конечно, девушка была рада заслуженным успехам и достижениям их макнэ, что честно работала не покладая рук и умудрялась успевать все везде и сразу, но вместе с тем, хотя вчера она и поздравила ее наравне с Джису и Чеён с взрывным, практически эпохальным камбэком, ее не покидало чувство, что Лиса уходит, уплывает, ускользает от них, погружаясь в чужой обособленный мир денег и славы и словно бы больше не нуждаясь ни в ком из них...              С такой-то бешеной востребованностью и славой.              Смешанные эмоции переполняли одинокое, тоскующее, находящееся вдали от знаменитой коллеги сердце, и Дженни инертно продолжила листать ленту, снова и снова как назло выхватывая повсюду лишь одно-единственное лицо:              «Супермодель и ангел Victoria’s Secret Джиджи Хадид подписалась на Лису в соцсетях».              «Джиджи Хадид и Клои Кардашьян восхитились образами Лисы на шоу Victoria's Secret».              «Лиса из Блэкпинк продолжает получать множество комплиментов по поводу своего перфоманса на главном фэшн-шоу этого года».              И фото. Миллион фото с красной дорожки, закулисья, самой церемонии, афтепати, гримерной, улицы... Один яркий и откровенный аутфит тут же сменял другой, еще более дерзкий, и с каждым новым просмотренным кадром Дженни ошеломленно казалось, что Лиса выглядит все менее и менее одетой.              Одна только эта возмутительно короткая хромированная юбка с разрезами по бокам на выходе с «Rockstar» так и грозила вот-вот явить всему миру ее нижнее белье!              Ну ни в какие рамки!              В довершение без того досадной картины взгляд девушки зацепился за стоящую рядом с Лисой невысокую симпатичную афроамериканку. На первый взгляд невинное дружеское фото раскрывало чересчур вызывающие женские объятия, являя ее стороннему зрительскому взору слишком уж плотно прижимающуюся к ней Манобан. Облаченные в контрастные провокационные наряды – ангельский белый и хищный черный – девушки улыбались и явно ощущали себя максимально свободно друг с другом, и Дженни, увеличив кадр, с содроганием различила изящную наманикюренную ладонь Лисы на сочной округлой попке мулатки.              Что за...              Заголовки фотопостов издевательски подчеркивали новоиспеченный, но уже подозрительно крепкий девичий дуэт:              «Певицы Лиса и Тайла на афтепати Victoria's Secret».              «Главные звезды Victoria’s Secret Лиса и Тайла сияют ярче самого Солнца».              «Тайла и Лиса с ангелами Victoria's Secret Адрианой Лимой и Джозефин Скрайвер».              Полная недобрых предчувствий Дженни щелкнула по хештегу с именем девушки, желая побольше о ней узнать.              Тайла. Не та ли это самая Тайла Ситал, уроженка Южно-Африканской Республики, которая прославилась своими песнями и каверами в соцсетях, а теперь являлась одной из артисток американского музыкального лейбла «Epic Records»? Да, точно, это она. И за последние годы, как и Лиса, очень серьезно поднялась в своем самобытном авторском творчестве.              С каких пор она стала подружкой Манобан? И только подружкой ли...              Смутно ворочающаяся в груди тревога приобрела нотки самой настоящей паники, когда, морщась от скребущего и ноющего где-то слева чувства, Дженни внимательнее присмотрелась к обнимающей Лису на очередном снимке девушке. Такая хорошенькая, цветущая, но одета не по годам взросло.              Хотя, вернее будет сказать, как и сама Лиса, раздета.              Тем временем связанные с загадочной мулаткой посты продолжили раздражающе мозолить глаза:              «Горячая новость этого дня! Лиса из Блэкпинк и певица Тайла намекают на коллаборацию?»              Ой, Господи, а на что-нибудь еще между собой они, случайно, не намекают? Вот эти полуголые фото с шоу и пошлые сладострастные объятия, например, намекают – и еще как!              Дженни нахмурилась и перешла к следующему заголовку.              И снова:              «Тайла в специальном интервью о своей любви к Лисе: "Я знаю тебя очень давно. Детка, ты из Блэкпинк и ты моя любимица. Ты выделяешься из группы тем, что ты очень крутая"».              Ох, да неужели?! Принимая в гостях одну из солисток Блэкпинк было бы странно, если бы в тот момент эта хитрая маленькая подлиза нахваливала кого-то другого! Кто гость, тот и лучший, верно?              Во всяком случае Дженни очень хотелось уповать на то, что дело было лишь только в этом.              Пролистав еще десяток совместных фото и новостей, она сердито откинула телефон в сторону. От этой неразлучной парочки уже рябило в глазах! Тайла то, Тайла это, одна сплошная Тайла везде! После чтения соцсетей складывалось ощущение, что Манобан просто не расставалась с этой возникшей будто из пустоты профурсеткой, которая так незаметно и ненавязчиво сначала вошла в ее высокую звездную компанию и втерлась в доверие, а в итоге пристала к ней крепче, чем банный лист.              Которая так нагло и неприкрыто наравне с прочими крала ее у Ким, что прежде привыкла проводить с Лисой почти все свое время, а теперь...              Теперь, со всеми этими бесконечными премиями и шоу, они стали дальше и чужероднее друг другу, чем даже во время ссор.              Уж лучше бы Дженни воздержалась и не заходила сегодня в Интернет! После прошедшего в Нью-Йорке показа моды все только и делали, что обсуждали образы и фееричное выступление Манобан, а заодно и окружавших ее там девушек.              Окружавших, по всей видимости, не только в дружеском и деловом плане.              Будто в ответ на ее сердитые раздосадованные мысли телефон разродился новым, присланным в мессенджере смс:              LISA       21:15       Нини, привет! Как настроение?              Она еще смеет спрашивать?! Да паршивое у нее настроение, особенно после просмотра всех этих жарких обнимашек с Тайлой, с которой, судя по всему, у Лисы после Victoria’s Secret установилась особая, чуть ли не внеземная межгалактическая связь!              С Дженни у нее такого не было никогда.              Переведя режим смартфона в беззвучный, девушка отвернулась и, так и не ответив на смс, забылась прямо в гостиной глубоким тревожным сном.       

* * *

             Наутро морально-физическое состояние не улучшилось ни на толику, как и внезапно подорванный накануне эмоциональный настрой. Ким проснулась с жуткой головной болью и, кое-как заставив себя принять душ, выпила первый найденный в аптечке анальгетик. К счастью, сегодня был выходной, и после неплотного завтрака из пары вареных яиц, тоста с сыром и чашки крепкого кофе девушка провела его, закупаясь на неделю продуктами, выполняя привычную рутину по дому, а вечером медитируя у камина под любимую мантру. В целом делать что-либо не хотелось вообще, но Дженни заставила себя, дабы с толком и пользой прожить очередной день, отдохнуть за легкими заурядными хлопотами, а главное, отвлечься от дурных мыслей, которые, сродни ползучим сорнякам, заполоняли гудящую голову и пускали в ней все новые и новые ростки неуверенности, сомнений и страха, что увиденные накануне фото несли в себе нечто гораздо большее, чем банальный рабочий интерес.              Вместе с тем так и не получившая ответ Лиса упорно писала и названивала ей с самого утра, явно желая разделить восторг и рассказать о впечатлениях после прошедшего модного показа, но не желающая ни с кем контактировать брюнетка не менее упорно не брала в руки смартфон. Полноценный свободный день предполагал отсутствие не только основной работы, но и нежелательного общения, тем более с той, что грозила усугубить без того нерадостную кондицию и вогнать ее в еще бóльшую хандру с осознанием того, что их с Лисой дружба уже не будет никогда прежней.              Не говоря уже о чем-то еще.              Единственным человеком, с которым Дженни вышла после обеда на связь, была ее мама, которую девушка обещала обязательно навестить на днях, и когда в девятом часу вечера в доме Ким-младшей раздался звонок с улицы, ей хватило всего секунды, чтобы понять, кто в это время мог ее посетить.              Только-только собирающаяся принять ванну, она подошла и с тревогой застыла около двери. Притвориться, что ее нет дома, был не вариант: пришедший видел в ее окнах свет и наверняка знал, что по вечерам Ким не любила находиться за пределами родных стен. Лучше открыть и впустить, ведь чем раньше они поговорят, тем скорее с ее плеч упадет груз вины и ответственности за молчание и откровенный игнор в сети.              Впрочем, девушка понятия не имела, что будет говорить и чем оправдываться.              Входная дверь отворилась, и Дженни натянула максимально возможную для себя улыбку. Облаченная в светлые джинсы и черную кожаную куртку шатенка выглядела взволнованно и слегка раздраженно, крутя на пальцах ключи от машины и нервно постукивая носком ботинка по белой крылечной плитке. Прохладный уличный ветерок принес с собой бодрящую вечернюю свежесть и восхитительный шлейф парфюма, от которого по обыкновению шла кругом голова и подкашивались в необъяснимом приступе ноги, и Ким схватилась за дверной косяк в попытке справиться с нахлынувшей на нее слабостью.              Быстро же она вернулась со своей крутой модельной тусовки из США.              – Ну и как это понимать? – без всяких приветствий спросила Лиса, демонстрируя старшей смартфон с кучей непрочитанных и неотвеченных смс. – Что за стихийный молчаливый бойкот? Я волновалась о тебе вообще-то.              Отчего-то расстроенная и инертная Дженни не поверила ее словам, но покорно сместилась в сторону, впуская незваную гостью в дом и очень надеясь, что та не задержится надолго. Спустившийся с верхнего этажа Кума тут же подбежал к ней и звонко залаял, приветствуя девушку и радостно виляя коротким закругленным хвостом.              – Привет, малыш! – просияла Лиса и подхватила маленький пушистый комок на руки. – Я тоже очень сильно скучала по тебе!              Осторожный и недоверчивый шпиц обычно скептично относился к гостям и даже близким друзьям хозяйки, редко подходя к кому-либо и уж тем более не давая себя погладить, но в присутствии солнечной, дружелюбной, источающей счастье и позитив Лисы волшебным образом оживлялся и не отходил от нее все то время, что знаменитая тайка гостила у них.              Прям самый настоящий четвероногий поклонник.              Глядя на весело лижущего щеку Манобан питомца, Дженни думала о том, с какой целью Лиса пришла. Наверняка ведь не за жизнь поболтать, а кроме общих банальных тем на предмет погоды и новой музыки обсуждать им вроде как было нечего.              С недавних пор нечего.              – Привет, извини, – выйдя из ступора, отозвалась наконец она. – Просто хотела немного побыть одна.              Лиса повесила куртку в прихожей и, пройдя в уютную, теплую, залитую приглушенным светом гостиную, расположилась с Кумой на мягком угловом диванчике. Негромко льющаяся из колонок музыка привлекла ее внимание, и Дженни мысленно чертыхнулась про себя, расслышав знакомые лиричные ноты «Moonlit floor».              Почему во всем ее плейлисте на четыре с половиной сотни композиций в этот хлипкий и крайне неуместный момент попалась именно эта песня?!              – С чего бы? Обычно у тебя от гостей отбоя нет.              Дженни вздохнула, ставя на плиту чайник. По вечерам Лиса не пила кофе, а потому она положила ей в чашку несколько спрессованных листиков молочного улуна, который хранила специально для нее и который на удивление сама полюбила пить в последние дни.              – Обычно нет. А сегодня захотелось покоя.              Манобан прищурилась, явно ощущая какой-то подвох, и Ким так и чувствовала, как ее внимательные карие глаза прожигают ей спину насквозь. Наверное, впервые за все время Дженни не знала, как ей себя вести, что говорить и что делать в присутствии младшей коллеги по группе, а потому с каждой новой секундой все больше необъяснимо робела и неуважительно замыкалась в самой себе.              – Покоя от всех или только от меня?              Фарфоровая чашка и вазочка с домашним печеньем дрогнули, и Дженни, сглотнув, медленно поставила угощение перед Лисой на журнальный столик. Она понимала, что ведет себя как капризный ребенок, манипулирующий взрослыми посредством глупых детских обид, демонстративного молчания и вида «Догадайся сама, что со мной», но сказать тайке прямо о том, как сильно ее ранили ее минувшие развлечения в Нью-Йорке и в особенности публичные шашни с Тайлой на камеру, не в силах была никак.              Как и кем бы она выглядела тогда? Что заставила бы подумать о себе Лису? Что она ведет себя как циничная влюбленная собственница, желающая, чтобы та уделяла свое драгоценное внимание только ей? Что в последние месяцы ненавидит буквально каждого, кто оказывается от нее в радиусе одного метра? Что не спит и не ест, мечтая о ней и о том, что когда-нибудь где-нибудь Лиса захочет точно так же обнять ее?..              Какой-то бред просто!              Дженни надеялась, что ее непонятное и нетипичное поведение будет списано на недомогание, апатию и усталость, а еще лучше – тактично не будет замечено вообще, но, похоже, зоркая тайка все же углядела в нем нечто сокровенное и глубинное, что теперь была намерена вытащить из подруги любой ценой.              И Дженни знала, что ни при каких обстоятельствах не должна ей этого позволить.              – Эй, я просто хотела поговорить и убедиться, что ты в порядке...              Теплая женственная ладонь накрыла предплечье Дженни, но, вопреки ожидаемой взаимной реакции, данный жест возымел строго противоположный эффект.              – Прости, но сейчас для этого не лучшее время. Я как-то не очень настроена на диалог.              Слова прозвучали куда более сухо и неприветливо, чем предполагалось, и Ким, оставив Лису, спешно скрылась на втором этаже. Пусть – она потом перед ней извинится. Захлопнув дверь ванной комнаты, она скинула с себя домашнюю одежду и забралась в наполненный ароматной фруктовой пеной резервуар. Душистая теплая вода успокаивала, даря уставшему перенапряженному телу необходимую защиту и покой, и девушка укрыла себя в ней, очень надеясь, что Лиса не слишком рассердится на нее за подобную вольность. Принятие водных процедур в присутствии гостей было не самым вежливым и лучшим решением, однако Дженни было не до этикета и не до глупых тактичных правил, когда внутри все рушилось под гнетом дичайшей обиды, отчаяния и тоски.              В конце концов, она никого к себе не звала и ясно дала понять Манобан, что та явилась не вовремя. Ей всего-то нужна была пара-тройка дней, чтобы восстановиться и вновь выйти с окружающим миром на связь, и, если бы не чрезмерное лисино любопытство с неуместной как никогда настойчивостью, неловкого противоречивого момента легко можно было бы избежать.              Пустив горячую воду, девушка наполнила остывшую ванну почти до краев и, глядя на уютно зажженные на бортиках огоньки свечей, обхватила колени руками и постаралась расслабиться. Какой же сегодня нелепый день! Из рук все валится, сосредоточиться ни на чем нельзя, да еще и явившаяся некстати Лиса окончательно добила без того выведенную из строя кондицию. Несмотря на неоконченный разговор, Дженни была уверена, что, выпив чай и наигравшись с Кумой, подруга уйдет, оставив ее в скупых объятиях одиночества и странного эмоционального отрешения. Никто не любит замкнутых и угрюмых людей, как и исходящую от них неблагоприятную ауру, но Ким знала, что спустя время найдет в себе силы вернуть улыбку и объяснить Лисе все, как было положено.              Как раз заодно придумав для этого более-менее логичное оправдание.              Однако не прошло и пяти минут, как в деревянную дверь постучали.              – Нини, в чем дело? У тебя что-то стряслось? Скажи мне.              Не дожидаясь ответа, Лиса заглянула к старшей и, убедившись, что Ким в воде, вошла.              – Не называй меня так.              Тайка опешила и, застыв в дверях, с изумлением уставилась на подругу.              – Все тебя так зовут, а мне вдруг с чего-то стало нельзя?              Витающее в воздухе напряжение зазвенело сотней зловещих искорок, и, глядя на сжатые в тугие кулаки руки макнэ, Дженни обреченно поняла, что просто так отделаться от нее сегодня ей не удастся.              – Прости, но я не люблю фамильярности.              – Интересно, почему раньше они тебе нравились? Знаешь, Джен, это правда уже не смешно!              – Вот именно! – прежде тихий и спокойный голос перешел на крик, и Дженни слишком поздно обнаружила, что больше не может держать себя под контролем. – Поэтому сейчас же выйди из моей ванной и закрой дверь с той стороны!              От прозвучавшей дерзости и резкого обидного тона Манобан вспыхнула и, упрямым вихрем вломившись внутрь, остановилась прямо напротив ванны с Ким.              – И не подумаю, пока ты не скажешь наконец, что с тобой! На что ты, блин, так обиделась и почему именно на меня? Ты можешь нормально объяснить?              В мягком подрагивающем свете свечей, отбрасывающем на ее лицо причудливые движущиеся тени, тайка выглядела растерянно, но в то же время чертовски привлекательно и маняще, и Дженни невольно залюбовалась ею, гадая, когда та успела умножить свое редкое природное обаяние и сексапильность на два. В простой белой рубашке и джинсах, с минимумом косметики и завязанными в высокий хвост волосами Лиса была похожа на школьницу, вот-вот собирающуюся окончить выпускной класс, и Ким не верилось, что стоящая прямо сейчас перед ней девушка и суперзвезда мирового масштаба, шастающая накануне в безбожном наряде с крыльями по подиуму знаменитого фэшн-шоу, – это один и тот же человек.              Уму непостижимо, как сильно способны меняться люди при помощи мейкапа и шмоток.              Как сильно они способны меняться в глазах тех, кто зачем-то смотрел на них еще и душой...              – Ни на что, Лиса, – теперь уже почти шепотом, опасливым и безвольным, отозвалась она. – Я просто устала и хотела бы принять ванну. Одна.              Последнее слово Дженни зачем-то выделила отдельно, как если бы Манобан не понимала, что для столь личного, фактически сакрального действа ничья компания была не нужна.              С какой стати она вообще вдруг подумала об этом?!..              – Ни на что? А то я не вижу, Дженни! Ты как вредный ребенок, у которого старшие дети стащили конфету и теперь он дуется, демонстрируя свои задетые чувства на весь белый свет!              Плотный и душный воздух купальной комнаты все больше наполнялся густым влажным паром, и Лиса, смахнув со лба бисеринки пота, расстегнула верхние пуговицы рубашки. Взору Ким невольно предстал край белого кружевного лифчика, заманчиво обрамляющего небольшую грудь, и она тотчас отвела взгляд, теряясь в присутствии красивой тайки и молясь про себя о том, чтобы та скорее отсюда вышла. Как подруге и коллеге по группе ей не раз доводилось видеть, как Манобан переодевается, то и дело демонстрируя роскошные модельные формы и рельефный натренированный стан, но совершенно упустила из вида, в какой конкретно момент лицезрение оголенных частей ее тела превратилось в сущее испытание, которое несчастная, одержимая, не могущая больше спокойно смотреть на свою макнэ Дженни едва ли была способна преодолеть.              Как показывала практика, она не могла преодолеть уже ничего, что было хоть как-то связано с нею.              – Чувства? – горько усмехнулась она и, опустив голову, сникла окончательно. – Что-то не похоже, чтобы тебе было дело до чьих-то чувств. В Нью-Йорке ты была так занята со своей Тайлой, что...              Темные фигурные брови поползли вверх, и Дженни тотчас прикусила язык, с горечью осознав, что сказала слишком много лишнего.              Ну зачем, зачем она это брякнула? Лиса не должна была знать, что ее обжимания с Тайлой как-то задели ее!              Она вообще не должна была ничего знать!              – Ах вот оно что...              Выражение красивого женственного лица сменилось с растерянного на осененное, и Лиса, оценивающе смерив глазами одиноко сидящую в ванне девушку, хитро заулыбалась.              Надо же, все оказалось проще пареной репы! А она-то весь мозг сломала, гадая, что с ее онни не так...              – Тебе стало обидно из-за моего выступления на Victoria’s Secret, не так ли? – прямо осведомилась она.              Ким резко вскинула голову, очень надеясь, что младшая не заметила, как покрылись пунцовыми пятнами ее щеки и загорелись огнем кончики ушей.              – О чем ты? Я его даже не смотрела!              По факту это была правда: когда в Нью-Йорке стартовал Victoria’s Secret и Лиса открывала шоу, в Сеуле было восемь часов утра следующего дня, и Ким уже ехала на студию репетировать запись новой песни. Просмотренные прошлым вечером отчетные фото и видео были первыми, что ей довелось увидеть с церемонии, и расстроенная чужой веселой компанией Дженни тут же об этом пожалела.              – Из-за того, что я тусовалась с Тайлой и сестрами Хадид и за весь день ни разу тебе не позвонила? – как ни в чем не бывало продолжила Манобан, демонстративно расстегивая до конца рубашку и стягивая ее с узких фактурных плеч.              – Оставь эти глупости при себе, Лиса! Мне абсолютно плевать, где и с кем ты проводишь время!              Темно-карие глаза под длинной каштановой челкой азартно блеснули, и Лиса вызывающе потянулась к молнии своих джинсов, игнорируя неубедительные защитные реплики и не без удовольствия отмечая, как все сильнее краснеет и теряется при ней Ким.              – ...Из-за того, что на фото и видео Тайла Ситал стояла рядом и прижималась ко мне слишком сильно? Это тебе не понравилось, да, Нини?              Дженни фыркнула и отвернулась, не в силах вынести соблазнительного вида юного спортивного тела, каждая линия и изгиб которого были подобны божественному творению и невольно рисовали в ее голове самые смелые, далеко не только дружеские образы. Резко изменившееся поведение Лисы и задорно мерцающий в ее глазах огонек будоражили и волновали ее, но даже так она не собиралась показывать Манобан свою слабость и задетое ее вольготным, откровенно легкомысленным поведением самолюбие.              В конце концов, Лиса была большой девочкой и имела полное право вести себя так, как ей хочется, и окружать себя теми людьми, с которыми ей комфортно.              Но, похоже, без того проницательной и догадливой тайке никаких дополнительных доказательств уже не требовалось, ведь все, что нужно, она могла без труда прочесть в потухшем, тщательно избегающем ее взоре и полной неспособности скрыть бушующий внутри ураган эмоций.              – Господи, Дженни, как же трудно играть с тобой в шарады.              Будто в продолжение намеренной провокации звездная шатенка избавила себя от нижнего белья и бесцеремонно забралась к Ким в ванну. Невысокая мраморная купальня была узкой и небольшой, но она все равно вместилась, вплотную пристроившись к застывшей, как изваяние, брюнетке сзади. Горячая благоухающая вода приятно окутала уставшие после долгого рабочего дня мышцы, и она, погрузившись в густую пену, мягко обвила обеими руками партнершу за талию. Ошеломленная ее действиями Дженни попыталась отпрянуть, но младшая властно прижала ее со спины к себе и зафиксировала хрупкую девичью фигурку между своих колен.              – А ты не задумывалась, глядя на фото, о ком я сама мечтала в тот момент? – теплые губы коснулись маленькой ушной раковины, обдав ее приятным щекочущим дыханием, и обмякшая, заробевшая, смятенная от переизбытка чувств Дженни затрепетала, не в силах скрыть толпы мурашек, что тотчас бешеным галопом понеслись от основания шеи по всему позвоночнику вниз.              Какого черта она творит?!              – Лиса, я...              – Кого мечтала вот так, как сейчас, вместо Тайлы обнимать и прижимать к себе?              Сладкий дразнящий шепот дополнился кончиком языка, который игриво лизнул мочку уха Ким, в то время как чужие пальцы принялись мягко поглаживать и растирать ее плечи, вынуждая Дженни расслабиться и утратить последние крупицы сопротивления. Каждое прикосновение обольстительной тайки к распаренной влажной коже было подобно уколу мощного седативного вещества, и, несмотря на еще теплящееся желание дать ей отпор и показать, что она нисколько в ней не нуждается, Дженни тонула, плавилась, растворялась в ее руках, отчаявшись совладать с томным тянущим узелком, что предательски завязывался внизу живота и стремительно рос по мере того, как эти самые руки медленно, но верно спускались по ее корпусу все ниже, ниже и ниже.              – Что... ты делаешь...              Пушистая объемная пена, скрывающая в белой воздушной белизне два стройных обнаженных тела, не позволяла увидеть, что происходит под водой, но Дженни все равно машинально вскинула голову вверх, уставившись на противоположную стену, стоило ловким обходительным пальцам захватить в свой плен две мягкие округлые половинки ее груди.              – ...Кого мечтала раздеть, толкнуть на кровать, а затем как следует...              – Лиса, уф! Хва... тит... Пере... стань...              Но испытывающая сильнейший тактильный голод Дженни с замиранием чувствовала, что Лиса не перестанет. Намеренно озвучиваемые ею вслух фантазии возбуждали ничуть не меньше ее касаний и ощущались для мучимой непреодолимым влечением девушки самой что ни на есть настоящей пыткой. Сладкая, чувственная, обворожительная Лиса, ее свет и ее погибель, была подобна наркотику, который, попав в организм лишь единожды, вызывал пожизненную зависимость. А Дженни была необратимо зависима от нее без какой-либо пробы вообще.              Пухлые матовые губы расплылись в удовлетворенной улыбке, стоило тайке осознать всю степень возбуждения старшей напарницы и все то, что прямо сейчас с ней происходило. Дженни Ким не просто хотела ее – она ее вожделела. Небольшие манящие полушария с крупными, темно-розовыми, жадно торчащими вверх сосками выдавали истинное состояние хозяйки с лихвой, и Лиса мягко покручивала их, гладила и сжимала, с наслаждением слушая шумные мелодичные вздохи Дженни, в которых все громче, все отчетливей сквозил совсем не протест, а призыв. В дополнение к нескромным касаниям Манобан принялась осыпать легкими трепетными поцелуями шею, плечи и затылок Ким под собранными в аккуратный пучок волосами, с упоением наблюдая за тем, как тело рассерженной на нее кореянки сдается под натиском неистового сексуального соблазнения. Спеша к ней сегодня домой, Лиса понятия не имела, что происходит с ее онни и почему она больше не пишет и не звонит, отказываясь отвечать даже на ее собственные звонки, но была честно рада, что та сама толкнула ее к разгадке своего туманного поведения и намекнула на то, как ей лучше всего следует загладить свою вину.              Оказывается, малышка Джендык просто ревновала, когда ее неугомонная шилопопая макнэ бесстыдно щеголяла в откровенном наряде по подиуму и растрачивала все свое внимание на других людей.              Так безответственно и эгоистично!              Какое счастье, что это можно легко исправить.              – Я не... О-ох!              Руби Джейн вздрогнула и инстинктивно накрыла ладонь Лисы своей, когда шаловливые пальчики знойной тайки наконец достигли самого чуткого и нуждающегося в ней места. Горячая пульсирующая плоть тотчас отозвалась на легкое пробное касание, и Ким инстинктивно зажала бедра, наивно пытаясь защититься от ласкающей ее все настойчивее руки, а по факту лишь только сильнее прижав ту к себе.              – Кажется, я попала в точку. Да, Нини?              Залившись краской от двусмысленного вопроса, Дженни стиснула зубы и промолчала. Громкие вздохи и стенания рвались из ее груди подобно рокотам просыпающегося вулкана, и она судорожно вцепилась в бортики ванны, силясь хоть как-то справиться с накатывающим на нее экстазом. Губы и руки Лисы теперь были абсолютно везде, бесстыже трогая, тиская и лаская ее там, где она не позволяла этого делать никому больше, но чем развязнее, напористее и смелее роковая тайка себя вела, тем больше Ким убеждалась, что Лиса нуждается в ней ничуть не меньше, чем она в ней.              И в данный момент этот фактор был для нее самым важным.              Густой плотный пар наполнил небольшую, отделанную светлым керамогранитом комнату, скрывая во влажном туманном мареве двух прелестных, любящих в ней друг друга девушек. Большое запотевшее зеркало на стене не давало им разглядеть собственное отражение, равно как и то, чем они прямо сейчас занимались, и Дженни, в порыве страсти оставив на нем длинный неровный след от своей руки, полностью погрузилась в то, что так искусно делала с ней Лалиса. Действуя предельно бережно и осторожно, младшая мягко массировала и растирала чувствительный комочек ее клитора и щекотала кончиками пальцев нежные лепестки вульвы, ввиду нахождения их в мыльной воде старательно избегая прямого внутреннего контакта. Сбивчиво и тяжело дыша, Дженни хныкала, постанывала и возилась, отчаянно желая большего, отчаянно желая впустить Лису, чтобы принадлежать ей, чтобы быть с ней, чтобы чувствовать ее всю, и даже от малейших ее касаний пребывая на грани чистейшего физического экстаза, с минуты на минуту грозящего взорваться внутри нее мощными красочными фейерверками. Ее голова откинулась на плечо Лисы, глаза закрылись, а руки инстинктивно обвили младшую сзади за шею, демонстрируя полное доверие и покорность, и довольная производимым эффектом шатенка шепнула ей в ушко:              – Вот так, моя девочка... очень хорошо... Я даже представить себе не могла, что ты так сильно этого хочешь. Давай, расслабься еще чуть-чуть и помоги мне. Я хочу слышать, как тебе нравится...              – Мне... нравится... ох! И мне нравишься ты... Лили...              Повинуясь вкрадчивой деликатной просьбе, Дженни развела колени чуть в стороны и с шумом выдохнула, когда Лиса, кружа вокруг сочащегося обильной смазкой лона, легонько ущипнула ее за клитор. Томная распирающая тяжесть в паху усилилась до предела, стоило к приятным сладостным ощущениям добавиться контрастным острым, и Ким не сдержала громкого протяжного стона, в котором так и сквозила настойчивая мольба. Несмотря на похвальную осторожность со стороны макнэ, ей хотелось, чтобы та проявила силу, чтобы заставила ее потеть и кричать, чтобы не велась на ее глупое наигранное жеманство и просто сделала то, к чему скрытная, интровертная, измученная от тайных и безответных чувств Дженни уже сама готова была вербально ее принудить.              К счастью, язык ее тела говорил сексапильной тайке гораздо больше, нежели любые ее слова.              – А-ах, Боже мой, да!!!              Шквал жгучего порывистого наслаждения обрушился на хрупкую худенькую брюнетку вслед за очередным ласкательно-щиплющим жестом, и Дженни забилась в чужих объятиях, невольно впившись ногтями в затылок Манобан и небрежно выплеснув часть воды за край ванны. Лиса терпеливо удерживала ее все то время, что девушка проживала мучительно долгий и экспрессивный оргазм, активно продолжая работать для нее рукой, целуя ее и поощрительно шепча на ухо разные пошлые словечки. Дженни кончила много, липко и горячо, как по обыкновению кончала всегда, стоило ей во время самостоятельных ласк представить пылкую, страстную, владеющую ею макнэ, что творила с ней самые смелые и непристойные вещи, вынуждая забыть рядом с собой обо всем, и она стыдливо подумала о том, стоит ли говорить Лисе о своих склонностях и о том, как давно уже младшая Ким мечтала сблизиться с ней.              Ведь теперь, судя по всему, у них больше не должно было быть друг от друга никаких секретов.              – Прости за то, что спровоцировала на ревность. Если бы знала, как тебе плохо, приехала бы гораздо раньше. Но ты даже трубку не брала.              Бархатистый кончик теплого носа уткнулся в чужую щеку, и Лиса ласково чмокнула старшую в уголок губ. Повернув голову, Дженни столкнулась с глубоким завораживающим кофейным взором с поблескивающим в нем отражением свечи, который настороженно смотрел на нее и казался до слез родным, понимающим и учтивым.              – Ты тоже прости... – звучный высокий голосок полностью сел, и старшая прочистила горло, ощущая небывалый комфорт и спокойствие в обнимающих ее руках – ощущая себя впервые за долгое время на своем месте. – Я правда думала, что тебе не до меня.              Манобан улыбнулась и крепче прижала смущенную обаятельную кореянку к себе. Вдвоем они провели в остывшей ванне еще несколько волшебных, наполненных тишиной и идиллией минут, наблюдая за медленно схлопывающимися пузырьками пены, после чего ополоснули друг друга чистой водой и вернулись в комнату Дженни. Ким едва лишь успела обсохнуть и облачиться из полотенца в белый банный халат, как Лиса вдруг толкнула ее на кровать и игриво забралась на нее сверху. Длинные шелковистые волосы распустились, волнами рассыпавшись по женственным точеным плечам, и Дженни выдохнула, залюбовавшись ее природной грацией и красотой, что в отсутствие макияжа и дорогой одежды были заметны еще сильнее.              Двадцать семь лет, а выглядит по-прежнему как девчонка: веселая, добродушная, талантливая, озорная...              Её.              – Что ты делаешь? – с улыбкой осведомилась Дженни, но вместо ответа Лиса накрыла ее рот поцелуем, вкладывая в него столько захватывающей дух нежности и пылкого юношеского нетерпения, что у Ким закружилась голова. Кончик чужого языка разжал ей зубы и по-хозяйски скользнул к ней в рот, тотчас сталкиваясь с ее языком и увлекая его в чувственный энергичный танец, и Дженни с дрожью ощутила, как с каждым деликатным посасывающим жестом сквозь всю нее будто проходят снопы опасных электрических искр. Внезапный сексуальный импульс в одну секунду зажег внутри фитилек каждого нервного окончания, пустил в горячую молодую кровь львиную дозу эндорфинов и превратил все ее робкое девичье естество в одно сплошное сосредоточение потребности, нужды и желания.              Если Лиса сейчас же не прекратит – ей-богу, она за себя не ручается...              Их первый и такой важный для обеих поцелуй продлился не дольше минуты, но Дженни уже успела повторно от него намокнуть и завестись так, словно всего четверть часа назад в ванной комнате между ними ничего не было.              Схватив оба запястья изумленной девушки, Лиса зафиксировала их над ее головой. Одно ловкое сноровистое движение – и руки старшей оказались привязаны черной атласной лентой к резному изголовью кровати. Из горла невольной обездвиженной пленницы вырвался несдержанный восхищенный стон, когда Лиса, для пущего эффекта завязав второй лентой ее глаза, дразняще шепнула:              – Значит, решила, что мне не до тебя, да? Решила, что Тайла для меня важнее? В таком случае, мне кажется, будет честно, если этой ночью я покажу тебе, кто мне на самом деле дорог... Ким Дженни Руби Джейн.              И плененная не атласными лентами, но любовью, сходящая рядом с ней с ума Дженни счастливо поняла, что пропала, когда под сорвавшийся с ее губ эротичный вздох Лиса медленно развязала ее халат и занялась тем, о чем неистовая, влюбленная и болезненно ревнующая ее ко всем брюнетка прежде могла лишь только мечтать.