Глава 12
29 ноября 2024 г., 01:35
КИРАН
Понятия не имею, зачем ответил на его сообщение. Позволить Сильвано понять, что он залез мне под кожу, тупость из категории тупее некуда. Я годами игнорировал его сообщения. И мой ответ сейчас просто лишен всякого смысла, если исключить угрозы отправить фото его члена моему брату.… Нет. Нахуй, нахуй. Ещё меньше понимаю, зачем сказал ему о планах на пятницу. Не то чтобы ему нужно было знать хоть что-то о моем расписании, но история наших сообщений в новом телефоне удручающе скудна. Он столько раз провоцировал меня ответить, вступить с ним в разговор. И столько же раз, отчаянно желая поддаться, я не решался на это. Одно дело – получать личные сообщения от кого-то, кто записан в телефонной книге как «Мудак», и совсем другое – отвечать на них. И всё же факт, что я не могу просто пролистать ту бесконечную ленту, будоражит больше, чем должно бы. Возможно, мне стоит вернуть свой телефон. Сглатывая раздражение, выхожу из машины и сую телефон в карман. Мне нужно перестать думать о Сильвано, но его инструкции ядовитой кислотой прожигают дыру в моем мозгу. Это был бы не первый раз, когда я мастурбировал с помощью игрушек, которые он «анонимно» прислал мне домой, и не первый раз, когда я делал это по его указанию. Но я бы никогда не признался в этом ни ему, ни кому-либо другому. Мне бы так хотелось иметь рядом кого–то, с кем можно поговорить об этих вещах. Но злобный громила Киран Уинтерс – одиночка. А семья никогда бы не приняла это дерьмо, даже без учета хардовых кинков. Запираю машину и направляюсь прямиком в кабинет отца. Странным образом ощущаю себя не в своей тарелке, хотя бывал здесь бесчисленное количество раз. Учитывая, что над нами и вокруг нас уютные офисы бухгалтеров, консалтинговой фирмы и даже психотерапевта, кажется нереальным, что мы обсуждаем здесь убийства целых семей. На входе киваю секретарше, которая работает в фиктивной корпорации отца. Она наверняка уже что-то подозревает, но ей платят достаточно, чтобы держать рот на замке. Надеюсь, что так и останется. Девчонка мила. И мне действительно не хотелось бы прибегать к крайним мерам, угрожая уничтожить её близких. Должно быть, я опоздал на несколько минут, потому что отец и Шон с несколькими нашими парнями уже в конференц-зале. Закрываю за собой дверь, зная, что я последний, и, не обращая внимания на раздраженный взгляд Шона, опускаюсь на один из стульев. Не сомневаюсь, что позже он выскажется по поводу моего опоздания, но сейчас его благоразумия достаточно, чтобы не выказывать перед подчиненными разлада в семье. – Киран. Хорошо, – кивает Шон с таким лицом, будто лимона нализался. На нем модный и однозначно дорогой костюм-тройка, но что-то в цвете и крое делает его больше похожим на фаршированные равиоли, чем на стильного мужчину, каким он хочет выглядеть. Или, возможно, я просто сравниваю его с Сильвано. И это сравнение никогда не оборачивается в пользу Шона. – Раз уж мы все здесь, то, пожалуй, начнем, – говорит отец. Оперевшись рукой о стол, он суровым испытующим взглядом обводит присутствующих. – Наш план по уничтожению Креси утвержден. Подготовка уже начата. Возможно, они нанесли нам удар, перехватив ту поставку – «поставку, о которой Сильвано узнал от меня», – но это ничто по большому счету. Половина их банды мечется, как безголовые цыплята, в поисках нового лидера. А Сильвано Креси – слабак, который не сможет удержать их в узде. Смех Шона кажется неуместным. – Да. Мы все слышали эти шепотки. Неужели мы позволим какому-то ебучему пидарасу отжать наш бизнес? Ёрзаю в кресле, стараясь не показать своего явного дискомфорта. Я не раз называл Сильвано так и даже хуже, но это кажется глубоко личным. Настолько, что совершенно непонятно, как с этим быть. – Какие слухи? – спрашиваю я, не уверенный, хочу ли услышать ответ. Шон пристально смотрит на меня. – Что он хуесос. И любит принять в задницу член и плачет, как маленькая сучка, когда его ебут. Кое-кто из его окружения утверждает, что его отец собирался передать бразды правления Фиоре, а не сыну. Слова бьют под дых прицельно и жестко. Могу только представить, что, должен был чувствовать Сильвано, услышав эту конкретную сплетню, независимо от ее правдивости. Удивительно, что Фиоре стал первым заместителем в группировке – черт возьми, чудо, что Фиоре вообще жив, – учитывая все вводные. Но правда в том, что Сильвано до изощренности хитер. Если Фиоре жив, значит, на то есть причина. Заставляю себя отвлечься от мыслей, которые текут в сторону маленькой тюремной камеры Сильвано, и снова сосредотачиваюсь на разговоре. – Что еще может рассказать твой источник? Потому что, похоже, в куче бесполезной информации от него, нет ничего, что мы... – Теперь нам известно о его перемещениях, – резко перебивает меня отец. – И ты это тоже знаешь. Нам просто нужно выбрать подходящее время, чтобы нанести мощный удар. Начнём с оружейной сделки, которую он готовится провернуть с местной братвой. Откуда, черт возьми, он может знать такие детали? Это точно не та информация, которой Сильвано стал бы делиться со всеми подряд. Он говорил про крысу в клане, но у меня так и чешутся руки написать ему то, что, похоже, этому мудаку и так известно. Но я не могу. Нам нужно разобраться с «проблемой Креси», как всегда говорит мой отец, и я не могу рисковать, предупреждая Сильвано. Господи боже, как меня от всего этого тошнит. Они обсуждают сделку с оружием, но я слушаю вполуха в оцепенении, разрываясь между желанием рассказать Сильвано и поддержкой своей семьи. Сильвано угрожал отдать меня своим людям, что само по себе непростительно. Он зашел ещё дальше и угрожал моей сестре. И вот это точно нельзя отыграть назад. Но заслуживает ли он смерти? – Киран? – в голосе Шона звенит привычное раздражение, когда он произносит мое имя, наверное, в третий или четвертый раз за то время, пока я витал в облаках. – Да, – автоматически отвечаю, хотя понятия не имею, с чем соглашаюсь. – Подбери лучших людей для этой операции. Креси пытается навести порядок и серьезно усилил охрану, – отец с отвращением фыркает. – Трое наших парней выведены из игры. Не убиты, но все прилегли в больничку надолго. Наконец-то, блядь. Надеюсь, новая служба безопасности лучше справляется с задачей держать Сильвано в узде. Слишком часто он ускользал из-под присмотра. Ему нужен надежный опекун, особенно если он отправится на встречу со мной. Или с такими как я. Скольких еще мужчин он трахает? Этот телохранитель, Эван, один из них? Ревность убийственной волной выжигает каждый нерв, настолько эта мысль невыносима. – Принято, – киваю в ответ. Я до сих пор не в теме подробностей этой операции, но признание чревато насмешками отца и брата из-за того, что я не способен удержать ни одной мысли в своей туповатой башке. Усердно сосредотачиваюсь на оставшейся части совещания, и этого хватает, чтобы понять, куда мне нужно отправить своих людей. Это не операция по устранению Сильвано. Пока еще нет.***
Когда я наконец добираюсь домой, уже поздно, и все, на что меня хватает, – обычные меры предосторожности: убедиться, что нет слежки или какой-либо опасности. Моя небрежность стоила мне того, что Сильвано смог застать меня врасплох. Я не допущу, чтобы это повторилось. Отпираю дверь и ввожу пароль системы безопасности, рассеянно отмечая, что надо бы его сменить. Он известен только Сьерре, но то, что я не менял коды доступа более трех месяцев, создает угрозу безопасности. Вздохнув, запираю за собой дверь на засов и направляюсь на кухню. Открываю холодильник, но вообще не вижу, что передо мной. Выуживаю телефон, чтобы заказать доставку чего-нибудь съедобного, но экран разблокируется окном месенджера. Не могу отвести взгляд от последнего сообщения Сильвано. От приказа, которому мне не надо бы следовать. Ты использовал ту анальную пробку с вибрацией? Воспользуйся ей сегодня. Блядь, я и правда давно ей не пользовался. Одна из игрушек, которую Сильвано прислал мне сразу после нашей особенно насыщенной встречи около полугода назад. Брал её в руки всего пару раз, прежде чем отвращение и лютая ненависть к себе и чувство вины взяли верх. Все нежеланные подарки полетели в мусорное ведро. Еда может и подождать. Мне нужно что-то, чтобы прочистить мозги, и что может быть лучше для этого, чем мастурбация? Я пытаюсь убедить себя, что просто хочу снять напряжение, но знаю, что это не так. Знаю, что буду думать о ебучем Сильвано Креси, когда эта штука окажется в моей заднице. Представлять его голос, который приказывает вводить ее жестче, сильнее, в то время как моя рука сжимает член. Пиздец. Я принимаю душ, задерживаясь под обжигающими струями горячей воды как можно дольше. Но когда выхожу, мой взгляд тут же устремляется к шкафу. Неприметный черный пластиковый контейнер стоит на верхней полке. Он должен выглядеть абсолютно обычным среди остальных коробок, в которых я хранятся всякие не слишком часто нужные вещи, но сейчас он выделяется, как больной воспаленный палец. Беру её и ставлю на кровать, все еще убеждая себя, что не собираюсь ничего делать. Но я не настолько наивен, чтобы хоть на грамм поверить себе. Все еще мокрый после душа, плюхаюсь на кровать и смотрю на контейнер рядом со мной. Разочарованно вздохнув, открываю его и выуживаю игрушки, которые аккуратно завернуты в шелк или упакованы в оригинальные коробки. Сильвано здорово бы посмеялся, если бы узнал, с какой заботой я отношусь к его подаркам. Может быть. Или, может быть, он бы улыбнулся той самой очень личной улыбкой, которую, как мне хочется верить, он приберегает для меня, хотя я уже не так в этом уверен. Нахожу анальную пробку, включаю её, чтобы проверить заряд, одновременно надеясь обнаружить ее батарею пустой. Однако эта штука оживает моментально после нажатия кнопки. Хватаю смазку, размышляя, хочу ли растянуть себя получше или просто затолкать в задницу прямо так, как это сделал бы Сильвано. Мне следовало бы сделать совершенно противоположное тому, чего хотел бы от меня Сильвано. Но, поглощенный размышлениями, обнаруживаю что, уже смазав игрушку, готов ввести её в свою дырку. Дышу прерывисто, вибрации напоминают мне, что скоро все станет еще интенсивнее. Надо бы выключить ее, пока вставляю в себя. Но это еще одна вещь из тех, что не сделал бы Сильвано. Сильвано, Сильвано, Сильвано… Можно было бы включить порно, но это бессмысленно. Я отменил подписку на любимый сайт, когда понял, что ничто не возбуждает меня так, как мысль о понимающей ухмылке Сильвано. Это, а также то, с какой легкостью он чередует поддразнивание, похвалу и унижение, заставляя меня гадать, что будет дальше. Шиплю от дискомфорта, когда пробка входит в меня целиком, и лишь основание удерживает её на месте. Закрываю глаза, чтобы погрузиться в ощущение, но мой член тверд едва ли на половину. Раздраженный, начинаю дрочить, но этого явно недостаточно. Все, о чем я могу думать, это о том, что Сильвано скоро умрет. А мастурбировать на мертвеца выше моих сил. Не знаю, что на меня нашло, но, вытерев от смазки руки, хватаю телефон, слегка выгибаюсь, чтобы пробка прижалась к простате, а затем отправляю сообщение единственному человеку, о котором вообще не должен думать. что если я так и сделал Сообщение прочитано почти сразу же, а маленькие мигающие точки говорят о том, что он печатает ответ. Вгоняй её внутрь, а затем обратно. Прижми её к промежности, прежде чем вставить снова. Через несколько секунд мой телефон коротко пиликает новым сообщением: Не прикасайся к члену. Господи Иисусе, что я делаю? Никогда раньше не писал секс-смс никому. Понятия не имею, что делаю и зачем. Мои сообщения кажутся неуклюжими и нелепыми по сравнению с теми, что пишет он. Наверное, вычитывает их перед отправкой, а я надеюсь только на автокоррекцию. Зажмуриваюсь, роняя телефон, и подчиняюсь по-идиотски безропотно. Вытаскиваю пробку и дразню ею свою дырочку, кусая губы и едва сдерживая стон. Остро, мгновенно меня пронзает понимание, что это не просто попытка сбросить сексуальное напряжение, это отчаянная, на грани смертельной жажды, потребность. Снова вгоняю ее в себя с протяжным стоном, который уже не могу сдержать. Нужно написать ему. Нужно получить больше инструкций. Не могу заставить себя сделать это. Звонок телефона вызывает дрожь недовольства, но я не делаю и малейшей попытки взглянуть на экран. На секунду умолкнув, начинает звонить снова. Ну разумеется, только брат может позвонить в самый разгар интенсивной дрочки. Отбрасываю желание проигнорировать его. Если он звонит так скоро после нашей встречи, значит, что-то могло пойти не так. Вот только на экране горит не имя Шона. Нет, это входящий от Мудака. От самого Сильвано Креси. Я замираю. Он никогда раньше мне не звонил, равно как и я ему. Не понимая, что с этим делать, просто смотрю на этот чертов телефон, словно на змею, что вот-вот бросится на меня. Как только звонок перенаправляется на голосовую почту, экран загорается новым сообщением: Ответь. Раздается новый звонок, и я совершенно не уверен, в состоянии ли сделать это. Всё равно нажимаю кнопку «принять», давясь неоформившимися словами, которые встали в горле тугим комом. Не исключено, что он запишет этот разговор и использует его против меня. – Ты раздет? Или ты все еще в рубашке? – голос Сильвано более хриплый, чем обычно. Интересно, трогает ли он себя? Я не отвечаю, но играя с пробкой, не могу сдержать очередной стон. – Очень надеюсь, что ты не прикасаешься к своему члену, – добавляет Сильвано. Сквозь шелест ткани он продолжает: – Потому что тогда я был бы очень разочарован. Одной мысли о его разочаровании достаточно, чтобы я выпалил: – Нет. Блядь. Но я ничего не могу с собой поделать. Не хочу, чтобы он думал, что я не слушаюсь, хотя не вполне понимаю почему. Он скоро умрет! У меня вообще нет никаких обязательств перед ним. Но если это последний раз, когда я слышу его голос, хочу, чтобы он был гордым мной, возбужденным, уверенным и снисходительным придурком, каким и является. – Нет? – повторяет Сильвано, посмеиваясь. – Опиши мне эту игрушку. Где она сейчас находится? Что ты ощущаешь? Качаю головой, отчетливо осознавая, что он этого не видит. Однако любое моё слово может быть с легкостью использовано против меня. Возможно, именно поэтому он делает это. Если слухи о его ориентации разошлись, вполне возможно, что он уже перестал переживать, кто и что об этом думает. Одна мысль об этом выжигает мое нутро ревностью. Для того, чтобы уничтожить меня, ему достаточно просто переслать запись этого разговора нужному человеку. – Я не слышу тебя, Киран, – говорит Сильвано с явным недовольством. Блядь. Блядь, блядь, блядь. – Обещай мне, что ты не будешь записывать, – невольно выпаливаю я. Не могу смириться с его разочарованием, хотя и напоминаю себе, что оно не продлится долго. Но это лишь усиливает мое отчаянное желание угодить ему. – Не то чтобы у меня были какие-то причины доверять тебе. После короткой, но тягостной паузы голос Сильвано звучит мягче: – Я не записываю это. Мне... – он горько смеется. – Всегда хотел иметь запись твоего голоса на пике наслаждения, Киран, чтобы я мог слушать ее, когда... – он замолкает, не закончив. – Но мне лучше, чем многим, известно, насколько это опасно. – Да, – выдыхаю. Я хочу ему верить. Я должен верить ему. До этого звонка даже не подозревал, насколько мне это нужно. Господи, я хочу этого. Хочу получать вот такие звонки, пусть даже и тайные, и смс. Хочу... Ну что ж, это чертовски неподходящее время, чтобы осознать, что я хочу большего от него. Стараюсь отпустить эту ужасающую мысль, потому что это невозможно. – Я голый, – шепчу я. – А это внутри. Эта штука... – вздрагиваю в нерешительности, прежде чем продолжить., – Не знаю, смогу ли кончить от неё. – Она больше, чем я? – спрашивает Сильвано. – Не могу вспомнить, какой размер покупал. Уверен, это было что-то внушительное, потому что знаю, как тебе нравится чувство наполненности. – Нет, – хрипло отвечаю, во рту – пустыня. Я вытаскиваю игрушку почти целиком, а затем с прерывистым вздохом вталкиваю обратно. – Она... меньше тебя. Не намного. Ощущения острее, потому что она вибрирует, но.… не такая большая, как ты. – Это досадно, – дыхание Сильвано прерывистое и горячее. – Я представляю, как ты стоишь передо мной на коленях с вибрирующей пробкой в заднице. Пососи свои пальцы, Киран. Дай мне послушать, как ты с наслаждение сосешь их, будто это мой член. – Боже, – бормочу и, включив громкую связь после секундного замешательства, бросаю телефон на кровать. Не знаю, смогу ли подчиниться, но, видимо, у моего тела никаких сомнений нет, потому что я засовываю два пальца в рот и сосу их сильно и громко. Стон Сильвано делает иллюзию почти реальной. – Молодец. Хороший мальчик. Изменение качества звонка дает понять, что теперь он тоже на громкой связи. Вероятно, дрочит. Жаль, что я не могу посмотреть. Я хотел бы быть рядом с ним и сосать его член, а не свои пальцы. Пытаюсь вообразить чистый, естественный аромат его члена вместо запаха мыла, и засовываю пальцы поглубже в рот. – Сделай эти пальцы приятными и влажными, – говорит Сильвано. – Когда с них начнет капать слюна, коснись этой рукой своего члена. Слегка. Подразни себя. Почти давлюсь пальцами, прежде чем вытащить их обратно, зная, что ему понравится этот звук, а затем основательно смазав пальцы слюной, наконец-то прикасаюсь к члену. Мой ствол вздрагивает, теперь уже полностью твердый, и я медленно и осторожно провожу скользкими пальцами по всей длине. – Можешь представить мои пальцы на твоем члене? – снова стонет Сильвано. – Ты такой твердый. Готов поспорить, у тебя весь живот в смазке. И я провожу одним пальцем по стволу до самого кончика. Затем щиплю чувствительную головку. Давай, ущипни себя. С трудом сглатываю, зажимая нижнюю губу зубами, но не кусая ее. Как бы мне хотелось, чтобы мои губы распухли от поцелуев и укусов Сильвано. Я щиплю себя за головку члена, шипя от дискомфорта, который граничит с удовольствием. И думаю о том, каково почувствовать, как его дорогой ботинок давит на меня. Каким унижением и тайным наслаждением было слизывать с него свою сперму. – Как долго ты сможешь продержаться? – спрашивает он. Его голос, дрожащий, неровный. – Как долго сможешь продержаться, не кончая? С его голосом, звенящим в моей голове? Зная, что он дрочит при мысли о том, что я послушно трогаю себя по его команде? – Недолго, – признаюсь я, запинаясь. Даже щипок никак не уменьшил мою эрекцию, а пробка продолжает вибрировать в моей заднице так охуенно близко к тому идеальному местечку, которое его пальцы всегда находят с легкостью. – Отпусти член, – приказывает Сильвано. – Поиграй с пробкой, вставь её как можно глубже. Представь, что это мой член упирается в твою простату. Блядь. С недовольством скулю, высвобождая свой член, но ощущение пробки, упирающейся в мою простату, приятно, так приятно. – Скажи мне… что бы ты сделал со мной, если бы был здесь, – умоляю я. Мне нужно это, нужен его голос в моей голове, нужно запечатлеть это. И я так чертовски близок к оргазму только от вибрации в заднице. – Я бы заставил тебя встать на колени и задрать задницу повыше, – говорит Сильвано. – Так, чтобы проникнуть в тебя как можно глубже. Я собираюсь пометить тебя. Ты, блядь, мой, Киран... Меня пронзает острая боль, тоска настолько сильна, что дышать почти невозможно, и я едва не задыхаюсь от собственного желания принадлежать ему так, как никогда, никогда не случится. Он издает прерывистый звук, и я понимаю, что он, должно быть, кончил. Ты, блядь, мой, Киран... Эти слова звучат в моих ушах снова и снова. В следующий раз, когда пробка задевает простату, я изливаюсь на простыни безумием отчаяния, едва не забрызгав спермой телефон. В опустившейся тишине слышно только тяжелое дыхание Сильвано. Я пытаюсь придумать, что сказать, как закончить наш разговор. Гораздо тише, чем раньше, Сильвано говорит: – Я бы поцеловал тебя. Вытер бы тебя, отвел в постель и снова поцеловал. А потом я бы... Обрываю разговор, не заботясь о том, что размазываю сперму по экрану. Немного ненавижу себя. Выдергиваю пробку и швыряю ее, даже не потрудившись выключить. Однако тихое жужжание глубоко нервирует, и я хватаюсь за пульт. Я не могу этого вынести. Не могу слушать, как он говорит о том, чего он на самом деле хочет, о том, чего я, как оказалось, тоже хочу. О том, что никогда, никогда не произойдёт.
