Подчинение – Submit by R. Phoenix & Adara Wolf

КИРАН

Навестить Шона — рискованный шаг. Даже глупый, скажут некоторые. Я почти ожидал, что Сильвано запретит мне ехать, но он лишь дал несколько советов и поделился информацией о тюрьме, где держат Шона. Возможно, тот факт, что я еду с Кэрол и детьми, сгладит ситуацию. Хотя обстановка все равно напряженная, и дети даже не ссорятся друг с другом, как обычно. Нас проводят в небольшую комнату для семейных встреч, где уже ждет Шон. На нем белая рубашка и ярко-оранжевые штаны. Он побрился и аккуратно причесался. — Аманда! Том! — радостно приветствует он, широко улыбаясь. Раскрывает объятия, и дети тут же бросаются к нему. — Папа! — всхлипывает Аманда. — Я скучала! — А я еще больше скучал, — заявляет Том, обнимая крепче. Кэрол наблюдает за ними и подходит к Шону только после того, как дети насытились объятиями. Я вижу в ее глазах слезы, но она не дает им пролиться. Она сильная. Ей приходится быть такой, чтобы справляться с тем дерьмом, в которое ввязался ее муж. Она всегда знала, что это возможно. И, если уж на то пошло, такой исход — не самый худший для людей нашего круга. Тюремный срок, при наличии денег, связей и защиты, куда лучше, чем смерть. — Кэрол, — хрипло говорит Шон, и она утыкается лицом в его плечо. Они долго обнимаются, не произнося ни слова. И только поприветствовав жену и детей, он наконец смотрит на меня. — Киран, — его голос спокоен. — Шон, — отвечаю я. Он выжидает, скажу ли я что-нибудь, но, несмотря на то, что в голове я уже много раз прокручивал этот разговор, я понятия не имею, с чего начать. Кэрол быстро заполняет паузу: — Киран очень помогает. Вчера присматривал за детьми, пока я встречалась с адвокатами. Правда… он очень выручает. Пытаюсь улыбнуться в ответ, но улыбка выходит натянутой. — Я буду рядом, пока это недоразумение не уладится, — говорю я. Отчасти потому, что наша встреча записывается, а отчасти ради детей Им незачем знать, что Шон попался на чем-то серьезном… и что он действительно виновен. — Обещаю. На долю секунды Шон хмурится, но он не хуже меня знает, что драка здесь ему не на руку. — Спасибо, братишка, — буркнув, он целует Кэрол в щеку и садится на небольшой диван. Дети тут же устраиваются по бокам. Они наперебой рассказывают ему, что происходит в школе, о проектах, рисунках, о том, какие глупости выкинул их пес. Аманда достает маленькую раскрашенную открытку и вручает ее Шону, которую тот принимает, улыбаясь сквозь слезы. Я чувствую себя немного неловко, но Кэрол тоже молчит, позволяя детям провести побольше времени с отцом. Только когда болтовня немного стихает, Шон поднимает на меня взгляд. — Это правда? Что ты… — он закусывает губу — Что ты не… ну… не такой. Сьерра сказала, что ты… Я не знаю, что и думать. Меня удивляет, что он вообще поднимает эту тему при детях, и я начинаю нервничать. Сьерра спрашивала, может ли она рассказать маме и Шону. Тогда мне казалось, что так будет лучше, чем говорить самому. Теперь я не уверен, нужно ли было открываться вообще. Однако гейство — все же лучшее оправдание для того, чтобы держать дистанцию. Уж точно лучше, чем отцеубийство. — Это не мешает мне заботиться о детях. Это не заразно, — неловко объясняю, стараясь. чтобы мои слова не звучали как попытка оправдаться, но выходит не очень. — Я не это имел в виду, — резко говорит Шон, и дети вздрагивают. Он тут же прижимает их к себе. — Просто… не ожидал. Ты не похож. Бросаю взгляд на Кэрол и детей. Что ж. Жаль, что они здесь, но в то же время их присутствие не дает разговору превратиться в скандал. Шон держит себя в руках лучше, чем можно было ожидать, и этот факт обнадеживает. Узнай он, правду о папе, вряд ли стал сильно сдерживаться. — Да, я, эм… — смущенно провожу рукой по волосам. — Прости, что так долго скрывал. Я просто не хотел… — осекаюсь. Не хочу подавать детям неправильный сигнал, но в то же время мне хочется быть честным с братом. — Не хотел разочаровать тебя. Или отца. Или маму. — Папа был бы чертовски разочарован, если бы узнал, что ты выбрал его, — Шон презрительно кривится. Наверное, мне повезло, что за нами следят, иначе Шону было бы что сказать о Сильвано и смерти отца. Меня удивляет, когда Кэрол берет его за руку. — Я с ним встречалась. Недолго, конечно. Он понимал, что я от него не в восторге, но был вежлив. Не думаю, что буду приглашать его на семейные ужины, но он, по крайней мере, настоящий джентльмен. — Он будет рядом столько, сколько нужно, — тихо добавляю я. — Пока все не уляжется, его люди из числа самых надежных будут присматривать за Кэрол и детьми, когда я не смогу. Аманда и Том согласно кивают. — Мне очень нравится друг Кирана Джереми, — говорит Аманда. — Он иногда играет с нами, когда мама занята. Меня он любит больше, чем Тома. — Неправда! — тут же возражает Том. Они начинают спорить, кто кому больше нравится, забыв о нас троих. — Мы справимся, — говорит Кэрол, наклоняясь и целуя Шона в макушку. Никогда раньше я не видел их такими. Всегда казалось, что Шон и Кэрол держатся друг от друга на некотором расстоянии, но, полагаю, они просто не из тех, кто демонстрирует свои чувства на людях. — Лучше бы так и было, — бурчит Шон и снова смотрит на меня. — Мне это не нравится. И я не принимаю этого. Папа, наверное, проклинает тебя с того света. Но я все равно ничего не могу поделать. Так что присматривай за моей семьей. Позаботься о маме и Сьерре. И если твой маленький дружок хоть раз подведет… — Не подведет, — перебиваю я. Немного обидно, что он не принимает меня, но само его представление о Сильвано в роли моего бойтоя настолько нелепо, что даже смешно. Забавно, что Шон все еще смотрит на Сильвано свысока, хотя именно Сильвано оправил его сюда без особых хлопот. Я ощущаю укол печали из-за того, что отец не смог отпустить свою ненависть, даже когда уже проиграл. Перевожу взгляд со своего брата на его семью, чувствуя себя неуютно рядом с ними. — Я оставлю вас ненадолго. Буду ждать снаружи. Дети протестуют, но я треплю Аманду по волосам, заставляя ее нахмуриться и уступить. Прежде чем они успевают уговорить меня остаться, я стучу в дверь, и охранник выпускает меня в коридор. Усевшись на один из стульев для посетителей, закрываю глаза и неожиданно понимаю, что чувствую себя лучше, чем ожидал. Шон может не принимать меня таким, какой я есть, но он примет помощь, которую я и Сильвано можем предложить. Этого достаточно.

***

После того как я оставил Кэрол с детьми у Джереми, направляюсь к особняку Сильвано. Как и следовало ожидать, он — само воплощение вкуса и стиля, совсем не то, что претенциозная пародия, которую пыталась выдать за подобие роскоши моя семья. Хотя меня и пригласили на эту встречу, в животе всё равно неспокойно — впервые я участвую в собрании группировки Креси. Мне довелось познакомиться лишь с несколькими его людьми, и все они настороженно относились к моему присутствию. Не могу их винить. Я бы тоже насторожился, если бы кто-то из Креси решил переметнуться… или хуже. Киваю одному из охранников у входа. Он чуть хмурится, но пропускает. Дом — целый лабиринт, но за последнее время я бывал здесь достаточно часто, чтобы знать дорогу. Легко нахожу нужную массивную деревянную дверь — кабинет Сильвано. Внутри меня уже ждёт Эван. Широко улыбаясь, хлопает меня по плечу. — А вот и мой любимый дружок Сильвано! — бодро говорит он, но пальцы сжимает чуть сильнее — как предупреждение. Это такой детский жест, что я только закатываю глаза. — Отвали. — Охо-хо, значит, только С позволено тебя трогать, да? — язвит он. Я уже почти готов врезать ему по лицу, когда дверь распахивается. Входит Сильвано, а следом — Фиоре. — В любом случае, я решил эту проблему… — Хера с два ты решил, — перебивает его Фиоре. — Потому что… — он замолкает, заметив меня. — Уинтерс. Сильвано улыбается мне, но не более того. Как и Кэрол, он не любит публичных проявлений чувств… Ну, если только не истекает кровью до бессознания. — Прекрасно. Если Мэддокс не опоздает… Кто ещё будет сегодня, Кристиано? Фиоре вздыхает. — Лоретти и Брайс. Ах да, ещё Рамирес. Обсудим захват старой территории Уинтерсов, пока её не прибрал к рукам кто-то другой. Он смотрит мне прямо в глаза, почти вызывающе, будто ждёт возражений. Слушать это тяжело: «старая территория Уинтерсов», как будто моей семьи уже не существует. Но я не дам Фиоре вывести себя из равновесия, особенно тогда, когда могу помочь сделать переход менее болезненным, уменьшив возможные потери. — Сейчас людей будет несложно склонить на нашу сторону, — неохотно говорю я. — Отец мёртв, Шон в тюрьме, а я теперь работаю на тебя, Сильвано… — немного странно обращаться к нему официально, но между нами что-то изменилось и я не хочу это терять. — Немного защиты, немного поблажек для тех, кто хочет окончательно уйти из дела — и мы быстро наведём порядок. Мы. Имею ли я вообще право говорить так? Сильвано криво усмехается, глядя на Фиоре. — Вот видишь? Я был прав. То, что Киран с нами — это удача. Он знает о происходящем там больше нас всех. И поможет убедить остальных. Он осторожно опускается в кресло у стола, стараясь не потревожить заживающее плечо. За последнюю неделю он переделал весь кабинет, заменив старый письменный стол и книжные полки на более современную и элегантную мебель. Теперь обстановка куда лучше отражает его вкус и, вероятно, помогает избавиться от неприятных воспоминаний об отце. — Убедить, — усмехается Фьоре. — Так вот зачем он тут? Встречаюсь с ним взглядом, бросая немой вызов. Больше всего на свете мне бы сейчас хотелось сцепиться с ним, но я знаю — он не поведётся. Люди Сильвано слишком рациональны. И даже если я буквально напрашиваюсь на драку, здесь мне ничего не светит. — Да, — отвечаю я. — Прими это или в жопу засунь. Эван хихикает на заднем плане, но вмешиваться не спешит. — За словом ты в карман не лезешь, — насмешливо замечает Фиоре. Что бы он ни собирался сказать дальше, его прерывает стук в дверь. Эван впускает Грея и еще троих из числа тех, кого я почти не знаю. Мне не нравится, когда меня окружает так много неизвестных, особенно учитывая, что Сильвано все не оправился полностью. Поэтому перемещаюсь ближе к нему, хмуро сверля взглядом новоприбывших. Похоже, ситуация дико забавляет Эвана, шел бы он лесом на хуй. Но я храню молчание, когда начинается разговор. — Вот все и в сборе. Присаживайтесь, господа, — приглашает Сильвано. Все, кроме меня и Эвана, садятся. Ловлю на себе недоуменный взгляд Грея, но не обращаю на него внимания. Пусть думают что хотят. — Как вы могли заметить, у нас организовалась некоторая неразбериха, — говорит Сильвано. — А я терпеть не могу хаос и беспорядок. — Он смеется. — Некоторые считают, что я слишком щепетилен. Парни, которых я не знаю, переглядываются, но Фиоре с Греем совсем не расположены подхихикивать. — Поэтому нам нужно навести порядок, — продолжает Сильвано и указывает на меня. — Киран — мой новый консильери. Выбор, возможно, несколько неортодоксальный, но я думаю, Нью-Бристоль это переживет. Нью-Бристоль, может, и переживет, а вот я замираю, переваривая только что услышанное, когда он продолжает: — Если вам нужно что-то узнать о старых делах Уинтерсов, обращайтесь к нему. Рамирес, ты отлично справился с оружием в прошлый раз. Собери команду и выйди на тех из группировки Уинтерса, кто ещё работает. Грей, на тебе переговоры с их торговыми партнёрами. Он продолжает излагать план на ближайшие месяцы. Я пытаюсь слушать, продираясь сквозь ошеломление о своем назначении. Ввязываться в спор перед его людьми я не намерен, но назначить меня консильери? Он в своём уме? Я без понятия, как им быть. Логичным шагом было бы просто стать одним из телохранителей… ну, или единственным, потому что Эвана я, скорее всего, прибью до конца недели. Но мы даже не обсуждали это. После собрания Рамирес и Грей подходят ко мне назначить встречи по своим задачам. Я всё ещё ошеломлён, но добавляю их в свой календарь на ближайшие дни. Чуть позже, чем эти двое бы хотели, но нам с Сильвано предстоит для начала обсудить этот конкретный сюрприз. Он отпускает всех, кроме Фиоре и Эвана, и они продолжают обсуждать детали укрепления клана. Я стою в стороне, не зная, что и думать. Меня приняли в самый ближний круг, хотя все это время я был уверен, что все, на что способен — грубая сила. Только Сильвано знал, как сильно мне хотелось быть чем-то большим. — Прекрати спорить со мной, Кристиано, и иди трахни своего мальчишку что ли, — отмахивается Сильвано. — Ты знаешь, что я прав. Фиоре бросает на него взгляд, полный раздражения, но очевидно соглашается с тем, о чем бы они ни говорили. — Я соглашаюсь только потому, что Фокс отбился от рук и его нужно снова поставить на место. А не потому, что ты «прав», — подчеркивает он. — Если он отбился от рук, тебе вообще не стоит его трахать, — отвечает Сильвано и поворачивается к Эвану. — Надо ли мне и тебя послать на хуй, или намек понятен? — Я не говорил, что буду трахать его, — раздраженно парирует Фиоре, сверкнув средним пальцем, прежде чем направиться к двери. Он оставляет ее открытой, и Эван, демонстративно закатив глаза, кивает и выходит вслед за Фиоре. Дверь тихо закрывается, и мы с Сильвано остаемся одни. — Консильери? — выпаливаю сходу. — Ты чем, блядь, думал, идиот? Я же совершенно не подхожу для… этого! Сильвано закатывает глаза. — Иди-ка запри дверь. И если собираешься подискутировать со мной, тебе лучше делать это стоя на коленях голым. — Не похоже на идеальную позицию для споров, — бормочу сквозь зубы, но послушноо направляюсь к двери, чтобы запереть ее. Повернувшись к нему, начинаю раздеваться. — А теперь давай-ка объясни, что за ебанина там в твоей голове? Сильвано подходит к совершенно новому кожаному креслу и садится. Он всё ещё двигается осторожно, бережёт руку, но большая часть синяков уже сошла. — Я думаю, мне нужен кто-то, кому я могу доверять безоговорочно, — говорит Сильвано. — Кто-то, кто понимает, как всё устроено изнутри. Кто будет делать всё возможное, чтобы я добился своего. — Он коротко улыбается мне. — Я ошибаюсь, полагая, что это всё о тебе? Складываю одежду на его стол и опускаюсь на колени, на подушку, которую Сильвано положил перед собой. Мелочь, но перспективу долгого стояния на коленях делает приемлемой. — Я умею бить людей, а не разрабатывать стратегии, — возражаю я. — И я не понимаю и половины из того, о чем ты думаешь. — Тогда и у остальных шансов нет, — отвечает он, подаваясь вперёд и ласково проводя пальцами по моему подбородку. — Потому что ты понимаешь меня лучше всех, Киран. Закрываю глаза, отдаваясь его прикосновению. Все еще странно чувствовать себя спокойно, свободно, знать, что я могу послать на хуй любого, кому не все равно, чем мы занимаемся за закрытыми дверями. И мне это нравится. — Это недорогого стоит, если ты — весь одна сплошная головоломка и непредсказуемость, — мой голос смягчается до шепота. — Я в высшей степени предсказуем, — говорит Сильвано, наклоняясь так близко, что наши губы почти соприкасаются. — Например, уверен, ты сможешь угадать, что лежит в нижнем правом ящике моего стола. Тянусь к нему за быстрым поцелуем и усмехаюсь: — Наверное, смазка, — по большей части это шутка, потому что мы оба знаем, что она у него всегда под рукой, особенно теперь, когда он может брать меня когда захочет. И это… чертовски возбуждает. — Может… ещё анальная пробка. — Пробка там точно есть, — подтверждает он. Потом слегка толкает меня от себя. — А теперь ползи туда и принеси всё, что найдёшь в том ящике, мальчик. — Всё? — переспрашиваю я, чуть приподняв бровь, заострив внимание на этом слове. Он снова подталкивает меня, и я медленно ползу по комнате. Чувствую благодарность за мягкий ковер, который занимает большую часть комнаты, хоть Сильвано и вечно жалуется, как тяжело их чистить. Открываю ящик и нахожу именно то, что ожидал: смазку, пробку. А ещё — кое-что, больше знакомое по серфингу на порносайтах: хамблер. Тихо, глухо стону. — Нет, на хуй, Креси, — хрипло выдыхаю. — Ты не наденешь на меня эту штуку. Ты и так уже держишь меня за яйца — буквально. — Ты прав, — соглашается Сильвано. Я смотрю на него, немного удивлённый и разочарованный. Но он продолжает: — Я не в том состоянии, чтобы что-то на тебя надевать прямо сейчас. Тебе придется сделать это самому. А я помогу затянуть его, как только он будет надет. Недоуменно смотрю на него. — Что именно я должен сделать? — спрашиваю, доставая все предметы из ящика. Для этого приходится идти, а не ползти обратно, но я снова опускаюсь перед ним на колени, как только оказываюсь рядом с креслом. — Уверен, ты справишься. Ты гибкий, — на секунду он замолкает. Озорная улыбка на его лице не сулит ничего хорошего. — Кстати говоря, я записал тебя на свои занятия йогой. — Не собираюсь я ни на какую йогу, — отмахиваюсь от абсурдного заявления, открывая флакон с лубрикантом, чтобы смазать впечатляющих размеров пробку. — Можешь просто забыть об этой идее прямо сейчас. Сильвано поглаживает меня по голове, сначала нежно, а затем запускает пальцы в мои волосы и резко дергает. Острые болезненные покалывания заставляют меня задохнуться. — Ты будешь заниматься йогой, Киран. Потому что я так хочу. Хмуро глядя на него, я изо всех сил стараюсь не застонать. — Я тебе не принадлежу, — рычу в ответ, но это звучит немного жалко, потому что мы оба знаем: я принадлежу ему телом, разумом и душой. — А теперь отпусти меня, чтобы я мог засунуть эту пробку себе в задницу и растянуть ее для твоего крошечного члена. Сильвано смеется. Я не знаю ни одного другого мужчину, который бы так легко воспринимал шутки про член, но Сильвано никогда не позволяет моим издевкам задеть его. Он еще раз тянет меня за волосы, прежде чем отпустить. — Тогда приступай. Вставь ее в свою задницу. Но для начала развернись. Встань на четвереньки, подними задницу повыше, чтобы я мог видеть, что именно ты делаешь. Мне уже не хватает ощущения крепкой хватки, но сейчас ему больше хочется посмотреть, как я вставляю себе в задницу пробку. Поэтому я смазываю ее и направляя заостренный кончик прямиком в свою дырку. С хриплым вздохом начинаю проталкивать ее внутрь и едва не задыхаюсь, когда особенно широкая часть проникает в меня, ведомая моей собственной рукой. Сдавленный всхлип вырывается из моей груди, когда она полностью входит в меня. Заливаясь румянцем стыда, раздвигаю ягодицы как можно шире, позволяя ему увидеть мою дырочку. Сильвано нажимает на основание пробки своим прекрасным итальянским кожаным ботинком. И я прикусываю губу, чтобы задушить стоны, хотя унижение уже заставляет мой член пульсировать. — Терпимо, — снисходительно говорит он. Черт, ненавижу, когда один только тон его голоса вызывает у меня желание поспорить и показать ему, насколько я терпимый. Сильвано еще несколько раз постукивает по основанию пробки, затем прижимает ботинок к моим яйцам. — А теперь, полагаю там был еще один девайс. Хочу, чтобы твои яйца были красиво упакованы, чтобы мне было легче с ними играть. Было бы слишком наивно надеяться, что Сильвано забудет о деревянном хамблере. Адская штука не выглядит такой уж страшной: две гладкие деревянные пластины с винтами для утяжки с обеих сторон. Но на практике… Он только однажды использовал такую на мне, и я ни за что не позволили бы сделать это снова. До сих пор. — Мне это не нравится, — говорю я, борясь с желанием заскулить. — Меня это абсолютно не волнует. Мне это нравится, — носок ботинка Сильвано сильнее давит на мои яйца. — Не тяни время. Хочу возразить, воспротивиться, но в этом нет никакого смысла. — Не думаю, что смогу надеть это сам, — говорю вместо любых препирательств. Сильвано издает тихий смешок. — Я знаю, что ты сможешь. Хочешь знать, откуда? С трудом сглатываю ком в горле. — Откуда? — Я испытал его на себе. Я поворачиваю голову и недоверчиво таращусь на него. — Нет. Ты не… — с неожиданной для себя самого горячностью возражаю я. — Не с твоим плечом! Но, черт возьми, сама мысль о том, как он пытается это сделать… Жаль, что я этого не видел. Если бы это произошло на самом деле. — Нет, разумеется, не с таким плечом. — мягкая улыбка кривит его губы. — В тот раз, когда я использовал его на тебе. Мне нужно было понять, что я хочу сделать с тобой. Я в изумлении качаю головой. — Не знаю, верю ли я тебе. Когда тебе станет лучше, придется провести наглядную демонстрацию. Не то чтобы меня как-то по-особенному возбуждала мысль о нем с зажатыми хамблером яйцами, но это показывает, как далеко он готов зайти ради меня. — Ну, тогда я и понял, что мне нужно быть немного более гибким, — Сильвано снова похлопывает меня по заднице. — А теперь переходи к делу. Я закреплю винты, но надеть его ты должен сам. Можешь начать с того, чтобы надеть его спереди, а затем аккуратно пропустить между ног назад. Господи, не могу поверить, что надеваю на себя эту чертову штуку, зная, какой дискомфорт она причинит. Я и не думал, что он предложит что-то подобное — и этот факт говорит кое-что о моей тупости — поэтому даже не подстриг свой лобок. Просто супер. Но сказать «нет» я не могу. Вожусь с пластинами, почти сложившись пополам. Возможно, йога, в конце концов, не так уж и плоха. Наконец мне удается просунуть яйца в отверстие между ними. Резко вдохнув, просовываю перекладину между ног так, что она оказывается как раз чуть пониже моей задницы. И мне приходится тянуться рукой назад, чтобы удержать хамблер на месте. Даже от этого движения мои яйца неприятно оттягиваются, не говоря уже о том, как одновременно во мне сдвигается пробка. — Как красиво, — Сильвано не скрывает искреннего восхищения. Он наклоняется и затягивает винты по краям пластин. Я официально в ловушке. — Теперь ты должен повернуться, — Сильвано нежно поглаживает мои яйца. — Ведь ты собираешься держать мой член у себя во рту. Я не могу удержаться от стона вожделения, хотя маневр предстоит чертовски непростой. Приходится двигаться медленно, осторожно, и к тому времени, как оказываюсь лицом к его члену, я уже весь в поту. Ошеломлен воздействием пробки и хамблера, не понимаю, где верх, где низ. Массивная пробка давит на простату, а хамблер болезненно оттягивает яйца. Вдобавок ко всему твердокаменный член адский пульсирует. Обнаруживаю, что Сильвано даже не расстегнул ни ремень, ни ширинку. Поднимаю глаза лишь для того, чтобы встретить насмешливый взгляд из-под приподнятых бровей. — Тебе нужны инструкции, как сосать член? — спрашивает он. — Нет, но тебе не помешают инструкции как не быть мудаком, — вяло огрызаюсь, но тянусь руками к его ширинке — пальцы кажутся неуклюжими и слишком большими в сравнении с его стройными формами. Дискомфорт на грани тягучей боли заставляет меня заскулить, и я понимаю, что даю ему повод поиздеваться над собой. Поэтому, сердито зыркнув на Сильвано, пытаюсь успокоиться. И это не помогает. Эта чертова штуковина по-прежнему оттягивает мои яйца, и вариантов не так чтобы много. Если я собираюсь дотянуться до его члена и выполнить приказ, мне придется терпеть. Сильвано, лениво улыбаясь, поглаживает меня по макушке. — Продолжай. Ты же большой, крепкий мужчина, верно? Ты можешь справиться с небольшой болью. — Заткнись, или я откушу тебе член, — ворчу, наклоняясь, чтобы действительно взять его в рот. И ровно перед тем, как сделать это, за мгновение до того, как хамблер оттягивает мои яйца еще сильнее, добавляю: — Если кто-нибудь войдет сюда и увидит меня в таком виде, я тебя нахуй прикончу. — Ну, тогда, будем надеяться, ты как следует запер дверь, когда я тебя просил, — невозмутимо возражает Сильвано, не проявляя никакого беспокойства. Проводит большим пальцем по моей нижней губе. — Открой рот, Киран. Покажи мне, какая ты отчаянная шлюшка. — Я не… — ладно, может быть, было бы ложью сказать, что я не отчаянная шлюха. Но только для него. Ни с кем другим я не проделывал ничего подобного… Боже, есть в Сильвано Креси что-то такое, что всегда вызывало у меня желание отдаться ему целиком и полностью. Выдохнув тягучую боль, беру в рот его член. Знакомый вкус успокаивает меня точно так же, как и его рука, нежно поглаживающая мою голову. — Интересно, как долго ты сможешь так оставаться в таком положении, — спрашивает Сильвано. — Может, нам стоит это проверить? Не соси, не лижи. Просто держи мой член во рту. Мысль о том, чтобы сколь-нибудь долго остаться в этой неловкой позе со сдавленными ноющими яйцами, одновременно и возбуждает, и пугает. Но спорить я не намерен. Подразнивая языком нижнюю часть его члена, позволяю ему скользить внутрь моего рта, прежде чем замереть и просто отдаться этому чувству наполненности. Кажется, в какой-то момент я почти привыкаю к странной смеси ощущений. Именно тогда Сильвано говорит: — Кажется, это слишком просто. Тебе нужен более серьезный вызов. Глядя на него снизу вверх, напрягаюсь, когда он лезет в карман и с ухмылкой выуживает небольшой девайс. В глубине души я уже знаю, что это такое. И все равно оказываюсь не готов к пронзительно-острой вибрации пробки в моей заднице. Дергаюсь, отчаянно стараясь не сомкнуть зубы, когда волна наслаждения захлестывает меня. Твою мать. Это слишком приятное ощущение, настолько приятное, что я невольно покачиваю бедрами только затем, чтобы удовольствие сменилось болезненным дискомфортом. Желание двигаться пропадает сразу же. Заметив текущие изо рта слюни, сглатываю их, чтобы не превратиться в слюнявое месиво. Вся эта ситуация — настоящая пытка. Вибрации в заднице вызывают невыносимое желание качнуть бедрами, но любое, даже незначительное, движение приводит к тому, что хамблер тянет мои яйца еще сильнее. Сжав кулаки, сосредотачиваюсь на глубоком дыхании через нос. С каждым вдохом аромат Сильвано, уникальная смесь мускуса и одеколона, лишь усиливает желание двигаться. Сильвано продолжает гладить меня по волосам и что-то нашептывать. — Шшш! Ты можешь это сделать. Ты такой сильный. Мне нравится, как ты выглядишь, Киран. Весь красный от унижения и боли ты терпишь это ради меня. Разумеется, ради него. Не могу даже представить себе вселенную, где бы было иначе. По крайней мере, теперь, когда я почувствовал, каково это — по-настоящему принадлежать кому-то. Привыкнув к ощущению члена во рту, необходимости время от времени сглатывать текущие слюни и слегка сдвигаться назад, чтобы хоть немного ослабить давление на яйца, я словно впадаю в транс. Понятия не имею, как долго это продолжается, но когда Сильвано мягко отталкивает меня от своего члена, издаю разочарованный скулеж. — Тише, тише. У тебя все хорошо получается. — он наклоняется, целуя меня в лоб. — Положи голову на пол. Я сниму хамблер, хорошо? Пока одна из моих любимых частей твоего тела не пришла в негодность. При других обстоятельствах от этой мысли меня бы передернуло, но сейчас я вряд ли способен беспокоиться о своем благополучии. Хорошо, что Сильвано в состоянии позаботиться обо мне, о нас обоих… Когда я умудрился превратиться в злоебучего слабака? Послушно склоняю голову, принимая такое положение, чтобы он мог ослабить давление хамблера. Здоровой рукой он ловко отвинчивает винты на краях деревянных панелей, освобождая меня. — Бляяяядь, — жалобно выдыхаю я. Сильвано откладывает хамблер в сторону, но отпускать мои яйца не торопится. Легкие массирующие движения его теплой ладони усиливают удовольствие от вибраций в заднице. — Сейчас я трахну тебя, — хрипотца в голосе выдает возбуждение Сильвано. — А ты не кончишь до тех пор, пока я не скажу. Сможешь сделать это, Киран? С громким стоном неохотно киваю, хотя уверен, что готов кончить от малейшего прикосновения. И все же я могу продержаться еще… Я хочу продержаться. Если нужно выбрать между тем, чтобы быть оттраханным и после этого кончить, и тем, чтобы просто кончить немедленно, то выбор очевиден. Сильвано отключает вибрации, и я почти скучаю по ощеломляющим ощущениям, которые они дарили. Заставляю свое тело быть податливым и покорным, пока рука Сильвано умело извлекает из меня пробку. Какое-то время его прекрасные тонкие пальцы играют с моей растянутой дыркой. — Вот так ты всегда должен выглядеть, — бормочет он. — Растянутый, растраханный, всегда готовый для меня. Мне следует привязать тебя к своей кровати, чтобы твоя широко раскрытая дырка была готова принять меня, когда я захочу воспользоваться ей. Мягкие, ласковые интонации в голосе так не сочетаются с жестокостью его слов. Эта невысказанная ласка заставляет меня подчиниться без малейшего желания бунтовать. И я понимаю, что оказался именно с тем и там, где готов принять все, что бы мне ни предложили. Я согласен на что угодно, лишь бы он продолжал говорить, продолжал прикасаться ко мне. — Пожалуйста, — хриплю я, приподнимая задницу повыше. — Пожалуйста, трахни меня, Сильвано. С громким стоном он наконец-то пристраивается позади меня. Сжимает мои ягодицы и раздвигает их, открывая мою дырочку. — Ты охуенно идеален, — выдыхает он. Его вторжение обжигает. От лубриканта, которую я использовал для пробки, не осталось и следа, и сейчас единственная доступная смазка — это слюна на его члене. Мои яйца все еще мучительно ноют. Все тело в раздрае, и все, чего я хочу, — это наконец-то кончить. Однако мне хватает сил подавить это желание, сосредотачиваясь на Сильвано. Погрузившись в меня на всю длину, он наклоняется и целует мою спину. — Мой, — рычит Сильвано. А затем откидывается назад и начинает трахать меня по-настоящему. Я полностью, на сто процентов его, особенно сейчас, когда охотно подмахиваю, встречая каждый толчок, игнорируя неприятные покачивания растянутой мошонки. Это приятная боль. Она напоминает о том, что Сильвано может предложить мне все то, чего я хочу. Проходит совсем немного времени. Судя по всему, Сильвано на грани оргазма, как и я. Еще несколько хаотичных толчков, и он со стоном размашисто вколачивается в меня на всю длину. Одновременно обхватывает ладонью мой член, резко оттягивая его. — Кончай, — задыхаясь, приказывает он. — До того, как кончу я, кончай, Киран. Мне не нужно повторять дважды. Черт, мне вообще не нужно ничего говорить, потому что одного его приказа достаточно, чтобы ошеломительный оргазм захлестнул меня, разбрызгивая свидетельство удовольствия по животу. Я стону так громко, что, уверен, Эван снаружи слышит меня. Но мне похуй, потому что ему не мешает помнить, кому принадлежит Сильвано. Когда вал наслаждения отступает, его сменяет блаженная слабость. Мои руки и ноги дрожат так сильно, что я не уверен, как долго еще смогу простоять вертикально. Выскользнув из меня, Сильвано ложится на пол. Я воспринимаю это как разрешение растянуться рядом, прижимаюсь к нему, стараясь не причинить дискомфорта его не до конца оправившемуся телу. Не уверен, что готов задремать прямо сейчас… просто хочу побыть с ним вот так. Спустя несколько минут, Сильвано хмыкает: — Ты испачкал мой костюм. — Я и твой ковер испачкал, — бормочу, целуя его в шею. — И твой член. И подушку. И, вероятно, мыслишки Эвана тоже. Повернув голову, Сильвано с улыбкой встречает мои губы. — Не понимаю, почему ты так ревнуешь. Не за Эваном я гонялся десять лет. Целую его отчаяно, почти яростно. — Я не ревную, — протестую я. Он бросает на меня снисходительный взгляд, который яснее любых слов говорит, что он видит мою ложь. — Я и сам не понимаю, — вздохнув, сдаюсь. — Просто он мне не нравится. Сильвано зевает и кладет голову мне на плечо. — Ну, ты же мой консильери. У тебя есть дела поважнее, чем нянчиться со мной, — он смеется. — Например, подставлять для меня свою задницу. Испытываю желание отмахнуться от него, но боюсь побеспокоить еще не оправившееся плечо. — Просто подожди, пока не восстановишься полностью, — бормочу я. — Я надеру твою ебучую задницу за подобное дерьмо. — Не надерешь, — самодовольно отвечает Сильвано. — Потому что… а, почему бы тебе не сказать мне почему. Фыркаю, но все равно целую его. — Потому что я люблю тебя, несмотря на то, что ты невыносим. — Хороший мальчик, — говорит Сильвано между поцелуями. — Я знал, что ты будешь моим, когда только увидел тебя. И не ошибся. — Господи, ты совершенно несносен, — ворчу, но не могу перестать целовать его. В последнее время мы так часто целуемся, словно мы озабоченные подростки. Может быть, так мы наверстываем упущенное за все те годы, когда не могли прикоснуться друг к другу, когда я лишь изредка позволял Сильвано целовать меня. — Кстати, — говорит Сильвано, когда мы снова отрываемся друг от друга. — На праздники мы едем навестить мою маму. Она очень хочет с тобой познакомиться. При мысли о встрече с матерью Сильвано внутри что-то щемит, что-то хрупкое и трудно поддающееся осознанию. Я до сих пор не набрался смелости встретиться со своей матерью. Семья, которая всегда была так важна для меня, внезапно стала казаться чудовищным бременем. — Не знаю, Сильвано, — уклоняюсь от ответа. — Тебе и не надо знать, — легко отвечает Сильвано. — Я уже принял решение. Ты просто должен делать то, что я скажу. Просто… подчинись. Вздрагиваю от его слов. Они цепляют что-то глубоко внутри меня, странным образом успокаивают. С усилием выдыхаю. — Да, хорошо. Как скажешь. Притягиваю его к себе, вдыхая запах одеколона. Как скажешь. Это правда. Я сделаю все, о чем бы он меня ни попросил. Подчинюсь ему без сомнений.