Церквушка

Коготь отрешённо и мрачно смотрел на толпу весёлых и знакомящихся друг с другом детей. Кто-то ещё складывал чемодан в автобус, а кто-то уже доедал свой последний бутерброд. Время было только шесть утра. Не то чтобы Коготь сильно не выспался. Наоборот, он был очень даже бодреньким. Его раздражало кое-что другое. Даже кое-кто. Конкретно, все эти дети. Коготь и подумать не мог, что когда ему предложать быть одним из сопровождающих на детской экскурсии, состоящей из ребят-активистов, он согласится. Сначала он даже отказался, правда, потом понял, что если он хочет пробиться наверх, к властям, то поехать в эту злосчастную экскурсию ему все же придется. Нужно везде выставить себя активным идеальным политиком, который любит детей (Коготь никогда бы так не сделал) и хочет всего лучшего для жизни своего города. Оставалось лишь как-нибудь устранить пару человек, которые ему мешают, съездить в эту чёртову экскурсию — и, можно сказать, он без пяти минут мэр города, а там и до губернатора области недалеко. Практически половина автобуса зашла в небольшую церковь. Ботинки клацали по кафелю в практически гробовой тишине. В середине достаточно небольшого зала стоял гроб. Черный и лакированный, он немного отсвечивал на пробивающемся в окна тусклом свете. Рядом стоял священник и читал панихиду своим странным непрерывающимся голосом. Коготь слегка замер. Вот уж вовремя сделали зелёную остановку, конечно. Кто их вообще дернул в церковь рядом пойти? Как будто они трупа никогда не видели. Даже если и не видели, это, что, самое интересное в их жизни? Мужчина не мог дождаться, когда все уже отсюда выйдут. Создавалось ощущение, что вокруг не было ни одной молекулы кислорода, дышать становилось нечем, но уйти Коготь не мог, иначе от главной сопровождающей ему бы влетело очень и очень сильно. В конце концов, надо оправдывать её доверие. Коготь вообще никогда не мог подумать, что когда-нибудь будет сопровождающим экскурсионные группы. Но, блин, пришлось. Пожалуй, пару раз можно и потерпеть детей и церквушки ради повышения в должности и лишних денег. Тем более, что этот труп подал одну отличную идею Когтю. Практически половина автобуса зашла в небольшую церковь. Ботинки клацали по кафелю в практически гробовой тишине. В середине достаточно небольшого зала стоял гроб. Черный и лакированный, он немного отсвечивал на пробивающемся в окна тусклом свете. Рядом стоял священник и читал панихиду своим странным непрерывающимся голосом. Коготь слегка замер. Вот уж к чему он точно не был готов. К ещё одним порохонам. Любопытные дети разбредались кто куда. Пара человек даже поставила свечки. Коготь уже пожалел о том, что зашел. Какая-то странная сила вновь выталкивала его отсюда, не давала спокойно дышать. Воздух стал спёртым, а движения — скованными. И чёрт его дернул опять согласиться быть сопровождающим на этой экскурсии. Кто вообще придумал снова заехать в эту церквушку? Какого гения ему проклясть? Да, Когтю доплатили, но всё же… Это явно того не стоило. Или стоило? В конце концов, надо было продолжать втираться в доверие к властям. Ярохвоста он все равно уже убил Коготь продолжал следить за детьми, стоя в углу церкви. К счастью, никто не осмеливался подходить к трупу, и мужчине не пришлось отгонять самых любопытных оттуда, как это было в прошлый раз. Но вообще, что-то не давало Когтю покоя. Создавалось словно какое-то дежавю… Лица ребят были такими же, как и в прошлый раз, даже имена с поведением повторялись. Может, просто активисты, поехавшие тогда, поехали и сейчас? Но зачем? Ещё раз? И в чём смысл ездить по всё тем же местам? Это явно бред. Эта идиотская церковь точно плохо влияет на его здоровье. Итак с Ярохвостом чуть не помер, ещё это на голову свалилось! В этот раз странные мысли покинули Когтя, как только он вышел из церкви. Экскурсионная группа совершенно спокойно двинулась дальше, и только где-то в самой глубине души если она, конечно, у него была мужчины что-то неприятно шевелилось. Практически половина автобуса зашла в небольшую церковь. Ботинки клацали по кафелю в практически гробовой тишине. В середине достаточно небольшого зала стоял гроб. Черный и лакированный, он немного отсвечивал на пробивающемся в окна тусклом свете. Рядом стоял священник и читал панихиду своим странным непрерывающимся голосом. — Что за чёрт… — тихо пробормотал Коготь. История вновь повторялась, в церкви гроб, в гробу — священник… Тьфу, блин, в гробу — мертвец, священник рядом, дети ходят по церкви. Дышать снова тяжело, движения скованы, он не может даже шагнуть, не пошатавшись! Его уже в третий раз попросили быть сопровождающим. На той же самой экскурсии. С теми же детьми. С той же главной сопровождающей. С тем же автобусом. С тем же водителем. С той же погодой. С тем же священником. С тем же трупом. И с той же идиотской церковью, в которой невозможно дышать и двигаться. День сурка какой-то… Вот только числа на календаре сменялись. Но уже третья суббота абсолютно такая же, как и предыдущие. Коготь, что, сходит с ума? Наверное. Но во всяком случае больше он в эту дурацкую странную церковь не поедет. Практически половина автобуса зашла в небольшую церковь. Ботинки клацали по кафелю в практически гробовой тишине. В середине достаточно небольшого зала стоял гроб. Черный и лакированный, он немного отсвечивал на пробивающемся в окна тусклом свете. Рядом стоял священник и читал панихиду своим странным непрерывающимся голосом. Почему?! Почему он не смог сказать нет?! Что ему мешает в этот раз?! Эта церковь, что, проклята?! Почему он натыкается на этот труп уже в четвёртый раз?! Почему? Почему?! ПОЧЕМУ?! Практически половина автобуса зашла в небольшую церковь. Ботинки клацали по кафелю в практически гробовой тишине. В середине достаточно небольшого зала стоял гроб. Черный и лакированный, он немного отсвечивал на пробивающемся в окна тусклом свете. Рядом стоял священник и читал панихиду своим странным… — Хватит! — говорит Коготь сам себе и в этот раз пытается выйти из церкви, прекрасно зная, какого нагоняя он получит от главной сопровождающей. Он пытается выйти. Ноги словно приросли к полу. Он не может сдвинуться никак. Перед глазами все плывёт, он совершенно перестает различать звуки. Но он не падает в обморок, и даже не садится на пол. Он просто стоит и смотрит в никуда. Коготь больше не может сделать ни-че-го. Он более не волен над своим телом и каждой субботой. Практически половина автобуса зашла в небольшой храм. Ботинки клацали по кафелю в практически гробовой тишине. В середине достаточно небольшого зала стоял гроб. Черный и лакированный, он немного отсвечивал на пробивающемся в окна тускл... — Да сколько можно?! — вздыхает Коготь. Почему, черт возьми, каждую субботу он даже не по своей воле приезжает в эту идиотскую, дурацкую, странную, дебильную… Да слов не хватает уже! Что это за церковь такая сатанисткая?! Хочется убить к чертям собачьим свящанника. Коготь уже чуть ли не выучил его панихиду наизусть. Неудивительно, он её в шестой раз за этот месяц слушает. На дворе уже конец ноября. Буквально вчера жуткая метель и ветер-ураган не давали даже спокойно из дома выйти, а сегодня вновь легкие облака и солнце. Точь-в-точь как тогда, 19 октября, в самую первую злосчастную субботу. Но одна и та же экскурсия не прекращается. Практически половина автобуса зашла в небольшой храм. Ботинки клацали по кафелю в практически гробовой тишине. В середине достаточно небольшого зала стоял гроб. Но в этот раз здесь не было недовольного лица Когтя. Оно было уже не здесь. Оно было в том самом гробу, в котором лежало одновременно 19 октября и 30 ноября.