см. список литературы

— У меня нет навыков для жизни во внешнем мире, — обречённо произнёс Джисон. — Я ему не нужен, и я не умею жить в нём. Его для меня будто не существует, как и меня для него. — Мир не делится на университетский и внешний, Джисона, — аккуратно произнёс Минхо. — В этом и проблема, Минхо. Для меня это разделение достаточно чёткое, чтобы я начал замечать его уже какое-то время назад. И это не нормально. Я пытаюсь предостеречь тебя, а ты воспринимаешь это как-то неправильно, будто я ограничиваю тебя в твоём выборе. Это не так, Минхо, я просто хочу защитить тебя. — Пускай. Давай поговорим о том, почему ты думаешь, что у тебя отсутствуют какие-то навыки. Ты умеешь обеспечивать себя, — начал Минхо, — и тот факт, что ты построил карьеру в одной сфере, не значит, что не сможешь перейти во что-то другое. Ты умеешь жить — и делаешь это хорошо. — Я умею работать, умею готовиться к занятиям и писать научные работы, — перебил его Джисон, — но это всё, что я умею, понимаешь? Это не жизнь. — Ты умеешь заботиться, ты умеешь любить, ты умеешь радовать тех, кто окружает тебя. Ты любишь меня, правда? Джисон резко вдохнул и не выдыхал, кажется, вечность. — Я люблю тебя тоже, Джисон. Вот так просто. Всё то, что начало связывать их в эти месяцы, наконец приобрело своё название, свои очертания и границы. Хотя сложно было сказать, что чувства Джисона к Минхо вообще имели какие-то ограничения: они были настолько неконтролируемыми, что это сбивало с толку. Джисона, который ничему не позволял сбить себя с толку. И вдруг, тем раннесентябрьским днём, появился Минхо. Словно переворошил все его тщательно подготовленные к семинарам материалы, смешал все его записи на рабочем столе, а книги в личной библиотеке расставил в ошибочном порядке. Почему тогда это ощущалось таким настоящим, таким искренним и правильным? И почему он чувствовал такой страх? Страх чего? Пустоты. Или чего-то большего. Того, что в отсутствии кого-то рядом он больше никогда не сможет чувствовать себя самим собой. Он боялся потерять то, что они приобрели, будучи здесь вдвоём. Утратив эту веру в них, веру, которую давал ему Минхо, — в то, что он в безопасности и всё будет хорошо, — он будет снова и снова пытаться это найти. Он не готов был провести остаток жизни в поисках. В поисках того, что могло бы заполнить пустоту, которая образовалась бы, реши Минхо уйти. Он боялся потерять его, проиграть внешнему миру, с которым Минхо был на короткой ноге. Проиграть в битве за себя, когда себя у него даже не было. Закапываясь всё глубже в работу, в то, что он называл своим призванием, он совсем разучился главному — быть уязвимым. Покоряя новые вершины в академическом мире, изучая исчезнувшие и редкие языки, взаимосвязь между литературами разных культур, он совсем потерял способность говорить о своих чувствах. И он боялся, что Минхо уйдёт, когда раскусит его. Когда окажется ясным то, что для Джисона было очевидным. Он не умеет любить. Он не умеет радовать, не умеет заботиться. Не сумеет дать Минхо всё то, что за эти месяцы подготовки дал ему тот. — Я боюсь, что ты не хочешь быть здесь, а просто не хочешь быть где-то ещё. — Так же, как ты? — спрашивает Минхо? — Я хочу быть только здесь, с тобой, и нигде больше, — признался со вздохом Джисон. — Тогда позволь себе это — позволь нам. Вот так вот просто, без закорючек и несостыковок — просто будь со мной. И я буду с тобой.

✨✨✨

Год закончился, и последние недели перед тем, как уйти на покой, получились какими-то смазанными — во многом из-за решения Джисона взять академический отпуск на год и оформления всех присущих ситуации документов. Для Минхо всё было намного спокойнее — он защитился на отлично, и впереди, после заслуженного отдыха, его ждало два года аспирантуры. Они много часов провели в обнимку в квартире у Джисона за разговорами о том, что их ждёт в будущем. Минхо удалось утешить беспокойное сердце Джисона, потому что тот боялся, что его парня настигнет такой же кризис, что и его всего лишь год назад. Этот кризис вылился в депрессию — или, по крайней мере, в какую-то из её форм. Джисон считал теперь себя самым удачливым, потому что в его жизни так неожиданно, но так вовремя появился Минхо. Он не видел в нём своего спасителя, но видел что-то наподобие спасательного круга — Минхо всего лишь протянул свою руку и позволил держаться за неё, в свою очередь ухватившись за Джисона так же крепко. Минхо дал понять, что Джисон может позволить ему любить себя. И сам позволил Джисону научиться проявлять свои — такие же сильные — чувства. Принятие этих чувств для обоих было постепенным процессом, но не чем-то сбивающим с ног. Просто оба поняли, что вместе им лучше, чем порознь. Решение взять академический отпуск было обдуманным и совместным. Во-первых — и хотя это не было решающим фактором, но всё же чем-то, о чём стоило помнить, — отношения на начальных стадиях проще было строить, не разделяя одно и то же место работы. Во-вторых, Джисон решил попробовать себя в чём-то другом. Пока что он склонялся к тому, чтобы продолжить преподавание, но возможно, в другом контексте — он решил попробовать стать частным научным консультантом вне стен университета, с возможностью самостоятельно контролировать поток поступающих запросов и количество работы. Он также подумывал над тем, чтобы заняться составлением обучающих программ — и Минхо, настаивая на важности такого богатого опыта в академии, был уверен, что это именно та сфера, которую нужно узнать получше. Джисон не знал пока что, к чему это всё его приведёт. У него было время, чтобы решить, пространство, чтобы подумать, и близкий человек, который — как и всегда — готов был оказывать ему такую нужную поддержку. Минхо также настоял на полноценном отпуске, и он включал в себя совместную поездку на Чеджу, полную книг, поцелуев, прогулок и покоя. Иногда Джисон думал о том, каким человеком он был год назад и каким он стал рядом с тем, кого любил и кто любил его в ответ. И Джисон гордился собой — он наконец-то понял, какими могут быть поводы для гордости. Ты можешь испытывать высокое чувство призвания, когда делаешь важную для общества работу, или самодостаточную гордость, когда твоя работа менее заметная, но такая же незаменимая. Можешь работать с более и менее ощутимыми вещами: строить дома, складывать и вычитать длинные цифры, а можешь целые дни проводить в библиотеке, разгадывая смыслы незнакомых слов. Самое важное, чего, как он понял, он достиг, это умения принимать любовь. Он и подумать не мог, что любить может быть так легко, а давать свою любовь — ещё проще. Всё хорошо, когда проходишь жизнь рука об руку с кем-то, кто так звонко смеётся, глядя на тебя, и кого ты первым делом находишь в комнате, полной других людей. С Минхо.