Ещё не одна бессонная ночь

Вот уже несколько недель подряд Юджи чувствовал на себе чужой взгляд, причём постоянно, где бы он ни находился. И дома, и в школе, и на подработке это жуткое и липкое чувство его не отпускало. Но сколько бы Итадори не осматривался по сторонам — не натыкался ни на что странное или подозрительное, будто обладатель этого взгляда находился вне этого мира. Юджи уже думал, что потихоньку сходит с ума. Необоснованная тревога и навязчивые идеи — основные симптомы многих расстройств. Он воображал, что его преследователь — ангел хранитель — в хорошие дни, демон — когда всё складывалось ужасно. Его фантазии менялись и расплывались настолько, что, приходя домой, Итадори начинал разговаривать с неизвестным сталкером. Но, естественно, никаких ответов не получал. Ему начали сниться странные сны, вгоняющие в ужас. Юджи просыпался весь в поту, но никак не мог вспомнить содержание сновидений. В сознании всплывал лишь образ его самого, покрытого странными полосами витиеватых татуировок, и стёртая с лица земли Сибуя. Но отчего-то Итадори чувствовал не вину в те моменты, а горечь потери. Он со стороны смотрел на «другого» себя и ощущал лишь нестерпимую грусть. Со временем он перестал испытывать ужас, просыпаясь в слезах. Сны собирали его память по маленьким крупицам… Пока он не вспомнил того, кого любил всем сердцем и научил любить. Сукуна. Имя всплыло само, когда во сне Юджи наконец смог прикоснуться к обладателю его искаженного лица. Утром того же дня он попробовал заговорить снова. — Сукуна? Это же ты? Я-я надеялся, что в этой жизни мы будем вместе…снова, — Итадори тихо плакал в подушку, получая в ответ лишь тишину. Сны заставили Юджи вспомнить собственную смерть. Его казнили. После инцидента в Сибуе ему скормили оставшиеся пальцы и безжалостно развеяли его прах вместе с Двуликим по ветру. Он никому и никогда бы не признался, насколько желал быть вместе с Сукуной, и уж тем более не думал, что за секунды до их смерти тот признается ему в ответных чувствах, признает, что выбрал неправильный путь. Двуликий пообещал, что они всё равно будут вместе. Но, переродившись, Юджи всё позабыл, и лишь сны всколыхнули его память о прошлой жизни. В этом мире не было проклятий и магов тоже, люди жили спокойно, и их негативные эмоции создавали разве что конфликты в разных масштабах, но никак не уродливых монстров. Может, из-за отсутствия проклятой энергии в мире Сукуна не смог переродиться? Юджи каждый день непрестанно взывал к нему, умолял всех богов мира, чтобы ему вернули его любовь. Но продолжал лишь ощущать взгляд, который теперь не вызывал жути. Итадори был уверен, что он принадлежал его Сукуне. Юджи приходил в пустой дом, так как и в этой жизни остался сиротой после смерти дедушки и рассказывал о том, как прошёл его день в пустоту. Ему уже было плевать на то, что он мог действительно поехать крышей. Итадори просто верил и надеялся. Так он провёл полгода в болтовне с ничем, с взглядом из ниоткуда. Холод. Жгучий и сковывающий охватил тело Юджи во сне. Он резко распахнул глаза и встретился с бледным подобием своего лица, обрамлённого проклятыми знаками. — Сукуна?! — вскрикнул Итадори и вскочил, не веря собственным глазам. — Заткнись, пацан, и слушай, у меня мало времени, — проговорил бледный парень перед ним, — ты должен вытащить меня из завесы, я еле пробился, найди способы. — Что? П-подожди, да как я это сделаю, тут даже проклятой энергии не существует! — Юджи протянул руку, пытаясь ухватить любимого, но та прошла сквозь тело Сукуны, отдающее нестерпимым холодом. — Видишь, я даже не могу тебя коснуться! Поторопись, сопляк, есть одна вещь… — призрак на мгновение пропал, а затем снова появился, — ищи у ист-ков нашей св-зи, — проговорил он с помехами и исчез. «Ищи у истоков нашей связи» — повторял про себя как мантру всю ночь Итадори. Первый палец, который он съел в прошлой жизни, находился в его школе, но сколько бы он не проверял ту будку последние месяцы, ничего не находил. С чего всё началось? Юджи продолжал хаотично думать, кусая губы до крови. Это точно было про тот палец… Оккультный клуб! Он ведь в этой жизни в нём не состоял, и тот распустили! Они могли найти этот свёрток давным-давно. Полгода назад! Они точно забрали его тогда! Вот чёрт. Юджи посмотрел на время: было ещё чертовски рано, настолько, что едва светало. Он быстро запрыгнул в кроссовки и помчался к школе. Нужно было успеть до прихода учеников. Окно бывшей комнаты оккультистов было заперто на щеколду. — Сукуна, помоги-и-и, — взмолился Итадори, и тут же окно изнутри покрылось ледяными узорами, а затем разлетелось мелкой пылью, — я мог бы и сам его разбить, знаешь ли, — Юджи закатил глаза, а чего ещё он ожидал от Двуликого, в самом деле? Итадори начал обшаривать комнату в поисках нужного свёртка, но ничего похожего не находил. Снова повеяло холодом, и Юджи пошёл по направлению пронизывающего до костей ветра, он открыл шкафчик, который уже не раз обшаривал, и увидел ледяное пятно в виде ладони на задней стенке, нажал на деревянную доску, и она поддалась. Итадори просунул руку и нащупал свёрток. Наконец-то. Он прижал его к губам, с трепетом целуя, а затем спрятал в карман, и, чтобы поскорее смыться с места преступления, выпрыгнул в окно, и побежал обратно домой. Даже в этой жизни он отличался особой стойкостью и выносливостью. В школе так и не выяснили, кто разбил несчастное окно на первом этаже в секции комнат для внеклассной деятельности, в конце концов все приняли это за проклятие от оккультного клуба за их роспуск. Следующий месяц Юджи пропадал в библиотеках, бесконечно скролил сомнительные сайты, даже ходил в разные храмы и общался с их настоятелями, и всё для того, чтобы узнать, как вернуть своего любимого. Ни один из способов в интернете не помог. Но Итадори не сдавался: он нашёл одну очень старую книжицу, кандзи в которой выглядели отчасти искаженными, будто написавший эту книгу пытался запутать читателя, оно и не удивительно, она была сборником рассказов о ёкаях и отличалась своеобразным изложением синтоизма. Почерпнутую информацию дополнил один буддийский монах легендами о перерождении. Ещё в одной книге Юджи подыскал, несомненно, подходящее заклинание. Всё было готово. Согласно синтоизму душа имеется у всего в этом мире, у каждого предмета, и соответственно, душа Сукуны всё ещё могла пребывать в пальце, даже в мире без проклятой энергии. Перерождение заключалось в обременении души новым телом, но палец не годился для полноценного существования. Заклинание же делало дух телесным, и Юджи лишь требовалось соединить две части. Он ждал полнолуния, потому как в этот период завеса истончалась. А Итадори всегда гадал, почему же так плохо спит в полнолуние! И вот почему Сукуна смог пробиться только тогда! Проблема заключалась в том, что заклинание действовало один час ёкаев, а это всего пять минут человеческого времени! Но выбора не было. Да и особых надежд тоже. Юджи в очередной раз проверял собственную цепочку предположений. Он был в отчаянии, ведь Сукуна ни разу не вышел с ним на связь. В назначенный день. В назначенное время. Итадори уселся на кровать и аккуратно положил перед собой палец, высвобожденный из-под всех печатей. И ещё раз взмолившись всем возможным богам, начал зачитывать заклинание, затем порезал ладонь небольшим складным ножом и накапал крови на пустую бумажную форму для призыва шикигами, которую приобрёл в интернете. Оставшейся кровью Юджи вывел кандзи с именем Сукуны на обратной стороне и произнёс вторую часть заклинания. Бумажный человечек запылал огнём, и Итадори выпустил его из рук, наблюдая, как он парит в воздухе и сверкает всё ярче, он зажмурился, а когда открыл глаза, то перед ним уже стоял Сукуна, потерянно озираясь вокруг. Юджи схватил палец перед ним и, опрокинув растерянного любимого на пол, впихнул его ему в рот, заставляя проглотить. Снова появилось ослепительное сияние. Итадори закрыл глаза, а затем резко распахнул, когда почувствовал сильную хватку на своём горле. — Су-ку-на, — прохрипел он, — что ты… — Ты что ещё за сопляк? — с особой неприязнью бросил человек перед ним. Юджи больше не мог произнести и слова, хватаясь с каждой секундой всё больше слабеющими пальцами за чужую руку, перекрывающую ему воздух. Он прекратил любые попытки: лучше потратит последние силы на слова, что хотел сказать лично ещё с прошлой жизни. — Я… люблю тебя, — сипло выдохнул Итадори, чувствуя, как последние крупицы сознания ускользают. Хватка внезапно ослабла, и он закашлялся. — Любишь? — удивлённо переспросил Сукуна. Юджи, держась за горло, поспешно кивнул. — Врёшь, никто не любит Короля Проклятий, все его боятся, — процедил Двуликий, оскалившись, готовый в любой момент придушить мальчишку. — Люблю, так, что не описать словами, — Итадори нежно улыбнулся, а затем подполз ближе и, мягко взяв в ладони лицо вздрогнувшего любимого, накрыл его губы своими, передавая все свои эмоции и чувства в поцелуе. Поначалу остолбеневший Сукуна теперь перехватил его инициативу и перевернул, прижимая Юджи к полу спиной. Затем перешёл лёгкими поцелуями на шею, обводя губами красный след от собственной ладони. — Чушь эта вся любовь, — засмеялся он, отстраняясь, — я всего лишь хочу провести с тупым пацаном все всевозможные жизни, — Итадори заулыбался, понимая, что любимый наконец вспомнил его. Ну что они за дураки, раз так просто забывают друг друга? — Так и скажи, что стесняешься признаваться в любви! — засмеялся Юджи. — Я могу это показать, чтобы ты не говорил такие смешные вещи, — Сукуна хитро усмехнулся и, подхватив Итадори под ягодицы, поднял, укладывая спиной на мягкую кровать. — Вот это забота! — Юджи захлопал в ладони, — будем спать вместе? — Ты дурак? Какой сон? Ебать тебя будем, — Сукуна поднял ноги Итадори, резко срывая шорты вместе с бельём. — Ты что творишь?! — Юджи свёл ноги и прижал колени к себе, прикрывая пах ладонями и краснея на глазах. — Как был девственником, так и остался, — Двуликий закатил глаза, — просто дай мне себя трахнуть. — Нет! Ты совсем неромантично это делаешь! Он сложил руки на груди и молча воззрился на Итадори. — Ч-чего? — пропищал тот. — Да так, думаю, — тяжело вздохнул Сукуна, — я, значит, шестнадцать лет наблюдал, как ты рос, пытался прорваться через завесу, звал, еле-еле прорвался и то, потому что глупые людишки из твоей школы немного ослабили защиту вокруг проклятого пальца, ещё полгода добивался твоего внимания, копил силы, ждал-ждал-ждал. И что я получаю в итоге? А то, что даже не могу показать свою любовь, — он закрыл глаза, вновь вздыхая. — Сукуна! — Юджи с криком снёс его, обнимая и рыдая в плечо, — хорошо, — прошептал Итадори, удобнее устраиваясь на чужих бёдрах — только мой опыт основывается на…порно, — смущённо выпалил он. — Ага, я видел, — хохотнул Двуликий, — как же сексуально последние несколько месяцев ты выдыхал моё имя, кончая… — З-замолчи, — Юджи прижал ладонь, закрывая его рот. Сукуна поднял к нему руку и протолкнул пальцы сквозь приоткрытые губы, требовательно взирая. Итадори тщательно смочил их слюной, каждый обводя языком и посасывая, затем Двуликий, который сейчас выглядел в точности как сам Итадори, аккуратно переместил руку, мягко проникая в ложбинку меж ягодиц. Сукуна растягивал девственные и нежные стенки двумя пальцами в разные стороны так, что Юджи уже практически лежал на нём, не в силах сидеть на трясущихся коленях, и стонал в прижатую к чужим губам ладонь, только бы не слышать грязных комментариев от его больной и отчаянной любви. Двуликий лишь хищно смотрел и продолжал. Итадори переместил другую ладонь на свой пах, медленно начиная двигать ей, неотрывно смотря на лицо перед ним. Чувство, что он дрочит на самого себя, совсем не складывалось. Сукуна трахал его пальцами в ритм надрачивающей руки. Юджи убрал трясущуюся ладонь, которая зажимала рот Двуликого, и впился поцелуем, выдыхая тихие стоны в чужие губы, чувствуя, как горячий язык переплетается с его, как ласкает чувствительное нёбо и дёсны. — Посмотри вперёд, — прошептал Сукуна, растягивая ниточку слюны. Юджи выпрямился и посмотрел перед собой, наблюдая, как он стремительно краснеет. Зеркало. В полный рост. Оно всегда было повёрнуто в другую сторону, но для ритуала и заклинания Итадори развернул его к кровати. Чёрт. — Я-я сейчас… — Ну не-е-ет, — протянул Сукуна, вытаскивая из него влажные пальцы, — плюй на ладонь, сопляк, — Юджи собрал вязкую слюну и высунул язык, с которого она скатывалась капля за каплей. Двуликий размазал её по своему члену, а затем, разводя ягодицы Итадори, медленно опустил его, входя так глубоко, что Юджи выгнулся от удовольствия, снова замечая себя в зеркале, — не отводи взгляд, смотри внимательно, как мы соединяемся, с каким удовольствием твоя дырочка поглощает мой член. Колени Итадори дрожали ещё сильнее, он рукой сжимал свой член, чтобы не кончить лишь от одного чувства наполненности. Юджи смотрел на себя тяжело дышащего, красного, и становилось ещё хуже. Он и раньше дрочил, разрабатывая себя пальцами, представляя на их месте член Сукуны, но никогда не думал, что в реальности это будет настолько охуенно. Двуликий начал двигаться, приподнимая его под ягодицами и резко опуская, врезаясь бёдрами навстречу. Юджи изгибался и смотрел в зеркало, не в силах противиться приказу, ему даже уже нравилось видеть их первый секс со стороны. Это Сукуна заразил его своими извращёнными замашками! Итадори вновь начал двигать рукой на члене, чувствуя близкую разрядку от стимуляции простаты, он подмахивал задницей в такт движений и смотрел-смотрел-смотрел, как они соединяются. Юджи так сильно желал эти полгода услышать, увидеть, почувствовать Сукуну, что уже был готов отдать себя ему на съедение, лишь бы тот остался с ним навсегда, больше не покидал, не бросал, не был призраком. — Ты чего, пацан? — удивлённо выдохнул Двуликий, замедляя темп. Итадори посмотрел вперёд, перед глазами всё плыло, но он разглядел в отражении тонкие дорожки слёз. — Не уходи, — выдохнул тихо он. — Не уйду, — Сукуна притянул его за затылок, нежно целуя, — больше не уйду, обещаю. Юджи крепко вцепился пальцами в чужие плечи, потираясь членом о крепкий живот, и кончил с протяжным стоном в поцелуй. Двуликий развернулся так, чтобы зеркало теперь было сбоку, и внимательно смотря, продолжил вбиваться в Итадори, который задыхался и извивался от сверхстимуляции, совсем не узнавая свой тонкий голос. Сукуна трахал его до тех пор, пока сам не кончил и Юджи не рухнул на него совсем обессиленно, прося хотя бы перерыв. — Понравилось? — самодовольно промурлыкал Двуликий в самое ухо Итадори. — Д-да, — смущаясь, ответил тот. — Это только начало, пацан, я знаю, как ты представлял, что мы делаем это в школе, что думаешь о брате-близнеце, который учился в другой школе, но соскучился по братику и перевёлся? — И что это, у нас инцест получается? — Юджи сморщился. — Ах, да-а, я не успел тебе перед казнью кое-что рассказать, — Сукуна ехидно улыбнулся, — я так-то твой дядя, — и крепко сжал чужие ягодицы в руках. — Какого?! Кажется, впереди у них ещё не одна бессонная ночь…