Семь ночей в Клубе Затмения

      Хэллоуин в «Затмении» — время обмана, время иллюзий. Граница между явью и кошмаром истончалась, морок затуманивал взгляд. Маскарад смертных и бессмертных, жертв и палачей.       Майкл нервно одернул тогу. Белоснежная ткань едва прикрывала тело, оставляя открытыми руки и ноги. Он чувствовал себя неуютно, почти голым среди роскошных костюмов, масок и обнаженных тел. Рядом Александр ухмылялся, явно наслаждаясь его смятением.       На бархатных диванах инкубы и вампиры терзали податливую плоть смертных. Стройный юноша с затуманенными глазами самозабвенно насаживался на мраморный член статуи. Вампирша в разорванном алом платье покрывала укусами-поцелуями белоснежную шею своей жертвы.       — Потанцуем? — горячие пальцы Александра скользнули по спине Майкла.       Не дожидаясь ответа, он закружил его в центр зала. Гибкое тело прижалось к Майклу, будя странное, тревожное возбуждение.       — Я знаю, чего ты хочешь, — жаркий шепот обжег ухо. — Ты так долго сдерживал свою истинную суть. Отпусти себя!       Взгляд Майкла заметался по залу, выхватывая непристойные детали. Вот в кресле полуобнаженная девица, чье лицо скрывает маска кошки, ласкает себя, пока двое мужчин в звериных шкурах жадно наблюдают. Рядом со стеной фавн с крупным, налитым членом овладевает стонущей нимфой.       — Ты ведь тоже хочешь, — промурлыкал Александр, потираясь пахом о бедра Майкла. — Хочешь отдаться похоти, забыться в чистом, первобытном экстазе!       — Нет… Это слишком! Я… Я не могу! — Майкл попытался отстраниться.       На возвышении в центре зала три обнаженные девы извивались в страстном танце. Их груди с торчащими сосками блестели от масла, пальцы ныряли между разведенных бедер друг друга. Завороженный, Майкл сглотнул. Плоть предательски напряглась под тонкой тканью тоги.       Лукаво улыбаясь, Александр задрал подол, обнажая возбужденный член Майкла. Потянулся к ноющему стволу, но Майкл перехватил его руку.       — Нет! Прошу… Это… Аморально!       — В «Затмении» нет морали, — хохотнул Александр и дернул тогу вниз. — Есть лишь жажда утоления!       Майкл ахнул, когда прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи. Краем глаза он заметил Адама — давнего приятеля по клинике. Полураздетый, с расфокусированным взором, тот отдавался грузному демону прямо на столе, заставленном винными кубками.       — Хочешь его? — промурлыкал Александр. — Или хочешь оказаться на его месте?       — Нет! Ни за что! Только не…       Майкл осекся. В дальнем углу мужчина в костюме кентавра, привязав к лежанке изящного юношу, методично порол его плетью. Окровавленная спина парня покрылась алыми росчерками, но стоны его были полны не боли, но наслаждения.       — Тебя заводят их игры, не так ли? — язык Александра скользнул по шее Майкла. — Покорность и подчинение, власть и беспомощность. Желание отдать контроль, позволить более сильному повелевать твоим телом и душой.       — Замолчи… — прошептал Майкл, но даже ему самому этот протест показался жалким и неубедительным.       Вокруг все стенали и кричали, предаваясь разнузданному соитию. Воздух был густым от испарений, мускуса и пряного аромата запретных желаний. Взгляд Майкла заволокло дымкой, в паху пульсировало почти нестерпимо.       — Сдайся мне! — прорычал Александр. — Прими свою суть. Стань моим!       Резким движением он развернул Майкла и вжал в стену. Горячая, бархатистая головка скользнула меж ягодиц, притерлась к судорожно сжатому входу.       «Только не это…» — хотел возразить Майкл, но с губ слетел лишь протяжный, желанный стон.       А потом Александр вошел — жестко, одним слитным движением, раздирая, распинывая, вторгаясь в самую суть. Боль и наслаждение смешались, затопили сознание.       — Ты мой! — выдохнул Александр, ускоряя ритм. — Признай это! Признай!       И глядя в пылающие адским пламенем глаза Александра, слыша хриплые крики и шлепки плоти со всех сторон, ощущая, как разрушаются внутри последние бастионы морали, Майкл наконец сдался:       — Да… Да! Я твой!       В этот миг извращенное таинство свершилось. Инициация завершилась. Отринув человеческий облик, Майкл принял свою демоническую суть — и разделил ложе с Александром в сердце безумной вакханалии.       Впереди его ждала долгая ночь экстаза и разврата. Первая из бесчисленного множества в царстве «Затмения».