Only you can help me...

      Чонгук запыхавшись торопится к лифту. Он несколько раз долбит пальцем по кнопке, нетерпеливо постукивая ногой (как будто это сильно поможет). Яйца звенят то ли от холода, то ли от недотраха. В голове звенит от всего, что было за неделю. Эта командировка его просто вымотала. Последним ключом, открывающим дверь, где было заперто раздражение господина Чона стал звонок секретарши перед самым полётом:       — Господин Чон, не забудьте принять решение по новому проекту до праздников!       И бонусом с другой стороны:       — Господин, с чем желаете заказать рис, с курицей или с морепродуктами?       Благо полёт продлился недолго и соседи по бизнес-классу были такие же доходяги, как и он сам.       Перед дверью в квартиру он на секунду останавливается, чтобы собраться и отдышаться. Внутри, как обычно, знакомый трепет. Тэхён открывает с улыбкой и полотенцем на плече.       — Ну наконец-то! Добро пожаловать, милый, у меня всё почти готово, — он кивает в сторону виднеющегося из гостиной стола, убранного праздничной скатертью и длинными красными свечами в серебряных подсвечниках. Столовые приборы уже расставлены и сияют просто нереальным блеском.       Приблизившись, Тэхён целует Чонгука в щёку, но заметив странное выражение лица, отстраняется.       — Что? — недоуменно смотрит на Чона.       — Сессия… — выдыхает Чонгук. — Сначала сессия, пожалуйста, — в глазах полно звёзд, глубокого антрацита и мольбы — таким не откажешь.       Тэхён цыкает, сложив губы в трубочку, выдыхает, на секунду прикрывает глаза, а когда снова открывает, его лицо в мгновение меняет своё выражение с нежно-радушного на отстранённо-надменное. Они уже давно понимают друг друга с полузвука.       Отношения, завязавшиеся ещё в юности с каждым годом всё крепче. Каждый год из десяти полон любви и новых открытий в себе и друг в друге.       — Какой ты оказывается подлец, Чонгуки, — голос Кима как по щелчку сменяется на властный и становится ещё на тон ниже (хотя казалось бы куда уж). — Тебе не стыдно?       Голова Чонгука вжимается в плечи, как у провинившегося ребёнка.       — Глаза в пол, Гуки, — командует спокойно Тэхён, а Гук тут же послушно опускает глаза, — Глаза в пол и не поднимать, без моего разрешения, — продолжает Ким. — Я даю тебе не больше получаса. Ровно через тридцать минут ты будешь ждать меня в ванной. Полностью подготовленный, стоя на коленях голый. И только попробуй не справиться, поднять глаза или издать хоть один звук.       Чонгук шумно выдыхает.       — Ни звука, Гуки! — отрезает Тэхён и исчезает за пределами комнат.       Чонгук быстро скидывает чёрное кашемировое пальто, цепляет его на вешалку и спешит в ванную на дрожащих ногах. У него есть всего полчаса, надо всё успеть. Его трясёт от нетерпения, пока он принимает горячий душ и переходит к подготовке. Руки не слушаются, охваченные мелким тремором, но практика большая и он справляется на отлично, хоть и на автомате. В ванной под их нужды отведён отдельный шкафчик со всем необходимым, начиная от микроклизм и пробок, заканчивая маслами и смазками.       Спустя двадцать пять минут Чонгук стоит на коленях в просторной ванной на тёплой плитке и пытается дышать как можно ровнее. На дверь он не смотрит, потому что смотрит куда приказали — в пол.       Его кроет от ощущений все пять минут ожидания прихода Тэхёна. Между ног — ощутимый стояк с капелькой предэякулята на члене, в паху — приятный зуд, а в голове — белый шум и предвкушение.       Тэхён появляется ослепительный. Белая рубашка заправлена в узкие брюки, рукава закатаны по локоть, дополняет образ чёрный приталенный жилет. Жаль Чонгук не может в полной мере оценить это великолепие, ведь поднимать глаза ему запретили. Он видит отчётливо только края штанин и острые носы новых кожаных туфель, на контрасте с его голыми бёдрами. Лишь на миг он перестаёт контролировать любопытство и зрачки ползут вверх, как его щёку легонько шлёпают стэком с кожаной отделкой.       — Кто говорил тебе смотреть, Гуки? — голос Тэхёна низкий и бесстрастный. От такого равнодушия Чонгук едет крышей, самообладание тоже готовит прощальную речь.       Тэхён медленно обходит вокруг застывшего статуей, стоящего на коленях уважаемого директора крупной компании, похлопывая по своему бедру стэком в такт шагам. Ноги Чонгука давно онемели, тело мурашит со страшной силой, а член пульсирует, выпуская липкие нити предэякулята.       Тэхён наконец замирает, останавливаясь к Чонгуку почти вплотную. Эта близость Чонгука просто размазывает, запах Тэхёна, его одежды, кожаных туфель, всё заполняет чувствительные рецепторы и возбуждает ещё сильнее. С губ неожиданно слетает тихий стон.       — Я же сказал, ни звука! Ты очень непослушный и очень своевольный, — произносит Тэхён и шлепку стэком подвергается вторая чонгукова щека. — Ты будешь наказан, Гуки. Обязательно. Закрой глаза и не смей открывать их. Даже не думай, пока я не скажу, - Чонгук повинуется и закрывает глаза, чувствуя холодный стэк на своём подбородке. Тэхён слегка на него нажимает, вынуждая партнёра запрокинуть голову. Пальцы другой его руки мягко прикасаются к губам Чонгука. Подушечка большого оглаживает верхнюю, потом нижнюю немного надавливая. Указательный и средний проникают в рот, скользя по гладкому языку, задерживаются у самой глотки. Чонгук позволяет, жадно ловя каждую эмоцию. Нежный нажим на корень языка — и Тэхён получает желаемый эффект, вызвав рефлекс и выделенную слюну.       — Ты молодец, Чонгуки, — говорит Тэхён, рябь в голосе едва заметна. — Хороший мальчик. Дичайший восторг вызывает у Чонгука эта простая похвала, но во рту пусто и скучно. Хочется уже снова подавиться, и пальцами и членом. Тэхён будто читает мысли и снова проделывает то же самое, удерживая стэк на подбородке Гука.       — О да, ты молодец, — снова хвалит Тэхён, задерживая пальцы во рту и лаская язык. — У меня кое-что есть для тебя. Чонгук непроизвольно смаргивает, когда тот отстраняется. И получает новый удар стэком чуть пониже подбородка.       — Глаза, Гуки! Держи их закрытыми, не зли меня, — комментирует Тэхён. Он возится с минуту, по звукам, суёт руку в карман брюк и бряцает металлической цепочкой. Мучительная догадка посещает голову Чонгука, наконец-то не обременённую мыслями о выборе — рыба-курица. Он не успевает её полностью домыслить, потому что чувствует на себе. Зажимы прикрепляются к чувствительным соскам, раздражая нежную кожу. Стабильность ощущений закрепляется соединяющей их цепью, которая провисая, касается живота. Этот потрясающий эффект утяжеления и холод металла на животе заставляют Гука внезапно простонать в голос, за что ему ожидаемо прилетает стэком уже по бедру. Удар не слабый и яйца поджимаются как по команде, а член дёргается, выпуская очередную порцию предэякулята.       — Я зря тебя хвалил, Чонгук. Ты ведёшь себя отвратительно. Я разве разрешал тебе стонать? — отчитывает Тэхён.       Чонгук теряет терпение. Ноги абсолютно затекли, твёрдая плитка больно впилась в колени. В паху изматывающе-сладко скручиваются десятки спазмирующих узлов разной крепости. Теперь ещё ко всему добавились ноющие соски.             Тэхён тем временем снова приближается, оказываясь своим пахом аккурат возле чонгуковых губ. Гук тянет носом, заполошно сопя и тихо умирая нутром. Он ощущает себя той самой последней нервной клеткой, готовой вот-вот взорваться. Член горит истекая смазкой, подготовленный анус живёт своей жизнью непроизвольно сокращаясь при каждом тэхёновом слове.       — Можно открыть глаза, Гуки, — на выдохе басит Тэхён, разнося вибрации по всей ванной (и не только), параллельно расстёгивая пуговицу на брюках. Далее вжикает молния.       — Я не спрашиваю чего ты хочешь. Тебе запрещено разговаривать, — Тэхён смотрит сверху вниз и на вопрошающий взгляд отвечает:       — Без рук, Чонгук.       Чонгук подчиняется, он знает своё дело и без конкретного приказа. Тянет зубами вниз бельё Тэхёна, высвобождая его возбуждение. Чонгук особо кинкует на очень достойное достоинство своего партнёра и обожает делать минет. Он давно уже готов, хочется побыстрее взять в рот. Тем не менее, сладкая мука продолжается, приказа не было, а значит он будет ждать сколько потребуется. Чонгук вопрошающе поднимает глаза.       — Ты молодец, — хвалит Тэхён, разливая негу в чужом животе. — Открой рот, Гуки, расслабь горло как можно больше. На поблажки не надейся.       Тэхён наклоняется и поддев цепочку на зажимах легонько тянет её на себя. Чонгук стонет и виляет бёдрами не в силах сдерживаться. Стоит ли говорить, что он тут же получает шлепок стэком по второму бедру.       — Это непростительно, Гуки, — голос Тэхёна, всё такой же твёрдый, но в нём появилась знакомая хрипотца. Держаться отстранённо стоит ему больших трудов.       — Открой рот, Чонгук и заведи руки за спину. Ты не будешь себя трогать, пока я не скажу. Ты понял?       Чонгук кивает. Послушно заводит руки за спину и открывает рот. Тэхён погружается в раскрытые губы Чонгука медленно, блаженно запрокидывает голову, выдыхая в голос. Он без препятствий вставляет в расслабленное горло до упора, но предпочитает немного надавить на язык, получая желанный результат. Чонгук давится, как того хотел и слышит удовлетворенное урчание сверху. Тэхён тоже доволен и готов повторить. Он двигается ещё несколько раз, провоцируя Чонгука истекать слюной и смазкой. Чонгук виляет бёдрами и заламывает руки, стараясь незаметно выстанывать. Тэхён то и дело цепляет зажимы, раздражая соски. От этого тело Гука каждый раз прошибает электричеством, совершенно отключая от реальности. Ещё немного и он забудет как его зовут, прямо как в мечтах, согревающих его воспалённый разум всю прошлую неделю.       Стэком по заднице прилетает больно, сладко и немного отрезвляет.       — Я разрешаю тебе стонать, Гуки. Почему бы и нет? Но смотри что у меня есть для тебя. Тэхён снимает жилет и извлекает из кармана кожаный ошейник.       — Говори со мной, Гуки. Тебе нравится?       — Да, — выстанывает Чонгук пересохшим и губами. — Мне нравится.       Тэхён предусмотрительно пропускает два пальца между шеей Чонгука и ремешком и аккуратно застёгивает пряжку.       — Ты просто молодец, Гуки. Такой красивый мальчик. Чей ты мальчик, Гуки? — спрашивает Тэхён выделяя каждое слово. — Отвечай мне, ну?       — Твой мальчик.       — Прекрасно, Гуки. Ложись на пол.       Чонгук наконец расслабляется, укладываясь на тёплый пол ванной и разводя в стороны онемевшие от долгого стояния на коленях ноги. Тэхён расстёгивает рубашку и нависает над Гуком, зубами подхватывая цепочку зажимов и прикасается к губам Чонгука, удерживая её во рту и играет своим языком с чужим, позвякивая одновременно цепью. Длинные пальцы в это время ласкают пульсирующий сфинктер, проверяя на готовность.       Тэхён вводит средний палец, сразу же добавляя безымянный. Чонгук стонет. Ему разрешено. Сдавленные прищепками соски знатно ноют, ошейник приятно сжимает шею, а пальцы Тэхёна привычно нашедшие простату, заставляют выгибаться в спине и видеть небо в алмазах. Рука непроизвольно тянется к сочащемуся члену, но Тэхён вовремя перехватывает и укладывает её Чонгуку за голову. Он немного медлит и сообщает решительно:       — За то, что не лежишь смирно, Гуки, будешь наказан. Разворачивайся и готовь задницу.       Чонгук укладывается на живот. Только бабочки в его животе знают, как ему удаётся терпеливо ждать и не ёрзать по полу в поисках подходящего трения. От вернувшейся в нутро пустоты хочется взвыть, ослушаться он не смеет, остаётся лишь ждать, каждой клеточкой желая продолжения.       Пару минут и Тэхён вибрирует своим басовитым мёдом в пространстве ванной комнаты отдавая новый приказ:       — На четвереньки, милый. Я буду нежен.       Чонгук готов умолять, чтобы с ним не нежничали, чтобы отходили стэком до красных отметин. Но он уверен, нет нужды. Тэхён сам знает как надо.       — Готов? — интересуется Тэ.       — Да. — кивает.       — Считай.       Это больно, сладко, стыдно и так охуенно. Мысли в чоновой голове машут ручкой, улетая прочь. С первым ударом стэка по упругой заднице Чонгук алеет щеками и ушами, со вторым покрывается мурашками величиной со слонов, третий посылает во всё тело мелкие иголки, разжигающие острое возбуждение, четвёртый снова действует афродизиаком, на пятом задница ощутимо горит. Нужно больше. Ещё три удара и мозг кажется принимает жидкую форму. Где-то на периферии слышится тяжёлое дыхание Тэхёна. Желанная точка невозврата. Счёт заканчивается, как и удары, стэк летит на пол.       — Повернись, смотри на меня. — командует хрипло Тэхён.       Чонгук исполняет, широко разводит ноги и тут же чувствует крепкие руки на своих бёдрах. Тэхён смазывает себя и добавляет ещё лубриканта на пульсирующий проход Гука. Он вставляет сразу на всю длину, шлёпая гладко выбритым пахом о чувствительную мошонку.       Чонгук задыхается от чувства наполненности и страсти партнёра. Тэхён довёл до безумия не только его, но и себя. Ему это подходит, заверните. Господин Чон желает быть выдраным, как последний скот. Тэ наращивает темп, выбивая из партнёра то несдержанные громкие стоны, то тихий скулёж.       — Повернись и не вздумай распускать руки, — тяжело дыша говорит Тэхён. Он заставляет Чонгука вновь встать на колени и опереться о стену руками, входит снова и хватает рукой за ошейник, немного оттягивая на себя. Он трахает жёстко, вгоняя на всю длину. Чонгук сипит, ловя приходы от периодического давления на горло и попадания члена по простате. В паху скручивает всё сильнее, а в глазах пляшут цветные вспышки. Тэхён усиливает толчки, глухо порыкивая.       — Давай, Гуки, кончай сейчас, — командует он и наращивает темп, звонко шлёпая ладонью раскрасневшиеся ягодицы Чонгука. Он ещё раз тянет за ошейник, на секунду лишая любовника кислорода, когда тело под ним начинает бить крупной дрожью. Чонгука трясёт, пах конвульсивно сокращается, сперма выплёскивается тугими толчками. Тэ изливается следом, прижавшись грудью к обессиленному телу любимого мужчины.       Тэхён аккуратно поднимает Гука с колен и ведёт в душ, помогает смыть с себя результаты их будоражащих игрищ. Уставшие, но безумно счастливые они падают в кровать, чтобы понежить друг друга.       — В следующий раз ты будешь готовить стол к Рождеству, — говорит Тэхён.       — Без проблем, — смеясь соглашается Гук. — Если ты подскажешь мне что делать и… в это время я буду голый.