ПолуМертвый

— Эй! Тебе чего надо?! А ну отвали от прилавка! — продавец вышел из-за стойки и отшвырнул грязного, исхудавшего человека от своего товара. Тот еле устоял на ногах. Его тут же толкнул кто-то из толпы. — С дороги, оборванец… — человек пошатнулся, в него кинули камнем. Мальчишки какие-то. Бродяга — не страшно ведь. Ничего за это не будет. Человек пошел прочь от этих людей. Проведя двое суток в своем грязном убежище, — зато рядом с трубой центрального отопления, — он ужасно проголодался. Но раньше встать не мог: был избит накануне. Просто так, ради развлечения. А сейчас он всего лишь хотел стащить черствую булку. Потому что этот продавец всегда продает просроченный товар, а только потом выставляет свежий (хотя и тот уже, потомившись на складе, начинает черстветь). И душа у него черствая. Но его прилавок единственный, который стоит на улице, — и можно что-то стянуть. Но сейчас человек потерял сноровку — от боли и от усталости. Жить без магии тяжко, среди маглов особенно. Нет ни слуг, ни теплого дома, родителей тоже нет, а тебе всего восемнадцать. Хотя сейчас на вид все пятьдесят. Драко Малфой. Человек глянул на свое отражение в кусок разбитого зеркала, стоящего у помойки. Нет, это не он, это какой-то ходячий кошмар. Волосы, некогда белые и шелковистые, спутаны, кожа в прыщах (недоедание и просроченная пища, если ее удавалось достать, вконец испортила все внутренности), губы обветрены (простуда вообще не проходит и уже стала хронической), лицо исхудавшее — но это всегда было, кожа обветренная — от постоянного скитания по улицам. Одежда — пальто, брюки, рубашка, пиджак, когда-то всё дорогое, шикарное, — теперь износилось, превратившись в тряпье. Ботинки тоже дырявые. Но пальто еще греет — шерсть горной ламы все-таки. А шапку Драко подарил один мальчонка. — Сэр, такой ветер, вы же замерзнете… — Малфой тогда аж подскочил, услышав этот ангельский голос у себя над ухом. Эту ночь он провел на скамейке в парке — самой дальней и почти что разломанной, зато на нее никто не покушался. Накануне вечером он украл бутылку вина у таких же, как он, бродяг. И даже смог убежать от них. Потом тихо напился вот у этого пруда, возле которого сейчас и лежал. Да так и уснул. На улице было холодно, пальто грело, но шапки не было. А уже наступила глубокая осень. Шестой месяц, как Драко скитался. Изгнанный из своего мира, лишенный магических сил. Поместье изъяли, деньги из банка тоже, родителей упекли в Азкабан. А Драко вышвырнули, и даже перекрыли порталы. То есть он никак не мог вернуться в волшебный мир. Поначалу он впал в отчаяние. Забившись на скамье вокзала Кингс-Кросс, возле платформы 9¾, — которая тоже оказалась для него закрыта, — он тихо плакал до самой ночи. В итоге его приметили — один господин, добрый на вид. — Парень, у тебя что-то случилось? Магл, боггарт побрал бы… Как же Драко их ненавидит. И что ему нужно сказать? Чем он может помочь? Животное без души. Драко поднялся и покинул вокзал. Всю ночь он прошлялся в парке среди людей. Их становилось все меньше, на душе все тревожней, в итоге на пути стали попадаться такие странные личности, что Драко забился в подъезде какого-то здания в тихом проулке — да так и уснул. В итоге он стал спать там. А еще его мучил голод. Когда стало невмоготу, он попытался украсть еду на рынке, но его тут же поймали и позорно избили. Вернее, только начали, но за него заступились. Здоровенный детина с кривой ухмылкой. Он предложил Драко работу, сказал, что следил за ним и понял, что тот нездешний. — Откуда ты, чудак? Одет-то богато. Хотя уже изгваздал одежу, но можешь ее продать. На жратву хватит. — Еще не хватало, — Малфой помотал головой, глядя устало и исподлобья. Одежда — это последнее, что напоминало о доме и о родном, магическом мире. Она даже пахла магией. Всё еще пахла. Но теперь, спустя полгода, стала вонять потом и грязью. Но Драко все равно ее не снимал. Он и умрет в ней. Наверно уж скоро. Детина предложил Драко раскладывать по полкам товар, придавая ему приемлемый вид. Он продавал овощи. Картошку и морковь нужно было мыть в холодной воде, свеклу тоже, лук и чеснок чистить и красиво укладывать. Ну и прочее в таком духе. Малфой сначала посла продавца куда подальше, но через неделю, наголодавшись и наскитавшись, приполз обратно. И начал работать — за миску супа и жалкий ночлег. Так и провел лето, — ни с кем ни общаясь и не разговаривая, — потом часть осени, а еще начал болеть, но все равно работал. Ел очень плохо, по ночам его стало рвать, в итоге у него заподозрили какую-то заразную болезнь, и продавец его выгнал. И вот уже второй месяц Драко скитался по улицам. Больной, изможденный, голодный, а вчера еще и напился. Желудок крутило так, что он кричал от боли, а потом его снова рвало. В итоге он вырубился без задних ног, а на улице уже пахло зимой. — Сэр, у вас уши холодные, — кожи коснулась теплая, детская рука. — Заболеете. — М? — Малфой поднялся, закашлялся и оттолкнул от себя ребенка. — Я болен, не подходи ко мне. — Бедный сэр… — мальчик глядел на Драко зелеными глазами в темных, пушистых ресницах. Он ужасно напоминал Поттера в детстве. Мерлин всевышний… Но вдруг мальчика кто-то позвал. — Гарри! — это был строгий голос матери. Малфой слегка пошатнулся, услышав это имя, а кожа, просвечивающая сквозь грязь на лице, стала совсем белой. — Гарри?.. — тихо переспросил он. — Ты Гарри? — лицо почему-то свело плаксивой судорогой, а в глазах появились слезы. — Но почему ты не носишь очки? — Драко казалось, что он сходит с ума. А может это и правда. — У меня хорошее зрение, — улыбнулся мальчишка. — А вы? Почему вы без шапки? Мать позвала громче. — Гарри! Отойди от него! — она уже бежала спасать свое дитя от грязного, страшного человека. — Иду, иду! — парнишка уже сделал шаг ей навстречу, но потом вернулся, сдернул свою шапку и натянул ее на голову Малфоя. — Вот! Согревайтесь, — а еще вынул из кармана покусанную булку и сунул ему в ладонь. Потом побежал к матери. Та схватила его за руку и повела прочь, с опаской и неприязнью оглядываясь на Драко. От раздражения она не заметила, что сын шел без шапки, натянув капюшон. Он тоже оглядывался, но махал рукой и улыбался, хоть мать и пыталась пресечь эти дружеские порывы. — Это грязный, больной бродяга. Зачем ты трогал его? А Малфой пока жевал булку. Удивительно, но он наелся ею на несколько дней вперед. Волшебная она что ли? Но голод потом опять взял свое. Малфой снова, в который уж раз попытался украсть, но его жестоко избили. И теперь никто не помог. Он провалялся в своем укрытии, которое обнаружил месяц назад, возле теплой трубы, двое суток. Почему его не заметили? А потому что в укрытие нужно было влезать, как крыса, — через узкую выбоину в стене. Что Драко и делал. И с крысами спал. Они его не трогали, хотя говорят, что крысы могут сожрать человека во сне. Но Драко делился с ними украденным, вот они его и любили. Но лучше б сожрали. Потому что от голода и от болезни его рвало тут же, он не успевал вылезать, и запах в убежище стоял совершенно жуткий. А Малфою снился дом и душистая мама. Она обнимала его, прижимал к теплой груди. Даже отец помягчел. — Драко, — говорил он. — Ты теперь лучший целитель в волшебном мире (или зельевар, или артефакторик — каждый раз снилось разное). Я горжусь тобой… — но вдруг в дом врывались авроры и уволакивали мать и отца в Азкабан. Маму за волосы, отца — за ноги. Драко вопил от ужаса и просыпался. Его выворачивало ничем — так всегда бывало, каждое утро. Он вылезал из норы и шел на поски пропитания. Однажды с ним поделился своей едой пес: Малфой похлебал из его миски, и собака даже не зарычала. Потом, когда Драко добыл очередную булку, он принес половину этому псу, а кое-что крысам (ну, как обычно). Шапка мальчика грела очень приятно. В ней перестала болеть голова. А еще Драко очень скучал по этому Гарри. И вот теперь, когда Малфоя снова прогнали от еды, — а ведь он только в этом и нуждался сейчас, как животное, — он пошел к лавочке на тот пруд, чтобы снова увидеть мальчика. Конечно, тот не придет. Но надежда согреет душу.

***

Прошло два часа, пальто и шапка здорово грели, но ноги мерзли в летних, рваных туфлях, желудок болел так, что Малфой непроизвольно плакал, но это уже стало привычным. Это сдавшие нервы. Окончательно сдавшие. Когда же Драко умрет?.. Сколько можно мучиться?.. Вдруг сзади послышался знакомый и милый голос. — Сэр… — ребенок сказал это тихо, а Драко обернулся к нему, будто к самому родному существу на всем свете. — Гарри… — проговорил он, поднялся, шатаясь и схватившись за спинку лавочки, а слезы из глаз потекли уже ручьями. — Маленький Гарри… — Малфой даже, кажется, улыбался, впервые за все эти месяцы, с тех пор, как его вышвырнули в незнакомый, враждебный мир. — Вы в моей шапке, сэр, — улыбнулся мальчишка. — Вам ведь тепло? — Да… — Малфой мелко покивал головой, глядя на мальчика, как на ангела. — Я рад тебя видеть. — Я тоже рад, сэр… Вот, поешьте. Я всегда хожу сюда с булкой в надежде увидеть вас, — он достал из кармана хлеб. — Возьмите… — мальчишка хотел подойти, но Драко остановил его жестом. — Я очень болен. Ты заразишься. Просто кинь ее мне… — Нет, так нельзя, — парнишка помотал головой. — Вы же человек, а не собака, — он смело подошел ближе и протянул человеку хлеб. Тот поскорее закрыл рот воротником истрепанного пальто и, схватив булку, отошел от ребенка подальше. — Спасибо. Ты… — у Драко ком в горле встал. Он не мог говорить. Есть пока тоже не мог. Но образ зеленоглазого Гарри как-то странно на него действовал: ему становилось лучше, желудок меньше болел. А парнишка ему улыбался. — Вам полегчало, да? — Ну… — Малфой и правда удивлялся, как ему хорошо. Впервые за столько месяцев. Парнишка кивнул. — Потом будет больно и станет рвать, но вы потерпите. Поспите в тепле. А утром язвы на вашем желудке немного затянутся. Потом приходите еще, я снова постою рядом. Если я так делаю, то человек выздоравливает. Я так лечу своих тетю и дядю. Поэтому они не пускают меня ни… — Гарри! — послышался окрик. Опять та же женщина. — Гарри, несносный ребенок! Отойди от бродяги, он заразит тебя! — она подошла ближе, грубо схватила ребенка за руку: злое лицо, маленькие, острые глазки, тонкий рот кривится в пренебрежении. — Не трогай эту грязную тварь… — она оглядела Малфоя с ног до головы, и он удивился, как не сгорел под этим яростным взглядом. — Я сообщу в полицию, если ты еще тут появишься, грязная мразь! Но Драко опять появился. Теперь он незаметно следил за мальчиком из-за дерева. Месяцы житья на улице научили его умело прятаться, а теперь еще и со здоровьем полегче стало. Он и в самом деле пролежал три дня в своем убежище, и его выворачивало так, что казалось, выпадут внутренности. Прыщи на лице жутко зудели, нос от простуды забился так, что даже горло сдавливало. А оно болело уже постоянно. Малфой думал, что задохнется. Нет, он был бы не против погибнуть, — но быстро. А медленно и мучительно умирать все-таки не хотелось. В итоге он потерял сознание. А очнулся утром — снова живой. Все болело по-прежнему, но уже хотя бы терпимо. И Драко опять пошел в парк — и теперь следил за парнишкой. Тот играл с каким-то ребенком. Мать сидела на лавке неподалеку и разговаривала со второй женщиной, — наверняка матерью другого малыша. Тот был намного младше Гарри. Он катал свою маленькую машинку, Гарри ловил ее, приносил мальчонке обратно и опять вставал на позицию, чтобы поймать маленький самосвал. Но в этот раз машинка сбилась с пути: малыш слишком сильно толкнул ее, — а мимо проезжающий велосипедист случайно ее раздавил. Мерзкий магл даже не остановился, да еще и выругался на детей. Матери ничего не заметили, а мелкий ребенок собрался рыдать, глядя на свою раздавленную игрушку. Гарри тут же кинулся к нему. — Тихо, тихо, — прошептал он. — Сейчас все исправим, — он с опаской оглянулся на мать, поднял осколки машинки и вдруг прошептал: «Починись», — и игрушка срослась и стала, как новой! — И-и-и! — мелкий ребенок захлопал в ладоши, у него засияли глаза, но вдруг послышались гневные вопли. — Чертов мальчишка! — Малфой и не заметил, что мать Гарри вскочила со скамейки и подбежала к нему. — Ах ты дрянь! Дрянь! Опять эти мерзкие штучки! — она начала лупить его сумкой с такой яростью, что вторая мать, схватив свое дитя, убежала прочь. А Гарри начал рыдать и вопить. — Простите, тетушка, я забыл! — но ему влепили оплеуху. — Идем домой, я все расскажу дяде! — она схватила руку ребенка так резко, что даже что-то хрустнуло. Гарри заплакал громче. — Тетушка! — Молчать, звереныш! Дядя сегодня выпорет тебя по рукам, как в тот раз. Чтобы не смел целый месяц творить свои грязные фокусы! — Но как я буду в школу ходить, тетя? — Никак! — рявкнула та. — Месяц дома, вечером порка и никаких сладостей! — Тетя! Что, черт возьми, она происходит?.. Малфой и сам не понял, как выбежал из-за дерева, схватил Гарри на руки и помчался с ним в лес, который прилегал к парку. — А-а-а-а! — завопила тетка. — Ребенка украли! Полиция! А-а-а-а!