ПолуМертвый

В больницу Святого Мунго Гарри вернулся заполночь. Он, конечно, не преминул зайти в заброшенный дом, раз уж узнал, что тот принадлежал Малфою. У леди Элизабет был с собой ключ, она всегда носила его на связке. Дама с удовольствием согласилась провести небольшую экскурсию. Так Гарри оказался в таинственном и странном жилище. Он сразу понял, что дом волшебный. Во-первых, в нем витал дух магии, а то, что особняк не смогли ни сжечь, ни продать, говорило о том, что он окружен надежной и сильной защитой. Конечно, магической. Может даже и тёмной, если взять в расчет, что потенциальные покупатели особняка заболевали «странной болезнью». Естественно, это было проклятие. В том, что хозяин — тёмный маг, Гарри убедился изучив его портрет. Он висел над камином и был подписан «Асмодей Малфой». А рядом приписка, защищенная чарами: «Малефикар*». Кто б сомневался? Хозяин дома был внешне очень похож на Люциуса Малфоя, только с более смуглым лицом и огненно-черными глазами. Рядом с ним, справа, висел портрет красивого молодого человека с темными, длинными волосами и голубыми глазами. Настоящий ангел во плоти, хотелось смотреть на него бесконечно. Изящную стать подчеркивал строгий, черный костюм, взгляд холодный, но мягкий. Гарри подумал: интересно, сколько сердец разбил этот красавчик? Он присмотрелся к надписи под портретом. Там было написано «Праведник». Ага, понятно. Так темные маги называли законопослушных волшебников. Надпись была зачарована. Поттер заглянул под нее с помощью волшебства и растерянно похлопал ресницами, когда прочёл имя юноши: Арчибальд Карлус Поттер?! Никак троюродный дедушка, сын прабабушки Доротеи? Черт бы побрал… Все эти манипуляции Гарри проводил уже в отсутствие мисс Полонской. Когда она впустила его в дом, то некоторое время была рядом, рассказывая, что убираться в комнатах не приходится — пыли тут никогда не бывает, несмотря на разбитые стекла в некоторых окнах. Леди считала, что порядок наводят призраки. Гарри же окончательно утвердился в мысли, что дом зачарован очень сильной магией. В таких домах действительно никогда не появляется грязь — она самоуничтожается, ведь темные маги предпочитают одиночество, но чистоту в доме даже у малефикаров никто не отменял. Мисс Элизабет рассказала кое-что и о бывшем хозяине дома, но вскоре в ее дворе яростно залаяли псы. — Ах! — она схватилась за щеки. — Наверное, мне привезли новую печатную машинку. Мистер Поттер, мне пора идти, пока курьер не сбежал, как было намедни. Одна из моих собак начала рыть проход под забором — это его напугало. Осматривайтесь тут, не стесняйтесь. Она помчалась к выходу и крикнула уже оттуда. — Я закрою дверь снаружи, вы ведь волшебник и все равно выйдете. Гарри хотел ей ответить, но она уже защелкнула замок и сбежала. Нда, уж… Поттер только головой покачал ей вслед. А если бы он не был волшебником? Возможно, дама специально провернула эту хитрость, ведь Гарри вполне мог занести ей ключи после осмотра дома. Но ей, видимо, очень хотелось убедиться, что она в самом деле имеет дело с волшебником. Поттер может и подождал бы ее тут до вечера или же до утра, — ведь когда-то она придет в дом проверить, тут еще гость или нет, — но ему нужно было идти на заседание суда по делу Драко. Так что придется или взламывать замок волшебством, или же аппарировать. Гарри вздохнул. Эта женщина невозможна. Но почему-то ужасно не хотелось стирать ей память. Она была очень оригинальной маглой. Ладно, Гарри подумает, что предпринять. А пока он продолжил осматривать дом. Кот, кстати, тоже остался. Но ему-то не привыкать — он всегда может выскочить в окно, если дверь закрыта. Оказавшись один на один с животным, Поттер решил выяснить, не анимаг ли это. Он направился к коту, пока тот развалился на диване. Хотелось получше его рассмотреть и проверить на магию. Проныра тут же начал ловить свой хвост, разыгрался, а после, услышав шорох где-то в углу гостиной, с безумными глазами кинулся туда ловить мышь. «Или слишком умный котище, или анимаг хорошо притворяется», — подумал про себя Гарри. Уж больно естественными смотрелись повадки животного. Тогда Поттер оставил его в покое. Пока что. Он осмотрел камин, над которым висели портреты хозяина и дальнего родственника. Камин был связан с магическим миром, но заблокирован авроратом — Гарри узнал печать, и довольно мощную. Что ж, вывод напрашивается только один: Асмодей Малфой был изгнан из волшебного мира, но с сохранением магии. Как интересно… Снять блок он не мог, его бы тут же прищучили: авроры тоже владеют темной магией и умеют противодействовать ей — иначе бы преступники никогда не ловились. Но сохраненная магия для изгнанника — странно, очень странно. Значит, Асмодей находился под наблюдением, и Статут для него действовал. Надо будет разузнать о нем в аврорских архивах. Закончив с камином, Гарри осмотрел портреты на стенах. Сначала он не придал им значения: их было много, на них изображались похожие люди — возможно, родственники. Но при более внимательном взгляде картины удивили его. В основном это были портреты женщин — смуглых, с очень светлыми волосами и темными, как угли, глазами. Словно сестры хозяина. Одна была краше другой. Мужчины тоже встречались — и очень красивые. У тех менялись цвета волос, глаз, а иной раз и кожи. Гарри заметил парочку необычайно красивых мулатов. Но вот что странно: все модели сидели в одной и той же позе: лицом к смотрящему, правая рука на спинке кресла или дивана, левая — вне поля зрения, будто вытянута вперед за пределы картины. Гарри задумался, где-то он уже видел подобное. И вспомнил: в детстве рядом с домом Дурслей жил художник, который обожал рисовать себя и выставлять автопортреты на всеобщее обозрение. Он всегда сидел так: вполоборота, облокачиваясь на спинку стула, а в руке держал кисть. Казалось, что кисть в левой руке, но на самом деле — в правой: ведь художник смотрелся в зеркало, когда рисовал. Мерлин святой… Гарри оглядел множество картин на стенах гостиной. Неужели в доме было столько художников? И почему они рисовали себя? Но вдруг до него дошло: это же портреты хозяина! Он метаморф, а судя по разнообразию образов, очень и очень сильный. Вторая догадка заставила сердце Гарри пропустить удар. Уж не этот ли Асмодей лежал в гробу вместо Драко? Что там сказала миссис Полонская? Хозяин умер пятьдесят лет назад, его тело нашли в этой гостиной, без следов насилия, только странные подпалины на лбу и в области сердца. Причину смерти так и не смогли определить. Рядом с трупом лежала записка: «Моё тело после смерти не вскрывать под страхом проклятия!» Из-за множества баек о колдовстве эсквайра Малфоя никто из патологоанатомов не решился нарушить этот запрет. Асмодея похоронили нетронутым. Но это же метаморф! Что ему стоило аппарировать из гроба и преспокойно жить дальше, но уже тайно? Он даже аврорат мог обмануть таким образом. Кто знал, как он усовершенствовал свои волшебные навыки к тому времени? Темные маги очень хорошо прятались, даже неопытные. В любом случае, в магловском мире Малфой точно считался умершим. Может так нужно было для безопасности — кто знает. Преступник везде остаётся преступником. Какие дела проворачивал хозяин особняка среди обычных людей с его-то магическими способностями? Что он такого творил, что пришлось прослыть мертвым, чтобы сохранить жизнь? Одному Салазару известно… Но как же это напоминает историю Драко. Метаморф похоронен, а уже через пару мгновений он переместился куда-нибудь в отдаленный лесок и был таков. Вот черт… Гарри заволновался. Раз Асмодей прятался в магловском мире и обладал магией, у него должно быть убежище. Тайная комната! И именно здесь, иначе бы дом давно потерял свою защиту! Гарри начал обследовать особняк и его стены. Ничего. Черт бы побрал! Он просто плохо ищет! Нужно сообщить Стеббинсу. Гарри взглянул на часы и понял, что ему пора в суд. Он осмотрел стены комнаты в последний раз. — Я ещё вернусь, — произнес он и аппарировал.

***

Гарри не мог перестать думать о том, что увидел в особняке, даже находясь на суде. К счастью, ему нужно было присутствовать там лишь как истцу, остальное делал нанятый адвокат. В голове роились вопросы. Как фамилия похищенного ребенка и его тети? Чернила на заявлении испарились, а имени никто не запомнил. Говорили только, что оно напоминало имя дьявола. Может, тётушку звали Асмодея? Гарри покачал головой: и все-таки вряд ли. Если эсквайр Малфой и инсценировал свою смерть пятьдесят лет назад, то сейчас он, скорее всего, мертв. На момент своей кончины он был «мужчиной в возрасте», как утверждала миссис Полонская. Это и на портрете видно: он явно старше молодого человека рядом. Сейчас ему должно быть лет девяносто-сто. Но даже если он жив, старость не позволит ему так легко применять метаморфические заклинания. А вот Арчибальд Поттер вполне мог ещё жить. Но его никто никогда не видел. Не он ли принял облик маленького Гарри? Вопрос: зачем? А может, образы тётушки и племянника принимали отпрыски Асмодея, такие же метаморфы, как он? Например, чтобы отомстить Малфоям. Вот только за что? Гарри совсем сломал голову и решил, что пойдет и расскажет все Стеббинсу. Вдруг он услышал голос своего адвоката: «Поэтому обвинения с моего подзащитного Драко Люциуса Малфоя должны быть сняты, ибо он официально мертв и похоронен». Вот черт! Хитро. Адвокату удалось убедить присяжных, что Драко по бумагам погиб, а значит приговор потерял свою силу. Чтобы доказать обратное, нужно провести несколько экспертиз и все оформить. Это потребует времени, но пока никто не в праве изгнать Малфоя за пределы волшебного мира. На предварительном слушании такой исход событий вполне устраивал всех. Присяжные согласились с вердиктом, особо не споря. Даже обвинитель не рвался в бой. Адвокат потребовал, чтобы состав суда на слушании был таким же, как во время объявления обвинительного заключения Малфоям. Все чувствовали себя неловко, в том числе прокурор. Один из присяжных даже честно признался Гарри, что до сих пор не понимает, как они могли утвердить такое жестокое наказание. Ведь Люциус к тому времени выплатил все компенсации и продолжал участвовать через своего поверенного в исправлении дел после войны. Почему эти обстоятельства не учли, присяжный не знал. — Это какой-то дурман, — покачал он головой. Послышался голос Риты Скитер. — Хорошо, что вы это признали, — резко проговорила она. — Так уж и быть, в моей статье вы получите послабление. Она записала имя свидетеля своим самопишущим пером. Присутствие Риты в зале суда легко объяснялось: она заключила сделку с Гермионой. После попытки отравления, из-за которой Рита несколько месяцев не могла встать с постели, она решила, что так это не оставит. Как только Скитер поправилась, она немедленно начала действовать. Первым делом она пошла в «Ежедневный пророк», откуда когда-то, в самом начале этой жуткой истории, выгнала странного журналиста по имени Гедеон Раскольников. Устроив в редакции полный разнос, Рита обещала дойти до министра и даже закрыть издание! Умение Скитер говорить внушительно вызвало страх у всех, и ей поверили. В итоге в «Пророке» нашлось сразу трое свидетелей, готовых подтвердить, что Гедеон манипулировал их психикой и занимался клеветой. В других, менее авторитетных изданиях, Рите удалось заполучить ещё больше приверженцев. Она собиралась сама затеять судебный процесс, но вдруг узнала, что его уже начали Поттер и Грейнджер. То-то когда Гарри общался с адвокатом, под потолком летала жирная муха. ** Скитер тут же объявилась в Министерстве юстиции и сделала Гермионе предложение. Все собранные ею показания, свидетели и подозрения она была готова обменять на протекцию Грейнджер, чтобы снова стать репортером своего любимого «Пророка». Адвокат сразу подхватил эту мысль и заявил, что сможет расширить процесс предварительного слушания и смягчить меру пресечения и для родителей Малфоя. Гарри и Гермиона, конечно же, согласились. Рита выступила на суде очень убедительно. Гарри даже хотел её обнять. Свидетели тоже не подвели, Скитер настаивала на том, чтобы их защитили, утверждая, что они находились под воздействием манипулятора. Однако этого оказалось недостаточно, чтобы убедить суд. Большинство журналистов старались опровергнуть показания Риты, защищая свою репутацию, и сбивали с толку присяжных. Внезапно на заседание пришёл Стеббинс и представил результаты своих исследований и экспертиз. Он заявил, что на присяжных и репортёров действовали не только психологические манипуляции, но и мощное наркотическое вещество, временно изменяющее сознание. Всего за пару дней (а может и применив маховик времени) аврорские эксперты смогли сотворить чудо и воспроизвести эту субстанцию. Пара присяжных согласилась на эксперимент прямо в зале суда, включая волшебника, который ранее извинялся перед Гарри. Под воздействием вещества оба поверили, что вместо Гарри Поттера перед ними стоит Драко Малфой, а судья — замаскированный Волдеморт. Один из присяжных даже упал в обморок. Доза была распылена на конкретного человека, что усиливало эффект. Однако даже если просто заполнить этим средством пространство вокруг людей, ложь начинала восприниматься легче. Итогом заседания стало заключение о переводе Люциуса и Нарциссы Малфоев в Азкабанский госпиталь — и это была значительная победа. Гарри был уверен, что на втором заседании адвокат вытащит их из тюрьмы. Не желая терять ни минуты, он схватил заключение и самолично направился в Азкабан, чтобы ускорить процесс и проследить за его исполнением. С этими новостями он и явился вечером в больницу Святого Мунго. И застал там трогательную картину: Драко спал на боку, повернувшись в сторону Рона и закутавшись в одеяло. Сам Уизли тоже дрых, так и сидя на стуле и положив голову на подушку Малфоя. Оба сладко сопели, прижавшись друг к дуруг лбами. Гарри не смог удержаться от улыбки, взглянув на эту идиллию. Единственное, что кольнуло в сердце, — Поттеру показалось, будто у Драко заплаканные глаза.

***

На обеих тумбочках возле кровати стояли цветы и корзинки с фруктами, конфетами и пирожными. Гарри понял, что Малфоя навестили друзья — весть о его возвращении с того света взбудоражила весь волшебный мир. В палате приятно пахло духами, в основном мужскими. Интересно, кто приходил? Гарри осторожно лег на соседнюю с Драко постель и хотел прикорнуть, как вдруг Рон громко всхрапнул и проснулся. — Ох! — он тут же проверил, не разбудил ли своего подопечного, погладил его по голове, как ребенка, и увидел Поттера. — О! Ты тут. Как все прошло? Рон потер глаза, зевнул. Он укрыл Драко получше, приглушил свет над его кроватью и пересел к другу. — Ну? — потребовал он. Гарри все рассказал. Новости были хорошие, и даже посещение Азкабана не смогло испортить картины. Драко в ближайшие две недели может не бояться изгнания, а его родителям значительно смягчили меру пресечения. — Они в своем уме, слава Мерлину, — Поттер с облегчением вздохнул. — Я лично с ними общался. Рон сочувствующие покивал, а Гарри пока смотрел на спящего Драко. Его сердце сжималось от боли при воспоминаниях о прошлом. — Люциус плох, конечно, — продолжил Поттер. — Его первого перевели в палату Азкабанского госпиталя, я наблюдал за процессом. Он бледный, худой, слегка в прострации, но узнал меня и сразу спросил про Драко. Я рассказал ему, что… — Гарри помедлил, прежде чем продолжать. — Рассказал, что его удалось вернуть в волшебный мир, он пострадал, но лечится, и… В общем, я не стал говорить жутких подробностей. Драко сам решит, что рассказать отцу, когда встретится с ним. — Ясно, — Уизли снова кивнул. — Что ж, я думал, будет хуже. — Я тоже, — признался Гарри. — Нервы Люциуса, конечно, здорово сдали, потому что он плакал и обнимал меня. Ты можешь себе такое представить? — С трудом, — Рон невесело усмехнулся. — Вот именно, — Гарри покачал головой. — Потом он засуетился и решил рассказать мне содержание книг, которые лежали в его одиночной камере. Он посчитал это крайне важным. Тогда пришел врач и ввел ему несколько эликсиров. — То есть, — Узли постучал себя по виску, — котелок у него все-таки съехал? — Немного, — подтвердил Поттер. — Но колдомедик сказал, что он выправится. Прогноз хороший. — Фуф, — Рон от души и с облегчением выдохнул. — Будет чем порадовать Хоречка. Очень не хотелось бы сообщать ему что-то печальное. Ему и так плохо, — Рон вдруг занервничал, прочистил горло. — Слушай, а как Нарцисса? Гарри показалось, что он слишком быстро переменил тему. На душе стало муторно, как от плохого предчувствия. — Нарцисса в порядке, — ответил Гарри. — Она всегда была сильной. Тоже сразу спросила про сына. Я ей сказал… В общем, всю правду сказал. Она сжала кулаки и долго сидела молча. Думаю, если мы найдем того, кто все это устроил, она убьет его лично. Постараюсь этого не допустить. Второй раз я ее из Азкабана не вытащу. — Понимаю ее, — Рон покивал и оглядел палату. Гарри проследил его взгляд и кивнул на коробки с подарками. — Смотрю, тут был целый террариум, — он усмехнулся. — И как слизеринцы к тебе отнеслись? Рон посмеялся. — А ты как думаешь? — он задумчиво посмотрел на Малфоя. — А что им было сказать? «Уизел, вали отсюда»? И кто бы сидел с Хорьком? Они особо не торопились тут оставаться. Подарили цветы, конфеты, выразили радость… искреннюю, конечно, хоть и холодноватую. Но в этом все слизеринцы. Потом ушли… — Драко их видел? — Видел, — Рон тяжко вздохнул. — Точно так же лежал и молча смотрел, как на меня в первый раз. Вроде бы видит их, вроде бы рад, но по большей части ему все равно. — Что, даже на свою любимую Панси так среагировал? — Гарри с удивлением поднял брови. — Ее вообще не было, — Рон махнул рукой. — Я слышал, она сделала Драко предложение. Сама, прикинь? Вот это женщина. Но Хоречек ей отказал. У них вышла ссора, и теперь они не общаются. Ну, во всяком случае сегодня она не пришла. Но может еще и явится. Женщины они такие, знаешь же. — Ясно, — Гарри усмехнулся на эти слова, а в душе испытал облегчение. Драко с Панси стали очень близки во время войны. Да и всегда были. Поттер не раз заставал их страстно целующимися в разных уголках Хогвартса. И ревновал. Хотя тогда он думал, что его просто бесило, что Малфой наслаждается жизнью. Но теперь-то он понял, какую жгучую ревность испытывал. Что ж, значит они не вместе. Отлично. Хотя, может Драко не очень-то этому рад? — И что же, никто из друзей не вызвал его эмоций? — Ну, не совсем. Вот Блейзу он даже обрадовался. Слегка улыбнулся, а это у него сейчас самый верх счастья. — Да? И почему же? — ревность снова начала покусывать сердце. — Потому что Забини уселся с ним рядом, взял его за руку, ничего не говоря, но смотрел так, что Хорек в итоге притянул его к себе и обнял. Они, наверное, минут пять не расцеплялись. Я даже заревновал, — Рон улыбнулся и покачал головой. — Блейз всегда мне нравился. Он огненный и человечный. И вообще, он велел мне поспать, а сам посидел с этим… — он кивнул на Малфоя. — Они даже шептались. Увидев, что Драко зашевелился, Рон слез с кровати, на цыпочках подошел к нему и начал гладить по голове. — Мы так утешаемся, — шепотом сказал он Гарри. — Ему еще надо спать. А завтра утром можно попробовать встать… На этих словах Рон тяжело вздохнул и снова сел на кровать, где лежал Поттер. — Слушай, дружище, у нас тут, конечно, все хорошо… — он отвел взгляд. — Но есть и плохие новости… Гарри похолодел. — Какие? — Да вот, — друг смущенно потер затылок. — Понимаешь. Хоречек тут какую-то дрянь подцепил у маглов и запустил ее. Конечно, если учесть, в каком виде ты его выудил из этой проклятой помойки… — Рон покачал головой. — В общем, его, конечно, вылечили, но болезнь уже дала осложнения. Ноги у него отказали, в общем. И магией это не лечится. Никак… Гарри вздохнул. Ну вот и подвох. Весь день все шло слишком уж гладко, Гарри даже стал нервничать из-за этого. И не зря. Он обратился к другу. — Рон, я… обещал тебя отпустить. — Эй, да ты что? — брови рыжего взлетели вверх. — Весь день носился, тебе выспаться надо. Я-то вздремнул, пока Забини тут был. Ты хоть поел? — Угу, — Поттер кивнул. — Меня накормили в Азкабанской больнице. Сказали, что я слишком худой, и мне надо отъедаться. — То-то же, — Рон довольно кивнул. — Сразу видно, там люди работают. Может потому и арестанты не сходят с ума. Гарри промолчал на это и лишь улыбнулся. Он ведь не рассказал Рону самого главного. Что Люциуса в его одиночной камере навещал белый кот, а Нарциссу — белая кошка. Оба открыли эту тайну только Гарри. Кота Поттер видел. Покидая палату Малфоя-старшего, когда тот уже уснул от эликсиров, Гарри увидел, как белый котище запрыгнул к нему на постель и растянулся под боком. Врач и колдосестра его не заметили. Видел лишь Гарри, а Люциус, до этого нервно дергающийся даже во сне, вдруг обмяк и задышал спокойнее. С этими белыми кошками явно творилась какая-то мистика. Гарри решил, что вернется в дом Асмодея и припрет к стене этого белого пройдоху с хвостом. Но не сегодня. Гарри все же уговорил Рона пойти домой и попросил его прийти утром, потому что ему опять нужно было к Стеббинсу. Только тогда приятель согласился оставить своего подопечного, и то скрипя сердцем. Когда он ушел, Гарри лег рядом с Драко и обнял его со спины. Малфой лежал тихо какое-то время, потом начал всхлипывать. У Гарри сердце сжалось. — Ты слышал наш разговор про родителей? — догадался он. Драко покивал головой, плечи его затряслись. — Спасибо, Поттер, — он сжал подушку так, что хрустнули пальцы. — Я тебе по гроб жизни обязан. — Да ладно тебе, — Гарри с нежностью вдохнул запах его волос. — Впрочем, можешь поцеловать меня. Помнится, в Хогвартсе, когда мы восстанавливали жердочки на совятне, ты послал меня с этим предложением. Драко перестал плакать и теперь лежал молча. — Я тогда думал, у меня вся жизнь впереди, и я могу тебя подразнить. — Ах, вот оно что, — Гарри стал поворачивать его к себе, Драко с трудом перевалился на спину и попытался обнять его. Нижняя часть его тела и правда не двигалась. Тогда Гарри повернул ее сам и прижал к своему паху. — В следующий раз буду брать тебя штурмом. Поттер почувствовал, что Драко улыбнулся на эти слова. На сердце стало тепло. Они обнялись и уснули.