Corridors

      В итоге они оставляют Сору в его старом кабинете, замурованном сотней новых слоев камня и породы — бессознательное тело Алекса полностью заключено между внешним слоем камня и стеной. Джей настаивает на том, чтобы на всякий случай отдать ей свой пистолет и забаррикадировать главный вход тем, что раньше было одной из стенок его книжного шкафа. Коул гарантирует, что это удержит охранников до прибытия остальных, заставляя Джея задуматься, где именно те скрывались, чтобы быть так близко.       Когда начинает звучать сигнал, объявляя: «Всему персоналу, прошедшему боевую подготовку, в отдел 13-С», примерно через пять минут после того, как они бегут в сторону Исполнительного отдела, он находит ответ. Отдел хранения. Конечно. Все это время они прятались в пыльных коробках прямо под носом у Администрации.       Ему немного стыдно, что он не подумал об этом раньше.       Двери с щелчком открываются, когда он проводит по ним ключ-картой. Он осторожно ступает вперед, жалея, что у него не было возможности ознакомиться с этим пространством до того, как ему пришлось возглавить захват организации. Коул следует за ним по пятам.       Он заглядывает в каждую комнату, мимо которой они проходят, прислоняясь к дверным косякам, пока не может едва-едва просунуть голову в щель. Каждый раз он ожидает услышать характерный щелчок штатного пистолета, который откроет по нему огонь. Но ничего не происходит, и он спокойно идет по коридору, не встречая сопротивления.       Они доходят до последней двери в коридоре. Дверь в конференц-зал смотрит на него, укрепленная новыми слоями переплетенной стали и замками.       Джей хмурится, затем присматривается внимательнее. Здесь нет ни одной замочной скважины. Он смеется, сухо и негромко.       — Они все электронные.       — Отлично, — фыркает Коул.       Джей посылает крошечную искру на главную панель, мгновенно замыкая ее. Замки с грохотом срываются. Он толкает дверь, и она открывается без сопротивления.       Он ожидает, что на него обрушится град пуль, но вместо этого его встречают тридцать пар глаз и оглушительная тишина. Пристально глядя на них, Джей делает шаг вперед в комнату.       «У них нет оружия, — подсказывает ему разум. — Конечно нет, для этого у них есть люди».       Но сейчас этих людей здесь не было.       Они кричат, когда Коул поднимает куски кафельного пола и без вреда для здоровья прижимает их к противоположной стене. Скованные ниже шеи, они с парализованным страхом следят за каждым его движением.       «Хорошо, — шепчет какая-то его часть. — Может, они хоть немного почувствуют вкус тех страданий, которые причинили».       И у него мелькает мысль покончить с ними прямо здесь и сейчас. Просто на случай, если что-то пойдет не так и они снова вырвутся на свободу — просто ради справедливости. Но он этого не делает. Это не его решение. Он должен предоставить это остальным членам администрации, когда они освободят это место.       В любом случае, было бы гораздо поэтичнее, если бы их отправили в камеру сжигания.       Джей идет вперед. Они вздрагивают при каждом стуке его рабочих ботинок по кафелю. Он подходит прямо к Руководителю и тянет его вперед за лацкан пиджака.       — Где Администратор?       Руководитель пытается плюнуть ему в лицо, но Джей легко уворачивается.       — Мы доверяли тебе, ублюдок. Мы дали тебе повышение, — говорит он так, будто это была высшая честь, которой он мог удостоиться. Они, вероятно, так и думали. Ему почти стало их жаль. Почти.       — Вы считали меня педофилом и поздравляли меня с этим. Думаю, чтобы чувствовать себя преданным, нужно иметь душу, — Джей отпускает лацкан и отступает назад. Они ничего ему не дадут. Он даже не уверен, знают ли они, где находится Администратор, — настолько они поглощены собственными прихотями.       Мужчина вырывается из оков. Остальные вокруг него съеживаются, страх и гнев борются на их лицах.       — Душа? И ты думаешь, что рядовые заслуживают твоей жалости больше, чем мы? Они даже не стараются—…       Джей обрывает его ударом в живот. Он хватает Коула за руку и тянет его к двери. Придется искать информацию вручную.       — Я бы поостерегся говорить что-либо о рядовых. Они решат, что с вами делать, когда все это закончится, — говорит он, просто потому, что знает, что это полная противоположность тому, что хочет услышать Руководитель. Хотя, конечно, было бы приятно дать им такую возможность.       — Рядовые? Ты оставляешь решение в руках этих… этих животных? — Руководитель начинает умолять: — Нет… нет, ну же, Джей! Они не такие, как мы. У них даже нет того, что нужно для того, чтобы стать менеджером! Они вряд ли справятся с такой… с такой ответственностью…       Они доходят до двери.       — Я им полностью доверяю, сэр, — говорит Джей с холодной улыбкой и захлопывает за собой дверь.

***

      Они прочесывают шкаф за шкафом, надеясь найти хоть какую-то зацепку о местоположении Администратора. По ходу дела они находят много нового.       На одном из столов стоит картотека с сердечком. Внутри — сотни фотографий разных сотрудников, каждый из которых моложе и красивее другого. На полях каждой из них есть заметки, сделанные под разделом «время работы в компании и описание должности».       «Проявляет больше энтузиазма, когда занята с другой женщиной», — написано под фотографией тридцатилетней девушки со светлыми волосами. Он помнит ее. Сельскохозяйственный отдел, 31-С. Она исчезла месяц или два назад.       «Расстроился после того, как выяснилось, что он был не единственным моим партнером на этой неделе. Возможно, придется уволить», — значится под другой фотографией.       И подобные вещи есть в каждом столе — в каждом кабинете. Каждая из них усиливает нарастающую тошноту в желудке Джея. Он чувствует себя так, будто изучает улики на месте преступления. Некоторые комнаты кажутся совершенно невинными, это правда, но большинство насквозь пропитаны мерзостью — каждая чем-то своим, хуже предыдущей.       Через полчаса ему приходится сделать перерыв. Коул просматривает стопки бумаг, пока Джей дежурит. Резкий вдох говорит о том, что Коул тоже нашел что-то ужасное в этом кабинете.       Если быть честным, Джей даже не подозревал, что в Администрации работает столько людей. Боги, если бы количество увольнений было таким, как предполагают эти документы…       Его дергают за плечо. Он резко оборачивается, осознавая, что все это время смотрел в пустоту. Лицо Коула полно боли.       — Думаю, тебе стоит это увидеть.       Джей следует за ним в комнату и сразу же понимает, что это, должно быть, кабинет руководства. Он больше остальных, и, хотя вход в него обычный, он расположен прямо посередине коридора.       Один из шкафов для хранения документов был открыт — в этой комнате их было около пяти, в то время как в других был только один или два — и все его содержимое вывалено на стол. Коул берет листок бумаги и протягивает ему. Его рука слегка дрожит, когда Джей берет его.       Это таблица. Он замечает это первым. Здесь нет заметок — вообще почти ничего не написано. Вместо этого в основном даты и цифры. Каждый день с начала месяца записан аккуратным черным шрифтом принтера, служащим заголовком для каждого столбца. Строки обозначены как «Принято», «Выбыло» и «Итог». Ему требуется минута, чтобы понять, что они обозначают.       Каждый столбец разделен на две части. В одной — одно число, в среднем около шестидесяти для «Принято» и «Выбыло» и ноль для «Итог». В другой — список шестизначных кодов. Если в левом столбце стоит число пятьдесят два, то в правом будет пятьдесят два кода, напечатанных четким, бездушным шрифтом восьмого размера.       У Джея что-то сжимается в животе. Он уже видел эти коды раньше. Дрожащей рукой он достает свое удостоверение личности. Там, прямо под фотографией и прямо над именем, напечатан шестизначный код.       Он зажимает рот рукой, отступает на шаг от стола и издает звук, похожий то ли на вздох, то ли на всхлип.       — Это примерно двадцать две тысячи в год, — говорит Коул, стоя перед ним с выражением ужаса на лице.       Джей садится за стол, чувствуя, как у него подкашиваются ноги.       — Раньше они увольняли больше, я помню это по первым месяцам. После Слияния они увольняли людей направо и налево, — Джей на мгновение задумывается, подсчитывая в уме. — Количество смертей в этом месте… Легко переваливает за сто тысяч — и это только за то время, что я здесь. А ведь были целые поколения, которые просто стояли в очереди за разрешением…       Он обрывает себя.       Коул протягивает руку через стол и сжимает его ладонь. Джей поднимает на него глаза. Он чувствует себя глупо и стыдно за то, что не понял этого раньше — за то, что не остановил это раньше. Будто читая его мысли, Коул мягко качает головой.       — Ты был в такой же ловушке, как и все остальные. Давай сосредоточимся на том, чтобы уничтожить это место.       Джей кивает, глубоко вздыхает и возвращается к изучению остальных документов, разложенных на столе.       Два шкафа и еще полчаса спустя они наконец находят что-то многообещающее.       — Это всего лишь план этажа, — говорит Коул, откладывая его в стопку «не нужно».       Джей качает головой и берет бумагу, чтобы рассмотреть ее поближе.       — Комната Администратора должна быть где-то здесь — или, по крайней мере, зацепка, — он уверен, что Администратор в этом здании. Какой смысл управлять этим местом, если его здесь нет?       Коул выглядит скептически, но оставляет Джея разбираться с огромной картой, пока сам продолжает сортировать бумаги по стопкам.       Администрация огромна. Это первое, что осознает Джей, когда смотрит на карту. Конечно, он смутно представлял себе офисы и жилищный отдел — каждый шириной более восьми километров, — но огромное количество других помещений поражало воображение. Отдел «хранения», который Джей считал размером с обычный склад, оказался размером с небольшой город. Были и другие места, о которых он никогда даже не слышал: гражданский сектор, залы ожидания, сельскохозяйственные хранилища. В этом месте было все необходимое, чтобы обеспечить себя: его структура больше напоминала страну, чем организацию. Боги, Администратор мог быть где угодно. Не было никакой гарантии, что им удастся поймать его до того, как он услышит сигнал тревоги и сбежит — особенно если им предстоит преодолеть несколько километров пешком.       Но что-то в этом казалось маловероятным. Администратор не должен находиться в отдалении от Администрации — если бы это было так, почему бы ему просто не управлять издалека? Уйти куда-нибудь, где есть трава и деревья? Нет, он должен быть где-то ближе к центру, в месте, где его нельзя обнаружить, но откуда он все равно мог бы принимать и отменять решения, как ему угодно.       Джей рисует на карте крест — из угла в угол — легкими карандашными линиями. В центре креста он стирает нарисованные им линии и подносит бумагу ближе, пытаясь прочесть мелкие надписи, напечатанные на чертежах.       Когда Джей роется в столе в поисках увеличительного стекла, Коул уже заканчивает разбирать шкафы с документами. Он прижимает стекло к карте, а тот заглядывает ему через плечо. Джей чувствует, как взгляд другого парня прожигает его руку, пока он ногтем обводит текст в самой середине карты. Отдел увольнений. Этот идеальный квадрат находится точно в центре пересечения линий.       — Он в отделе увольнений, — говорит Джей почти шепотом.       Коул проводит пальцем по коридорам и входам, ведущим к центральной точке.       — Не просто в отделе увольнений, смотри внимательнее, — Коул подносит бумагу и увеличительное стекло ближе к их лицам, — Он в комнате увольнений.       Джей открывает рот, но тут же захлопывает его. Наконец он говорит:       — Это бессмысленно. В этой комнате только один вход — если не считать смотровую площадку, конечно, — он замолкает, делая дрожащий вдох. — Может, это просто совпадение, что она расположена по центру. Это может ничего не значить.       — Но это как раз и странно, — говорит Коул, нахмурив брови и оборачиваясь к Джею. — Мы очень долго пробыли там после увольнения старшего менеджера. Никто так и не пришел за телом.       У Джея что-то скручивается в животе. Кусочки головоломки встают на свои места.       — Ты прав. Они никогда не забирают тела… — бормочет он, отходя на шаг от стола и расхаживая взад-вперед. — Я никогда не видел, чтобы они это делали — более того, я видел их на выходе из комнаты подготовки, задолго до того, как жертва попадала в огонь. Они никогда не остаются.       Рот Коула приоткрывается. Его голос дрожит, когда он спрашивает:       — Джей, что они делают с телами?       — Они исчезают. Их всегда просто нет. Я не знаю, как я этого раньше не замечал. Я просто думал, что они превращались в пепел… — Джей проводит рукой по волосам, пытаясь подавить растущую панику.       Коул мрачно кивает.       — Но это не имеет смысла. Огонь горит едва ли достаточно долго, чтобы убить их — для превращения в пепел понадобились бы часы…       — Они поджариваются. Просто слегка. Достаточно, чтобы… — говорит Джей, и остальные части головоломки складывается с мерзким скрежетом, как ногти по школьной доске.       От открывшейся картины у него к горлу подкатывает тошнота. Ему приходится подавить ее, прежде чем он снова сможет говорить. В комнате воцаряется жуткая тишина. Наконец, он говорит:       — Кажется, я знаю, где мы можем найти Администратора.

***

      Вокруг них вспыхивают красные огни и воет сигнализация, когда они возвращаются в отдел увольнений. Джей не видит никаких следов Соры или остальных, поэтому они решают направиться прямо в комнату увольнений, чтобы выяснить, что именно здесь происходит.       Он мертвой хваткой сжимает руку Коула. Они цепляются друг за друга так, словно мир может рухнуть в любой момент, и крадутся от коридора к коридору. В отличие от Исполнительного отдела, в офисах полно охранников. Он использует инстинкты, о которых едва помнит, чтобы проскальзывать мимо них, медленно, но верно продвигаясь к комнате увольнений.       Внезапно что-то толкает его в плечо — грубые руки в перчатках валят его на пол. Джей быстро зажимает рот охранника ладонью, в одно мгновение переворачивая его и прижимая к полу. На секунду он смотрит на него с удивлением, пока Коул не поднимает камень, чтобы закрыть ему рот и конечности. Ничего себе. Он и не знал, что он так умеет.       Шум привлекает внимание других охранников, и они ныряют под стол, чтобы их не заметили. По коридору раздаются тяжелые шаги, голоса, перебивающие друг друга, и отрывистые команды, когда они находят скованного солдата.       Джей всем телом прижимается к Коулу. Места явно недостаточно для них обоих. То, как переплетаются их ноги, заставляет Джея покраснеть, и он уверен, что Коул это видит, учитывая, что их лица находятся всего в паре сантиметров друг от друга. Словно в подтверждение этого, Коул ухмыляется ему и сокращает расстояние, легко целуя в губы. Джей издает тихий звук от этого прикосновения. Какая-то часть его сознания продолжает забывать, что трепещущее чувство в груди взаимно — что он может так делать. Когда Коул собирается отстраниться, Джей поднимает руку, обхватывает его лицо и притягивает ближе. Коул отвечает глухим стоном, потянув его за волосы.       Шум по ту сторону стены становится громче, но Джей едва ли может заставить себя обращать на это внимание. Между адреналином и нарастающим пьянящим чувством в животе у него просто не хватает сил, чтобы беспокоиться.       Он шевелится под столом, когда шарканье ботинок становится… другим. Более хаотичным, менее организованным. С другой стороны фанеры раздается громкий стук, и Джей, собрав все свои силы, успевает подумать «что?» и приглушенно хмыкнуть, прежде чем справа от них, с открытой стороны стола, раздается пронзительный голос:       — Твою мать, вы издеваетесь надо мной?       Джей и Коул вздрагивают и тут же отскакивают друг от друга, поспешно принимая менее компрометирующую позу. Подняв глаза, Джей видит, как Сора смотрит на них с самым разочарованным выражением лица, какое он когда-либо видел в своей жизни.       — Опять? Мы в самом разгаре свержения правительства, ради Первого Мастера… — шипит она.       Из-за угла доносятся новые шаги.       — Угх, ну серьезно, ребята…       — Только не это снова…       Раздается громкий, полный боли звук. Голоса смешиваются, перекрывая друг друга, разрывая на части все мысли Джея, и головная боль возвращается с внезапным ревом. На полпути, когда он выбирается из-под стола, он резко вздрагивает.       …И стол переворачивается, утаскивая его и Коула за лодыжки вместе с собой.       Джей стонет, держась за голову, когда на него накатывает новый поток воспоминаний. Голоса становятся все более обеспокоенными, хотя он больше не может разобрать ни слова. Чьи-то руки касаются его плеч, запястий. Утешают.       В конце концов он моргает, чтобы избавиться от боли. Подняв взгляд, он видит толпу людей, окруживших его. Ему… кажется, что он узнает большинство из них, но всякий раз, когда пытается вспомнить что-то большее, чем их имена, в голове снова вспыхивает резкая боль. Все смотрят на него, выжидая.       — Ты… — замялся красный. Кай, его зовут Кай — Джей был почти уверен в этом. — Ты помнишь…?       — Я помню, что ты ужасно играешь в видеоигры, — говорит Джей с отточенной монотонностью. Это вызывает смех у группы, и уголки рта Джея растягиваются в мягкой улыбке. Да. Эти люди — его семья.       Кай что-то невнятно бормочет, притворяясь обиженным. Джей замечает, как его глаза начинают блестеть, и решает оставить его в покое.       Как только он поднимается на ноги, его буквально сбивают с ног объятиями со всех сторон. Улыбка на его лице становится шире, когда вся команда наваливается на него кучей, каждый шепчет свои «мы скучали» ему на ухо. Он тоже скучал по ним — даже когда они были лишь полузабытыми образами в его голове. Впрочем, эта история может подождать.       — Итак, все готовы свергнуть правительство? — наконец говорит Джей. Им действительно нужно действовать.       Сора приподнимает бровь, с усмешкой глядя на него.       — Только если ты закончил целоваться со своим парнем.

***

      Несмотря на то, что Джей уже давно работает в Администрации, он впервые оказывается по эту сторону комнаты увольнений. Не то чтобы он когда-либо особенно этого хотел — к тому же, он даже не был уверен, что у него есть необходимые допуски. В конце концов, не он руководил отделом увольнений.       С другой стороны узкого входа все выглядит так же, как и всегда. Большой конвейер и кострище. Остальные осматриваются вокруг, напуганные всем тем, что они слышали о комнате от Соры и Коула. Джей старается не думать о двадцати двух тысячах людей, чьи жизни оборвались в этой комнате только за последний год.       Но его внимание быстро привлекает стена в дальнем конце комнаты. Она не видна из окна для наблюдения, но все же соединена с конвейером. Там есть дверной проем, рассчитанный на лежащего человека.       Джей прикрывает рот рукой, борясь с тошнотой. Что ж, теперь он точно знает, куда деваются все тела.       После нервного перешептывания в группе и тщательного осмотра остальной части комнаты, они проскальзывают через дверной проем. Внутри небольшой комнаты, почти идентичной обычному лифту, только наклоненному горизонтально, на стене находится единственная кнопка. Джей нажимает на нее, и слышится щелчок.       Внезапно возникает ощущение, что лифт устремляется вверх. Он движется достаточно медленно, чтобы они могли удержаться на ногах, хоть и согнувшись, но это было на грани. Тошнота в желудке Джея усиливается. У него такое чувство, что люди, которых обычно перевозит этот лифт, не могут жаловаться.       Лифт резко останавливается.       Как только дверь начинает открываться, сквозь нее прорывается склизкий отросток. Они вскрикивают и пытаются увернуться от него, пока оно мечется вокруг в поисках чего-то. Учитывая нехватку места, проходит всего секунда или две, прежде чем оно касается ноги Джея, мгновенно обвивается вокруг нее и затаскивает в кромешную тьму. Он размахивает руками, но не успевает ухватиться за руки, которые тянутся, чтобы его вытащить, и его протаскивает мимо дверей лифта.       В борьбе его пистолет выпадает из рук и с грохотом падает на пол. Сзади раздаются крики, полные ругани. Когда эта штука — щупальце? — начинает обвиваться вокруг его лица, Джей кусает его изо всех сил.       Перед ним раздается вопль, и его отбрасывает назад, ударяя о бетонную стену с такой силой, что у него перехватывает дыхание. Когда он, задыхаясь, лежит на земле, пытаясь справиться с наплывом черных пятен перед глазами, он слышит пронзительный голос.       — Ты жив? — в потрясенном голосе слышится ужас. — И почему вас так много?       Звук столкновений оружия с плотью и металлом затихает. Когда дыхание Джея начинает выравниваться, сверху комнату заливает свет. Он поворачивает голову и видит, как щупальце медленно регулирует диммер на стене, пока комната не озаряется стандартным освещением Администрации. О, какая радость.       — Что ты такое? — в ужасе спрашивает Ния. — А-, — существо издает звук, который, как уверен Джей, не смогли бы повторить ни одни человеческие голосовые связки. — Но такие, как вы, обычно называют меня Админом. Или Администратором, если хотите быть официальными.       — Ты Администратор? — выдавливает Джей сквозь тяжелое дыхание, не веря своим ушам. Он поворачивает голову и видит щупальцеподобную тварь, возвышающуюся над ними почти на этаж высотой. Чьи-то руки ложатся ему на плечи, когда Коул поднимает его, наконец-то добравшись до него с другого конца комнаты. Он крепко сжимает его руку, прежде чем они снова присоединяются к группе.       — А ты — агент Джей Уокер, старший менеджер отдела 1-28 А, — говорит Администратор с сарказмом, подражая его тону. — Хотя я не совсем понимаю, что остальные простолюдины делают здесь без приглашения.       Простолюдины? Шестеренки в голове Джея начинают крутиться, пытаясь понять, что происходит. Он не ожидал найти Администратора по другую сторону комнаты увольнений — по крайней мере, не прямо рядом с ней. Хотя, что он имел в виду—?       Ужасная, отвратительная догадка одновременно бьет Джея по голове и по желудку. К горлу подступает желчь.       — Ты… почему комната увольнений ведет сюда? — спрашивает он чудовище.       Оно прищуривает свой главный глаз — и, о боже, при ближайшем рассмотрении Джей понимает, что эта тварь абсолютно покрыта глазами. Они тянутся вдоль всей комнаты, покрывая щупальца через каждые несколько метров. Они также поднимаются вверх, исчезая в самом большом щупальце на его теле — размером почти с его туловище, — которое по спирали поднимается к потолку. «К остальной части Администрации», — догадывается он. Вероятно, через трубы над кабинетами.       — Потому что я не ем сырое мясо, — отвечает существо, закатывая свой большой глаз.       — Ты ешь… трупы своих собственных рабочих, — с отвращением бормочет Арин. Он стоит в дальнем конце комнаты, в безопасности позади остальной группы. Хорошо.       По комнате разносится гул. Смех.       — Ты говоришь это так, будто они этого не заслуживали.       Джей крепко сжимает челюсти.       — Я имею ввиду, как, на самом деле, трудно поддерживать свою продуктивность? Работников, которые не приносят пользы обществу, увольняют, а я получаю еду. Это беспроигрышная ситуация.       — А как же рабочие, которые умирают— которых сжигают, чтобы они стали твоей следующей трапезой? — резко бросает Коул, стоящий рядом с Джеем. Его слова наполнены гневом. — Сомневаюсь, что они согласились бы.       — Конечно, они бы с этим не согласились, — говорит тварь так, будто это очевидно. — В наше время новые рабочие думают, что им все достанется просто так. Чтобы выжить, нужно работать. Так уж устроено.       — А что насчет старших менеджеров и руководства? Все, что они делают — это бездельничают и отдают приказы.       «И причиняют боль тем, над кем имеют власть», — думает Джей, но Коул опускает эту часть.       — Каждый, кто становится старшим менеджером, — в безопасности, как наш дорогой Джей, — должен подниматься по карьерной лестнице, как и все остальные. Это награда за выдающиеся заслуги.       — Или нет. Я здесь всего месяц… — начинает Сора, и ее форма менеджера сверкает под ярким светом.       Тварь перебивает ее:       — А на твоей стороне был непотизм, дорогая Сора. Такое случается. Я бы назвал это… использованием твоего обаяния для достижения успеха. Еще один способ, которым Администрация признает всевозможные таланты.       — И что в этом справедливого? — спрашивает Коул. — Ты хоть представляешь, что происходит за этими стенами? Сколько сотрудников подвергаются насилию со стороны начальства?       — Везде есть плохие люди. Если они есть здесь, то точно будут существовать и без моего влияния. Во внешнем мире нет таких средств защиты, как камеры и политика, направленная против интимной близости.       — Такая политика только помогает тем, кто находится у власти — они единственные, кто может избежать ее, — вмешивается Кай. — Говорить, что лучше работать в твоей системе, чем жить во «внешнем мире», — это абсурд. Знаешь, что происходит в реальном мире, когда на кого-то оказывают давление и заставляют делать то, чего он не хочет? Его друзья и семья находят того, кто причинил ему боль. Более того, они предотвращают это с самого начала. Единственная причина, по которой люди страдают, заключается в том, что они не могут дать отпор тому, кто может убить их по своей прихоти.       — Самосуд, — возмущенно восклицает существо. — Неужели вы, люди, настолько примитивны, что предпочитаете хаос порядку? У нас есть системы для решения таких проблем. Если вы считаете, что ваш менеджер, старший менеджер или руководитель не соответствует стандартам эффективности, вы всегда можете подать заявку на подачу жалобы, которая будет занесена в их личное дело! Они даже получат официальное предупреждение от своего начальника, если в жалобе будет достаточно доказательств.       — Получат предупреждение? — возмущенно выплевывает Ния. — Вы уволили кого-то за то, что он слишком много улыбался! А другого — за то, что он неправильно ухаживал за газоном! Как это может быть хуже—       — Чем требовать от своих сотрудников другой работы? Честно говоря, я не вижу разницы. Еда, вода, безопасность и сексуальность — это все, о чем вы, гоминоиды, думаете каждый день, — существо снова смеется. — Вы как будто даже не слышите, что говорите. Правда, они все раздувают из ничего такие большие проблемы. Обычно они просто борются за повышение, или внимание, или что-то еще, — рисуют линии на песке и устанавливают собственные правила, только чтобы сказать, что с ними обошлись несправедливо, и получить преимущество в конкуренции. Вы же знаете, каковы эти люди.       Дети за их спиной начинают выглядеть все более бледными, поэтому Джей подталкивает Коула в бок. Тот понимает намек и меняет тему.       — И если вся эта боль — это их собственная вина, то что ты думаешь о тех, кто не может работать?       Существо замолкает, снова прищуривая свой центральный глаз.       — Кого ты имеешь в виду?       — Инвалидов, тех, у кого проблемы с обучением или физические недостатки, которые не позволяют им работать? Люди с депрессией, СДВГ — люди, у которых есть реальные, конкретные причины не иметь возможности работать с максимальной эффективностью. Что вы с ними делаете?       — Мы их сжигаем, очевидно, — ну, точнее это делает отдел увольнений. А я их просто ем, — говорит Администратор так, будто это простой факт. — Это, конечно, жертва, но необходимая для поддержания максимальной эффективности. Это не совсем справедливо по отношению к ним — заставлять их выживать в мире, который ничего не выигрывает от их существования. Конечно, это прискорбно, но в конечном счете это естественный отбор. В дикой природе они бы не выжили.       Кай фыркает.       — В «дикой природе» у них были бы семья и друзья, которые заботились бы о них—...       Существо перебивает его. Джей чувствует, как оно начинает терять терпение, продолжая свою мысль.       — Действительно, как же трудно вам, людям, это понять. То, что вы хотите что-то получить, не значит, что вы получите это бесплатно. Ни одно общество не может существовать без тяжелого труда — не моя вина, что существа разумного происхождения по природе своей противятся зарабатывать себе на жизнь.       — Потому что ты так много работаешь? Чем ты зарабатываешь на жизнь? — спрашивает Джей, его спокойствие обострилось до смертоносной остроты.       Он делает шаг вперед, вставая перед остальными. Эта тварь не станет их слушать. Он это уже понял. Он слышит отголоски его нелепого, бездушного мышления в каждой брошюре и руководстве, которые он был вынужден читать на протяжении многих лет. Для этого существа они ничего не стоят — обычные «рабочие» или даже что-то меньшее, — но он стоит. По крайней мере, теоретически.       — Потому что отсюда кажется, что ты абсолютно ничего не делаешь.       Существо прищуривает свой главный глаз.       — Я отличный специалист по утилизации отходов. Кроме того, я создаю пары, которые стирают неэффективные воспоминания наших работников.       Остальные за его спиной ахают, но Джей лишь приподнимает бровь. Он предполагал нечто подобное, хотя и удивлен, что вещество, стирающее память, исходит непосредственно от Администратора.       — Все это можно заменить технологиями и более совершенной печью для сжигания.       Существо слегка поворачивает один из своих щупальцев в воздухе.       — Я создал эту Администрацию — назовем это инвестицией.       Джей делает шаг вперед.       — Для меня это ничего не значит.       В этот момент, наконец, существо выглядит искренне оскорбленным.       — Что? Это... это моя интеллектуальная собственность. Моя идея. Мои разрешения, документы и авторские права.       — Ни одна из этих вещей ничего не значит. Это просто листы бумаги с выгравированными на них идеями. Если бы они сгорели, ты остался бы ни с чем и ничего бы не значил.       — О чем ты говоришь? Они существуют сейчас. В этой системе, — существо начинает нервничать, размахивая несколькими щупальцами, пока говорит. Он больше не говорит монотонным голосом, соответствующим стандартам эффективности.       — Нет. Навыки, таланты, отношения — все это существовало бы и в пустоте. Они имеют значение. Они — причина, по которой функционирует общество, по которой функционирует Администрация, — Джей делает паузу. — Ты бы ничего не значил, если бы не оказался именно там, где ты есть, в ситуации, которую ты сам создал.       — Абсурд.       — Ты — кукловод, сцена и рука, которая продает билеты, — все сразу, — и у твоих «зрителей» нет выбора, кроме как прийти. У тебя есть власть только в том мире, который ты создал, — Джей делает еще один шаг вперед, перенося вес тела, чтобы подготовиться к атаке. — И, честно говоря, это совершенно не впечатляет.       Существо молчит, подергиваясь. Джей думает, что оно бы нахмурилось, если бы могло. Его слова повисают в воздухе на долгое мгновение, единственное, что можно отметить за это время, — скольжение щупалец по каменному полу. Он задел за живое, он знает это. Задел слишком ценное эго этого существа.       Когда оно наконец заговорило, от прежнего бодрого тона не осталось и следа, голос стал сухим и безжалостным.       — Отлично. Прекрасно. Я пытался быть любезным. Дать вам цель, заставить вас по-настоящему поверить в то, что вы делаете, — он замолкает, щупальца вытягиваются вперед, пока не окружают группу полукругом — извиваясь, как волны в океане, сдерживаемые невидимыми силами. — Честно говоря, для меня это не имеет значения. Мне удалось создать организацию, в которой мое удовлетворение стало побочным продуктом. Думаю, это делает меня святым. Богом, как некоторые из вас их называют. Заботливым, несмотря на свою жестокость. В конце концов, мои братья и сестры по всему миру используют гораздо более… жесткие методы.       — Значит, ты признаешь это? Что ты используешь людей — что тебе на самом деле все равно, в безопасности они и счастливы ли? Тебе все равно, что им было бы лучше буквально в любом другом месте, лишь бы их боль доставляла тебе удовольствие?       Глаз существа приоткрывается, словно ему кажется это забавным.       — Разве это имеет значение? — отвечает Администратор.       А потом наносит удар.       Джей ожидал, что первое, второе и третье щупальца будут направлены на него, но не ожидал, что они будут такими сильными. Они обрушиваются на него с силой пяти человек, и Джей внезапно осознает, что он не в такой хорошей форме, как пять лет назад.       Коул в мгновение ока оказывается рядом с ним и с невероятной силой бьет по щупальцам, которые давят на руки Джея, пытаясь прижать его к земле.       Одно из них прорывается, и его поза разрушается, он падает. В панике, в тумане полузабытых воспоминаний, он хватается за воздух вокруг себя и резко дергается.       Молния обрушивается на открытый центральный глаз Администратора.       Оно извивается. Нечеловеческие звуки вырываются из его пасти, пока щупальца ослабляют хватку, на мгновение теряя координацию. Джей бросает беглый взгляд на остальных. Они с легкостью приходят в себя после этих направленных атак — очевидно, что у них больше опыта в этом «геройском» деле, чем у него. Затишье в бою позволяет им занять более выгодные позиции.       В унисон они обрушиваются на существо с атаками, оттесняя его к противоположной стене. Оно вздрагивает от каждого нового удара, отбрасывая их в разные стороны комнаты.       Вместе они сильнее существа, поэтому урон складывается в их пользу. Стены начинают трястись и рушиться, пока Администратор выпускает все больше и больше щупалец из своего главного отростка наверху. Вторая волна сигналов тревоги — заметно пронзительных и громче предыдущих — начинает звучать приглушенно и едва слышно из офисов под ними.       Дрожащий и ослабевший Администратор издает рев. Он бросается вперед, разинув пасть, демонстрируя ряды острых, как бритва, зубов. Джей отскакивает в сторону, едва избежав столкновения. Существо врезается в стену, отбрасывая куски плитки и бетона.       Оно отрывает последние свои щупальца от главной колонны, извиваясь, как змея, и хлещет ими в разные стороны, атакуя. В том месте, где щупальце прорвало потолок, все обрушивается, выбрасывая в воздух пыль и обломки, покрывая комнату тонким слоем бетона.       Основная часть урона, однако, приходится прямо на голову Администратора, рассекая его туловище насквозь. Он содрогается, издает протяжный стон боли и затихает.       Они осторожно осматривают тело. Падающий кусок потолка оторвал что-то, похожее на мозг. Администратор больше не двигается, полностью обмякнув, пока они осматривают его, убеждаясь, что он мертв, а затем отступают, оценивая обстановку.       — Ну что ж, — в конце концов произносит Коул, снова пиная эту тварь. — Похоже, мы победили.       Джей целует его, просто для пущей убедительности.

***

      Они дважды и трижды проверяют, не скрывает ли остальная часть комнаты еще каких-нибудь ужасающих секретов, и только потом пытаются понять, как заставить лифт спуститься обратно. Ответ на удивление прост — нужно просто снова нажать кнопку, — но то, как лифт начинает лететь вниз, не доставляет удовольствия никому из присутствующих.       Некоторые из них с глухим стуком падают на землю, когда лифт, наконец, достигает комнаты увольнений. Взрослым в их группе приходится потратить минуту-другую, чтобы избавиться от укачивания, в то время как дети почти сразу приходят в себя. Ах, прелести взросления.       — …Что нам делать со всеми остальными? — спрашивает Джей, как только они выходят из комнаты увольнений. Смутные воспоминания о том, как он пытался восстановить отношения между Серпентинами и жителями Ниндзяго, не внушают ему больших надежд на ближайшее будущее, но он представляет, что после этого все пойдет под откос.       Сора вступает в разговор:       — Ну, Исполнительный отдел явно должен уйти. Я не уверена, в какую тюрьму мы хотим их отправить, но…       — Да, — соглашается Ллойд. — Я думаю, в Империуме есть место. С тех пор как мы, ну, знаешь, освободили всех их заключенных.       Джей даже не хочет спрашивать. Он качает головой в ответ на их предложение.       — Они причинили боль стольким людям — вероятно, сотням тысяч, если не миллионам. Мы должны позволить их сотрудникам решить, что с ними делать. Правосудие.       Остальные задумываются, размышляя над его словами. В конце концов, Ния говорит:       — Хотя мне в теории нравится эта идея, я не думаю, что она осуществима. Эти люди — ты ведь прожил среди них годы, верно? Их угнетали десятилетиями — если не всю их жизнь. Я хочу верить, что они смогут справиться сами, но боюсь, что они просто вернутся к тому, что им знакомо, вместо того чтобы рискнуть и сформировать новый тип правительства.       Джей хмурится. Он не думал об этом с такой стороны. Конечно, большинство сотрудников его отдела проработали в Администрации не более нескольких лет, но некоторые были там гораздо дольше. И, конечно, были и другие вещи, о которых стоило подумать. Идеологическая обработка, давление из поколения в поколение на тех, кто вырос в гражданском отделе. Даже те, кто десятилетиями ждал разрешения, могли бы протестовать против резкого изменения политики, если бы это заставило их почувствовать, что их время было потрачено впустую.       Но нынешняя система не может продолжаться. Увольнения, удушающий социальный этикет? Это медленно убивало их всех. Они не могли безответственно оставить Администрацию в руках людей, которые могли бы попытаться пересоздать ее, даже если это казалось «справедливым» решением.       — Мы можем контролировать их, как мы контролируем Империум, — в конце концов говорит Сора. — Вместо того, чтобы передавать власть следующему в очереди, мы можем контролировать их на расстоянии. Так они смогут принимать решения самостоятельно, не рискуя создать еще одну Администрацию.       — Это подходит для граждан, — говорит Коул. — Но это все равно не говорит нам о том, что делать с руководством.       — Мы всегда можем их уволить, — предлагает Кай притворно оптимистичным тоном.       — Мы не убиваем людей, Кай, — хмуро напоминает ему Ллойд.       Кай надувает губы.       — Но огонь, — шутливо говорит он, тыкая его в плечо.       — Это ничего не даст, как бы приятно это ни было, — бормочет Джей, словно сам себе. Остальные все равно поворачиваются, чтобы посмотреть на него. Он говорит громче: — Боль, которую они причинили, уже не исправить — не с таким количеством крови на руках, но они должны попытаться. Я предлагаю заставить их заниматься общественными работами — физическим трудом.       При одной мысли об этом он криво улыбается.       — Они испытают на себе то, что они, вероятно, назвали бы «жестоким и необычным наказанием», узнают о жизни людей, которых они считали низшими существами, и при этом действительно сделают что-то, чтобы помочь людям, которым они причинили боль. Это двойная победа.       — Тебе не кажется, что это как-то неправильно? Они причинили боль стольким людям, неужели ты думаешь, что они просто должны жить дальше? — с сомнением спрашивает Сора.       — Если мы убьем их сейчас, они проведут большую часть своей жизни, причиняя боль другим. Если же мы заставим их что-то делать в оставшееся время вместо того, чтобы быстро сжечь их заживо, они проведут вторую половину своей жизни, подчиняясь людям, которых они пытались подавить. Месть — это здорово, но она ничего не меняет. А это — изменит, — говорит Джей. — И потом, если бы ты их спросила, я готов поспорить, что большинство из руководства предпочли бы сгореть заживо.

***

      Когда они выходят из комнаты увольнений, то попадают в мигающие сигнализацией коридоры, полностью лишенные жизни. Офисные помещения покрыты тонким слоем пыли. Куски потолочных вентиляционных труб упали, пробив компьютеры и впечатавшись в пол, как камни в грунтовую дорожку. Иногда из коридора доносятся слабые шаги — гораздо тише и реже, чем раньше.       Им почти удалось вернуться в отдел перераспределений и не столкнуться с этими шагами. Почти.       — Старший менеджер? — окликает их голос, когда они поворачивают за угол Т-образного перекрестка.       Они резко оборачиваются, готовые к драке, но это всего лишь рядовой из одного из соседних отделов — Джей помнит, что видел его пару раз у кулера с водой. Вокруг них толпятся другие сотрудники и несколько охранников — к счастью, это обычные охранники, а не те, что приписаны к Исполнительному отделу.       — Да? — спрашивает Джей, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал нормально. Судя по тому, как взгляды группы перебегают с него на странно одетую компанию позади, это провальная попытка. Ну что ж. С чего-то же надо начинать.       — Что… — заминается рядовой, — …что происходит?       Джей поджимает губы, колеблясь. В конце концов, он говорит:       — Руководство было скомпрометировано. Все они неоднократно нарушали политику 81-4 и были понижены до должностей начального уровня на постоянной основе.       Политика 81-4 запрещала плагиат из руководства, а не нападения на сотрудников, но в данный момент это не имело значения. С учетом того, что все, что Администратор распылял в воздухе, рассеивалось с каждой минутой, люди рано или поздно начнут восстанавливать память, но до тех пор им понадобится причина, чтобы доверять совершенно незнакомым людям.       — По чьему приказу? — раздается голос из задних рядов толпы. Черт возьми, он не заметил охранника из Исполнительного отдела в конце группы, который уже явно что-то заподозрил.       — Администратора, — говорит Джей, пытаясь придумать убедительное оправдание.       — А? Почему тогда он сам не пришел, чтобы сообщить нам об этом? — продолжает расспрашивать охранник, скрестив руки на груди.       Черт.       — Э-э-э… он ушел в отставку. Сегодня утром. Это новая политика, которую он ввел — уведомление должны прислать завтра утром. Неудачное время.       — А сообщения о нарушителях в здании? Предупреждения о том, что именно вас следует задержать любыми способами? — охранник подходит ближе, и Джей чувствует, как Коул напрягся, готовый к драке. Он пытается справиться с собственными нервами.       — …Я был тем, кто сообщил о нарушениях? — отвечает Джей, стараясь выглядеть так, будто верит в то, что говорит.       — Возможно, это и так, — говорит охранник, — но я все равно должен подчиняться слову руководства, а не вашему. Даже если оно скомпрометировано.       Рука мужчины тянется к электрошокеру. Прежде чем завязывается драка, Джей выпаливает:       — Нет. Нет, вы не должны. Потому что, э-э-э, я Администратор?       Группа перед ним полностью замирает, переваривая услышанное. Охранник делает паузу, переставая доставать оружие.       — Объясните.       — Ну, Администратор ушел в отставку. Поскольку остальное руководство было понижено в должности, я единственный, кто подходит на повышение, так что по умолчанию оно должно было перейти ко мне.       Коул бросает на него взгляд исподлобья, от которого Джей начинает краснеть. Кто-то позади него кашляет, скрывая смех.       Охранник выглядит так, будто он только что откусил лимон.       — Это было бы… верно. Технически.       Джей хлопает в ладоши, прежде чем охранник успевает передумать.       — Отлично. Замечательно. Я рад, что все улажено, — толпа смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Не стесняйтесь, сообщите остальным.       Он машет на прощание, поворачивается на пятках и ведет остальных прочь, пока их не успели остановить. Куда-нибудь. Куда угодно.       Когда они оказываются вне пределов слышимости, Коул наклоняется к нему, чтобы подразнить:       — Что это было?       Уголок рта Джея слегка приподнимается, с трудом сдерживаемый смешок проскальзывает в его словах:       — Импровизация.

***

      Оказывается, пугающе легко убедить Администрацию изменить свои методы после того, как он объявляет себя Администратором. Слухи распространяются быстро, и к тому времени, когда они возятся с пультом управления в комнате перераспределения, чтобы отправить их обратно в монастырь, несколько сотрудников находят его, чтобы что-то спросить.       Сигналы тревоги умолкают. Он отдает приказ навести порядок в служебных помещениях и демонтировать комнату увольнений.       Он также дает четкие указания не входить в лифт.       На самом деле, это пугает, как быстро люди начинают полагаться на него. Конечно, у него были обязанности менеджера, но не такие большие. Не с такой свободой и важностью.       Когда к ней заглянет менеджер отдела политики, он не забывает попросить ее убрать все правила, связанные с «контролем речи», особенно в отношении воспоминаний. Через час она возвращается и говорит ему, что помнит, что до Слияния у нее были жена и ребенок. Он говорит ей, что теперь любой, кто хочет уйти, может это сделать, и желает ей удачи в поисках семьи.       Она возвращается, чтобы объявить о переменах и избрать своего преемника, а затем поспешно уходит через один из соседних порталов. Через десять минут этот самый преемник прибегает к нему и говорит, что ему тоже нужно уходить.       Это ошеломляет. Прошлое, настоящее и будущее сталкиваются в его голове, запутывая его, пока он изо всех сил пытается привести маленький мир, полный людей, к нормальной жизни, сам не до конца помня, что такое «нормальность». Он делает перерыв, откинувшись на спинку стула в углу комнаты и наблюдая за тем, как портал мелькает между пятнадцатью разными мирами, которые он совершенно не узнает.       В конце концов он чувствует, как кто-то садится рядом с ним. Рука протягивается и сплетает их пальцы.       — Много всего произошло, правда? — мягко говорит Коул.       — Это преуменьшение. Две недели назад я не знал, как выглядит папоротник, — фыркает Джей.       — Справедливо, — смеется Коул. Он замолкает, мягко берет Джей за подбородок и поворачивает его лицо к себе. Джей пристально смотрит ему в глаза, наблюдая за тем, как в них отражается свет портала. Это прекрасно. — Но, эй, что бы ни случилось дальше, мы справимся с этим вместе, хорошо?       — Да, — соглашается Джей, и уголки его губ поднимаются в улыбке. — Да. Мы справимся.