Corridors

      Странно, как в последнее время его ночные кошмары превратились в обычные сны. Ему хотелось бы обвинить в этом кого угодно, только не их нового охранника, но когда он был главным героем большинства из них? Отрицать было трудно.       А он пытался это отрицать! «Во снах повторяются лица», — говорил он себе. Он был уверен, что слышал этот факт где-то в До. Но сны обычно не сосредотачиваются на людях, чьи лица в них повторялись. В них не фигурировали их имена и личности. Не так явно — не так реально.       Ночь. Ветер хлещет его по лицу. Звезд нет, но горизонт ярче, чем что-либо из Сейчас. Коул здесь, потому что он всегда здесь, перепрыгивает через карнизы и крыши рядом с ним в том странном наряде, который они всегда носят.       — Прямо как в прошлый раз, да? — поддразнивает его эта версия. Он ухмыляется, и в груди у него что-то трепещет.       — Я мог бы обойтись и без импровизации, — легко отвечает Коул, вызывая смех у них обоих.       Он просыпается.       Есть нечто постоянное. Внешний мир, небо и та юность, которую он ощущает, присутствуют почти всегда — и, конечно, они совершенно чужды его жизни в Сейчас. Одежда и оружие тоже часто фигурируют. Иногда рядом есть другие люди — хотя их лица и голоса всегда окутаны туманом, когда он просыпается утром. Вместо этого он учится различать их по цветам. Со временем появляются и их характеры.       — На этот раз я тебя одолею, — говорит ему парень в красном, подключая — откровенно говоря — древний контроллер к такой же древней консоли.       Красный всегда делает глупости и заключает пари, которые не может выиграть. Джей интуитивно тоже скучает по нему, когда просыпается на следующее утро, — не то чтобы он чувствовал себя иначе по отношению к остальным, хотя и знает, что они — всего лишь часть его воображения.       Синий №2 (или Красный №2, в зависимости от сна) строит ему гримасу, в которой умудряется передать мысль: «Лучше заткни его, пока мне не пришлось всю оставшуюся жизнь слушать, как он хвастается своей победой», даже не поднимая брови. Впечатляет.       Красный замечает этот взгляд и тут же начинает спор, который длится до начала первого раунда и полностью отвлекает его. Его счет падает, пока они обмениваются все более детскими оскорблениями.       Они всегда так ссорятся — Красный и Синий №2. Джей не совсем понимает, почему это ему так нравится.       — Похоже, я твой единственный настоящий соперник, — шепчет Коул ему на ухо, когда из-за драки чужой контроллер летит через всю комнату. Они хватаются друг за друга, один персонаж неподвижен, а другой совершает отчаянные, прерывистые движения.       От горячего дыхания, сопровождающего этот звук и касающегося его шеи, у Джея по спине пробегает дрожь. Его мозг дает сбой. Он пропускает очевидную комбинацию и промахивается с прыжком, падая со скалы и теряя значительное количество очков, пока пытается восстановиться.       Сбоку раздается тихий смешок, когда Коул выходит вперед в списке лидеров и игриво толкает его во время перехода экрана. Ублюдок. Он знал, что делает.       Уровень меняется. Как только они приближаются к боссу, Джей наклоняется так, что его губы касаются кожи на плече другого парня.       — Какой соперник? — отвечает он.       Коул замирает. Пока он отвлекается, Джей наносит финальный удар. Это приносит ему большую часть доступных очков за уровень, поднимая его на первое место. Он поворачивает голову к Коулу во время перехода на следующую область — самодовольно — и замирает от удивления.       Фиолетовые и зеленые блики танцуют на его лице, как полярное сияние в ночном небе, отражаясь от экрана телевизора. Нежность разливается трепетным теплом в животе. Его внезапно охватывает почти непреодолимое желание…       Вздрогнув, он просыпается от этого сна и проводит пальцами по губам, прежде чем рациональная часть его разума успевает сообразить, что он смущен. Он в отчаянии сжимает пальцами простыни. Из правого глаза катится слеза, и он надеется, что камеры решат, что это из-за сна.       Он думает, что это, вероятно, самое счастливое воспоминание, которое у него есть — что делает еще более печальным то, что оно не настоящее.

***

      — Я думаю, вам стоит пригласить Сору помочь нам покрасить офис, — говорит Коул, когда Джей снова приглашает его на встречу — через несколько дней после первой.       Они ходили вокруг друг друга на цыпочках. Коул, казалось, всегда был рад его видеть — к большому разочарованию Джея, этот человек так и не научился скрывать свои эмоции, — но он был настороже. Было почти невозможно свергнуть Администрацию с помощью чего-либо меньшего, чем армия, а судя по всему, эта группа, о которой он так хвастался, едва ли вообще знала, что такое Администрация на самом деле. Честно говоря, казалось, что они были смехотворно плохо подготовлены.       …Что, конечно, делало еще более странным тот факт, что он все еще полностью доверял Коулу. И его друзьям тоже. У него просто было непреодолимое чувство, что все будет хорошо, хотя в этом не было абсолютно никакого смысла.       С момента их встречи он много-много раз задавал себе этот вопрос. Доверяю ли я ему? Действительно ли я хочу рискнуть жизнью ради парня, с которым познакомился на прошлой неделе, и его безумного плана? И каждый раз инстинктивная часть его мозга отвечала: да, да, да, определенно да.       Этого было достаточно, чтобы поставить человека на грань нервного срыва. И все же впервые за много лет он почувствовал надежду. Голова его прояснилась — отсюда и сны — и он был искренне взволнован тем, что будет дальше. Иногда он даже думал, что, может быть, оно того стоит: увольнение, предательство — чем бы ужасным это ни закончилось, — если это означало, что он наконец-то почувствует что-то помимо всепоглощающей скуки, к которой привык в этом месте.       Однако это не означало, что он хотел рисковать без необходимости.       — Вы уверены, что она справится с задачей? — умоляюще отвечает Джей после минутного колебания. Он немного удивлен тем, что этот человек готов рисковать жизнью кого-то, кто едва ли старше стажера. — Я не хочу, чтобы она споткнулась и пострадала.       Коул выглядит немного неловко — что хорошо, — но кивает.       — Это может быть… необходимо. И она кажется очень способной. Думаю, она справится с задачей, — Джей нахмурился, глядя на него. Коул продолжил, понизив голос: — Я думаю, у нее уже есть опыт. В живописи.       Джей невольно открывает рот. Он захлопывает его со щелчком.       — Я не знал, что вы разговаривали, — говорит он тошнотворно-сладким тоном. Он пытается подавить краткую вспышку гнева.       — Мы… знакомы, — выдавливает из себя Коул, словно признается в преступлении. Возможно, так оно и есть. Джей на пятьдесят процентов уверен, что подвергать опасности детей в До было незаконно. Вероятно, заметив, как меняется выражение лица Джея, он продолжает: — Это была случайность. Однажды она потерялась, и я помог ей вернуться домой.       …Джей надеется, что за всем этим двойным смыслом Коул имел в виду, что она уже занималась этой ерундой до того, как он вмешался, чтобы убедить его в том, что она не погибнет. Если нет, то первым делом после того, как он покинет это место, он, возможно, даст ему пощечину. Втягивать подростка в свержение империй, серьезно?       — Хорошо. Но я хочу убедиться, что она будет в безопасности.       Коул на секунду замялся, прежде чем сказать:       — Она будет в безопасности, даже если… упадет. С ней все будет в порядке — она сильная.       Он… он пытался сказать, что Сора огнеупорна? Либо так, либо он хотел сказать, что она не против умереть. Джей решает поверить в первое ради своего здравомыслия — и растущей симпатии к этому человеку, если быть честным.       Он смотрит на свои руки, пока они идут за ней в ее кабинет, и думает о силе, пульсирующей в его венах. Это тоже было немного похоже на него.

***

      Сора резко выпрямляется, когда Джей хлопает ее по плечу. Ее взгляд смягчается, когда она видит, что это он — должно быть, Коул каким-то образом предупредил ее о приходе Джея. Он просит ее пройти с ним в офис, чтобы «помочь с заданием», и она послушно следует за ним. Коул встречает их обоих у дверей, чтобы не вызвать подозрений, хотя присутствие в его кабинете сразу трех человек все равно вызовет еще больше вопросов. Джей очень опасался идти на такой риск.       Когда они закончили красить стены, Джей оказался прав: наутро после их встречи каждая камера в комнате снова сверкала красным цветом, поэтому они устроились на диване с блокнотами в руках. У Джея было только два, поэтому Сора и Коул делили один на двоих.       «Я вижу, что наш лимит времени сократился вдвое», — пишет Джей первым делом.       Сора, сидящая на противоположном конце дивана, наклоняется к Коулу через плечо, пока тот читает. Ее брови хмурятся.       «Ты о чём?» — быстро пишет она в ответ.       Джей поджимает губы. «Через неделю ты начнешь терять память», — и добавляет: — «Уверен, ты этого не хочешь».       Сора бледнеет. «Я об этом не подумала».       Коул морщится. «Есть ли способ предотвратить потерю памяти, не раскрыв наше прикрытие?»       «Нет, насколько я знаю», — Джей хотел бы найти для них решение, но, насколько он знал, единственный способ предотвратить это… не работать в Администрации. У него было смутное подозрение, что это из-за самого здания — в конце концов, покидать его было запрещено, пока не закончится период потери памяти, — но у него не было возможности проверить это.       Они обменялись мрачными взглядами. Сора задумывается на минуту, затем снова начинает писать.       «Как долго мы сможем встречаться здесь, не вызывая подозрений? И сколько встреч мы можем провести до следующей недели?»       Джей прикидывает в уме. Он мог бы начать красить свой кабинет через день — если бы он делал это всего неделю или около того, это, вероятно, не показалось бы слишком странным. В конце концов, это всего лишь… четыре встречи, включая ту, что состоялась два дня назад. Он мог бы заказать что-нибудь для своего дома, но это дало бы им всего двадцать — может быть, тридцать минут, и то только в том случае, если он смог бы найти подходящий предлог. Хотя он сомневался, что в ванной комнате можно хранить что-то еще, что требовало бы помощи в переноске. Там становилось довольно тесно.       Он говорит им об этом. Сора нахмурилась. Это было явно меньше, чем она хотела.       «Я могла бы…» — это было зачеркнуто ручкой. — «Стоит пожертвовать несколькими воспоминаниями, чтобы освободить всех», — написала она в конце концов. — «Особенно если мы думаем, что их можно будет вернуть».       У Джея сжимается сердце. Он берет ручку, чтобы возразить, что нет, это совершенно того не стоит, но видит, как Коул сурово качает головой. Он передает Соре записку, за которой быстро следует вторая, и она закатывает глаза, но ничего не возражает. Джей поднимает бровь, а Сора, прежде чем передать записку, смотрит на Коула в поисках разрешения, на что тот несколько настороженно кивает.       «Ни в коем случае. Мы еще не уверены, что эффект будет постоянным. Ллойд меня убьет», — на второй записке, словно спохватившись, было дописано: — «И Арин тоже».       После прочтения первой записки у Джея снова сильно защемило в голове. Это было не так плохо, как увидеть Коула на мониторе в первый раз, но было близко к этому. Он задумался, не развиваются ли у него мигрени из-за стресса.       Должно быть, он вздрогнул от боли, потому что когда он снова поднимает взгляд, Сора смотрит то на него, то на Коула широко раскрытыми глазами, безуспешно пытаясь быть незаметной. Коул не обращает на нее внимания, пытаясь что-то найти в выражении лица Джея. Не найдя этого, он поджимает губы и опускает взгляд.       Джей почувствовал, как что-то неприятно скрутилось у него в животе. Все новые и новые кусочки головоломки складывались в единое целое. Возможно, они просто беспокоились, что он передумал работать с ними — или что он захочет узнать слишком много подробностей о личностях их партнеров.       Он не упоминает об этом, вместо этого пишет: «Со сколькими людьми мы работаем в общей сложности?»       «Девять, включая тебя», — пишет в ответ Коул.       Джей проводит рукой по волосам, пытаясь что-то придумать. За время работы здесь он кое-что знает о том, как работает Администрация, но начальство было крайне скрытным в некоторых деталях.       Он знает, что существует несколько сотен отделов, каждый из которых имеет своего менеджера. Было пять административных уровней, и все, кто был «старшим менеджером» (третий уровень) или выше, работали в Исполнительном отделе, который находился на небольшом расстоянии от комнаты увольнения, по соседству с отделом увольнений. Его собственный отдел — 21-А, отдел перераспределения, считался довольно важным после Слияния, поэтому он тоже располагался на границе отдела увольнений, на стороне, противоположной Исполнительному отделу.       В отличие от других отделов, Исполнительный отдел был окружен стенами, простирающимися от пола до потолка, полностью его изолируя. Все входы в него были заперты, и для входа требовалась какая-то ключ-карта. За время своей работы Джей не раз видел, как в отдел заходили старшие менеджеры и руководители — их легко было отличить, поскольку все они были одеты в разную форму, — но ни разу не видел Администратора.       Джей подозревал, что он только один, и он находится где-то в другом месте в здании. Где еще? Он не был уверен, но знал, что они найдут подсказки в Исполнительном отделе.       Он поделился этим с ними двумя, с новой энергией делая заметку за заметкой. Это — планирование, поиск слабых мест — казалось ему знакомым. Он делал это до Слияния — до того, как потерял память. Он был в этом уверен. С тех пор у него не было причин заниматься этим, поэтому он никогда не замечал этого раньше. Впервые с момента потери воспоминаний Джей задается вопросом, насколько близко он подошел бы к разгадке, если бы попробовал раньше.       Он размышлял об этом логически. Что мог бы сделать этот Джей — офисный работник без боевого опыта, который помнит только то, что заполнял разрешения и электронные таблицы и иногда играл в видеоигры, — против Администрации? Ничего. С пылающей силой, пульсирующей под его кожей, и непоколебимой верой в то, что он уже делал это раньше и сделает снова? Он думает, что у него мог быть шанс.

***

      Они разрабатывают план, предварительный и на самом деле больше похожий на крайнюю меру, — штурмовать Исполнительный отдел, если к концу недели у них все еще не будет никаких результатов. Джей молит всех богов, которые его слышат, что им не придется делать этого, потому что, черт возьми, это никогда не сработает.       Серьезно, в этом месте есть оружие.       …Хотя, судя по всему, у него была магия, так что кто знает, что у этих чужаков припрятано в рукавах.       Учитывая специализацию его отдела, Джей видел множество невероятно опасных вещей, которые могли создавать другие миры. Он также видел, как Администрация конфисковывала все, что казалось хоть отдаленно полезным для «дальнейшего изучения». Правда, при том количестве вещей, которые его сотрудники ежедневно классифицировали, сортировали и отправляли обратно в их изначальные миры, казалось маловероятным, что что-то более мощное, чем арбалет, могло ускользнуть от их внимания.       Впрочем, он не возглавлял отдел конфискации, экспертизы или защиты, так что откуда ему было знать.

***

      Проходит день, потом другой. Осталось пять, и Джей чувствует, что часы тикают, как бомба. Их гул отдается у него под кожей, предупреждая о каждой упущенной секунде. После их встреч, пока камеры еще не разоблачили их, но дальнейшее пребывание вместе кажется слишком подозрительным, он тренирует свои способности. Позволяет электричеству течь через него с каждым ударом сердца. Оно наполняет его чувства и воздух.       Он закрывает глаза и представляет, что стоит посреди летней грозы. Его движения плавные, отработанные. Он делал это уже тысячу раз, но не может вспомнить ни одного. Под его веками вспыхивает свет, ярко-голубой на фоне серой пустоты его кабинета. Когда он заканчивает этот странный танец — каждое движение сильнее и привычнее предыдущего, — его лицо мокрое от слез, как будто он и вправду находился посреди грозы.       В Администрации идеальная обстановка. Здесь всегда ровно 22,22 градуса. Он и забыл, как сильно скучал по ужасной погоде. По жаре, по холоду. По цунами, землетрясениям, граду и ураганам. Грозы, особенно грозы, вызывают в его нутре вязкую тоску.       Он снова закрывает глаза, погружаясь в рутину и позволяя молнии соскальзывать с кончиков пальцев с каждым вдохом, с каждым движением. Если он сосредоточится достаточно сильно, то почти почувствует вкус шторма, бушующего вокруг него.       К концу его мышцы болят — видимо, в До он был куда в лучшей форме, — но он чувствует себя более довольным, чем когда-либо за долгое время. Почти свободным.

***

      Он пробивается сквозь толпу безжизненных солдат с оружием в руках, электричество волнами исходит от его тела. Он — сигнальная ракета в электросети, раскат грома в облаке. Глина, из которой они сделаны, разлетается при ударе, усеивая землю вокруг него осколками и темными испарениями.       Рядом с ним другие — все пятеро, и каждый из них использует всю свою огромную силу, чтобы отбиться от орды. Он никогда в жизни не чувствовал себя таким живым. Это кажется правильным. Это ощущается как дом, как надежда, как победа, которая наконец-то склоняется на их сторону.       «Это его команда, — думает он, охваченный эмоциями, которые не совсем понимает. — Это его семья».

***

      Проснувшись, он бросается в ванную, теряя свой ужин в унитазе. Грубые рыдания разрывают его легкие. Он скучает по ним так сильно, что его желудок скручивает, как ножом, от чего волны тошноты накатывают на него и поднимаются к горлу, пока он не начинает давиться желчью и желудочным соком. Он молится всем богам, которые его слышат, чтобы они были реальными и живыми где-то там. Он надеется, что однажды найдет их.       Еще одна деталь встает на место в глубине его сознания.

***

      Бумага легко рвется в его руках. Один разрыв, потом два, потом три, пока она не рассыпалась, как конфетти, в корзине для мусора. Он не мог допустить, чтобы кто-нибудь нашел записки, особенно на таком позднем этапе — с таким же успехом они сами могли отправиться в комнату увольнений! Нет. На самом деле Джей превратил это в своего рода ритуал, расслабляясь в те несколько часов после их встреч без постоянного страха, что за каждым его движением наблюдают — в конце концов, он не мог все время тренироваться. Ему было почти комфортно.       Настолько комфортно, что он чуть не подпрыгивает на стуле, когда раздается стук в дверь.       Это было… странно. Ему интересно, чего хочет Коул — или, как он полагает, Сора. Они ведь уже встречались сегодня один раз. Похоже, придется провести еще одну беседу о том, как не вызывать подозрений.       Джей неторопливо отодвигает стул от стола, разрывает последнюю записку и по пути выбрасывает ее в мусорное ведро. Он распахивает дверь, оправдание уже готово сорваться с его губ, но замирает на месте. Ни Коула, ни Соры по ту сторону двери не оказалось. Вместо них — команда из трех человек, каждый из которых с ног до головы одет в черную форму телохранителя.       В ушах стучит кровь, а мир замедляется до одного мгновения. Ой. О нет. Его увольняют.       Он смутно помнит, как в первый месяц они забрали его друга. Телохранители, секретность. Как они смотрят на него, ожидая драки.       Мысленно он хочет сопротивляться и кричать. Сделать что-то, что угодно, лишь бы остановить неизбежное. Но если он будет сопротивляться, ему могут предъявить более серьезные обвинения — тогда у него не будет возможности оправдаться. Или, что еще хуже, его закуют в оковы в комнате увольнений. Может быть, ему удастся выбраться, если он в нужный момент замкнет оборудование? Это должно сработать, если он сумеет сосредоточиться. Но куда он потом пойдет? Других входов в комнату увольнений нет — он окажется в ловушке. Конечно, он мог бы спрятаться там, но в конце концов он бы умер от голода.       Он прокручивает в голове сценарий за сценарием. Когда он видит Коула у кулера с водой, его осеняет, что единственное, за что его могут уволить, — это неподчинение. И теперь у него есть задокументированные сообщники. Те, кого он ни в коем случае не может подвести.       Коул встречает его взгляд — Джей уверен, что паника видна на его лице, даже несмотря на попытки ее скрыть, — и замирает. Парень собирается двинуться с места, но Джей резко качает головой. Коул останавливается, на его лице отражается страх, затем он поворачивается и уходит в два раза быстрее, чем обычно. Возвращается в кабинет. Джей почти вздыхает с облегчением.       Ему придется притвориться, что они понятия не имеют, чем он занимается. Он будет притворяться глупым — притворяться манипулятором — чего бы это ни стоило. Они — самое близкое, что у него есть, — друзья, люди, которые ему небезразличны. Неважно, что они знакомы всего полторы недели, они не могут умереть вот так. Он не позволит.       Решимость быстро нарастает в его груди, пока он идет, думая о том, как выкрутиться из этой ситуации, не подставив остальных. Группа охраны вдруг останавливается. Джей поднимает глаза, вырванный из своих панических мыслей, ожидая увидеть дверь в комнату увольнений. Но ее тут нет. Вместо этого он оказывается прямо перед офисом Исполнительной власти.       …Что?       Охранник проводит картой, открывая раздвижную дверь, и проводит его внутрь. Его вводят в конференц-зал, где он оказывается лицом к лицу с примерно тридцатью людьми, сидящими за большим столом. Во главе стола сидит человек в униформе руководителя.       Джей видел его в коридорах — он единственный из них, кого он действительно узнал. Это единственный руководитель, которого Джей видел за последние два года, и, как он вдруг осознает, вообще единственный руководитель. Здесь тридцать человек, не считая его самого, все — старшие менеджеры. В Исполнительном отделе всего тридцать один человек.       Но… где Администратор?       Он садится, и охранники отступают, оставляя его наедине с группой. Сердце колотится в груди, как у загнанного в угол кролика.       — Расслабьтесь, агент. Вас не уволят, — говорит Руководитель. Это вызывает вежливый смешок у некоторых членов группы.       Джей хочет расслабиться, правда хочет. Но он не может, ведь это только сильнее сбивает его с толку. Если его не увольняют… зачем он здесь?       Руководитель продолжает:       — Совсем наоборот, на самом деле. Агент Джей, мы решили назначить вас следующим старшим менеджером после прискорбного увольнения агента Леонарда.       У Джея отвисает челюсть. Старший менеджер? Повышение? Для него? Он чувствует себя странно, словно не в своей тарелке, пытаясь осознать это откровение. И резкий поворот событий.       — Но… почему? — не может удержаться он от вопроса.       — По нескольким причинам. Во-первых, ваши показатели как менеджера безупречны. В вашей команде не было увольнений с момента вашего прихода несколько лет назад — очевидно, ваш предыдущий менеджер хорошо подобрал замену, учитывая собственные недостатки. Кроме того, вы демонстрируете изобретательность и… определенный подход, который мы хотим видеть на вершине пищевой цепи. Например, ваша работа по обману камер была абсолютно гениальной, учитывая ограниченность вашей должности.       Руководитель улыбается ему. Он не назвал бы ее доброй, но и жестокой или насмешливой она тоже не была. Этот взгляд разделяют все остальные за столом. От него по спине бегут мурашки и скручиваются в комок в животе.       Лица вокруг него сливаются в одно ужасное существо, равнодушное к страданиям вокруг. «Это люди, которые сжигают своих сотрудников заживо, — напоминает он себе. — Ты в волчьем логове. Никаких резких движений».       У Джея пересыхает во рту от ужаса.       — Вы… вы знаете о камерах? — в конце концов выдавливает он из себя с натянутой смелостью, сжав зубы.       За столом раздается смех.       — Да. Все знают, Джей. Нам просто разрешено говорить о них, — отвечает кто-то снисходительно. Тон до тошноты сладок, словно он разговаривает с ребенком, чья наивность кажется ему очаровательной. Каждая нота наполняет его легкие кровью. Джей не уверен, что может дышать. — Как мы уже сказали, это одна из причин, по которой мы обратили на вас внимание и хотели избрать следующим старшим менеджером.       — А? — переспрашивает Джей. Его разум в смятении, он пытается прийти в себя и сохранить спокойствие. Это важно. Это информация. Он должен понять. — Я думал…?       Еще один голос, так похожий на предыдущий, продолжил:       — Конечно! Не каждый день можно увидеть, как кто-то придумывает такое инновационное решение для камер. Если бы вы не объяснили это своему любовнику с такой очевидностью, мы бы, возможно, никогда не догадались.       Снова смех. Кто-то еще подхватывает:       — О да! Вы бы видели нас, когда мы наблюдали за вашим взаимодействием, как в детективном шоу. Это было очень увлекательно.       Мозг Джея замирает. Ему требуется долгая секунда, затем две, чтобы переварить услышанное — сохранить все в памяти, чтобы потом разложить по полочкам и рассмотреть детали.       — Мой… мой любовник? — спрашивает он первым делом. По какой-то причине это то, о чем он думает больше всего.       — Не стесняйтесь, агент. Теперь вы один из нас — намного выше этой обычной толпы. Вам не нужно притворяться, — гласит одна из насмешливых улыбок.       — В конце концов, они есть у всех нас, — заканчивает другая.       Мужчина во главе стола, Руководитель, делает долгий глоток кофе.       — Какой смысл в власти, если ты не можешь использовать ее, чтобы получить немного желаемого?       Одна сторона лица Джея дергается, и он надеется, что они примут это за нервозность. Он думает, что его сейчас стошнит. Власть? Заводить любовников? Эти люди — те, кто решают, кого уволить, и, по-видимому, им было плевать на камеры, расставленные по всему зданию.       Они использовали этот страх, чтобы получить «немного» желаемого.       Его грудь сжимается, когда он подавляет рвотный позыв. Джей пытается скрыть это движение, снова притворяясь, что это нервы. В воздухе вокруг него нарастает статическое электричество. Волосы одной из женщин слегка приподнимаются, и он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, пока они не заметили.       — Не стоит нервничать. Как мы уже сказали, это то, что привлекло нас в вас. Последний старший менеджер… — замялся один из них.       — Он был занудой, — заканчивает другой, вызывая новый взрыв смеха за столом, на этот раз гораздо более оживленный. Менее отрепетированный, более искренний.       Руководитель складывает руки вместе, опирая голову на переплетенные пальцы. Его мягкие локти упираются в край стола.       — Он всегда возмущался из-за наших решений, когда мы возвращались к обсуждению в офис.       — Именно поэтому мы знали, что вы — тот, кто нам нужен, — настаивает один из них. — Не считая показателей, эффективности и изобретательности, конечно, — он пренебрежительно машет рукой.       Их улыбки растягиваются, становясь почти болезненными на лицах. Это жутко, как они действуют, словно единый, мерзкий организм. Он заканчивает фразу другим ртом.       — Из-за девушки.       У Джея трясется челюсть от усилия сохранить нейтральное выражение лица. Нет. Нет. Этого не может быть. Это не может быть правдой.       — Что? — прохрипел он в конце концов, скорее шепотом, чем вопросом.       — Не нужно стыдиться, агент, — снова раздается их голос, словно они говорят плачущему ребенку, что разбитая ваза — это не конец света. — Девушка, которую вы приглашаете в свой кабинет, конечно же.       Руководитель издает смешок и смех наполняет комнату. Сердце Джея так сильно колотится в груди, что на мгновение он боится, что остальные его услышат.       — Успокойтесь. Вы теперь один из нас — неважно, что вы с ними делаете. Они люди другого сорта. Вульгарные и слабые, поддающиеся мелким прихотям. И к тому же, она вряд ли стажер.       …Его стошнит. Его действительно стошнит. Вряд ли стажер— Он почти готов отбросить осторожность и убить их всех на месте. Он может это сделать — думает он, — если застигнет их врасплох. Он может просто покончить с этим. С их влиянием. Со страданиями рядовых и менеджеров, которые пока что «ниже» их.       Он может выбраться из этой ситуации, пока его кожа не стала еще более отвратительной, чем сейчас.       Но сначала ему нужно найти Администратора. Он знает это, хотя и отдаленно. Администрация прекратит свое существование только если он сможет найти Администратора — ключевую фигуру во всей этой схеме. Тогда он сможет вернуться и разобраться с этими людьми. Ему просто нужно еще немного времени. Немного больше информации.       — Вам ведь не пришлось тащить ее туда с криками и воплями, да? — снова смешки. — Она взрослая девочка. Думаю, она может сама принимать решения.       Уголок рта Джея дергается вверх. Истерический гнев и паника начинают просачиваться в его выражение лица, искажая его. Он старается изо всех сил и надеется, что ярость, пылающая внутри него, выглядит как уверенность, приправленная капелькой того зла, которое они так тщательно культивировали. Он никогда не умел запугивать, но сейчас он чувствует себя устрашающе. Очаровательно. Никогда еще он не был так полон решимости увидеть, как эти люди падут с пьедестала, который они воздвигли для себя, и со всей власти, которая к нему прилагалась.       — Это. Правда, — цедит он сквозь зубы. — На самом деле, вряд ли вы можете винить меня. Особенно когда представилась такая возможность.       Они не уловили сарказма, пронизавшего его слова, и кивнули в знак согласия. Ему нужно выбраться из этой комнаты, пока он случайно не отправил кого-нибудь на электрический стул.       Ему нужно поговорить — и только поговорить — с Коулом и рассказать ему все, что он знает. Тогда они смогут объединиться и сжечь это здание дотла, раз и навсегда.       — Как мы могли! — говорят они. — И теперь, когда вы один из нас, у вас будет больше возможностей. Больше людей, из которых можно выбирать, — больше личного пространства.       — Личного пространства? — выдавил он из себя вопрос. Это полезная информация. Он должен это знать.       — О, конечно. Как только вы переедете в отдел руководства и жилье для старших менеджеров, ваш дом и офисные помещения больше не будут контролироваться. Разумеется, вы займете место агента Леонарда. Кстати, если хотите посмотреть, как старик будет гореть, он, вероятно, отправится в комнату увольнений, минут, скажем, через десять.       Выход! Джей хватается за эту возможность. Группа отпускает его без каких-либо других предосторожностей, останавливаясь только для того, чтобы пожать ему руку — каждый по отдельности — и представиться. Он с трудом сдерживается, чтобы не вытереть ее потом о штаны. Где-то на полпути ему вручают ключ-карту. «Старший менеджер» звучит у него в голове еще долго после их прощания, наряду с другими ужасными вещами, которые они упомянули. Он идет, не глядя, куда, следуя мышечной памяти, к комнате увольнений — нужно ли теперь вообще продолжать притворяться?       Но теперь он точно знал, что за ним следят. И пока он не получил свой новый кабинет, было только одно место, где он мог бы закричать, не опасаясь, что его услышат. А если его крики случайно совпадут с криками его старого босса? Что ж. «Было бы неплохо составить компанию», — подумал он. И попрощаться с тем, кого, возможно, следовало уважать немного больше, чем он уважал.       Он открывает дверь в оцепенении. В ушах шумит, сердце бьется все быстрее и быстрее, пока он говорит себе «успокойся». Они ошибались в нем. Они безнадежно ошибались в его намерениях.       «Но они сами признались, что сделали это, — коварно шепчет ему мозг. — На самом деле, они могут делать это прямо сейчас. Что ты делаешь, чтобы остановить их?»       К горлу Джея подступает желчь. Он входит в комнату и закрывает за собой дверь, ничего не видя. Внезапно он чувствует руки на своих плечах и руках и впадает в панику, сбрасывая их в порыве силы.       Остатки электричества искрят на его пальцах, когда он ударяется спиной о дверь, а тот, кто схватил его, врезается в противоположную стену. Джей быстро моргает, пытаясь осознать происходящее. Он хватается за дверной косяк позади себя, как загнанный в угол зверь, и что-то внутри него кричит: беги, беги, беги.       Перед ним две фигуры. Сначала он осмысливает это. Ни одна из них не двигалась с тех пор, как он отбросил первую, но они говорили что-то, чего он не понимал. Что-то щелкает у него в голове. Это… розовые волосы? Сора? О боги, он не хотел видеть Сору прямо сейчас. Он не хотел находиться рядом с ней — он чувствовал зуд, ощущение ползучести, отвращение, просто находясь с ней в одной комнате.       Но позади нее, медленно поднимаясь с земли, пока маленькие искорки голубых молний перетекали от Джея к окружающему металлу, стоял Коул. Часть Джея смягчается, и его зрение затуманивается. Его желудок скручивает.       Его колени ударяются об пол прежде, чем он осознает, что падает. Боль пронзает череп и выплескивается через рот, когда его рвет в угол комнаты. Он не ел несколько часов, так что из него вырвалась только желудочная кислота и слюна, но на языке у него вкус смерти. Кто-то убирает волосы с его лица. Дыхание учащается, он начинает задыхаться. Он не может дышать. Он не может видеть.       Где-то в комнате рядом с ним вспыхивает огонь. Комната озаряется алым светом.       Через минуту-другую тяжелого дыхания его уши начинают улавливать звуки, фильтруя окружающие его шумы — крики, которые теперь, отдаются болью в ушах. Он не может понять, принадлежат ли они ему.       — …чертовщина с ним случилась… — проносилось в одном ухе и вылетало из другого, не успев полностью обработаться.       — …откуда мне знать?.. — более яркий тон, но не менее серьезный.       Перед ним была карнавальная игра. Было холодно — очень холодно. Он был в толстовке Коула, отстраненно думал он… Почему он был без футболки под ней?       В воздухе витал запах конфет и жареной едой, приятно щекоча его язык. Его рука была полностью переплетена с рукой Коула, который, видимо, стоял рядом, оценивая игру. От него исходило тепло, которое передавалось Джею. Борясь с подступающим к щекам румянцем, Джей придвинулся ближе, скрывая это движение, и крепче сжал его руку.       Коул посмотрел на него, когда их плечи столкнулись, в его взгляде читалась нежность. Нос Джея дернулся от холода. Он увидел, как в глазах парня промелькнуло что-то жаждущее. От этого взгляда у него заныло в груди и в животе. Если бы он встал на цыпочки, то смог бы…       Лицо Коула расплылось и превратилось в другую его версию. У этой было испуганное выражение лица       — Джей? Ты очнулся? Что случилось?       Нет. Он не очнулся. Он никогда не видел таких вещей, когда был в сознании — не так ярко. И Коула рядом с ним, конечно, никогда не было.       Странно, что Коул спрашивает, что случилось, ведь он сам был там.       — Мы пошли на карнавал. Я хотел, чтобы ты меня поцеловал, — говорит он призраку из сна, удивляясь, почему тот так обеспокоен. Почему он не был счастлив? В большинстве его снов он был счастлив.       Затем пелена перед глазами стала гуще, затуманивая остатки света.

***

      Когда он снова открывает глаза, то оказывается в комнате увольнений.       — Как долго я был без сознания?       Он кашляет, выплевывая что-то застрявшее в горле. Боже, у него во рту был ужасный вкус. Почему он снова здесь?       Другие двое переглядываются.       — …Пять минут, — наконец говорит Коул. Хм. Казалось, что прошло гораздо больше времени.       Воспоминания о встречи нахлынули на него, вырывая стон из груди. Почувствовав какой-то ужасный запах, он оглянулся. О нет, он оставил следы. Ну и ладно. Теперь он может делать все, что захочет, разве нет?       Эта мысль вызывает еще одну волну тошноты в животе — которую, к счастью, ему удается сдержать. Он оглядывается на Сору и Коула. Они настороженно наблюдают за ним, словно не хотят спугнуть. В тусклом освещении трудно что-либо разглядеть, но Джей готов поклясться, что видит характерные красные круги под глазами Коула. Он моргает, и они становятся неотличимыми от остальной кожи, а оставшийся свет в комнате тускнеет. Ах, значит, увольнение только что закончилось.       — Ты… — начинает говорить Коул.       Джей поднимается на ноги, отряхивается и притворяется невозмутимым.       — Что я?       Коул колеблется.       — Забудь.       Сора бросает на него косой взгляд, но ничего не говорит.       Джей чувствует себя слишком измученным, чтобы разбираться в этом более подробно. Он вытирает рот и отходит в другой конец комнаты — как можно дальше от беспорядка, который он устроил. Пытаясь осмыслить все, что произошло с тех пор, как он занимался своими делами в кабинете, Джей спрашивает:       — Почему вы здесь?       — Ох, не знаю, может, потому что мы получили письмо об увольнении нашего менеджера? И я увидел, что ты, знаешь ли, в процессе увольнения, — саркастически отвечает Коул.       — Старшего менеджера. Старший менеджер был уволен, — поправляет Джей. Именно так должно было быть указано в письме, если только там не было опечатки.       — Ой! — восклицает Сора с виноватым видом. — Я думала, это просто… Ну, вы понимаете…       Коул поворачивается к ней, приподнимая бровь. Сора нервно ерзает.       — Э-э, потому что ты старый— То есть, потому что ты давно здесь. Знаешь, как старик.       Джей издает смешок, прежде чем успевает себя остановить, и прикрывает рот рукой. Но, глядя на нее, он вспоминает предположения своего начальника и быстро трезвеет.       А вот Коул — нет. Джей понимает, что он пытается быть серьезным — и не зря, учитывая, в каком состоянии Джей пришел, — но не может сдержаться.       — Я так припомню тебе это, когда мы выйдем отсюда, — говорит он, прежде чем напрячься. Резкая перемена поражает. У него… странное настроение. — Если мы выберемся отсюда, — бормочет Джей себе под нос. Однако остальные, похоже, слышат его, и атмосфера в комнате мгновенно становится мрачной.       — …Если тебя не уволили, почему охранники начали тебя выводить? — нарушает молчание Коул.       Джей ерзает на месте. Он хочет пройтись по комнате, но идти некуда.       — Меня повысили. Угадайте, чью должность я занимаю, — отвечает он с защитной интонацией. Возможно, он не так сильно оправился от встречи, как думал. Он заставляет себя сделать несколько вдохов. Они не заслуживают его разочарования.       — Да ну, — говорит Коул, скрещивая руки на груди. — Тебе не кажется, что это слишком удобно? Ты уверен, что они не догадались…       — Да, — резко отвечает Джей. — Я уверен. Они… ну, они знают. Вроде как. Они думают, что знают.       Остальные тупо смотрят на него, пока он не объясняет, что произошло, более подробно. На их лицах медленно проступает ужас, который Джей ощущает по тому, как скручивается его живот. На половине рассказа он приваливается к стене, опускается и обхватывает колени руками. Он измотан. Они садятся рядом с ним на пол, стараясь держаться как можно дальше от беспорядка, который он устроил.       — По крайней мере, это объясняет паническую атаку, — в конце концов говорит Сора. Она выглядит довольно неважно — Джей ее не винит.       Он не вдавался в подробности, но уверен, что она думает о том, что могло бы случиться в той временной линии, где ей не повезло заполучить его в качестве своего менеджера. Или, может быть, в той временной линии, где она была бы настоящей сотрудницей, а не каким-то тайным агентом, пытающимся уничтожить всю организацию.       А может, как и он, она думает о других детях, которые «вряд ли стажеры», а их все равно используют в своих интересах люди старше его. Он не упустил тот факт, что был самым молодым человеком в той комнате.       — Они думают… что ты спишь со мной? — Коул говорит разумно, прерывая мысль, которую Сора пыталась донести.       — Э-э-э… да, — отвечает Джей. — Это лучше, чем думать, что мы замышляем их свержение, я полагаю, но все равно… отвратительно. Коул, сузил глаза, выглядя обиженным.       — Ты считаешь, что идея переспать со мной отвратительна? — обвиняет он.       Джей краснеет.       — Нет, — отрицает он с излишним энтузиазмом. — Я думаю, что переспать с Сорой — это отвратительно. Ты—…       Джей резко обрывает себя. Ты очень сексуальный, и я бы точно переспал с тобой, если бы была такая возможность, — заканчивает его мозг против воли, и Джей краснеет до кончиков ушей.       Сора переводит взгляд с одного на другого, словно никогда в жизни не видела, чтобы два человека вели себя так глупо.       — …Мы можем продолжать? — наконец произносит она с болью в голосе.       Джей не мог не согласиться, поэтому они полностью отпускают эту тему.       — Ты знал, что можешь это делать? — спрашивает Коул, переводя разговор обратно на более важные темы.       — Могу что? — Джей задумывается, на что бы он мог сослаться, и не находит ответа. — Стать старшим менеджером? Пользоваться моими сотрудниками? — он говорит резко, сарказм лишь слегка смягчает его тон.       Коул качает головой.       — Нет… Ну, ты знаешь. Молния.       — Когда я… — Джей замолкает, нахмурив брови.       Ах да, точно. Ух ты, он действительно измотан.       — О, да. Я всегда мог это делать, — наконец отвечает он, пытаясь выглядеть равнодушным. Может быть, если он не станет задавать вопросы, они тоже не будут.       — Ты знал? — недоверчиво спрашивает Коул, как будто тот факт, что он об этом знает, шокирует его больше, чем то, что он может создавать магическое электричество.       Джей щурится на него.       — Хочешь верь, хочешь нет, но за последние пять лет я злился. Или грустил. Или расстраивался. Это трудно не заметить, как ты сам видел.       Коул вздыхает, проводя рукой по лицу.       — Хорошо… Общаться более открыто было бы неплохо. Даже отлично. Просто на будущее.       — Я не думал, что это будет важно. Мы же не планировали захват власти. Да и у них есть оружие.       — А у тебя есть сила молнии! — восклицает Коул, повышая голос до крика. — Ты хоть представляешь, как сильно мы скучали по этому—…       Он замирает на полуслове.       Что?       — Что? Что значит «скучали»? — спрашивает Джей. — Ты знаешь кого-то еще с этой… как ее там? Силой молнии?       Были ли они такими же, как он? Могут ли они знать, откуда он взялся — до Слияния и всей Администрации?       …Возможно ли, что они были теми самыми людьми, которые постоянно ему снились?       Сора громко стонет. Джей игнорирует ее.       — Нет, э-э-э… Я просто хотел сказать, что это было бы здорово. Ну, знаешь, иметь преимущество.       Надежда в его груди мгновенно улетучивается.       — Оу, — он старается, чтобы в его голосе не прозвучало разочарование.       — Но здорово, что теперь эта сила у нас есть! Впервые! — неловко заканчивает Коул. Сора бросает на него взгляд, который Джей не совсем уловил, но, судя по тому, как покраснело его лицо, это было осуждение.       Снова неловкая пауза. Джей кашляет. Боже, у него во рту все еще дерьмовый вкус. Ему нужно… ему нужно отдохнуть.       — Что ж… У нас есть… — он проверяет дату на своих часах, — …три дня, пока Сора не начнет терять память. Хорошая новость в том, что теперь у меня есть допуск к секретной информации и, предположительно, комната, которую нам не придется перекрашивать каждый раз, когда мы захотим поговорить       — А плохие новости? — подталкивает Сора.       Джей хмурится.       — Я не думаю, что «Администратор» — это то, что мы думаем. Или то, где мы думаем, что он находится.

***

      Джей перебирает в своем книжном шкафу руководства и брошюры. Он задается вопросом, стоит ли что-то из них оставить, или лучше просто оставить их той, кто займет его место. Может быть, Сора получит удовольствие, читая их в промежутке между настоящим и их переворотом. Или получит удовольствие, сжигая их. Она знала, что он не позволит ее уволить, так что она могла делать практически все, что угодно, не беспокоясь об увольнении. По крайней мере, в ближайшие несколько дней.       Он решил оставить их. Так или иначе, к концу недели они ему не понадобятся.       В итоге он упаковывает только одну коробку — с двумя букетами, которые получил. Он хочет оставить их, потому что они красивые, но не будет лишним еще раз проверить, нет ли камер в его новом кабинете. Он в последний раз окидывает взглядом помещение, ощущая что-то между облегчением и тревогой от того, что оставляет его позади. Конечно, он ненавидел время, проведенное здесь, но все же последние несколько лет это был его дом — место, где он проводил большую часть своего бодрствования.       Стоя посреди своего кабинета и предаваясь воспоминаниям, он почти не заметил стука в дверь. Он отличался от стука Коула, Соры или даже охранников. Он был гораздо… мягче. Джей открыл дверь и увидел… неужели это Алекс? Этот подлиза? Что он здесь делает?       Джей почти забыл о его существовании. Он так ошеломлен его внезапным появлением, что замирает, уставившись на него.       — …В чем дело? — наконец спрашивает он, сгибая пальцы, которые все еще лежат на дверной раме.       Алекс одаривает его улыбкой, которая могла бы затмить солнце. Она широкая — даже болезненная. Он чувствует себя так, словно к нему обращается продавец использованных автомобилей.       Зная Алекса, это, вероятно, что-то похожее. Или хуже.       — Я слышал, вас повысили! — восклицает он так, словно они лучшие друзья, а не коллеги, которые едва терпят друг друга. Или, скорее, Джей едва терпит его. Он всегда считал, что это чувство, по крайней мере, отчасти взаимно, несмотря на все его фальшивое восхищение. — Я пришел поздравить вас — честное слово, никто не заслуживает этой чести больше, чем вы, сэр…       Джей делает шаг назад, когда Алекс подходит ближе, случайно оставляя пространство, чтобы мужчина мог последовать за ним в кабинет. Алекс подходит ближе. Дверь остается открытой, и он переступает порог, не дожидаясь приглашения.       — Спасибо, агент, — нейтрально отвечает Джей, когда тот делает паузу в своей речи.       Он надеется, что этого будет достаточно для того, чтобы тот удалился. Очевидно, что нет.       — Конечно, сэр, — Алекс подходит ближе, буквально вторгаясь в личное пространство Джея. Джей отступает назад, а тот подается вперед, преследуя его. — Я хотел спросить, кого вы собираетесь избрать своим преемником. Не то чтобы кто-то мог заменить вас, сэр! Ваша работа была выдающейся, но кто-то должен занять место после вас, и я, конечно, был бы готов и способен—       — Сора, — выдавливает из себя Джей, прерывая его, — Сора займет мою должность.       Алекс замирает, выражение его лица искажается. Оно превращается во что-то холодное.       — Что? Но… сэр, вы же не серьезно. Она здесь всего месяц…       — Я принял решение, — Джей пытается звучать твердо. Это факт. Он отправил документы еще сегодня утром — это было первое, что он сделал, придя утром в свой кабинет в новой форме старшего менеджера.       Надо признать, в этом человеке есть доля здравого смысла. Сора не самый подходящий кандидат — это место должно было достаться Ларри, которому было под 70 и который родился и вырос в Администрации, — но он полагал, что родственные связи вряд ли будут иметь значение, когда к концу недели они все будут в другом месте или мертвы. К тому же, так, похоже, работает вся Администрация.       Но это не имело значения. Что действительно имело значение, так это то, что Алекс был практически последним в его списке по целому ряду причин. И Джей хотел, чтобы он немедленно покинул его кабинет.       — Ее показатели превосходны. Если она не справится с работой, ее всегда можно будет понизить в должности.       Алекс издает сухой смешок, не веря своим ушам. Он делает еще один шаг вперед. Когда Джей пытается отойти назад, то ударяется о стол позади себя и вздрагивает, поворачивая голову. Когда они успели так далеко зайти? Когда он оглядывается, Алекс уже нависает над ним.       — Это абсурд! — от его крика на щеку Джея попадает крошечная струйка слюны. — Не может быть, чтобы ты отдал ей должность из-за ее работы. Это только потому, что она красивая? Потому что она краснеет и заикается, когда ты подходишь к ее столу, чтобы проверить, как она работает?       Кровь стучит у него в ушах, Джей выскальзывает из-под Алекса, выставляя руки перед собой и отступая, пытаясь сгладить ситуацию. Что? О чем он вообще говорит?       — Нет— Что? Это не… — Джей прикусывает язык. Он бросает взгляд на камеры и слишком поздно осознает, насколько подозрительно звучит его нерешительность.       — Так и есть! — огрызается Алекс, быстро шагая вперед.       Джей упирается руками в его грудь, чувствуя, как его спина прижимается к стене. Его мозг спотыкается, переступая через себя, чтобы найти выход. Способ успокоить мужчину. Как это произошло так быстро? Он всегда был таким вспыльчивым, или это то, о чем он давно подозревал — ошибочно — и озвучил только сейчас?       — Вот почему она так часто заходит к тебе в кабинет, да? Вот почему всегда проверяешь, как у нее дела? Она чертова шлюха.       Рот Джея распахивается в резкой усмешке и он толкает мужчину в грудь. От удара тот пошатывается, но он выше и физически сильнее Джея. Он проработал в Администрации меньше времени — часть его силы из прошлого еще не атрофировалась.       — Заткнись, — рычит Джей в ярости от слов этого мужчины. От его оскорблений в адрес Соры — и, если уж быть честным, от постоянного предположения, что он может сделать что-то подобное с гребаным подростком.       Неужели он всерьез думал, что это поможет ему получить повышение? Нападение на старшего менеджера? Или он просто слишком погряз в своих заблуждениях, чтобы заботиться об этом? Джей злобно сверлит его взглядом, пытаясь придумать что-то, что заставит его отстать. На самом деле он не хочет его убивать, даже если он мудак, но ему придется либо отправить его в комнату увольнений, либо как-то заставить его отступить. Все остальное будет выглядеть слишком подозрительно.       Алекс отводит руки Джея в сторону, когда тот снова пытается его толкнуть, а другой рукой упирается в стену, ухмыляясь. В его глазах читается страшный голод.       — Если быть шлюхой — это все, что нужно для повышения, я рад услужить, — говорит он, злость пропитывает его слова, а затем прижимается губами к губам Джея.       Что? Какого хрена?       Разрываясь между замешательством и отвращением, Джей сильно пинает его, выкрикивая что-то в знак протеста и пытаясь отвернуться. Мужчина вздрагивает, отпуская его, но удерживая на месте, больно впиваясь пальцами в кожу на его запястьях. Он зажимает Джею рот рукой, заглушая его крики. Джей смотрит на него с кипящей яростью. Чертов урод.       В коридоре раздается цокот каблуков. Прикоснувшись своими губами к его, Алекс шепчет:       — Тебе понравилось? Этого было достаточно, чтобы повысить меня? Я завоевал твое расположение своими красивыми губами или мне нужно трахнуть тебя на столе, чтобы убедить тебя?       Он снова наклоняется вперед, его рука скользит вдоль бокa Джея к внутренней стороне бедра, и прежде чем он успевает унять дрожь в своих венах, грохот разрывает воздух.       Алекса отбрасывает назад, и он скользит по полу от взрывной волны. Он теряет сознание.       Джей сплевывает на пол. Он все еще чувствует вкус Алекса в своем дыхании, и это кажется неправильным неправильным неправильным. Его сердце колотится в ушах. Камеры. Прикрытие раскрыто, — подсказывает какая-то отдаленная часть его сознания. Пол в комнате раскалывается, и дрожь проходит по его и без того дрожащим ногам. Все произошло так быстро… Он обводит глазами комнату. Алекс лежит без движения, обложенный… гигантскими камнями? Откуда они взялись?       Джей поворачивается к дверному проему. Коул? Когда он успел здесь оказаться?       Если Джей представляет себя в ярости, то Коул выглядит по-настоящему разъяренным. Он кипит от гнева, сжимает пальцы так, словно ему требуются все силы, чтобы не совершить убийство. Это шокирует — настолько, что Джей забывает о раздражении, которое испытывает по отношению к бессознательному мужчине на другой половине комнаты. Джей не думает, что когда-либо видел Коула таким злым. Ни во время вторжения Серпентинов, ни во время их столкновений с Оверлордом. Он всегда был… ну, он был скалой. Его скалой. Это одна из причин, по которой он влюбился в него.       Джею требуется секунда, чтобы осознать, о чем он только что подумал. Он поднимает взгляд на Коула. Тысячи его версий сливаются воедино в сером освещении офиса.       Коул встречается с ним взглядом, и Джею кажется, что он может потерять сознание от боли, пронзившей его череп. Он стискивает зубы, в голове проносятся один образ за другим.       Коул, на карнавале в какой-то нелепой шляпе в форме кукурузного початка.       Коул, смотрящий ему прямо в глаза. Что-то игривое пляшет в каждом блоке и парировании во время спарринга.       Коул, бросающий что-то едкое во время одной из их ссор. Он хочет дотянуться до него и поцеловать, почему бы ему просто не поцеловать его—       Коул, прижимающийся к нему в их дурацких маленьких двухъярусных кроватях, даже когда остальные говорят им снять комнату.       Коул, в первый день их знакомства. На его лице теплая улыбка и надежда на то, что однажды они смогут стать друзьями.       Джей задыхается, зрение возвращается к нему. Он лежит на полу. Коул держит его за плечи. Он сдерживает себя, и Джею хочется плакать, потому что он помнит помнит помнит. Не все, нет. Но он чувствует, что остальное придет со временем.       Прошлое и настоящее смешиваются в его голове, пронзительный вопль тянет его в сотни направлений одновременно. Несмотря на шум, Джей может думать только о том, что Коул здесь. Коул смотрит ему в глаза, на его лице пылает гнев, который, как Джей знает, предназначен не для него.       — Он не мертв, — это все, что говорит Коул, указывая на то место, где Алекс был прижат к земле головой.       Джею наплевать на этого гребаного подлизу.       — Я знаю тебя, — говорит он, и на его лице появляется глупая улыбка. Коул замирает, гнев медленно угасает, а его глаза расширяются. Надежда, он так надеется.       Не успев осознать, что делает, Джей притягивает Коула к себе за галстук и прижимает их губы друг к другу, прежде чем тот успевает опомниться. В конце концов, ему нужно избавиться от этого ужасного привкуса во рту.       В тот же миг руки Коула оказываются повсюду: скользят по его рукам, плечам, запутываются в волосах. Он прикасается к Джею с такой нежностью, что тот впивается в его рот, углубляя поцелуй. Его собственные руки тянутся к Коулу, дергая его за волосы, что одновременно и непривычно, и знакомо, поскольку две жизни, которые он прожил, пытаются соединиться. В любом случае, он давно хотел это сделать.       — Ты помнишь? — шепчет Коул ему в губы, улыбаясь.       — Я помню, — подтверждает Джей, наклоняя голову так, что их лбы соприкасаются. Он издал небольшой смешок. Это определенно его лучшее воспоминание из Сейчас, если это вообще можно так назвать. Это не похоже на Сейчас, это уж точно. Не тогда, когда он чувствует себя таким защищенным, теплым и счастливым.       — Ты помнишь, — повторяет Коул, и его смех становится счастливым. Через секунду он притягивает Джея к себе, обнимая так крепко, что тому становится тяжело дышать.       Там, где его голова прижимается к плечу Джея, становится все влажнее, но слезы текут и по его лицу, так что он едва ли может заставить себя об этом думать. Они отстраняются лишь на миллиметр или около того, прежде чем снова начинают целоваться, с яростью, сменившей прежнюю нежность. Ему кажется, что он должен забраться под кожу Коула и никогда оттуда не вылезать — что-то вроде компенсации за те полдесятка лет, что они провели в разлуке.       — Э-э-э… — раздается голос Соры из-за двери, которая, ох, все еще открыта. — Я чему-то помешала?       — Да, — громко произносит Коул, прижимаясь губами к шее Джея. Джей с трудом сдерживает смех, подняв взгляд на Сору. Он не может сдержать улыбку, расплывающуюся на его лице.       Однако при виде Алекса на другом конце комнаты и воспоминаний о том, что только что произошло, она немного меркнет. Это кажется таким далеким на фоне нахлынувших воспоминаний, борющихся за внимание, хотя это было всего несколько минут назад.       Сора выглядит так, будто хочет провалиться под землю от их откровенного проявления чувств, поэтому Джей заставляет себя немного отстраниться от Коула. Их ноги все еще переплетены на полу, но они больше не дышат друг другу в лицо, так что он считает, что этого пока достаточно.       Сора обводит взглядом стены комнаты. Джей на секунду теряется, прежде чем до него доходит. Черт. Камеры. Он не обратил на них внимания в суматохе, но Исполнительный отдел наверняка прямо сейчас изучает все, что произошло в этой комнате. Готовится привлечь их к ответственности за преступления, связанные с обладанием способностями и воспоминаниями.       Джей проклинает себя за глупость — за то, что так увлекся моментом. Затем он снова смотрит на Коула, и это чувство смягчается. «Оно того стоит», — решает он. И все же…       — Раз уж кот вылез из мешка… — Джей выпускает электрический разряд по комнате, старательно избегая Коула и Сору.       — Ты мог делать это все это время? — недоверчиво спрашивает Сора, наблюдая за тем, как искрят стены, когда камеры замыкаются.       — Все это время начальство не знало, что у меня есть магическая сила молнии, — ехидно отвечает Джей.       В ответ Сора издает негромкое «оу». Джей вздыхает, освобождаясь из объятий Коула и поднимая его на ноги. Как только он встает, Коул снова прижимается к нему, обнимая и кладя голову ему на плечо. Боже, как он мог забыть, насколько прилипчивым был этот парень.       Уголки его губ приподнимаются. Он пытается унять радостное чувство в груди. Милые воссоединения могут подождать до тех пор, пока они не свергнут авторитарный режим.       — Однако это проблема. Похоже, нам придется перенести дату «штурма Исполнительной власти» на пару дней, — неловко говорит он.       Коул кивает ему в плечо, удивительно серьезный, несмотря на свою расслабленную позу. Он крепче сжимает плечо Джея.       — Сора, ты можешь настроить канал связи в этой комнате? Нам нужно вызвать подкрепление, — словно внезапно что-то осознав, Коул замирает, отодвигаясь на достаточное расстояние, чтобы спросить Джея. — Ты… ты помнишь и остальных тоже?       Джей морщится, в голове отзывается болью при этой мысли.       — Не совсем… Мне снились сны... Я думал, что они не настоящие, но теперь понимаю, что ошибался. Их лица размыты? Думаю, я бы узнал их, если бы увидел вживую, просто не… всех.       Джей замолкает, переводя взгляд на Сору. Он пытается вспомнить что-то сквозь туман, но ничего не находит — даже предупреждающей боли.       — Я должен помнить ее? — он указывает в ее сторону.       Коул издает хриплый смешок.       — Нет. Она новенькая.       — Хорошо, — улыбается Джей. — Добро пожаловать в команду, полагаю? — он обращается к Соре, которая смеется над его неловким приветствием.       Он думает, что ему понравится работать с ней, хотя у него есть смутное подозрение, что в ближайшем будущем он будет много волноваться из-за подростков. Это будет почти так же плохо, как когда… как когда тот… зеленый…       Боль снова вспыхнула в виске Джея, не давая ему докопаться до воспоминания. Похоже, он еще не до конца пришел в себя. Но это неважно. Он вернет память со временем — одна эта мысль наполняла его адреналином и счастьем. Боги, он действительно начинал вспоминать. Он уже почти потерял надежду.       — Ну что, вы готовы свергнуть еще одно правительство? — спрашивает Сора, скрестив руки на груди с ухмылкой. Еще одно?       — Всегда.