byeol

— Я… Я не могу это сделать, — быстро выпаливает Кюджин и отворачивается. Она зарывается рукой в волосы, теребит челку и нервно выпрямляет пряди. — Извини меня. — Она встает с колен и уходит в другой угол комнаты, чтобы спрятаться от своего невыполненного обещания. Ей страшно. Руки Кюджин мелко подрагивают и пальцы непроизвольно сгибаются. От одной мысли достать Звезду из Джиу выворачивает желудок, сжимает легкие и царапает в горле. Она старается замедлить дыхание, успокоиться. Но плечи продолжают беспокойно вздыматься и дрожать. — Раз, — шепотом считает Кюджин, чтобы восстановить умиротворение, — два…три… Теплые руки обнимают сзади, свешиваясь кольцом на плечи. Она обнимает руки Джиу в ответ. — Я понимаю. — говорит она. Но Кюджин все ещё чувствует себя неудовлетворенно. Её метает от холода желания Джиу до жара собственного страха. Беспокойный стук в груди не прекращается. Она понимает, что это может спасти их всех, но её слабость связывает руки жестким жгутом. Кюджин сдается, обессиленно свалившись на пол. — Ну что ты… — расстраивается Джиу, присаживаясь на корточки рядом. — Всё хорошо. Ничего страшного, слышишь? Мы можем сделать это в следующий раз. Глаза позорно намокают. Ей даже не больно, но веревки тугие, что хочется плакать. — Я-я не хочу, чтобы ты это делала. Джиу поджимает губы. Она слабо улыбается, чтобы Кюджин не пускала лишних слез, но сделать это в полной мере тяжело. — У нас нет выбора. Линия губ вновь начинает дрожать. Нет ничего хуже, чем безысходность. — Вдруг я сделаю что-то не так? — тихо спорит Кюджин. — Не волнуйся об этом. Ты всегда справляешься на отлично. — Почему это не может сделать кто-то другой? — плачет Кюджин в ответ. Её глаза уже нескрываемо красные. Она знает, что может сорваться от слабости. Джиу покачивает головой. Чтобы успокоить Кюджин, она нежно поглаживает её спине. Она сворачивается, пряча лицо. — Потому что это мой долг. И будет хорошо, если ты сможешь мне помочь. “Я не хочу…” — тихо шепчет Кюджин, отчего Джиу не может разобрать её невнятную речь. — Я не настаиваю. Кюджин поднимает своё красное лицо с жестким взглядом упирается в Джиу. — Пообещай, что сделаешь этого. Словно замершая в картине, восковая фигура, плод воображения — Джиу не двигается. Она смотрит также в ответ. не моргая. Воздух начинает сгущаться, ей приходится сделать новый тяжелый вдох. — Пообещай! — плачет Кюджин. — Пообещай, Джиу! Её крик разносится по пустым этажам, впитывается в бетон. Режет уши, но не отражается в голове Джиу. Она стискивает зубы и губы выпрямляются в ниточку. — Ну, же! Теперь Джиу приходится признать, что она слаба. Она не может связать себе руки. Ей тяжело смотреть на алое лицо Кюджин в крупных слезах. — Джиу! — она хватает её за руку, когда та собирается избежать клятвы. По рукам проходит короткий ток. Джиу отдергивает руку и крупными шагами покидая комнату, говорит напоследок, избегая встречи глазами: — Я желаю только лучшего для вас. Не осмелившись задержаться, она выходит, оставляя Кюджин наедине с собой, в совершенно пустой, и полностью свободной для её слез комнате.

***

Она делает тяжелый вдох и оборачивается назад. — Я вижу тебя, Джиу. Та разочарованно хмыкает и выходит из-за угла. Сумасшествие иметь такое хорошее боковое зрение, но удивляться нечему — это всего лишь сон, где могут произойти не менее странные вещи. — Прости, Юна. — мямлит она. Подглядывать все же нехорошо. Джиу подходит и садиться на пол рядом с Юной. Ей посчастливилось стать свидетелем тяжелейшего, но в то же время интересного процесса — изъятия Звезды. Но вспоминая, что это все только в её голове, но Джиу захотела уточнить. — Хэвон будет знать…помнить об этом? — предполагает она. Ведь Звезда была изъята только во сне. Джиу неизвестны пути, которую позволят появиться ей в реальном мире. Только если Хэвон перенесет её в своей руке, но она не должна знать об этих вещах. — Это не имеет значения, — отрезает Юна и поднимается, отдаляясь к окну. Ей придется опередить вопрос Джиу, — её Звезда не подходит. Джиу поежилась. Зная Хэвон, той будет тяжело принять свою непригодность к спасению команды. — Почему? Это же звучит просто ужасно — ты не подходишь. В любом месте, эта фраза будет засыпать гвозди в горло и заставлять остеклянеть, глядя в пустую стену. Ты не… — остальное уже не важно. А самое страшное, что последним вариантом остается только сама Джиу. Нет, она не боится смерти. Она боится того, что случится с Кюджин, Хэвон, с остальными… Они могут просто потерять рассудок. Размышления петляют в лабиринте без выхода. — Не знаю. Но это не то. Наверное, ей придется объяснять это Хэвон самыми противными словами. Или ничего не объяснять, а молча сыграть свою роль и затеряться в бархатных кулисах. Но Джиу не может так. — Недавно я попросила Кюджин об этом… — вспоминает она. Юна ненадолго оборачивается, заинтересовавшись. — Она не может сделать это, поэтому… смогу ли я унести Звезду из сна? — Ты хочешь, чтоб это сделала я, — догадывается Юна и стискивает зубы. — Это будет сложно. Лучше тебе достать её самой. Застывает молчание. Оба варианта тяжелы. — Ну… я видела, как ты это делаешь. Я попробую. — Попробуй-попробуй, — кивает Юна. — А теперь иди, время заканчивается. Джиу поднимается с колен, направляясь туда, откуда вышла. От мысли, что ей предстоит целый день выносить идею некомпетентности Хэвон кружится голова. Честной Джиу было бы намного проще рассказать ей всё, чтобы не терпеть мучения, но тогда тяги перейдут на Хэвон. Она не уверена, что та справится с этим. — А Хэвон? — Что с ней? — отходит от окна Юна. — Ну… её Звезда… она будет огорчена. — Это не от меня зависит, — заключает Юна и в комнате случается небольшое землетрясение. — теперь тебе точно пора.

***

Аккуратные шаги позади все же заставили Джиу обернуться. — Ах, это ты… — она выдыхает даже разочарованно, когда видит Хэвон. — Хорошо, что ты уже проснулась. Я хотела поговорить, — неловко объясняется она. Поняв, что ей не сильно рады, Хэвон неуверенным шагом приблизилась к Джиу. Она присела на матрац и с минуты уравнивала дыхание. Когда Джиу заметила её тревожность, то начала говорить первой. — Тебе что-то снилось? Та была смущена и сбита с толку, но торопливо закивала головой, чтобы вернуть прежнюю уверенность. — Это тоже, но я хотела спросить о другом… Джиу хмыкнула, засмотревшись вдаль. Что-то ей подсказывало, что так или иначе разговор приведет их к спору о Звезде. — Ты снова просила Кюджин об этом? — Хэвон все же не смогла сохранить плавный вход и потянула Джиу на дно, не дав сделать спасительный глоток воздуха. Но той пришлось сохранить спокойствие и невозмутимым взглядом заглянуть Хэвон в глаза. — Она тебе рассказала? — Нет, я сама её спросила. Она плакала. Джиу поджала губы. Ещё немного, и все это выжжет ее сердце. — Мне жаль, — все что она может сказать. Неприятное сейчас чувство сострадания проявлялось и к Хэвон. Честно, ей было жаль ее даже больше, чем саму Кюджин. — Не это я хотела услышать. Она старается быть строгой и справедливой, но хаос, сносящий все на своем пути не щадит и ее. Хэвон снова старается выглядеть уверенной и начинает говорить громче, что эхо ее дрожащего голоса разносится по пустому этажу заброшенного здания. — Я хочу попросить тебя больше не предпринимать попыток достать Звезду. Я решу этот вопрос сама… — Пожертвуешь свою? — не сдерживается и перебивает Джиу. Теперь Хэвон выглядит ещё более сбитой с толку. — Да, но… — Тогда мы потеряем капитана. Джиу заставляет ее закусить щеки изнутри и сжаться от собственной безысходности. Их положение сейчас настолько ужасно, что продолжать держать раскаленный штурвал обожженными красными ладонями становится тяжелее и тяжелее с каждым днем. — Но потерять тебя мы тоже не можем. — Это не страшно. Я всегда буду с вами. Останусь только в виде Звезды, которая станет вам оберегом и спасет от… — Не называй его имя! И вообще! — Хэвон не на шутку разозлило спокойствие Джиу, когда она говорит о таких вещах. — Никто не будет жертвовать собой! Должен быть другой способ… Она взялась за виски. Её загруженная голова обещала сдаться от перегрузки. Вскипевшая вода в чайнике норовила выйти слезами. — Ты боишься! И говоришь так, потому что твоя Звезда… — Знаю! Я знаю, прекрати! — взревела Хэвон. Прежде безразличная Джиу взволновалась. Ей не стоило этого говорить и спорить с ней. Покрасневшая от злости Хэвон старалась вернуть прежнее спокойствие, отчего тяжело дышала. Эта комната становилась слишком тесной для них двоих. — Я хочу, чтобы ты знала, — она собирается уходить, — что так или иначе мы дорожим тобой. Твоя Звезда не должна оказаться в его грязных руках. Даже если это для того, — Хэвон развернулась на выходе из помещения, — чтобы мы смогли стать свободны.

***

Тихий плач Джиу отражался в зеркалах этого сна. Она посмотрела на себя лишь мельком: разгоряченные щеки, покрасневшие глаза. Совсем скоро из одного из осколков зеркала выйдет Юна, она точно знает. — Ты сказала ей, да? Джиу даже не поднимает головы. Она не знает, что за смесь стыда, страха и неудовлетворенности поражает её, но пьянеет от этого коктейля моментально. — Ты знаешь, что с тобой будет? Она оказывается слишком слаба. Как Кюджин, которую она когда-то презирала за это. — Ты пообещала ей что-то? — с каждым вопросом голос Юны превращается в сталь. Он напряжен, но не встревожен. Она позволяет Джиу отдать свои чувства, ведь когда она проснется, ей снова придется надеть маску спокойствия. — Она запретила тебе доставать Звезду? Несмотря на то что Юна была весьма понимающей, Джиу боялась звука, когда порвутся струны ее терпения. — Она не оставляет нам всем выбора, — плачет она. — И что бы ты хотела сделать, если бы не стояло Хэвон? — ухмыляется Юна. — Избавиться наконец от этой Звезды, чтобы они перестали бояться его!... Та нахмурилась и даже призадумалась. — Знаешь, если этот… — Не произноси, — просит Джиу. — Хорошо. Если он хоть немного спит в перерывах между своими злодейскими делами, то я могу перенести Звезду из твоего сна в его и… Глаза Джиу заблестели, но уже не от влаги. — Давай. — Юна ещё не договорила, но она уже на все согласна. — Неважно как, главное, чтобы он наконец отпустил девочек. Я готова, — Джиу утирает слезу с уголка глаза и подсаживается ближе к Юне. — Твои последние слова? — улыбаясь, спрашивает та, одновременно потирая руки. — Надеюсь, они будут счастливы.