Shaggy boss

             

Акт ‭Ⅰ

«Суп из кактусов и отринутых мечтаний»

Очень скоро даже Намджуну надоело говорить о «серьезных вещах», и обсуждение дел осиротевшей сети зоосалонов окончательно перетекло в болтовню только о личном. Всё же это узнать было интереснее. И, наверное, важнее. Почти весь прошедший после окончания очередной смены час они втроём провели на кухоньке. Чонгук готовил на электрической плитке супчик из кактусов, а Джин с Джуном со смехом обсуждали новые крылышки Бама. Бам от такого внимания старых знакомых был в восторге. Холли, похоже, нет — сидел у ног Гука, буквально устроившись на тапочке, выглядывал из-за штанины и тихо дулся. То ли завидовал, то ли раздражался из-за шума. Видя его настроение, Гук время от времени наклонялся погладить по голове — хвостик тут же начинал вилять, но сам Холли сидел неподвижно, всё продолжая сверлить взглядом то ли спину Бама, то ли незваных (лично им) гостей. — Кстати, Гук, а ты возвращаться-то собираешься? — спросил Сокджин, рассматривая лежащие в миске обрезки, корешки от кактусов, которые в супе были совсем уж не к месту. — Я так понимаю, божествам разницы нет, одним человечком больше, одним меньше, тебя без проблем вернут вместе со всеми остальными. — Ну… насколько я понимаю, это не то же самое, что ещё одну пачку риса в груженный зерном вагон подкинуть. — Чего? — Магия не так работает, вот чего. — Чонгук зачерпнул немного супа ложкой. — Я теперь здешний. Меня в старый мир перенести будет труднее, чем половину города. По крайней мере, я так это понимаю. — Ну, может, божества всё же согласятся, — пожал плечами Намджун. — Ты довольно много для них сделал. Не то чтобы они в долгу были, но по-дружески… Чонгук попробовал суп и слегка нахмурился. Никакущий. Открыв шкафчик, парень пробежал взглядом по плотно набитому содержимому и вытащил корзинку со специями. Большую часть из них человеку употреблять, конечно, не стоило, но затесались тут и баночки с вполне себе обычными сушеными травками. — Не знаю, может, они и согласились бы, — наконец продолжил Чонгук, насыпав в суп всего, что счёл приемлемым. — Но зачем? — Чтобы к нормальной жизни вернуться! Намджун бросил на Сокджина недовольный, почти строгий взгляд, но тот и сам понял, что махнул лишнего, нахмурился, поджав губы. Чонгук притворился, что не заметил, снова пробуя суп. — Я к тому, что там у тебя остались семья, друзья, работа, дом… — То же самое, что и здесь, — покивал Чонгук с улыбкой, как ни странно, впервые он настолько четко это осознавал. — Люди не зря говорят — старый друг лучше новых двух! — Не принимайте на свой счёт, но иногда люди очень даже зря это говорят. — Чонгук усмехнулся, помешивая уже вполне недурной пряный супчик. — Мне так бывшая говорила, когда пыталась вернуть после расставания. Отбить у нового парня. Сокджин хмыкнул, видимо, почувствовав себя той самой бывшей. Теперь уже неловко стало Гуку. — Я очень люблю родной мир и был бы счастлив спокойно прожить в нём всю жизнь. Но случай уже распорядился иначе. Для меня уже никогда не будет всё так же, как раньше. Вы же понимаете?.. — Чонгук сделал огонь поменьше и оглянулся через плечо. — Теперь я не могу представить, как смог бы жить без Пепелища. — В том мире ты двадцать с лишним лет прожил, а здесь — ещё и года не успел. Голос Сокджина звучал вполне уверенно, но не грубо. Он просто рассуждал, пытался понять, вовсе не поучал… Чонгук понимал это, и всё равно чувствовал, что пытается оправдаться. — Ну… и что с того? Если я играл в гоночки пять лет, а потом пересел на хоррор-игры, хорроры не становятся хуже из-за того, что в них я играю только месяц, разве нет? Да, опыт в том мире заметно больше. Но опыт этого мира для меня сейчас актуальнее. — Неужели одного симпатичного демона тебе хватило, чтобы так привязаться ко всему Пепелищу? А когда пройдёт любовь? У тебя большой опыт расставаний, уж ты точно знаешь, что парочки ругаются и разбегаются. — У меня здесь есть не только Юнги. Есть и близкие друзья, и приятели, и поклонники, и даже своего рода… семья. Ведь тот, кто приложил руку к твоему созданию, считается семьёй? — Десятиюродный прапрапрадедушка, — с улыбкой тихо подсказал Намджун. — Точно. И лечащий врач у меня тут заметно лучше, ну очень приятная дама. И знакомый гениальный изобретатель с его стальным гигантом. В конце концов… как я могу бросить малыша Холли? Чонгук опустил взгляд на пёсика, который так и сидел, прижавшись и обняв его ногу передними лапками. Невероятно умилительная картина, от которой и Джин с Джуном расплылось в улыбках. — У меня в том мире были большие планы и мечты, — проговорил Чонгук, пытаясь подытожить, и выловил ложкой со дна кастрюльки немного риса, чтобы проверить готовность. — Но теперь-то все мысли о другом. Сокджин улыбнулся хитрее. Задумал что-то, тип коварный. Чонгук напрягся, медленно-медленно водружая крышку на кастрюльку и ожидая подставу. — А мы всё равно заберём тебя отсюда, — проговорил Сокджин чётко, щурясь на пёсика. Холли в ответ моментально залился звонким лаем, не побоявшись даже выскочить наконец из своего укрытия, ругался на нахального гостя изо всех сил. В ответ гость почему-то расхохотался. — Я так и знал! Он всё же психанул! Этот мелкий меня сожрёт теперь, чтоб я тебя не трогал, да? — Так ты всё это время малыша моего злил? — укоризненно покачал головой Чонгук и поднял пёсика на руки. Холли на мгновение отвлёкся, позволив поцеловать себя в лоб и лизнув в ответ, но тут же снова затявкал, даже усерднее прежнего. — Ладно, малыш, ладно, не трать на него силы, вредный дядя Сокджин пошутил. Никуда он меня забрать не сможет. Холли оглянулся на Гука, как будто проверяя, не шутит ли, ещё разок тихо гавкнул на Джина и завилял хвостиком. Ну просто любовь без конца и края. — Конечно, не смогу, — весёлым тоном согласился Сокджин, складывая руки на груди. — Куда уж мне тягаться с пепельными формами жизни. Я бытовые отходы после ужина доедать не могу. — Сокджин хочет сказать, что мы понимаем тебя, — с мягкой улыбкой поправил-добавил Намджун по-братски тёплым и добродушным голосом, при этом полным уверенности. — Похоже, что ты и правда нашёл для себя новое подходящее место. — Как недавно сказал мне лично создатель миров, — Чонгук усмехнулся, усаживая Холли рядом с терпеливо ждущим ужина Бамом, и продолжил: — На самом деле ведь во вселенной ни для кого нет предназначенного места. И именно поэтому важно стараться сделать своим любое место, где ты оказался, на всю жизнь ты в нём или на пару дней.

Акт ⅠⅠ

«Танец лавалигатора на краю света»

Народ так-то не понял странной прихоти, но праздник всё же готовился. Ну а почему б не отпраздновать, пусть повод и странный. Даже особо ярые приверженцы принципа невмешательства среди ангелов ради такого дела напрягли свои ангельские булочки, наводя порядок, улаживая дела и организовывая развлечения так, чтобы каждый разумный гость Пепелища мог напоследок перед возвращением миров по местам как следует повеселиться, а каждый оставшийся мог отпраздновать избавление. Больше всего Чонгука заинтриговал Рюя, обещавший устроить танцы с лавалигаторами. Поначалу Гук подумал, что это нечто вроде боёв с быками, но ангел заверил, что это самые обычные, культурные и абсолютно безопасные танцы. Выбираешь себе партнёра, угощаешь его мяском, а потом танцуешь в обнимку, пока бедолага слишком занят чавканьем, чтобы цапнуть тебя за зад. Это было своего рода соревнование — кто дольше продержится. И, учитывая, что помимо вероятности стать второй порцией угощения, была ещё и вероятность обжечься (как только подостывший во время еды лавалигатор раскочегарится вновь), абсолютная безопасность оставалась под большим вопросом. Но Рюя уверенно твердил, что будет держать игру под полным контролем, ведь это именно его стараниями лавовая бактерия смогла эволюционировать до распрекрасных лавалигаторов, это его драгоценные крошки, он в них разбирается. Впрочем, очень сильную конкуренцию в плане зрелищ им составляли Хосок с разумным дельфином, чьё имя Чонгук так и не смог выговорить. Эта парочка планировали настоящее шоу с фокусами… и фокусы от разумного дельфина, говоря прямо, звучали интригующе. Он обещал, что заставит всё Пепелище погрузиться под воду, но будет это совершенно безвредно для всех его обитателей. Ну как на такое билетик не купить?.. Постепенно очень многие стали с нетерпением ждать скорого праздника. И пару дней в Пепелище и правда было на удивление спокойно и мирно. Даже встреча с активистами ДУПОГ прошла хорошо… отдел помощи грешникам полным составом на неё явился, а всё равно прошло хорошо. Активисты честно высказали, что не хотят видеть, как их родной и любимый дом используют в качестве чистки. Юнги честно ответил, что может понять их чувства, но никто из смертных не может перечить первородной магии. После логичного возражения, что демоны здесь — хозяева, а грешники — гости, Юнги, увы, подвис, как будто и сам усомнившись. И вот тут уже влез Чонгук, почти дословно процитировав Микото, ворчавшего на расползающихся по квартире термитов: «Ни один дом не принадлежит всецело одному единственному владельцу. Мы думаем, что дом наш, но в нём всегда живут насекомые, бактерии, вирусы, невидимые духовные сущности. Даже те дома, что мы создали с нуля своими руками… что уж говорить о «домах», в которых мы просто по стечению обстоятельств родились». Как ни странно, уже эти слова, сказанные с мягкой улыбкой и твердой уверенностью, смогли всё же убедить активистов, что сосредоточиться нужно на другом. Не на том, чтобы отбить дом у неугодных, а на том, чтобы научиться сосуществовать. Звучало оптимистично и здорово, но после окончания встречи Юнги мрачно подметил, что теперь им придется крайне плотно и напряжённо сотрудничать с ДУПОГ, а то сосуществование очень быстро превратится в угнетение. И всё равно это были мелочи в сравнении с тем, что вечером их родители Юнги на ужин пригласили. Вот где главная нервотрёпка. Чета Мин привязывалась к Чонгуку всё больше. Весь вечер отец доверительно и страшно подробно рассказывал о своём бизнесе, начиная перечислением всех документов, что понадобились для учреждения нового дочернего предприятия, и заканчивая результатами исследования со сравнением способов сортировки и первичной обработки субпродуктов. Мама пичкала «домашними» вкусняшками, которые, конечно, приготовил их повар, но ведь по рецептам самой мамы, которые она в подробностях рассказывала, как только умудрялась улучить секундочку между лекциями отца… или думала, что умудрилась улучить, ловко его перебивая. Уши Гука не успевали отдыхать. Да и рот тоже, потому что жевать приходилось очень много разных вкусняшек по маминым рецептам. Откуда у пепельной демоницы столько рецептов подходящей людям еды, Гук так и не выяснил, сколько ни пытался задать этот вопрос. В вечер первого знакомства стол был завален совершенно не съедобными для него предметами, и лишь рядом с его тарелкой стояли пиалочка с чем-то вроде спаржи и мисочка со странным подобием фрикаделек. И то хорошо в условиях Пепелища. В этот же раз только в самом центре стола стояло блюдо с поленцем, которое наполовину распустили на стружки (традиционное праздничное блюдо демонов), всё остальное место занимали блюда вполне пригодные для желудка Гука, хоть и довольно причудливые. Котлетки были сделаны в форме звёздочек, очевидно, вырезали их с помощью формочек для печенья. Овощные салаты комплектовались строго по цвету: огурец с брокколи, стручковым горошком и авокадо; красный перец с помидором и вишней; а краснокочанная капуста только с отварной свеклой, потому что других фиолетовых не нашлось, видимо. Шпротины были пришпилены к гренкам зубочисточками, должно быть, чтоб не уплыли. А фруктовый пирог… как бы это сказать… был прямо произведением искусства! Солидный прямоугольник запеченного теста в металлической раме, на котором кремами намазали фон и свежими фруктами выложили натюрморт. Целыми фруктами, только ананасу посчастливилось быть располовиненным вдоль, чтоб не укатывался из центра композиции, а вот вокруг него и правда лежали целые бананы в шкурках, целые грушки и такие же целые клубничены с кустиками и красиво расправленными листочками. Счастье, что хоть корни сочли слишком не эстетичными для готового блюда, так что Гук смог даже смело отрезать себе кусок с земляникой, незаметно скормить Юнги лишние веточки и насладиться сладкими ягодами. Чего у него точно не отнять — такой пирог обещал остаться в памяти на веки вечные. Как и весь ужин. Под конец вечера, когда родители уже проводили их до выхода из столовой, Чонгук чувствовал себя полной бочкой, с такой же бочкой в руках. Вообще-то вторая бочка была просто пакетом с контейнерами, но какая уж разница. И вот в тот момент Юнги вильнул в сторону. — Ну как? Уже нашли общий язык? — с улыбкой спросил Юнги, неспешно спускаясь по ступенькам заднего крыльца, куда они незаметно юркнули, как только родители скрылись за дверьми своей гостиной, проводив гостей до выхода из гостиной, как уже было упомянуто ранее. Внутренний дворик у семейства Мин тоже оказался не таким уж большим: скромная аллея с причудливыми кактусами, скульптурами да озерцом лавы, а за высоким кирпичным забором уже начинался какой-то из филиалов их семейного предприятия. Чонгуку казалось — бухгалтерия, потому что запахи даже самую малость не намеками на хоть что-то связанное с основной продукцией. Этого садика хозяевам хватало бы с лихвой, чтобы надышаться свежей копотью, но они предпочитали прогуливаться по улице, так что садом пользовались лишь работники и нанятая прислуга. В том числе и господин Иксо, которого они и искали. Он стоял посреди каменистого «газончика» со своей традиционной постной миной, а вокруг него, чему-то непонятному неимоверно радуясь, скакал горный козел на шёлковом поводке. — Полагаю, мы недурно поладили, — отозвался господин Иксо с поразительным достоинством. Козел между тем навернул несколько кругов, обвив его шелковой лентой, как коконом, и поскакал обратно. — И помыслить не могла моя душа, что найдёт себе верного соратника среди парнокопытных существ. — А мне кажется, тебе прямо на роду написано козла завести, — улыбнулся Юнги, облокачиваясь на перила. — Сколь вы добры, господин Юнги, столь же и проницательны. Однако ж, признаю честно, надежды я лелеял, что одним заведённым козлом в моей жизни и ограничится. Но, видимо, и правда написано где-то, где не следовало бы ничего написывать. Удивлённо вскинув брови, Чонгук отвёл взгляд к небушку. Стык каменного свода и голубого неба в этот вечер был прекрасен. Ну просто инь и ян в высшем своём воплощении. Первые вечерние искорки на коричневом фоне, подсвеченные закатным солнцем персиковые облака на блекло-голубом. Поэзия роковой случайности. Философия непостижимой воли случая. Эстетика жизни как она есть. И выкинуть бы из головы мысли о бывших козлах-любовниках господина Иксо, любуясь такой красотой, но что-то не получалось. Слишком колоритной он был фигурой. При всей своей отталкивающей безумности мысли о существовании у него личной жизни так и манили… как дохлая птичка на заднем дворе манит десятилетку, вернувшегося домой со школы. — Ты уже придумал ему кличку? — Повелитель пепельных небес. — А сокращенно? — сквозь смех выдавил Юнги. — Веля. — О, довольно неплохо. Мне нравится. — Скажите, господин Юнги, не найдёт ли сие чудное создание в наших краях лишь страдания?.. — спросил Иксо, когда козел зашёл на очередной круг. — Ох, да, точно, забыл сказать. Выбора не было, так что ангелы над ним поработали, теперь этот козёл полностью приспособлен к местной пепельной атмосфере. Будет чувствовать себя хорошо, можешь не волноваться. — Пламя волнения тухнет стремительно. Козёл взвыл что-то невнятное, но весьма внушительное, встряхнул крупными рогами и пригнул голову, принявшись бить копытом. — Так, нас, похоже, не хотят тут видеть, — пробормотал Юнги, вполне четко поняв поведение несвойственного их местности животного. — Что ж, всего вам с козлом хорошего, а мы пойдём. — Теки лава дорогой вашей! — Что? — прошептал Чонгук, едва только скрывшись за дверью. — Чего он такое сказал? — Это немного устаревший вариант вежливого прощания, — пояснил Юнги, торопливо и с оглядкой проходя светлый зал, чтобы как можно скорее незаметно выскользнуть теперь уже на переднее крыльцо. — Обычно такое говорят демону, который только что сделал тебе что-то хорошее или принёс радующие новости. — Оу, никогда ещё не слышал. Видимо, не делал ничего достаточно радующего. — Или не встречал никого достаточно пафосно болтающего. — Юнги аккуратно прикрыл дверь, вздохнул и расправил плечи. Казалось, случайно попасться родителям на глаза после ухода было бы для него натуральной пыткой. Впрочем, Гук мог это понять. — Ну что, на работу? — А ты разве не должен идти домой? — Мм? — Юнги лишь на мгновение коротко оглянулся на парня, спускаясь по полукруглой лестнице мимо скульптуры изящной красавицы на дереве. — Я-то пришёл сюда после шести часов дневного сна, а ты? Ты ведь был в офисе. И ночью ты выезжал на вызов с Чимином. А вечером до того вы с Тэ вместе в отделении скорой помощи помогали. — С каждым своим словом Чонгук как будто всё ярче и чётче понимал мысль, что сам взялся высказать, поражаясь тому, что до него доходит. Складывал факты и получал прямо-таки пугающую сумму. — Юнги… Ты когда в последний раз спал? — Ты что, забыл? Мы с тобой спали пять дней назад, — слегка кокетливо заправля взлохмаченные жёсткие прядки белесых волос за ухо, улыбнулся Юнги, и на щеках его заблестели искорки смущения. — Это было прекрасно. — Я не о сексе, — сухо ответил Чонгук, глядя на короткую и тонкую струйку дыма, взвившуюся над макушкой. Огненных конопушек моментально стало втрое больше, щёки Юнги заоранжевели, и до Гука резко дошло. — Правда, что ли? С тех пор не спал?.. — Ну… возможно, я пью многовато кофе после того инцидента со слом… сло… временно вышедшей из строя кофемашиной. — Оооох… — Чонгук поймал его руку, сразу почувствовав лёгкую дрожь. — Я тут читал статью по химии, в ней было написано, что пепел в больших количествах снижает воздействие кофеина на организм, поэтому демоны почти не ощущают бодрящего эффекта от кофе. Но, кажется, ты перешагнул тот мифический порог, за которым химия начнает граничить с магией… — Думаешь? — Юнги почесал шею, осматриваясь по сторонам. — Наверное, ты прав, последние двенадцать кружек явно чем-то отличались. И что было написано в этой статье по поводу нейтрализации эффекта? — Да ничего неожиданного… — Чонгук запустил пальцы в его жёсткие волосы, ласково поглаживая и в то же время сбивая дымок. — Чем больше сил потратишь — тем быстрее пройдёт эффект. — Тогда план ясен, — уверенно кивнул Юнги, доставая из кармана свой личный смартфон. Чонгук с удивлением нахмурился. Куда логичнее в этой ситуации было бы проверить сообщения на рабочем, узнать, где срочно требуется помощь главы отдела помощи… тьфу, нет, не так как-то их отдел назывался. — Я позвоню создателю! — Ч-чего?.. И не успел Чонгук опомниться и сообразить, что происходит, как Микото уже ответил. Юнги переключил на громкую связь. — Что-то случилось? — суетливо спросил голос Микото из трубки, Юнги улыбнулся, как будто предчувствуя веселые приключения. — Боюсь, я сейчас занят очень важным делом… — Что за дело? — тут же уверенно перебил его Юнги. — Мы с Чонгуком готовы помочь! — Серьёзно?.. О, это было бы здорово! Приезжайте на первую теплоэлектростанцию, тут срочно нужна помощь кого-то вроде вас, станция вышла из строя из-за очередного выкидона проснувшегося бога, так что половина Пепелища может скоро остаться без энергии! — Ниху… — Чонгук вздохнул, пытаясь совладать с нахлынувшей паникой. — Но мы ничего не смыслим в отрасли теплоэнергетики! — Да тут нужна психологическая поддержка, — почти прохныкал Микото, — а Хосок слишком занят другими делами. Приезжайте скорее, пожааалуйста!

Акт ⅠⅠⅠ

«Как человек научился дружить с кроточервями»

Не то чтобы они чем-то сумели помочь в вопросе энергоснабжения Пепелища… прямо говоря, когда они наконец добрались до места, Микото уже порешал вопросик, причину катаклизма устранил, электростанцию восстановил, работников успокоил. Им с Юнги осталось только забрать и успокоить его самого, что в отсутствие Хосока пришлось делать при помощи всех закусок, какие нашлись у Гука в контейнерах. Только контейнеры и сохранили — Юнги уверял, что богатство богатством, а кухонные контейнеры матушка обратно требует строго. — Ещё раз большое спасибо, что зашли за мной, — проговорил Микото, дожевывая салфетку, которой только что вытирал руки, и оглядываясь на перекрестке. — Сам бы я ещё пару часов не мог отделаться от этого болтливого начальника. Все трое не сговариваясь оглянулись, как будто боялись, что пузатенький демон бежит за ними, чтобы рассказать ещё какую байку, и услышать может. За те жалкие десять минут, что Юнги с Гуком провели на территории теплоэлектростанции, они услышали столько невероятных историй о причудах работы на оной, столько увлекательных планов развития и столько случаев из жизни… что можно было только посочувствовать божеству, в такой суматохе весь вечер проведшему. — Если не секрет, что конкретно тебя вынудило туда пойти? — спросил Чонгук, на ходу щепетильно укладывая пустые контейнеры друг в дружку в правильном порядке. — Что… что сделалось… — Что натворил пробудившийся бог? — вздохнул Микото, поняв к чему клонят и что пытаются тактично разузнать. Чонгук с Юнги одинаково покивали. — Он хотел украсить всё Пепелище праздничными огоньками, насоздавал гирлянд и бахнул магией в электростанцию, чтоб они горели. Станция не выдержала. — Ну ничего себе. — Нда. План был хорош, да не идеален, — пробормотал Юнги и хмыкнул. — Кто б мог подумать, что он и так приключения создаст. — Я мог, — пожал плечами Микото, пряча руки в карман толстовки, и вдруг дернулся, замерев. Опустил взгляд и выудил из сквозного кармана сонного барсучка. — Я слишком расслабился, живя обычной жизнью в Пепелище. А мог бы вести себя как высший разум, думать обо всём сразу, предсказывать риски, предотвращать беды. — Ну-ну, равного себе не всегда можно перебороть. — В голосе Юнги вдруг послышались мягкие отцовские нотки, таким голосом он иногда Тэхёну объяснял, где тот накосячил. — А по магии вы с ним вроде как равны. — Как посмотреть, — поморщил нос Микото. Прижав барсучка к груди, он стал почесывать чёрно-белую шерсть кончиками пальцев, и барсучок зафырчал. — В чем-то он явно мне уступает, в опыте и знаниях о мире, например. В чем-то сильно превосходит, как в количестве сил и энергии. Хотелось бы верить, что в среднем мы всё же равны, но кто знает… Голос Микото сошел на нет и растворился в общем шуме. Улицы Пепелища всё ещё напоминали декорации к фильму про апокалипсис, и по-настоящему комфортно на них не было, кажется, никому. Для демонов — слишком холодно, влажно и мало пепла в воздухе. Для людей — слишком жарко, сухо и много пепла в воздухе. А уж принесенная ветрами с поверхности пыль не нравилась вообще никому. Да и трава, с какого-то перепугу решившая расти повсюду, куда хоть капля солнечного света попадает, тоже радовала не очень сильно… да, отличный корм для скота, но корм этот ещё кто-то скосить должен, а уж если прорастёт внезапно прямо на декоративной лепнине зданий, загородив технические таблички или адреса, то и вовсе козёл бы ее побрал да погрыз. Ну и конечно же, солнце. Оно помогало поддерживать жизни гостей, но при этом создавало множество проблем для местных: обожжённые ультрафиолетом растения, угнетённые микроорганизмы, напуганные животные. Все буквально считали мгновения до следующего полудня, когда Микото пообещал уже совершенно точно вернуть остатки миров по местам и «заклеить» купол. Оставалось надеяться, что не случится очередной непредвиденной беды. — А тебе не кажется, что неплохо бы его… — Чонгук прищурился, пытаясь жестом показать свои мысли. — Туда этого… обратно. — Усыпить, что ли? — Микото обвёл взглядом чудовищную трещину в асфальте, и та моментально стянулась, вновь соединив две половинки дороги и разровняв покореженные тротуары. — Бывает, конечно, желание, но это же неправильно. Какое мы имеем право так поступать? — А если ненадолго? — продолжал рассуждать Чонгук. — На месяц всего. В качестве наказания, так сказать. Пепелище ведь специализируется на искуплении грехов, так предоставьте божеству такую возможность. — Эх. Хотел бы я сказать, что в Пепелище наказывают злодеев за их грехи. — Микото спрятал барсучонка обратно в карман, поджал плечи и накинул капюшон. Свистевший по неширокой улице ветер нещадно трепал его волосы. Лицо казалось унылым и усталым. И всё же он упорно шагал в сторону центра, к парку, где была назначена встреча с ангелами. — Это бы означало, что в созданном мной мире есть какая-то первородная мораль, высшая справедливость. Значило бы, что он всегда будет стремиться очиститься от тьмы. Чонгук с Юнги переглянулись, не решаясь пока влезать с вопросами. Речь больше на монолог походила. Им оставалось только выслушать и обдумать. — Но… суть таких мест лишь в том, чтобы очистить душу от памяти. А наполненные злобой и осознанием своей жестокости воспоминания, знаете, стираются в сотни раз дольше. Только поэтому грешники здесь задерживаются. И у системы этой есть явный недостаток — та самая завязанность на осознании и признании своей жестокости. Это означает, что не каждый, кто натворил много зла, застрянет, но вместо него может застрять кто-то, кто чрезмерно преувеличивает свои грехи. Микото поджал губы и вдруг натянуто улыбнулся, смущённо посмотрев на слушателей, и правда пораженных таким откровением. — Ну… а почему бы и не считать это высшей справедливостью? — неуверенно предложил Чонгук, тоже пытаясь улыбнуться в ответ. — Она никогда не будет идеальной с нашей точки зрения, но мы ведь не знаем всего-всего. Может, то, что видится нам неразумным, иногда и есть высшая форма разума? — Может, — кивнул Микото. — Вполне может быть, что кроточерви лучше меня понимают, кто в чём виноват и кто чего заслужил. А я — лишь ещё одна мелкая искорка в костре жизни. В конце концов… откуда-то же взялась та магия, из которой божества себя создали. — Эээ… дааа… — И всё же, увы, мы не можем отправить второго бога в глубинный мир, это нечестно. Как было нечестно, например, выбросить тебя из родного мира. Согласен? — Согласен, — нехотя выдавил Чонгук. — Мы и так уже повесили на него кучу выдуманных дел. — Так не помогло же! — Звездюлей пропишу — поможет, — буркнул Микото, окончательно насупившись и превратившись в сплошной комочек недовольства. — А это будет честно? — Честно, нечестно. Я его брат! Могу и пнуть для науки, раз совсем охренел! Будет ему высшая справедливость. Чонгук вздохнул, вдруг осознав, что причин не действовать резко у Микото больше, чем могло показаться. — Мне привиделось, или у тебя резко сменился настрой? — с какой-то осторожностью спросил Юнги. — Если мы тебя чем-то расстроили… — Да это он опять лезет куда не просят! — чуть не захныкал Микото, всплеснув руками и указывая вверх. Чонгук приложил ладонь козырьком ко лбу, глядя туда, и охнул. Купол их понемногу оплетали лозы с мелкими красными ягодками, похожими на рубины. Поистине гигантскими мелкими красными ягодками, похожими на рубины. Юнги говорил, что из этих ягод демоны делают вкусный и крепкий алкоголь, так что причина была понятна. И всё же… — Да чтоб тебя! — вскрикнул Микото со злостью и тут же исчез. — Надеюсь, барсук не пострадает в семейных разборках, — усмехнулся Чонгук. — Надеюсь, всё Пепелище не пострадает, — в тон ему ответил Юнги. — Пирушка завтра намечается знатная. — Сядем вместе за столом? — Ты приглашаешь? — мягко улыбнулся Юнги, глядя из-под светлой челки. — Пытаюсь. А то давненько мы уже на нормальные свидания не ходили. Сексом заниматься, конечно, здорово, но надо иногда и в люди вместе выходить. — Куда входить? — ошарашенно округлил глаза Юнги. — Ну, в свет. — В какой свет? Его и так слишком много. — В общество, блин, в общество, я имел в виду. — Чонгук рассмеялся, отмахнувшись. Да уж, трудностей перевода у них тоже давненько не случалось. — Пообщаемся с народом, отдохнём и развлечемся, как все нормальные… пепелищенцы. — О да. Я уже весь в предвкушении.

***

— Он уже напился? — усмехнулся Чимин, глядя на Юнги, спящего у Гука на плече. — Ещё даже не начинал. — Гук скосил взгляд на полный стакан виски, стоящий на их столике. — Отходняк после кофейного запоя. Вырубился ещё на речи Пробудившегося. Забавная ирония, м? — Да уж, Юнги у нас мастер сарказма, — улыбнулся Чимин неожиданно тепло и осторожно растрепал белые волосы начальника. Тот и не шевельнулся. — Может, разбудить его? Весь праздник же так проспит. — Да пусть бы и проспит… — Чонгук неловко пожал одним плечом и подпёр щеку кулаком, облокачиваясь на стол, за которым они сидели. — Мы посмотрели открытие, хватит с него. Пусть лучше отдохнёт немного, а вечером посмотрим… на чём он там проснётся, то и посмотрим. Юнги уж очень много трудился в последнее время, ему нужно восстановить силы. — Что ж, будь по-твоему, — согласился Чимин, слегка рассеянно взял с тарелки на их столе кусочек сыра в белой плесневелой корочке и осмотрелся по сторонам. — А Тэхён тут не пробегал? Битый час пытаюсь с ним встретиться — нифига… — Не пробегал. Я его сегодня вообще не видел. Попроси дать объявление по громкой связи — потерялся демоненок, зовут Тэхён, одет в синий комбинезончик. — Так ты его всё же видел? — Нет. — Тогда откуда знаешь про комбинезон? — Он со мной очень долго и настойчиво советовался о том, что надеть, чтобы тебе понравилось. Весь мой интернет добил видеообзорами своих кофтёнок. Обещал какую-то порчу навести, если мой выбор тебе не понравится… так что, будь добр, отвесь пару комплиментов наряду. А я тебе пачку сыра за это подарю. Чонгук выразительно указал взглядом на пальцы Чимина, уже пихающие в рот пятый подряд кусочек необычного угощения. Чимин нахмурился, как будто и сам удивился, чего это вдруг налегает на человеческие закуски, покивал, бубня что-то невнятное, и побрёл дальше вдоль столов. Даже после грандиозной подготовки и громких обещаний Чонгук не ждал ничего особенного, но парк в тот день и правда был хорош. Праздник начался с приветствия, в конце которого жители Пепелища душевно проводили своих гостей по их родным мирам. А после… после была часть, которую почти все уверенно называли лучшей — церемония восстановления купола. Зрелище завораживало красотой. Песчинка за песчинкой, камушек за камушком, постепенно, но стремительно их драгоценное укрытие перерождалось, возвращая прежнюю форму и обретая новую жизнь. В этот раз первородная магия богов не просто прикрыла дыру, а по-настоящему создала новый купол над городом, новое надёжное укрытие. Вместе с ним понемногу возвращалась и привычная атмосфера. Теплело, воздух становился суше, наполнялся привычным осадком. И Чонгук с удивлением понимал, что начинает чувствовать себя лучше. Всё же, как показало время, новое тело его и правда было приспособлено к подземному миру, пусть и сбрасывало каждый месяц рога, избавляясь от излишков даримой Пепелищем любви. Сидя в этот день в хорошо знакомом парке возле министерства, наслаждаясь угощениями, что были уникальны для каждого стола, и любуясь напоминающими голограммы украшениями, изображающими морских обитателей, Чонгук наконец снова чувствовал себя уверенно, был спокоен и даже счастлив. Они сидели за те же самым столом, где обычно собирались пообедать. Перед ними стояло несколько блюд с совершенно обычными для людей угощениями, вроде сыров, нарезанных фруктов и овощей, ягод… и, что немного неожиданно, подкрашенных в разные цвета перепелиных яиц. И, хотя специально для Юнги стояла мисочка какого-то ассорти из щеп, до того, как заснул, он тоже за обе щеки уплетал сыр с виноградом. Благо, что горка сыров была самой солидной. — О, какие деликатесы, — со знанием дела протянула доктор Кан Джоан, элегантно сняв с горки кубик с крупными дырочками. — Знаете, я изучала сыры в университете, посещала курс лекций… его одна я посещала, так что, возможно, неудивительно, что преподаватель в конце курса предложил мне за него замуж выйти. Пришедший с ней под руку господин Кинзарук ошарашенно округлил глаза. Да и Чонгук чуть не сделал того же самого — не ожидал от своего лечащего врача подобных откровений. Впрочем, он вообще не ожидал, что увидит своего лечащего врача вне больницы и без фирменного халата. И нате вам. Вырядилась в платье с кружевами, выбрала кавалера помолчаливее и пошла сыр воровать… — А вы что? Предложение-то его приняли? — спросил Чонгук, провожая взглядом четвертый кубик. — О, нет-нет, я тогда уже была помолвлена с заведующим кафедры непепельной микробиологии! — весело ответила доктор Джоан, а после чуть нахмурилась, о чём-то призадумавшись. — Или с главой гидроисследовательского сообщества… не помню точно, в студенческие годы я пять раз была помолвлена, но ни разу до свадьбы дело не дошло. С тех пор я предпочитаю избегать романтических отношений. Глаза Кинзарука окончательно превратились в два кругляшка. Он опустил взгляд на свой локоть, на котором лежала хрупкая ладошка с идеальным нежно-розовым маникюром, видимо, заметил, как мягко и трепетно пальчики поглаживают складку его рубахи, и философски пожал плечами, с едва заметной улыбкой уставившись на голограмму морского конька, проплывающего мимо. — Юнги очень повезло встретить тебя, — вдруг заявила доктор Джоан, понизив голос до шёпота. — Это очевидно комфортный союз… — Вы о чём-то вроде гороскопа или аур? — хмыкнул Чонгук, старательно скрывая недоверие. — О физиологии, — наконец подал голос и господин Кинзарук. — Да, о ней самой, — покивала доктор Джоан. — Однополые пары из двух демонов, конечно, ещё как существуют, но у них есть определенные проблемы. Генетическая схожесть пепла может вызывать проблемы с контролем пламени. Нередко нервная система таких демонов более легковозбудимая. А Юнги всегда очень стремился к покою и умиротворению, поэтому я и говорю что ему повезло найти тебя. — Так, может, это с самого начала был его коварный план? — План?.. — доктор Джоан заметно смутилась, видимо, решив, что наговорила лишнего и залезла в чужие дела слишком грубо. — Ага. Гениальный и коварный, но невыносимо милый план: устроиться работать в отдел помощи грешникам, подружиться с ангелами, ненавязчиво заставить их перебросить между мирами какого-нибудь подходящего человечка, а потом влюбить его в себя, притворяясь недотрогой. — Чонгук усмехнулся, шутливо поглаживая светлые волосы. — Ну Юнги, ну демоняка! Демон шморгнул и почесал нос, тут же прижавшись ещё ближе и обнимая руку. — Не люблю теории заговоров, но похоже, что ты прав, — с улыбкой заключила доктор Джоан. — Стопроцентно, — деловито покивал господин Кинзарук. — Ну, не будем вам мешать, раз так. — О да, мы хотим отправиться в аллею с акулами! Говорят, они великолепны! — В главное — совершенно безопасны, — пробормотал Кинзарук. — В отличие от обилия сыра. Доктор Джоан охнула, кокетливо улыбнулась и спрятала за спину руку, которая уже тянулась за ещё одним жёлтым дырявым кубиком. Сколько она их умяла, оставалось лишь гадать, но горка на блюде заметно уменьшилась. Парочка вежливо попрощалась и, шушукаясь о чём-то явно очень любопытном, побрела к выходу из парка. И в тот самый момент, когда они вышли за ворота, над парком разнёсся приятный женский голос, перекрывающий негромкую музыку. «Внимание. Потерялся демоненок, зовут Тэхён, одет в синий комбинезон. Увидевшего просьба отвести Тэхёна к стойке информации ЦПОМ». Голос повторил сообщение ещё раз и вновь уступил место приятной мелодии, под которую так и танцевали голограммные водоросли вокруг столиков. А через минутку, шарахаясь от плавающих в воздухе неосязаемых рыбок, мимо их стола промчался «демоненок в синем комбинезоне». Промчался, всплеснул руками и спешно вернулся, хлопнув ладонями по столешнице так, что блюда с угощениями пошатнулись. Тэхён кинул в рот упавший с горы оранжевый брусочек чеддера и прошамкал: — Срочно скажи, что такое ЦМО?! — Это карапуз ругается, — улыбнулся Чонгук, наблюдая за просто восхитительной сменой выражений на лице друга. — А если ты про ЦПОМ, то это Центральный парк отдыха при Министерстве. — И где это? — нахмурился Тэхён, выискивая ещё один оранжевый брусочек. — Ты в нём находишься, милый. Юнги что-то фыркнул во сне, как будто насмехаясь. Тэхён нахмурился ещё сильнее и задумчиво огляделся, надгрызая брусок. — А где стойка информации? — Около входа. — Чонгук указал пальцем себе за спину. — Беги скорее, пока не опоздал. — А она скоро закрывается?! — Чимин скоро новое объявление попросит зачитать, и тебе станет совсем стыдно… Тэхён окончательно превратился в хмурую тучку, цапнул из горки ещё пару оранжевых кусочков и без лишних слов помчался к выходу, ныряя под проплывающих вдоль дорожки медуз. Вот уж кто по полной погрузился в иллюзорное море от фокусника-дельфина. — Признаю, приложение взаимопоиска на смартфон было отличной идеей, спасибо, Юнги. — Демон вздохнул и, кажется, попытался перевернуться на другой бок, но Чонгук его придержал, обнимая за плечи. — Ладно вам, не смущайтесь, босс, вы заслужили эту похвалу своей паранойей… А вон, кстати, и моя мания преследования… Чонгук напрягся, пытаясь расслышать, о чём там болтает показавшаяся из-за сплетения веток кудрявая блондиночка. Госпожа Дерзновенная-Свеча в кои-то веки была одета не в деловой костюм, а в очаровательное коктейльное платье, как будто склеенное из тонких ленточек фольги. На запястьях серебрились браслеты, а в полосах блестела драгоценными камушками заколка в тон. Залюбовавшись этакой красотой, Чонгук даже не сразу заметил, как девушка жестом показала оператору, что пора сделать перерыв, и засеменила на всех парах к его столику, не обращая никакого внимания на проплывающих прямо перед лицом рыбёх. — Ёб твою… — тихонько вздохнул Чонгук и улыбнулся, приветствуя очередную гостью у своего стола и искренне надеясь, что она просто поздороваться или время спросить. — Здравствуйте. — Добрый день, господин Чонгук, — сладко залепетала Дерзновенная-Свеча, строя глазки. Очевидно, не бросала идею затащить его для съёмок часового интервью. Пятнадцатиминутного не хватило. — Как удачно, что я вас встретила! — Она пару секунд, как зависшая, посмотрела на спящего Юнги, и продолжила: — Не могли бы вы дать небольшой комментарий как представитель Отдела по чрезвычайным происшествиям Министерства всех важных внутренних дел Сапфирового района? — Ааа… так вот как наш отдел называется, — протянул Чонгук, с одобрением кивая девушке, такой бессмысленный и странный текст отчеканивающей на одном дыхании и без запинок. — А чо комментировать? — Я занимаюсь документальным фильмом о существующей в сообществе Пеп… — Она хмыкнула и, видимо, поняв, что тут надо сделать скидочку, поправилась: — О грешниках. Да. Расскажете нам о разработанных министерством методах борьбы с враждебностью внутри Пепелища? — А министерство никакие методы не разрабатывало. — Что? — растерялась девушка, хватаясь за свой блокнотик с записями, который прятала где-то под фольгой. — Как же так? Я слышала, что будут принимать меры. Неужели треклятый айтишник наврал?.. — Я имел в виду, что методы разрабатывал единолично Юнги, — с мягкой улыбкой пояснил Чонгук. Дерзновенная-Свеча поджала губы, окинула его строгим взглядом и выудила откуда-то ещё и ручку. — Угощайтесь сырком, пожалуйста… Девушка рассеянно кивнула и осмотрела блюдо. Даже и не удивляло, что она выбрала пирамидку мягкого козьего сыра в серой корочке, которая так идеально сочеталась с её нарядом. — Так что по поводу методов? Ох, мамочки, ничего себе как вкусно… — Она прикрыла рот ладошкой, смущённо, но жадно чавкая сыром. — Моим зрителям будет очень полезно и интересно узнать подробнее… ох, а можно ещё? — Конечно! Девушка юркими пальчиками выцепила из давно превратившейся в холмик горы все серые кусочки, половину якобы незаметно пихнула в карманы, а три штуки разом засунула в рот, аж хмурясь от удовольствия. Чонгук расплылся в улыбке, впервые настолько радуясь, что перед ним вообще есть это блюдо. — Мне… моим… оно… — Я прямо сейчас отправлю вам документ, который Юнги направил в вышестоящий отдел, вы сами почитаете и выберете, что из этого рассказать. Договорились? Демоница что-то невнятно промычала и покивала. Чонгук протянул ей последнюю серую пирамидку, что случайно затерялась среди дырявых кубиков. Дерзновенная-Свеча вздохнула, принимая её, как великое сокровище. А после, как только получила сообщение с файлом, вежливо поклонилась, продолжая жевать, и ушла, всё так же продолжая жевать. Чонгук помахал ей вслед. Он-то не был уверен, что отправил нужный файл, не проверял даже, так что это запросто могло быть, например, скачанное недавно меню ресторана. Но нежелательную гостью спровадить удалось, а большего ему не было нужно. День продолжился и новые встречи не заставили себя долго ждать. — Смотрю, вы тут пытаетесь выиграть конкурс на самую зажигательную парочку, — вкрадчиво и весело начал голос Хосока за спиной. — Не трудитесь, его не утвердили. Чонгук оглянулся, снова расплываясь в улыбке. Самой искренней и довольной за день, подпитанной особым теплом на сердце… если уж начинать верить в ангелов-хранителей, то Гук точно знал, кто именно охраняет лично его счастье. Хосок, как обычно, лучился, висящая на одном плече мантия цвела так буйно, что целиком превратилась в цветочный ковёр, а на шее лежала, обвив, голограмма в виде леопардовой мурены. Кажется, голограмма… хотя что-то уж очень осязаемой она выглядела. Чонгук невольно дернулся, увидев её очаровательную улыбочку. А вот улыбочка Хосока быстро стала какой-то вымученной. — Да, знаю, милое ожерелье… — процедил он, усаживаясь за стол и мрачно оглядывая угощения. — Божья кара. — За что? — Слишком много неуместно шутил, что уйду от него к новому богу. Микото разозлился, повесил на меня мурену, а сам пошёл обучать толпу новому танцу дружбы. — Ммм? — протянул Чонгук, не зная, верно ли понял сказанное. — Ну, танец. Микото очень понравилась идея из списка Юнги, о том, что нужно ввести новые традиции, обряды и символы, которые будут объединять культуры и налаживать связи между демонами и грешниками. Так что мне поручили придумать простенький танец для толпы. — Хосок подпёр щеки ладонями, мурена показалась над его макушкой, глазея на Гука одним серебристым глазом. — Ты мог не заметить, но Микото очень бойкий и заводной парень… когда не борется за спасение всех миров разом. Вот только грации и пластики ему слегка… не перепало вообще. Я имел глупость сказать об этом несколько раз, за что и получил рыбу-удильщика за шиворот. Ангел откинул плащ — из-под его руки выглянула явно охреневшая от такого глубоководная рыбка, моргнула лампочкой и тут же спряталась под мышку, как в пещеру. Мурена снова залыбилась, проводив одним глазом. — А за что я получил морской огурец в штанину — даже рассказывать не буду. Этим утром я болтал много лишнего. Он загадочно и многозначительно глянул на друга и, мурча себе под нос бодренькую мелодию, двумя пальцами поднял небольшой копчёный шарик сыра. Но не успел даже до рта его донести — мурена оказалась проворнее, довольно зачавкав над ухом. Хосок содрогнулся. — Зараза, зачем пугаешь? Я же только начал к тебе привыкать… — А она к тебе, похоже, уже вполне привыкла. Наверное, мурены, как собаки, чувствуют хороших ангелов! — Лучше бы приставучего барсучонка мне отдал, — вздохнул Хосок, осторожно берясь за второй шарик, — жалуется на него, а сам так и носит в карман… бля! Хосок с прищуром осмотре пальцы, проверяя, все ли на местах, не досталось ли голодной мурене ещё и мяска на закуску. — Вот же… — Он резко придвинул блюдо и чуть не ткнул мурену мордой в сырную кучу, — жри, голодная тварь божья. Чонгук с умилением усмехнулся, наблюдая за муреной, тут же и воспользовавшейся разрешением. Через долю секунды из-под плаща показалась рыба-удильщик, спешащая присоединится. А там и огурец решил, что нечего скромничать, и выскользнул из-за пояса, заставив Хосока с воплем содрогнуться. Да, с таким аппетитом на голограммы они совсем не походили, но от того почему-то умиляли ещё больше. Чонгук невольно думал — кто знает, может, вот именно эта мурена когда-то создала ту самую изначальную первородную магию, породила божеств и по сути дала толчок к созданию их миров. А после наблюдала за их изменениями, лишь изредка вмешивалась в судьбы отдельных живых организмов, чтобы не нарушать естественный порядок… или наоборот продумывала каждый шаг каждого человека, каждый день каждого червячка и находила идеальное место для каждой песчинки в бескрайнем космосе. Так или иначе, должно быть, она сильно устала и проголодалась… — Интересно, скоро там Микото напрыгается по сцене? — пробормотал Хосок, одним пальцем осторожно поглаживая мурену по плавнику и задумчиво глядя куда-то вдаль. — Я хочу на ярмарку прикладного творчества, пока там всё не раскупили. — А он… превратился обратно? — М? Да-да, конечно. В виде плазменного шара танцевать совсем неудобно… хотя, может, так он был бы грациознее… Перед их лицами что-то хлопнуло, появился светящийся магический символ и прямо из ниоткуда на блюдо с сыром вывалилась унылая рыба-капля. — Да твою ж… — пробормотал Хосок и оглянулся. — Привет, Микооото, а мы как раз тебя вспоминали! — Слышал, — с задорной улыбкой покивал тот, слегка пригладил растрёпанные волосы и дружески похлопал ангела по плечу. — Распихивай своих рыбок по карманам, нам нужно проинспектировать пару точек, в два ты награждаешь победителей конкурса по перетаскивания гигантских ягод, а ещё я хочу навестить лавалигаторов перед танцами, надо проследить, чтобы их не раздражали и не мучили всякие маленькие хулиганы. Короче, у нас много дел. Чонгук осмотрел Микото с головы до ног. Да, этот парниша не походил совсем на то внушающее трепет и благоговение нечто, что выступало перед ними утром, тот манящий шар света, энергии и могущественной магии. Неудивительно, что вопреки бесчисленному множеству «подсказок» почти никто в городе не догадывался, что этот странный типок — самое настоящее божество. Для большинства он был просто «ну тот, который с ангелом живёт». Своего рода мурена. Или кроточервь. — Ребят, — подал голос Чонгук, когда Хосок уже пытался хоть куда-нибудь пристроить рыбу-каплю. — А что означает вся эта тема, ну, про отношения с кроточервём? — Гадкая присказка, — поморщился Хосок, так и эдак силясь пихнуть несчастную рыбку в поясную сумочку. — Кроточервями называют тех, кто ничего из себя не представляет, но хитростью или угрозами начали встречаться с кем-то явно не своего уровня, — объяснил Микото, подавая ангелу сотворенный из воздуха рюкзак с окошком, как для котов. — Как ты догадываешься, это суждения высокомерных личностей. И почти всегда те, кого они зовут кроточервями, очень даже хорошие и интересные демоны, в которых искренне влюбились. — Да, это словечки зазнаек. А вообще... не слишком много думай о мерзостях. — Хосок подмигнул ему и осторожно закинул рюкзак на плечо. — Изучи лучше другую тему — крыло ангела. — Что?.. — опешил Чонгук, припоминая. — Но я не видел ни одного ангела с крыльями… — Вот и разберись, что за беспредел и откуда такое выражение, — сказал Микото, словно учитель, диктующий первоклашкам домашнее задание. — А нам уже пора идти. Он повёл рукой над столом — блюдо с сырными крошками исчезло, оставив вместо себя новое, с разнообразными тарталетками. А через секунду божество и ангел уже уходили по центральной аллее прочь, споря о том, сколько морских слизней влезет в карман брюк. Как будто и не было на их пути никакого человечка. Чонгук с мягкой улыбкой осмотрел купол над головой, довольно вздохнул и скосил взгляд на заворчавшего что-то Юнги. Демон зевал и понемногу просыпался. Когда он наконец смог сесть почти что прямо, Чонгук размял занемевшее плечо, любуясь сонной мордашкой. — Где мы? — Дома. Дома… — Мм. — Юнги покивал, потёр глаза и зевнул в кулак. — А который час? — Что-то около часа, наверное. — Устал, да? Прости, не ожидал, что вот так отрублюсь. Плечо вообще хоть что-то чувствует? Тут недалеко есть аптека, где можно мазь купить… — Не волнуйся, всё в норме, — тихо рассмеялся Чонгук, перебивая его ворчание. — Уж побыть немного подушкой для любимого демона я точно могу, не настолько неженка. Лучше скажи мне кое-что. Что такое «крыло ангела»? Юнги расплылся в улыбке, как будто смутившись, а потом вдруг поймал его щеку ладонью, притянул к себе и ласково поцеловал. — Ты. — Чего? — Поверье у нас такое есть. Что когда-то давно-давно появились на свет ангелы, они были мудры, добры, красивы и крылаты. Но ангелам было страшно летать высоко, так что они отказались от своих крыльев — и каждое крыло стало чьей-то душой, и теперь в мирах есть особенные пары, идеальные, истинные. Две души — два крыла одного ангела. Ты и я — два крыла. А вот Микото с Хосоком — точно нет, хах. Чонгук прыснул со смеху и обнял демона, греясь его особенным теплом. Теперь он не сомневался: неважно, куда его занесёт через день или год, в какой мир забросит, он везде сумеет остаться счастливым, если рядом будут его пепельное второе крыло и парочка виляющих хвостами пёрышек.