Animal cross(dress)ing

Хонджун слишком резко влетает в чужое общежитие, хлопая дверью. Они уже обсуждали это пару дней назад, и вот Сонхва наконец прислал ему роковую фотку с незамысловатой подписью "жду". Фотография Сонхва в зеркале в ванной только сильнее раззадорила неугомонную фантазию. Именно поэтому Хонджун позволяет себе так неосторожно хлопать дверьми, будучи уверенным, что всех соседей уже выгнали погулять. Трясущимися руками он стягивает обувь и уличную кофту. Мысли о том, в каком виде сейчас его встретит Сонхва, не дают ему покоя, доводя до тремора. Вот только его не торопятся встречать, и Хонджун замирает в коридоре, стараясь услышать, где конкретно его ждали. Но квартира отвечает ему тишиной, словно там никого вовсе и нет. Сонхва в гостиной? В ванной? В спальне? Может его просто так жестоко разыграли и никакого Сонхва здесь нет? Спустя секунд тридцать молчания, Сонхва всё-таки догадывается обозначить своё местоположение "Джун-и, я у себя" – доносится, ожидаемо, из комнаты хёна, и у Хонджуна сбивается дыхание от предвкушения. Всего какие-то десять шагов разделяют его и Сонхва в лучшем его виде. Хонджун представлял себе этот вечер в любую свободную минуту в течение последних дней. Он стремительно преодолевает это небольшое расстояние, замирая перед дверью прежде, чем аккуратно дёрнуть ручку, проникая в комнату с приглушенным вечерним светом. И от представшего перед ним вида у него действительно открывается рот и, кажется, моментально краснеют щёки. Он, конечно, представлял многое, но это было выше всех ожиданий. На него устремляется пара глаз с аккуратным дымчатым макияжем. Сонхва. Его великолепный Пак Сонхва сидит на компьютерном кресле посреди своей малюсенькой комнаты в длинном шёлковом платье с леопардовым принтом. Огромный разрез с левой стороны полностью открывает одну из длинных ног, на которой надета чёртова чёрная кружевная подвязка. Ещё секунда и Хонджуна потечёт слюна изо рта от того, как долго он держит его приоткрытым. Когда они об этом разговаривали он и представить себе не мог, что это будет выглядеть ТАК. Все прекрасно были в курсе того, как их хёну нравится одежда из женского отдела. И при любой удобной возможности стилисты спешили нацепить на него какую-нибудь юбку или платье, да и он сам никогда не был против. И после последнего такого раза Хонджун осознал, что начинает сходить с ума при виде своего мужчины в таких образах. Эти чувства каждый раз такие необъяснимые, и при этом невероятно сильные. Хочется просто упасть на колени и заплакать. В прочем, когда Хонджун увидел образ с показа в Париже, он и вправду прослезился, то ли от гордости, то ли от того, что этот сексуальный парень был в другой стране, а не в его постели. Но то платье с показа забрать не вышло, поэтому Сонхва нашёл восхитительную альтернативу. Пускай ему для этого пришлось немного покраснеть и потревожить психику стилиста просьбой найти подобный наряд в его размере, но такая реакция Хонджуна этого стоила. Он наконец находит в себе силы чтобы отмереть и подойти ближе, ставя руки на подлокотники кресла и наклоняясь к улыбающемуся Сонхва. – Ну привет, красавчик, – произносит Пак низким голосом, протягивая к лицу Хонджуна ладонь и заправляя прядь его волос за ухо. Кажется, он слишком сроднился с леопардовым принтом и теперь практически мурлычет как кот. Ещё и флиртует засранец. У Хонджуна в животе всё сжимается и переворачивается. Хотя отчасти он протестует. "Красавчик" здесь явно кое-кто другой. Сонхва перед ним – воплощение божества, не меньше. Глаза, подведённые серо-коричневыми тенями, точно как кошачьи, сияют бликами от освещения в комнате. Губы аппетитно блестят от какой-то помады. Длинные чёрные волосы, обрамляющие лицо делают его образ невероятно изящным. И этот глубокий взгляд, выражающий нежность и в то же время настойчивость, уже заставляет ноги слегка затряслись. Вместо ответа Хонджун словно заворожённый тянется вперёд, оставляя поцелуй на губах напротив. Как бы он ни ненавидел этот влажный звук, издаваемый губами каждый раз, но такого Сонхва хочется расцеловать всего и полностью. В чём он себе и не отказывает, переходя лёгким поцелуями сначала на линию челюсти, затем на шею, ключицы, плечи и грудь. Верхняя часть платья не прилегает к телу полностью из-за недостаточного объёма, открывая с этого ракурса довольно привлекательный обзор на тёмные ореолы сосков. Может Сонхва и активно качает мышцы, но до женских форм ему в любом случае далеко. Но Хонджун все равно в восторге от его телосложения. Во-первых, он за таким мужчиной как за каменной стеной. Во-вторых, ему чертовски нравится гладить все эти округлые упругие мышцы, вызывая своими играми разные реакции. И даже сейчас у Сонхва от такой незамысловатой ласки слегка заламываются брови, чему Хонджун, несомненно, радуется. Вдоволь насладившись торсом своего парня, он резко опускается на колени с звучным болезненным стуком, заставляя уже разнежившегося Сонхва вернуться в реальность. – Не лети так, милый, – воркует Сонхва в своём мурчащем тоне, гладя его по волосам, – расшибёшь все колени ведь, а тебе ещё танцевать. Замечание вполне разумное, но сейчас Хонджуна не особо колышет их ближайшее расписание, забитое танцевальными практиками. И колени, сразу начинающие болеть от удара, его точно не остановят. Сегодня единственное, о чём, он хочет думать это Сонхва и его великолепие. Он тянется ближе, поднимая взгляд на лицо Сонхва, встречаясь с его чёрными глазами. Под этим кошачьим взглядом Хонджун готов расплыться в лужу прямо у этих невозможно длинных ног. Воздух между ними буквально искрится, и он, не выдерживая такого мучительного напряжения, утыкается лицом в прохладную ткань платья на животе. Ладонями он водит по бёдрам, одному покрытому шёлком, и другому – занятому только этой блядской кружевной резинкой. Взгляд фокусируется на том, как пальцы проникают под кружево, сжимая нежную кожу на ляжках. В голову от этого вида приходит бредовая мысль, которой Хонджун тут же повинуется. Он опускается лицом до подвязки и, слегка подняв край пальцами, зажимает её зубами, оттягивая чуть ли не до треска. Он снова поднимает взгляд на Сонхва, который, кажется, тут же понимает его задумку. И стоит их глазам встретиться, как Хонджун размыкает зубы, заставляя резинку резко шлёпнуть по коже с громким щелчком. Сонхва, пусть и ожидал этого, всё равно выгибается, хватаясь за волосы Хонджуна, пытаясь предотвратить повторение такого действия. Кожу на этом месте слегка жжёт, и от этого приятное тепло расползается по всему телу. Но на этом Хонджун не останавливается и, несмотря на хватку в своих волосах, снова опускается к чужому бедру, кусая за внутреннюю сторону. Сонхва от неожиданности взвизгивает, и ладонь в волосах сжимается крепче, настойчиво оттягивая от себя. Но Хонджун и сам перестаёт дёргаться, смотря на покалеченное собственными зубами место. А всё потому, что он почувствовал на затылке не просто покалывание от того, что его волосы сжали, но и чётко ощутил, как что-то острое задело его кожу. Он перехватывает чужую руку, перемещая её и своему лицу и рот снова открывается, не в силах издать внятный звук. У Сонхва непривычно длинные ногти с чёрным лаком на них, из-за которых длинные пальцы начали выглядеть ещё тоньше и изящнее. Как он сразу их не заметил? Хонджун вновь поднимает глаза, на Сонхва, который как раз пришёл в себя после внезапной атаки на свои бёдра. – Ты сделал ногти? – не веря шепчет он, метая взгляд между лицом и руками своего мужчины. – Не совсем, – хихикает Сонхва, протягивая к лицу Хонджуна вторую руку, проводя подушечками пальцев по щеке, теперь намеренно невесомо задевая ногтями, – я хотел, но всё-таки выбрал накладные, чтобы потом с ними не возиться. Сонхва отнимает руку от его лица, и Хонджун слегка тянется вслед за тёплым прикосновением. Убедившись, что взгляд сфокусирован на нём, Пак делает освободившийся рукой жест кошачьей лапки, медленно сжимая пальцы, и, огосподибоже, подмигивает. И Хонджуна в очередной раз переклинивает от вида перед ним. Его восхитительный нежный Сонхва. Его коллега, друг, парень и без пяти минут муж, смотрит сейчас на него сверху вниз в своём дерзком кошачьем образе, буквально не давая отвести от себя взгляд. Тонкий шёлк так красиво сочетается со слегка загорелой гладкой кожей, обтягивая торс и струясь по бесконечным ногам. И этот маникюр на аристократичных руках вызывает желание, чтобы сейчас эти пальцы сжимали далеко не воздух, а какую-нибудь часть Хонджуна. Желательно, чтобы до боли от этих заострённых коготков. – Боже блять, Пак Сонхва, трахни меня, – бесконтрольно вырывается у него с шумным выдохом. За всеми своими действиями он и не заметил, насколько сильно завёлся от такого зрелища. Сонхва мог возбудить его вообще в любом своём состоянии, но этот образ вывел возбуждение на новый уровень. С таким Сонхва хочется всего и сразу: целовать, кусать, сосать, стонать, скулить и плакать. Главное, чтобы с Сонхва. – Ты готовился? – уточняет тот, с самой заботливой улыбкой в мире. Ну вылитый дикий кот. Он именно такой кот, который сначала будет мурчать с милыми блестящими глазками, а через секунду возьмёт и прокусит тебе руку. И Хонджун уже готов умолять, чтобы его поскорее укусили. Он медленно поднимается с пола, теперь возвышаясь над всё ещё сидящим Сонхва. Видеть хёна, смотрящего на него снизу вверх не очень привычно, но невероятно приятно. Ноги уже начинают предательски слабеть из-за перевозбуждения, и Хонджун хвататься за плечи Сонхва, чтобы удержать равновесие. – Конечно, за кого ты меня держишь? – шепчет он в чужие губы, прежде чем подтянуться вперёд с новой серией поцелуев. Хотелось бы сесть Сонхва на колени, но узкое кресло явно не было предназначено для этого. Поэтому Хонджуну приходится стоять, ища опору в чужом теле. Сонхва для надёжности перемещает свои ладони ему на талию, чтобы Хонджун не свалился на пол ещё раз от одних поцелуев. Прикосновение почти обжигает и заставляет только больше расслабиться, перенося всё больше веса на чужие плечи. Проводить вот так время вдвоём всегда было невероятной роскошью с их расписанием и образом жизни. Поэтому, раз уж сегодня выпала такая возможность, Хонджун готовился использовать её по полной, отдав Сонхва и всю свою душу и тело заодно. Хотя он бы согласился просто сидеть в ногах такого Сонхва весь вечер, если тот продолжит так на него смотреть. Но и упускать шанс лежать под таким шикарным мужчиной ни в коем случае нельзя. Сонхва внезапно прерывает их, чуть отодвигая Хонджуна за талию, и медленно поднимаясь со своего места. К счастью, Сонхва не привык носить дома обувь, из-за чего в окончательный образ не вошли какие-нибудь каблуки. В противном случае, ноги Хонджуна, уже слабо удерживающие тело, и его нервная система это бы не пережили. Сонхва на каблуках – одна из главных его слабостей. А сочетание каблуков с платьем равняется для Хонджуна прямому пути в могилу. Причина смерти: сердце не выдержало такой красоты. Пока Сонхва отходит к столу, у Хонджуна есть прекрасная возможность полюбоваться на его тело. Вырез до поясницы, конечно, не делает ситуацию лучше, открывая вид на эту роскошную спину и заставляя Хонджуна захлёбываться слюной. Если бы не их работа, он бы давно искусал каждый сантиметр на этом участке, уж слишком аппетитно выглядят эти натренированные мышцы. Сонхва наклоняется, роясь в ящике, и Хонджуну становятся видны результаты всех тренировок за последние месяцы. Из-за положения спина слегка расширяется, заставляя несчастное платье практически трещать по швам. Выглядело бы комично, будь это кто-то другой. Но это Сонхва, и для Хонджуна это искусство. Пока он рассматривает фигуру перед собой до ряби в глазах от леопардового принта, Сонхва возвращается к нему, вручая ему тюбик смазки и квадратик презерватива, которые он, собственно, и искал. – Я с ногтями тебе вряд ли смогу помочь, – томно говорит он, – так что тебе придётся устроить небольшое шоу. С этими словами Сонхва возвращается в кресло. А у Хонджуна всё тело покрылось мурашками и, кажется, скоро буквально будет остановка сердца. Нет, растягивать себя под взглядом Сонхва не было чем-то новым для него. Но под взглядом такого Сонхва он точно расплавится, или кончит, не успев даже снять штаны. Подходя к кровати, он уже мечтает, чтобы одежда сама как-нибудь улетела с его тела. Во-первых, игнорировать своё очевидное возбуждение и член, пытающийся разорвать ширинку, уже не получается. Во-вторых, раздеваться под обжигающим кошачьим взглядом немного смущает, несмотря на то, сколько раз он всё это делал. Пальцы уже не поддаются контролю, непозволительно долго борясь с молнией и пуговицей на штанах. Устраивая такой стриптиз под аккомпанемент их дыхания, он надеется, что это хотя бы немного сексуально смотрится с ракурса Сонхва. И, чёрт возьми, да. С его ракурса это выглядит настолько вкусно, что у Сонхва рот рефлекторно наполняется слюной, пока он наблюдает за покачивающимися бёдрами Хонджуна, старательно стягивающего свои джинсы вместе с бельём. И Сонхва готов поклясться, что душу продаст за задницу своего парня. Кошачий образ пытается взять верх, чтобы дёрнуться и внезапно укусить такую аккуратную округлую ягодицу, но пока что Пак его подавляет. Ещё успеется. Пока он наслаждался видом, Хонджун успешно расположился на небольшой кровати, откидывая скомкавшееся одеяло и садясь на коленях боком к Сонхва. – Ты правда будешь просто смотреть? – интересуется Хонджун, наклоняясь вперёд и выгибаясь. Кажется, он тоже начинает медленно втягиваться в это кошачье настроение. – Ну как сказать, – ухмыляется в ответ Сонхва, демонстративно опуская одну ладонь вниз, туда, где подол платья накрывал его возбуждение. Он вынужден закусить губу, когда прилично остывшая на воздухе шёлковая ткань касается чувствительной кожи. Хонджун теряет дар речи, наблюдая, как тонкие пальцы Сонхва поддевают и лёгким движением откидывают в сторону подол платья, обнажая второе бедро и уже полностью возбуждённый член. Он проводит кончиками пальцев по длине, слегка царапая нежную кожу, и останавливается на головке, чуть надавливая острым кончиком ногтя. Сонхва откидывается на кресле, запрокидывая голову, и низко стонет. Боже, Хонджун будет умолять, чтобы с ним сделали то же самое. Они никогда не были фанатами каких-то жёстких игр. Их работа такого не позволяет, да и причинять боль друг другу никто не собирался. До сегодняшнего вечера. Такой Сонхва ломает в Хонджуне все его убеждения и желания. Из них двоих Хонджун меньше всего сейчас похож на того, кто должен был "устроить шоу". Раскинувшийся перед ним Сонхва, явно получающий удовольствие от своих действий, был просто произведением искусства. Чтобы не отставать, Хонджун с резким щелчком открывает лубрикант, привлекая к своим действиям внимание. Он правда пришёл в полной готовности, поэтому знал, что его шоу-программа не будет достаточно долгой. Но, находясь под горячим чёрным взглядом Сонхва, он понимает, что у него есть все шансы умереть от перевозбуждения за это время. Он наконец выдавливает на свою ладонь смазку и начинает плавно вводить в себя пальцы. Ощущение далеко не новое, но размеренное дыхание всё равно прерывается стоном. Первый палец практически не приносить чувства наполненности, но для поддержания настроя Хонджун удовлетворённо мычит, прикусывая губу и смотря Сонхва в глаза. Тот даже прекращает себя трогать, просто вальяжно сидя в кресле, наблюдая. Воздух в комнате сгущается от их возбужденных взглядов, направленных друг на друга, пока Хонджун постепенно добавляет пальцы, восторженно скуля и сильнее выгибаясь, демонстрируя Сонхва лучший вид. Хлюпающий звук смазки стоял у Хонджуна на втором месте в рейтинге неприятных звуков, после звука поцелуев, но ради удовольствия можно и потерпеть. Хотя он всё равно старается дышать и стонать погромче, чтобы перекрыть тот мерзкий звук. Скучно ему становится уже минут через десять. Сонхва реально хотел просто посмотреть или, внезапно, решил зверски помучить? Он даже не прикасается к себе, лишь изредка водя кончиками ногтей по внутренней стороне бёдер и периодически задевая основание члена. Хонджун искренне надеется, что это он с тремя пальцами в заднице заставляет своего парня так залипнуть, и Сонхва не уснул там с открытыми глазами. Но его терпение тоже не резиновое. – Хён, сделай уже что-нибудь, – неожиданно молит Хонджун в ткань простыни, заставляя Сонхва выйти из состояния транса. Тело от такого положения уже конкретно затекло, поэтому он не поворачивает голову и только боковым зрением видит, как пятнистый силуэт поднимается с кресла, грациозно приближаясь к нему. Как Сонхва удалось вложить всю свою кошачью грацию в один небольшой шаг, который надо было сделать до кровати, остаётся загадкой. Хонджун чувствует, как матрас позади него прогибается под весом второго тела. Он всё ещё не поднимает голову, полагаясь исключительно на осязание и слух. Единственное, что он делает – вынимает из себя пальцы, убирая руку и расслаблено выдыхая. Вот теперь он весь открыт для Сонхва и полностью находится в его власти. Но Сонхва всё ещё ничего не делает, просто водя пальцами по коже ягодиц, иногда задевая ноготками, пуская искры по всему позвоночнику Хонджуна. А к господину Киму начинают приходить самые странные фантазии. Внезапно хочется ощутить на себе всю силу рук Сонхва и полностью отдаться его контролю. – Хён, – негромко зовёт он, вынуждая Сонхва наклониться вперёд, чтобы лучше услышать. Теперь к спине прижимается горячее тело и холодная шёлковая ткань. От контраста Хонджун на секунду забывает, что он хотел. Но ногти, впивающиеся в плоть с особым энтузиазмом, напоминают. – Хён, ты можешь меня шлёпнуть? – Хонджун благодарит вселенную за то, что его стремительно покрасневшие лицо скрыто в постельном белье. Но с Сонхва по-другому не получится. Сонхва обычно нежный и чуткий, и на какие-то эмоции в постели, помимо чрезмерной заботливости, из него приходилось вытягивать насильно. Но, кажется, не сегодня. – Хочешь погрубее? – шепчет он в самое ухо, обжигая своим дыханием ушную раковину. Кто научил его ванильного милого Сонхва так себя вести? И следующее, что Хонджун ощущает – резкий удар, прилегающий на правую ягодицу. Всё тело как будто простреливает током и из груди невольно вырывается вскрик, больше от неожиданности. Но это, на удивление, оказывается приятным. Кровь приливает вниз, усиливая возбуждение, и Хонджун вынужден сжимать простынь в руке в попытке удержаться от оргазма. Сонхва моментально начинает поглаживать пострадавшую кожу, успокаивая жжение. Хонджун подставляется под ласкающее касание, вызывающие новую волну мурашек. Может зря они всё это время отказывались от таких игр? Хонджун делает пометку в голове, что надо будет когда-нибудь уговорить Сонхва полноценно его отшлёпать. Он даже ненадолго представляет себя, лежащего вот также на кровати, или на чужих коленях, или просто нагнутым над столом, с покрасневшей задницей и, по ситуации, в слезах. Но главное, что это всё для такого Сонхва. От одних этих мыслей в животе начинает завязываться новый узел возбуждения. До чего же его довёл Сонхва? –Ну как? – голос, жарко говорящий в ухо, вырывает его из фантазий. Кажется, он слишком отдался этому восхитительному ощущению от смеси власти с заботой, и ненадолго перестал реагировать. – Лучше некуда, продолжай, – Хонджун вынужден немного поднять голову, чтобы его уже садящийся голос был слышен. И Сонхва продолжает. Ещё один шлепок прилетает симметрично на другую половину, заставляя тело дёрнуться от неожиданности. Боль снова сменяется мягким прикосновением, от которого спина сама гнётся и глаза начинают закатываться. Как только Хонджун приходит в себя от таких резких ощущений, он чувствует руки, обхватывающие его бока, явно намекая повернуться. И он точно не против это сделать. В такой момент хотелось бы видеть этого нереального Сонхва, а не простынь. Но стоит ему перевернуться, как он понимает, что оказался совершенно не готов к тому, что видит. С таким Сонхва, аккуратно располагающимся между его бёдер, каждый раз ощущается как первый. Также до дрожащих коленок и бабочек в животе волнительно. А теперь, когда он выглядит так, словно сбежал с недели моды прямо к Хонджуну в постель, это волнение умножается на пять, а то и на десять. Даже растрепавшиеся волосы и немного размазавшаяся помада не могут испортить этой красоты. А вид Сонхва, открывающего презерватив зубами прямо перед его лицом, вынуждает Хонджуна зажмуриться и с резким вдохом откинуть голову назад. Это уже через чур для, и без того перегруженного, капитанского мозга. В глазах снова рябит от тусклого света в помещении и пятнистого принта, занимающего большую часть картинки перед ним. Но Сонхва быстро привлекает его внимание обратно, слегка царапая обнаженное бедро. – Точно всё хорошо? – Сонхва между его ног выглядит обеспокоенным. Возможно, это не лучший вопрос, который можно задать, находясь в шаге от проникновения, но постоянно теряющий связь с происходящим Хонджун не может его не напрягать. Даже если он просил быть чуть грубее, нельзя позволить ему просто отключиться в середине процесса. – Ты такой красивый, – Хонджун выпаливает в ответ первое, что приходит в уже плохо соображающую голову. – Пожалуйста, просто продолжай. Со мной всё в порядке. Особенно когда ты рядом, – он словно в бреду тянется руками вперёд, нащупывая чужие плечи и притягивает Сонхва ещё ближе, впиваясь в губы новым поцелуем. Сонхва для удобства придвигается ближе и практически ложится всем телом на Хонджуна, у которого из-за веса, начинающего опускаться на грудь, в глазах слегка темнеет. Пожалуй, он сейчас даже не против задохнуться под чужим весом во время такого сладкого поцелуя. Хонджун тянет Сонхва ещё ближе, но тот успевает среагировать и перенести опору на свои руки, чтобы реально не задушить его. Всё же его парень ему ещё нужен живым. Хотя, может, иногда его и хотелось реально придушить за его поведение, и даже не в качестве игры в постели. Спустя пару минут Хонджун уже в нетерпении дёргает бёдрами. Целоваться это конечно круто, но он до боли возбуждён, наверно, с того момента, как вошёл в эту комнату. Сонхва улавливает немой намёк, отталкиваясь от матраса, принимая снова сидячее положение между чужими ногами. А затем резким движением хватается за разведённые бедра, и притягивает Хонджуна ближе, заставляя проехать спиной по кровати. Тот лишь взвизгивает от испуга, прежде чем осознаёт, насколько же его Сонхва сильный, раз может с такой лёгкостью таскать его тело. Такая мысль моментально вызывает новую волну возбуждения. – Готов? – хрипло интересуется Сонхва, уже потираясь о внутреннюю сторону чужого бедра – Да, ради бога, пожалуйста, Пак Сонхва, – бормочет в ответ Хонджун, готовый уже расплакаться, если они будут медлить ещё хоть секунду. Ну а кто Пак Сонхва такой чтобы отказать, когда его так отчаянно об этом просят? Он удобнее пристраивается между чужих ног, поглаживая по бедру как бы призывая расслабить мышцы. Второй рукой он, к сожалению, вынужден отодвигать ткань подола, чтобы та не трепалась и не мешала процессу. Баланс в таком положении поймать не так просто, но Сонхва делает всё возможное, чтобы была хоть какая-то возможность двигаться. Наконец, найдя удобное положение, он делает первый неглубокий толчок, вызывая у Хонджуна облегченный выдох. Скажи ему кто-то несколько лет назад, что он будет чуть ли не со слезами на глазах умолять, чтобы его трахнул парень в платье, он бы в жизни в такое не поверил. Но именно это с ним сейчас и происходит. Сонхва двигается постепенно и медленно, наклоняясь вперёд, целуя плечи и шею. Пальцы Хонджуна автоматически вцепляются в его волосы, стараясь притянуть ближе. Сонхва в ответ сдавленно мычит, позволяя сжимать и дёргать свои волосы. Контроль над ситуацией, на самом деле, всё ещё полностью в руках Хонджуна, пусть тот об этом и не думает. По одному его писку Сонхва готов всё остановить, лишь бы не навредить. Бёдра Хонджуна пытаются беспорядочно дёрнуться под нависающим сверху Сонхва, чтобы хоть немного ускорить процесс. – Хён, давай быстрее, я же не хрустальный, – доносится между его хриплыми стонами. Нетерпеливость Хонджуна внезапно нарастает. Он обвивает ногами бёдра Сонхва, пытаясь подтянуть его ближе. И это ему даже удаётся. Их бёдра глухо шлёпаются друг о друга, когда Хонджун наконец добивается своего. От внезапного ощущения наполненности все процессы в теле словно на секунду останавливаются, ноги рефлекторно дёргаются и сдвигаются, слегка задевая Сонхва, спина выгибается, отрываясь от матраса, а из груди вырывается вскрик удовольствия. Это то, о чём Хонджун начал мечтать с того момента, как увидел Сонхва в этом наряде. Или даже с того момента, как Сонхва рассказал ему об этой мысли. А сам Сонхва пытается применять всю свою силу, чтобы отодвинуться после такого рывка, но ноги Хонджуна оказываются настойчивее, всё ещё упорно прижимая их тела друг к другу. Его такие резкие действия не на шутку напугали. Пусть Хонджун и не показывает признаков дискомфорта, и наоборот, ему очень даже нравится происходящее, но делать так всё равно опасно. – Успокойся, ты куда-то торопишься? – произносит Сонхва, откидывая ткань платья, и сильнее впиваясь пальцами одной руки в бок, а другой – в бедро Хонджуна, наконец отталкиваясь немного от его тела. Кончики ногтей слегка задевают заднюю поверхность бедра, вызывая у Хонджуна новый разряд тока по всей спине. Сегодня глупые идеи преследуют его, а он и не сопротивляется, когда перед ним находится буквально божество в человеческом обличии. – Хён, ещё одна странная просьба, – бормочет Хонджун, в последний раз обдумывая свою хотелку. – Можешь меня немного поцарапать этими своими ногтями? У Сонхва на секунду расширяются глаза от таких заявлений. Кто этот горячий парень под ним, и куда делся его осторожный Хонджун? Подобной реакции, конечно, можно было ожидать, учитывая, как у Хонджуна каждый раз расширяются зрачки, когда он видит Сонхва в любой изящной одежде, будь то блузка, юбка, платье или любой другой полёт фантазии стилистов. Да и в принципе, когда он просто видит Сонхва. Но так, чтобы мистер Ким "не целуй и не трогай меня лишний раз" Хонджун просил причинять ему боль, это было поразительно. Но и причин отказывать у него всё ещё нет. Поэтому он медленно отводит таз назад, выходя практически полностью, и одновременно с этим проводит ногтями по боковой стороне бёдер Хонджуна. И это вызывает более бурную реакцию, чем он мог ожидать. Всё тело начинает мелко трясти и дыхание резко прерывается, будто Хонджун на секунду забывает, как вообще правильно дышать. Для закрепления результата Сонхва тут же делает движение обратно, в этот раз скользя пальцами уже по внутренней чувствительной стороне бёдер. Ведёт дальше в опасной близости от члена, из-за чего получает лёгкий толчок бёдер вверх, и останавливается в районе живота, поглаживая тонкую кожу практически незаметными движениями. Пресс Хонджуна напрягается под прикосновениями в ожидании продолжения. Он уже невероятно близок всего от нескольких движений, и ему было бы за это невероятно стыдно, если бы перед ним был не Пак Сонхва. Тут бы любой не устоял. Хотя нет. Хонджун не желает знать, кто бы ещё не устоял перед его Сонхва. Иногда он даже ловил себя на мысли, что ему жалко делить Сонхва с их собственными фанатками. Может показаться, что "это другое", но нет. Это ни черта не "другое". Он прекрасно видит, как некоторые смотрят на его Сонхва, и знает, что они любят его Сонхва и хотят его Сонхва. Успокаивает только тот факт, что они не получают и малой части того, что может получить он. Кто-то скажет, что вся эта ревность от неуверенности в себе и, возможно, будет отчасти прав. Но о какой уверенности может идти речь, когда твой партнёр выглядит так, словно сотни ангелов по частицам собирали самые лучшие человеческие черты, объединяя их в одно божественное создание, чтобы потом отправить его на Землю с целью покорять сердца? Поэтому, да, он позволяет себе эти бессмысленные мысли, которые, на самом деле, только сильнее разжигают в нём страстное пламя. Как жаль, что он не может крикнуть всему миру, что ангел во плоти – Пак Сонхва – сам выбрал его, и предстал перед ним в том обличии, которое остальным даже в самых мокрых снах не покажется, чтобы все обзавидовались. Хонджун не замечает, как задумывается, закрывая глаза. И он даже не обращает внимания, когда Сонхва подбирается ближе к его лицу, пока не чувствует характерный холод от шёлковой ткани, вновь лёгшей на грудь. – Всё хорошо? Точно хочешь продолжать? – вибрация голоса Сонхва раздаётся прямо над ухом, заставляя от неожиданности распахнуть глаза. Сердце Хонджуна моментально пропускает удар, стоит ему снова увидеть Сонхва так близко. Наверно он никогда не сможет привыкнуть к его красоте и перестать получать сердечные атаки. – Все в порядке, просто задумался над тем, какой ты восхитительный, и как сильно я тебя люблю, – шепчет Хонджун, одаривая Сонхва самым влюблённым взглядом на свете. Собственные слова заставляют сильнее сжаться не только сердце, но и всё тело. В эту секунду он вспоминает, что пару минут назад в него вошли. Но уже поздно. Спина моментально изгибается над матрасом он новой вспышки удовольствия, голова откидывается назад, предоставляя Сонхва вид на вены на шее, а руки впиваются в сбившуюся простынь. – И я тебя люблю, – Сонхва дышит прямо в кожу над адамовым яблоком. Он бы сейчас укусил его, чтобы продлить удовольствие от острых ощущений, но нельзя, если потом они не хотят острых ощущений от компании. Поэтому всё, что ему остаётся – прерывисто выдыхать в чужую кожу от того, как резко его сжали внизу. Но Сонхва сразу вспоминает о просьбе Хонджуна и начинает медленно двигать руку, зажатую между ними. Следом за его ногтями на животе тут же остаются тонкие белые линии, которые через несколько секунд начнут наливаться красным. Хонджун, пусть и сам об этом попросил, но не ожидал, что это будет ощущаться так ярко. Сонхва добавляет к этому движения бёдрами и продолжает водить по коже, двигаясь от живота к груди. В этот момент у Хонджуна точно срывает крышу. Он активнее выгибается навстречу царапающей ладони так сильно, что, кажется, скоро сломает позвоночник. И это меняет угол проникновения настолько, что теперь каждый толчок ощущается в тысячу раз интенсивнее. Стоит только острому ногтю добраться до соска и легко провести по ореоле, как Хонджун окончательно не выдерживает. С губ срывается тихое "Хва!", тут же прерываемое скулежом. В глазах на секунду темнеет и на горящей от царапанья коже живота появляется ощущение липкой влажности. В ушах бешено начинает стучать пульс. Через оглушительную пульсацию он слышит собственные хриплые стоны и голос Сонхва. Кажется, он попытался что-то спросить, но Хонджун не в состоянии сфокусироваться, чтобы что-то понять, поэтому просто собирает все силы, чтобы кивнуть головой. И через пару секунд он наконец догадывается, что от него хотели. Сонхва снова начинает медленно толкаться бёдрами, стараясь достичь собственного оргазма. Всё ещё чувствительное тело Хонджуна ощущает каждое движение словно оголённый нерв. Ему приходится сопротивляться собственному желанию сжаться, давая Сонхва возможность свободно скользить внутри. Слух постепенно начинает возвращаться, и Хонджун слышит над собой тихие низкие стоны. Сонхва уже тоже не собирается сдерживаться, аккуратно ускоряя темп. Может он и не показывает своего восхищения, но в его голове начали взрываться фейерверки ещё в тот момент, когда Хонджун только зашёл в их квартиру. Настолько подчиняющийся ему лидер заставлял внутренности перекручиваться. Из-за подола платья, который всё ещё приходится придерживать рукой, двигаться быстро становится тяжелее. Вторая ладонь впивается в сгиб бедра Хонджуна, заставляя того вскрикнуть. Сонхва поднимает взгляд на источник внезапного звука, и это становится его последней каплей. В ответ на него смотрят стеклянные глаза Хонджуна, начинающие слезиться от чрезмерной стимуляции. Собственные бёдра в финальный раз дёргаются, проникая под конец максимально глубоко. Хонджун под ним дёргается, резко цепляясь за его бицепс, чуть не лишая равновесия. Теперь уже очередь Сонхва дрожать, отходя от собственной эйфории. Руки Хонджуна незаметно тянутся к нему, обхватывая за плечи и заставляя всё же лечь на себя, чтобы отдышаться. Обоим наплевать, что они сейчас мокрые от пота, а на животе Хонджуна всё еще капли его спермы, которые теперь впитаются в ткань платья. Перед глазами ещё мелькают белые пятна, сопровождаемые теперь звуками сердцебиения и дыхания Хонджуна. Тело наконец расслабляется без необходимости держать себя на весу. Тонкие пальцы зарываются в волосы, заставляя Сонхва чуть ли не замурчать. Хонджун невольно улыбается, наблюдая за таким мягким хёном в своих руках. Хочется просто взять и заснуть прямо в таком положении. В голове наконец нет никаких мыслей о том, когда и куда надо ехать по расписанию. Сейчас у них наконец есть немного времени для себя и друг друга. Но из приятных тёплых объятий Сонхва вырывает несколько уведомлений, одновременно приходящих на телефон, лежащий на столе. В такое время никто точно не рискнёт писать ему без срочной необходимости. Приходится координировать конечности, чтобы подняться с чужого тела. Оба издают облегченный стон, когда Сонхва наконец отодвигается, разъединяя их тела. Напряжённые после длительной нагрузки ноги совершенно не хотят удерживать туловище ровно. Даже в такой маленькой комнате он вынужден придерживаться за кресло, чтобы за пару шагов дойти до стола, заодно кидая в мусорку использованный презерватив. Он садиться в кресло, выясняя, кто почувствовал себя бессмертным, чтобы оторвать его от Хонджуна. Тот в свою очередь, двигается ближе к краю кровати и вытягивает такую же ослабшую ногу, пытаясь кончиками пальцев зацепить Сонхва. Маленькое пространство даже позволяет ему это сделать, и он встречается пальцами ноги с холодной шёлковой тканью на чужом колене. Сонхва сразу обращает на него своё внимание, опуская руку ему на щиколотку, легко водя ногтем по выступающей косточке стопы. Он слегка поворачивается на стуле, продолжая печатать сообщения в телефоне. Теперь взгляду Хонджуна открывается так самая подвязка, которая не так давно свела его с ума. – Дай мне эту штуку, – негромко говорит он, перекладывая свою ступню на другое бедро Сонхва. Сейчас он как никогда жалеет, что не умеет садиться на шпагат, чтобы растянуться сильнее и подцепить кружевную подвязку пальцем. Сонхва отрывается от экрана, откладывая телефон, и одаривает Хонджуна вопросительным взглядом. – Подвязку, дай, пожалуйста, – просит он ещё тише. Почему-то зрительный контакт при этом слишком смущает. – Тебе она так понравилась? – дразнит Сонхва, поднимая с себя чужую ногу и вставая с кресла. Хонджун может только прокачать головой, не сводя глаз с его бедра. Сонхва подходит ближе к кровати, почти упираясь коленями в матрас рядом с головой Хонджуна. И в момент, когда изящные пальцы подхватывают плотную резинку и плавно тянут вниз, у Хонджуна теряется из виду абсолютно всё кроме гладкого бедра и длинных пальцев. Он тянет вперёд руку, в которую элегантно вкладывают этот маленький кусочек кружева. На бедре Сонхва остаётся розовый след от аксессуара, и Хонджун уверен, что, если бы его тело не было таким ослабшим сейчас, он бы обязательно добавил на эту кожу собственных отметок. Пока Сонхва возвращается к креслу, начиная развязывать узелок платья за шеей, Хонджун разглядывает чёрную ткань в своей руке и, не долго размышляя, легко натягивает её уже на собственное бедро. У Сонхва в этот момент получается ловко вылезти из платья, неприятно прилипавшего к спине и животу, и он уже натягивает на себя привычные домашние штаны. – Мне идёт? – Хонджун ждёт, когда Сонхва повернётся на его голос, после чего показательно вытягивает ногу в верх, демонстрируя бедро, обтянутое кружевом. Сонхва моментально оказывается у кровати, опираясь одним коленом в матрас и закидывая на плечо поднятую ногу Хонджуна. – Безумно красиво, – шепчет он в кожу, несколько раз мягко целуя коленку. – Может в следующий раз ты будешь наряжаться? Мне это платье всю шею перетёрло, – говорит он, поворачивая голову, демонстрируя розовую полосу от завязок на шее. Хонджун точно не против. Он сам никогда не был против юбок и подобной одежды на себе. А если сюда добавить Сонхва, который будет его так же боготворить, то он уже сейчас готов бежать к стилистам, чтобы отобрать у них все их бескрайние запасы одежды. А если он найдёт чулки или кружевное бельё? – Давай в душ, – Сонхва вырывает его из новой фантазии, поглаживая поднятую ногу, поддевая ногтями подвязку. – Сан с Минги говорят, что уже нагулялись и отморозили себе задницы, – он кивает куда-то в сторону своего телефона, как бы объясняя, кто были те смельчаки, прервавшие их. – Я бы не хотел, чтобы они нас заставали в таком виде. Мне ещё надо эти ногти как-то снять. Хонджуну сейчас никуда не хотелось бы вставать. Он чувствует, что ноги обязательно начнут трястись, если он попытается принять вертикальное положение. Но и в душ попасть было бы действительно неплохо. Сонхва отпускает его бедро, перекладывая его обратно на кровать, и уходит к шкафу, доставая полотенца и свежую одежду. – Котёнок, а ты меня донесёшь? – доносится с кровати в полной тишине. Сонхва резко оборачивается, встречаясь глазами с Хонджуном, который только начинает осознавать, что он сейчас ляпнул. Сонхва со своими кошачьими повадками слишком въелся в его разум. – Прости, я.. – смущение расползается по всему телу Хонджуна, и он отворачивается, закрывая рукой залившееся краской лицо. Следующее, что он ощущает – это как кровать рядом с ним прогибается под весом второго тела, и его руку тянут в сторону, заставляя открыть глаза. Перед ним предстаёт всё тот же Сонхва, но теперь Хонджун замечает, как забавно он сейчас выглядит: сочетание потёкшего вечернего макияжа и домашних штанов – не самый сексуальный образ. Хотя Сонхва, несомненно, великолепен даже в этом виде. – Ну за такое так уж и быть, попробую донести. Но не обижайся, если дальше двери не дойдём. И после этих слов Сонхва применяет всю свою силу и ловкость, чтобы подхватить Хонджуна одной рукой под спину, второй – под колени, и оторвать его от кровати. Хонджун помогает, насколько может, держась за широкие плечи Сонхва, чтобы хоть как-то облегчить ему задачу по транспортировке своего тела. И, оказывается, все эти тренировки за последние месяцы не прошли даром, и у Сонхва успешно выходит перенести их до ванной, и даже сделать это до возвращения соседей. Конечно же Хонджун останется у них в общаге на ночь. Негоже было бы после такого уходить к себе в общежитие, или тем более в студию. Хонджун бы предпочёл вообще отсюда не уходить. Даже если им придётся до конца дней спать вдвоём на одноместной кровати. Интересным опытом было бы попытаться скрыть тот факт, что они живут в одной комнате. Хотя наверняка они бы очень быстро спалились. В таком небольшом пространстве сложно будет незаметно хранить вещи для двоих. Хонджун никогда не произнесёт это предложение вслух, чтобы окружающие не подумали, что капитан сошёл с ума. Но думать о совместной жизни со своим партнёром ему всё равно никто не запретит. И уже лёжа ночью на тесной кровати Сонхва он ещё раз подумает о том, как же хорошо иметь мужчину, с которым у вас совпадают интересы. Он и сам платье наденет, и тебя в этом платье разложит, так ещё и согласиться тащить твоё голое тело через всю квартиру, потому что у тебя, кажется, отказывают ноги после ваших развлечений. Да и вообще Сонхва классный парень. Точно надо будет как-нибудь сделать его своим официальным мужем.