Звëзда.

Погода стояла ясная,теплая,весенняя. Солнышко грело спины и слепило глаза. Первый учебный месяц встретил ребят открыто, радостно. Такого настроения дети же не испытывали. Они встретились после школы. Такемичи сам предложил — не по телефону, не через сообщения, а вживую. Хината пришла чуть раньше, стояла у ворот, перебирала пальцами лямку рюкзака. Увидела его — улыбнулась. Такая же, как всегда. Светлая, тёплая, с родинкой под нижней губой и волосами, которые стали чуть длиннее за зиму. Они пошли в парк. Сакура уже отцвела, но кое-где ещё держались бледно-розовые лепестки, и ветер срывал их, бросал под ноги. Хината шла рядом, что-то рассказывала о новом учебном годе, о том, как скучала по одноклассникам, о каком-то смешном случае на линейке. Такемичи слушал вполуха, смотрел на её профиль и чувствовал, как внутри всё сжимается. Он знал, зачем позвал её. Она — нет. — Хината, — перебил он её на полуслове. Голос получился хриплым, и он прокашлялся, пряча руки в карманы ветровки. — Нам нужно поговорить. Она замолчала сразу. Не улыбка сползла с лица — нет, она просто стала другой. Внимательной. Настороженной. Такемичи всегда удивлялся, как она умеет читать его настроение. Хината была общительной и жизнерадостной, но в ней жила какая-то особая чуткость — она чувствовала, когда другим плохо, даже если те молчали. — Что-то случилось? — спросила она тихо. Они сели на скамейку. Старую, крашеную, с выцветшими досками. Рядом шумела дорога, но здесь, в глубине парка, было почти безлюдно. — Я… — Такемичи посмотрел на небо. Удивительно ясное, апрельское, с редкими облаками. — Я не могу больше с тобой встречаться. Слова вылетели тяжело. Как камни. Он чувствовал их вес на языке, и ему хотелось забрать их обратно, но он не имел права. Не после всего, что знал. Не после того, что видел в других жизнях. Хината не заплакала. Не закричала. Она просто сидела и смотрела на свои руки, сложенные на коленях. — Почему? — спросила она. Голос не дрогнул, но Такемичи заметил, как побелели костяшки её пальцев. Он приготовил этот ответ заранее. Думал о нём ночами, когда не мог уснуть, прокручивал в голове, перебирал слова. И всё равно чувствовал себя последним идиотом. Странно, но от когда-то искренней любви осталась только болезненная рана в груди. Эту жизнь он проживет один, или с сестрой, но хочется ..просто уйти в свой дом, не думать ни о чём. А отношения, дружба, тусовки и свидания – время, нервы, волнение, которых у Такемичи почти не осталось. — Я не готов. К отношениям. Ко всему этому. — Он повернулся к ней, заставляя себя смотреть в глаза. Светло-карие, почти прозрачные на свету. — Мне нужно многое понять. Разобраться в себе. Я не могу тянуть тебя за собой, когда сам не знаю, куда иду. Хината молчала. Долго. Так долго, что Такемичи начал считать удары собственного сердца. — Ты врёшь, — сказала она наконец. Не зло. Спокойно. Констатируя факт. — Я могу помочь, Такемичи-кун, быть рядом. Он вздрогнул. Раньше эти слова вызывали трепет, теперь они казались тяжелыми,навязанными,хоть и говорила Тачибана искренне. — Хината… — Я не буду спрашивать, что именно, — перебила она, поднимая голову. В её глазах не было слёз — только что-то твёрдое, упрямое. Та самая воля, которая заставляла её лезть в драку, когда она видела несправедливость. Которая сделала её сильнеес из-за которой он влюбился когда-то— Если ты говоришь, что тебе нужно время — значит, тебе нужно время. Я буду здесь. –Не жди меня, Тачибана – сказал Ханагаки, вставая с места. Волосы трепались от поднявшегося ветерка. – Я..мне нужно очень много времени. — Не отказывайся от друзей. – крикнула в спину уходящему парню Хината – От Мизо. Они хорошие ребята, и они всегда будут рядом с тобой. И если тебе когда-нибудь понадобится помощь… Она улыбнулась. Не широко, не показно. Просто чуть дрогнули уголки губ, и в глазах мелькнуло что-то тёплое и грустное одновременно. — Хорошо. Я подумаю. – он развернулся окончательно и пошёл. Не оглядываясь. Тачибана смотрела ей вслед, пока фигура не скрылась за поворотом аллеи. Ветер бросил ей в лицо горсть лепестков сакуры. Она не плакала. Честно хотела, это из-за лепестков.

***

Четвёрка Мизо нашла его на следующий день. Такуя, Макото, Ямагаши и Аккун — они всегда были рядом, сколько Такемичи себя помнил. С ними он воровал чипсы в магазине, с ними проигрывал в футбол, с ними впервые попробовал пиво и чуть не вывернулся наизнанку. Они были шумными, иногда глупыми, иногда слишком прямолинейными, но они были его друзьями. — Такемичи! — Такуя хлопнул его по плечу, едва не сбив с ног. — Ты чего вчера пропал? Хината сказала, что вы разговаривали, но деталей не раскрыла. — Мы расстались, — сказал Такемичи, не глядя на них. Он смотрел на асфальт, на трещины, на мелкие камешки. На что угодно, только не на их лица. Тишина. Потом Макото присвистнул. — Серьёзно? — спросил он. — Я думал, у вас всё серьёзно. Такемичи промолчал, но поднял глаза. В них не было расскаяния, только искренняя увереность, он посиупил правильно. — Ладно, — сказал Аккун, положив руку ему на плечо. — Если что — мы здесь. Ты знаешь. — Спасибо, — кивнул Такемичи. — Но в ближайший месяц я вряд ли смогу с вами гулять. — Почему? — удивился Ямагаши, поправляя очки. Он отложил книгу, Макото открыл рот, но закрыл. — Семейные обстоятельства, — ответил Такемичи коротко. Достаточно твёрдо, чтобы никто не переспрашивал. Он не врал. В какой-то степени. Четвёрка Мизо переглянулась. Они были друзьями, но не теми, кто лезет в душу без спроса. Так что они просто кивнули, похлопали его по плечам, пообещали ждать и разошлись по домам. Такемичи остался один. Слишком быстро всё происходит, значит они и не верят, что Такемичи может уйти куда-то.

***

Он вернулся поздно. В квартире пахло чем-то пряным — Кемико готовила. Такемичи снял обувь, повесил ветровку и прошёл на кухню, даже не поздоровавшись. — Привет, — сказала сестра, не оборачиваясь. Она стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Волосы были собраны в небрежный хвост, на ней — старая растянутая футболка, которую она носила дома. — Есть будешь? — Нет, — бросил он и прошёл в свою комнату. Кемико замерла на секунду. Потом выключила плиту, поставила крышку на кастрюлю и пошла за ним. — Таке, что случилось? — спросила она, прислоняясь к косяку двери. — Ничего, — ответил он, падая на раскладушку и уставившись в потолок. — Не ври мне. Он резко сел. — А что ты хочешь услышать, Кемико? Что я встретил сегодня свою бывшую девушку, с которой расстался? Что я сказал своим друзьям, чтобы они не лезли ко мне ближайший месяц? Не лезь! Учи свои улицы, готовь как хочется. Но не лезь ко мне!— Он замолчал, поняв, что кричит. Она не ответила сразу. Просто стояла и смотрела на него. В её глазах не было жалости — обида. Такемичи открыл рот, закрыл. Забыл, ей же всего-то пятнадцать. Ну и что..он тоже был четырнадцатилетнем, когда..жизнь пошла под откос. Она оторвалась от косяка. Они смотрели друг на друга, все что копилось за эти месяцы вырывается. И обида, когда кто-то будил ночью криками, и злость, что слишком прямолинейное кто-то лезит с вопросами, и усиалось, у одного от жизни, у другой от переезда. И мелкие мелочи сейчас казались такими сложными... — Ты считаешь, что у тебя одного проблемы? — спросила она тихо. — Я не говорил… — Ты и не говоришь, — перебила она. — Ты просто игнорируешь всех вокруг. Замыкаешься. А я? Мне что делать? Сидеть и смотреть, как ты разваливаешься на части? — Я не разваливаюсь! — Разваливаешься! — Она шагнула в комнату, и голос её сорвался. — Ты забываешь есть, ты не спишь по ночам, ты срываешься на мне, когда я просто хочу помочь! Ты орешь ночами, а потом ходишь как ни в чём не бывало, но тебя бесит моя музыка. — Я знаю, но это не твое дело! Не нравится, запрети оставаться с тобой!, — выдохнул он, закрывая лицо руками. — И музыка твоя бъет по вискам!. — Нет, не знаешь. — Она села на пол рядом с раскладушкой, обхватив колени руками. — Я переехала в другую страну. К людям, которых почти не знаю. В школу, где меня никто не ждёт. Где все скучно! Я сделала это не потому, что мне было легко. А потому что у меня нет никого, кроме тебя. Я столько лет ждала возможности встретить тебя! Столько времени и сил ушло на.. –Я тебя не просил делать этого.. – у него вырвалось это быстрее чем он подумал, опустил руки, сжал в кулаки. Она смотрела в пол. Волосы упали на лицо, и он не видел её глаз. — Прости, — сказал он. — Я… не думал. — Ты никогда не думаешь, — ответила она, крикнула, она вскинула голову. Слёз не было, только злость и обида. — Тупица! Она развернулась, первой хлопнула дверь в его комнату за ее спиной, потом через минуту захлопнулась и входная

***

Кемико шла по улице, не разбирая дороги. В голове гудело. Она злилась на брата — и на себя за то, что не смогла сдержаться. Она понимала его. Понимала, что ему тяжело. Но и он...он не просил, да, но это не значит, что....а если ему и вправдо лучше было без неё? Кто..он расстался из-за неё? Магазин был уже близко, зашла, купила себе шоколадку и газировку. Малиновая и мятная. Когда она вышла, расплатившись, заметила фигуру на бордюре. Девушка сидела, обхватив колени руками. Светлые волосы, короткие, чуть ниже ушей. Белая рубашка, расстёгнутый пиджак, чёрные брюки — форма какой-то школы, не местной. Рядом с ней стояла пустая бутылка из-под воды. Кемико остановилась. Посмотрела. Девушка не плакала. Она просто сидела и смотрела в одну точку на противоположной стороне улицы.Минута. Другая. Потом Кемико подошла и села рядом на бордюр. Не спрашивая разрешения. Не говоря ни слова. Она не привыкла быть одна, даже в ссоре Тишина. Свет фонаря падал на асфальт жёлтым пятном. Где-то лаяла собака, и звук отражался от стен безлюдных переулков, делая тишину вокруг ещё более плотной. Кемико взяла из пакета мятную и протянула девушке. — Держи. Светловолосая посмотрела на неё. Зелёные глаза, яркие, как изумруды, блеснули в темноте. В них не было испуга или удивления. Только усталое любопытство. — Спасибо, — сказала она, принимая — Но я не просила. — Я знаю. Кемико смотрела прямо перед собой. На дорогу, по которой почти никто не ходил в этот час. — Ты чего здесь сидишь в такое время? — спросила девушка, откручивая крышку. — Дома хреновая атмосфера, — ответила Кемико просто. — С братом проблемы. Светловолосая хмыкнула. Сделала глоток. — Понимаю. Та же ерунда Они снова замолчали. Прошло, наверное, минут пятнадцать. Может, двадцать. Кемико потеряла счёт времени. Они сидели рядом, не глядя друг на друга, и в этом молчании было что-то странно успокаивающее. Будто не обязательно было говорить, чтобы чувствовать, что тебя слышат. Потом девушка встала. — Мне пора, — сказала она. Светловолосая кивнула. Сделала шаг, потом другой. Остановилась. — Послушай, — сказала она, не оборачиваясь. — Больше в это время не гуляй одна. Мало ли. — Ты тоже. Девушка развернулась. Посмотрела на неё. В темноте её глаза казались почти чёрными, но Кемико знала — они зелёные. Яркие. Как у кошки. Они расстались, но от тишины..в сердце стало спокойнее. Кемико встала, открыла шоколадку и пошла домой.