Тату для покойника.

      «Огонь распространялся по дому с неимоверной скоростью. Люди с криками ужаса бежали прочь, спасая свои жизни. Только один парень, молодой, лет двадцати семи, наоборот, рвался в самый эпицентр пожара.       — Ичжон-и! Где ты, братик? Где?       — Не ходи за мной, Юджон! Не ходи! — эхом раздалось в ответ.       — Где ты? Нам нужно отсюда уходить. Скорее, малыш!       — Уходи, Джон-и. Тебе здесь не место, — Ичжон возник перед парнем из ниоткуда. Юджон бросился к брату с намерением схватить его за руку, забрать отсюда, но смог поймать лишь пустоту. В ужасе он взглянул на свою точную копию, на лице которого мелькнула грустная улыбка.       — Мне нельзя покидать это место, хëн. Я не знаю, как ты попал сюда, но ты не должен здесь находиться. Уходи.       — Нет. Я уйду с тобой, Ичжон-и. Я не брошу тебя здесь, слышишь?       — Я сказал, тебе здесь не место! — закричал младший брат и от крика начали трястись и обваливаться стены. — Твоё время ещё не пришло.       — Малыш… — только и смог выдавить из себя Юджон.       — Проснись, Джон-и… — фигура Ичжона меркнет, исчезает в огромном пламени. Полубезумная улыбка исказила его прекрасное лицо. — Проснись, а то сгоришь!»       — Ичжон! — с криком Юджон вскакивает с кресла и тут же благополучно падает, зацепившись за что-то ногой и опрокинув его. Оказывается, он снова заснул в своей студии за работой. Вытерев ладонями лицо, Юджон вздыхает. Вот уже который раз ему снится близнец и в который раз его поведение, его речь очень странные. Но итог один.       Ичжон погибает, не давая старшему шанс спасти его.       Отношения между близнецами Чан наладились ближе к семнадцати годам. Всё детство братья соперничали, дрались, любили ябедничать и наговаривать друг на друга, лишь бы спасти свою задницу от отцовского ремня. Ичжону, конечно, доставалось больше всего, ведь он младший, а Юджону доставляло удовольствие видеть, как из-за него наказывают невиновного брата. Ичжон мягкий, спокойный и очень доверчивый, а Юджон задиристый, острый на язык и ужасно умный. И, естественно, зачинщик всех ссор и драк между ними. Можно даже сказать, близнецы ненавидели друг друга в детстве, но если кто посмел обидеть кого-то из них, второй тут же бросался на обидчика с кулаками или тем, что попадалось ему под руку. «Никто не смеет мучить Ичжона/Юджона, кроме меня!» — таков был девиз братьев Чан.       Став взрослее, Юджон понял, что вёл себя очень глупо и несправедливо по отношению к близнецу. Конечно, они оба были совсем детьми и многого могли не понимать, но это было слишком хреновое оправдание. Юджон лишил себя самого дорогого, что у него было — поддержки и опоры со стороны младшего брата. А ещё понял, что Ичжон ему очень дорог, и если он не остановится, то потеряет его навсегда. И ему пришлось очень сильно постараться, чтобы вернуть утраченное доверие и мягкую улыбку, которая так шла Ичжону. Они постепенно сближались, стали проводить много времени вместе. О прошлом оба старались не вспоминать. И всё было прекрасно, пока Юджона не пригласили работать в другую страну. Старший из близнецов Чан, конечно, в первую очередь, сообщил эту новость Ичжону. Но, похоже, тот не был рад такому повороту событий и братья поссорились впервые за долгое время. А потом Юджон уехал в Китай, обещая, что будет звонить своему малышу Ичжон-и, а когда у него будет отпуск, то прилетит к нему в гости. Разумеется, он ничего не знал ни об истории с проклятой татуировкой, ни о том, что его брат стал жертвой чëрной магии. Первые два месяца Юджон даже не задумывался о том, куда мог исчезнуть Ичжон. Но время шло, а от младшего по-прежнему не было никаких известий. Примерно в этот же период Юджону и начали сниться все эти странные и порой пугающие сны, сигнализируя о том, что с Ичжоном приключилась беда.       Дверь в студию открывается и туда заглядывает взлохмаченный, красноволосый и очень симпатичный парень.       — Детка, у тебя тут что, табун лошадей проскакал? И какого хрена ты валяешься на полу? — красавчик заходит в помещение и протягивает руку, помогая продюсеру встать на ноги. — CAPITXN, ты порой меня начинаешь пугать.       — Я всего лишь упал, а ты тут целую драму себе навыдумывал, — ворчит Юджон, оказавшись в сильных и одновременно нежных руках.       — Дай угадаю, снова спал на боевом посту? — с лëгким смешком спрашивает красноволосый парень.       — Нихуя не смешно, Кëниль-я. Вот честно.       — Прости-прости, — Кëниль оставляет лëгкий поцелуй на чужой макушке. — Что случилось, Юн? Снова кошмары снятся?       — Да. И все связаны с моим братом. Он умирает, а я ничего не могу сделать, чтобы его спасти. А ещё эти слова, повторяющиеся постоянно в каждом сне: «Твоё время ещё не пришло»… И он по-прежнему игнорит мои звонки, — делится своими переживаниями Чан. — Я столько раз хотел поехать к нему, поговорить. И столько раз всё срывалось, иногда по моей вине. Что если, я опоздал, Кëниль-я?       — Даже не думай об этом, детка. Видимо, твой малыш Ичжон-и злопамятный, — с улыбкой говорит Кëниль. — Иначе почему он столько времени тебя динамит? Всему можно найти объяснение.       — Не знаю, хëн-и. Мне не по себе. Я чувствую, что что-то случилось… что-то очень нехорошее, — шепчет еле слышно Юджон. — Я должен полететь в Корею, слышишь? На этот раз пусть только попробуют мне помешать, спалю всё к чертям, — объятия становятся крепче, а губы прижимаются к его губам в нежном, успокаивающем поцелуе.       — Хочешь, я поеду с тобой? — предлагает Сон. — Тебе сейчас не помешает поддержка. Ну, и расслабиться тоже. А то ты ходишь в последнее время как в воду опущенный, смотреть невыносимо.       — Ты мне не веришь, да? — грустно усмехается Юджон, отворачиваясь от старшего. — Конечно. На твоём месте я бы сам себе не поверил.       — Я не говорил этого, Юн.       — А мне не нужно говорить. Я по твоим глазам вижу.       — Даже если оно и так, я всё равно поеду с тобой. Что я за человек, если брошу своего парня в такой ситуации? И нет, не смей ничего мне говорить и устраивать сцены. Ты не сможешь переубедить меня, — строго и уверенно говорит Кëниль, обнимая Юджона крепче. — Поехали домой. С агентством я сам разберусь, нечего тебе туда соваться.       Юджон выбирается из его объятий и кивает. Прибравшись в студии, парни уходят, включая сигнализацию. Спускаются на лифте вниз, на первый этаж, и выходят на улицу, после садятся в красную спортивную машину Кëниля и уезжают.       Дома Юджон сразу закрывается в ванной комнате, а Кëниль, любивший принимать душ вместе со своим парнем, минуту недовольно сопит и пыхтит, ибо Чан попросту не пустил его в ванную, но быстро берёт себя в руки и набирает уже заученный наизусть номер. Он прекрасно понимает, что агентство, скорее всего, снова начнёт возмущаться и откажется отпустить Юджона на небольшой отдых. Но ничего, осталось совсем немного потерпеть и потом можно напрямую показать этим чмошникам средний палец или кое-что поинтереснее.       — Кëниль-хëн? Надо же, ты, наконец, вспомнил про меня, — с иронией звучит мужской голос в трубке.       — Я и не забывал про тебя, Шихëн, — немного теряется Сон. — Работы много, сам понимаешь.       — Да шучу я, шучу. Чем обязан? Явно же ты не просто так мне звонишь, — хитро улыбается Шихëн, откинувшись на спинку кресла.       — Угадал. Помощь твоя нужна. У тебя же повсюду связи имеются, насколько я помню?       — Естественно. Кого найти нужно?       — Чан Ичжона.       — Брата твоего Юджона? Что-то случилось? — заволновался Ким, открывая ноутбук и запуская программу.       Кëниль смотрит в сторону коридора. Юджон ещё не вышел из ванной, но шум воды прекратился.       — Он пропал. Уже довольно долгое время не отвечает на звонки брата. Юджон всё рвётся к нему в Корею, да эти мудаки конченные не пускают его, а иногда и сам Юджон себя накручивает, мол, Ичжон видеть его не хочет, надо было отказаться от этой работы и всё в таком роде. Я не осуждаю его, нет. Но забить на свою мечту, чтобы быть нянькой для своего, на тот момент, двадцати трёхлетнего брата, этого я никогда не смогу понять, Шихëн.       — Понял. Не вешай трубку, сейчас я пробью его по базе, — коротко отвечает мужчина. Кëниль слышит характерный звук клавиатуры, тихое бормотание друга, щëлканье мышью, снова оглядывается, проверяя, не вышел ли ещё из ванной Юджон, а после…       — Какого хрена?! — орëт Шихëн в трубку, подрываясь с кресла. — Сон, ты вообще уверен в том, что у твоего парня есть брат?       — Да, он мне показывал фотографии и много рассказывал о нëм. Как они в детстве готовы были поубивать друг друга, как он постоянно подставлял Ичжона, как сам над ним издевался, потому что думал, что младшего любят больше, чем его. А в чëм дело? Ты что-то нарыл?       — Не хочу называть тебя сумасшедшим, хëн, но… Чан Ичжона не существует. Я пробил его по всем возможным каналам. Этого человека просто нет, понимаешь?       — В смысле, блять, нет? Ты прикалываешься надо мной? — начинает тоже орать Кëниль. — Человек — это не иголка в стоге сена, в конце концов!       — Да успокойся ты, сейчас ещё раз попробую, — спешно заверяет его Ким. — Они же с Юджоном десятого сентября родились, верно? Тысяча девятьсот девяносто третий год?       — Да, всё так, — раздражённо выдыхает старший, открыв окно. Прохладный ветер бьёт в лицо, кожа сразу покрывается мурашками, но Кëниль не обращает внимания на эти мелочи. Сейчас его больше всего интересует исчезновение младшего брата его любимого человека.       Шихëн вбивает нужное имя и дату рождения в некрологическую базу данных. Список оказывается совсем маленьким, всего пять Чан Ичжонов. Два из них давным-давно в прах превратились, у ещё двоих не совпадает год и месяц рождения. А вот пятый…       — Кëниль… — хрипит он, бледнея как смерть. — Я нашёл его…       — Ну, вот, я же говорил, что Ичжон существует. Что там, Шихëн? — от ответа друга у Кëниля кровь стынет в жилах.       — Я тут подумал, раз его нет среди живых людей, значит, нужно попробовать поискать среди покойников. Хëн, через сорок один день будет год, как брат твоего Юджона мëртв.

~~~

      — Ты уверен в этом? Может быть, это какой-то другой Чан Ичжон? — Кëниль напрягся, услышав, как открывается дверь ванной комнаты.       — Увы, ошибки здесь никакой нет. Из пяти человек именно этот больше всего подходит под описание, — отвечает Ким, пытаясь отойти от шока.       — А фотография… есть?       — Фотография? Так, вроде бы есть фото его могилы, хотя не знаю, нахуя это вообще было сделано, — пальцы вновь стучат по клавиатуре. — Ага, нашёл. Сейчас попробую увеличить изображение и повысить чëткость нужного фрагмента, — Шихëн, закусив губу, скачивает снимок, затем открывает другую программу и вставляет его. Обрезав нужный фрагмент, он увеличивает его с помощью нужной команды. Сохраняет и закрывает окошко программы, запуская следующую, которая сможет повысить чëткость снимка.       — Ну, что там? — нетерпеливо спрашивает Кëниль, снова обернувшись в сторону коридора. Да так и замирает с телефоном в руках.       Юджон смотрит на него как-то очень странно. Одет он не в халат, как обычно после душа, а как-то уж слишком… мрачно, что ли. Чëрная футболка, чëрные джинсы, чëрные кроссовки. Волосы чёрные, длинные, до лопаток, собраны в маленький хвостик на затылке. В ушах серьги с крестами и на шее цепочка, тоже с крестом. А ещё, вдобавок, Юджон жутко бледный, будто его взяли и окунули в мешок с мукой. Взгляд его пустой и безжизненный. Затем просходит то, от чего Кëниль приходит просто в полнейший шок: Юджон медленно отступает на несколько шагов, затем улыбается, но от этой улыбки у продюсера холод по спине проходится.       — Спасибо, что ты рядом с моим обожаемым братцем. Следующей ночью я обязательно его навещу. Нет-нет, не думай ничего такого, Кëниль-хëн. Если в детстве я с удовольствием вырвал бы ему клок волос, нагадил в его любимые кроссовки или разрисовал бы маркерами футболку, которую купили ему, хотя обещали мне, то сейчас Джон-и нужен мне для совершенно другой цели…       — Ич… Ичжон… — еле слышно шепчет Кëниль, широко раскрыв от ужаса глаза. — Ты…       — Мëртв? Возможно. Но всё может измениться, — Ичжон отворачивается от парня и наблюдает за тем, как его старший брат, наконец-то, неспешно выходит из ванной. — Не говори ему, что видел меня, хëн. Прошу.       — Даже если и скажу, никто мне не поверит, — с грустной усмешкой говорит Кëниль. — Постой, что значит «всё может измениться»?       Призрак лишь загадочно улыбается и машет рукой на прощание. А затем исчезает, будто и не было его вовсе.       — Ичжон, постой! — кричит Сон, но этот крик никто не услышал…       — Да что же это за чертовщина такая? — опять орёт в трубку Шихëн, как только закончилась загрузка готового изображения. Кëниль от неожиданности роняет телефон на пол. Отборный поток нецензурной брани прерывает нежное прикосновение к подрагивающим плечам.       — Хëн-и, ты чего? — Юджон застывает на пороге гостиной, увидев эту сцену, затем бросается к нему. — Не пугай меня, Кëниль, что случилось?       В ответ старший хватает его за руки с такой силой, что при всём желании мог запросто переломать кости. Глаза Кëниля бегают по лицу напротив, изучая его, всматриваясь в каждую чëрточку.       — Ты совсем ëбнулся? Отпусти! Отпусти, мне больно! — кричит Юджон, пытаясь вырваться из захвата. Только это бесполезно, у Кëниля хватка что надо, вцепится — хрен высвободишься, пока сам не отпустит.       — Юджон-и… — Кëниль отпускает его, но лишь для того, чтобы обнять, зарыться носом в его вкусно пахнущие цитрусами после душа волосы. — Прости меня, родной, — он перехватывает его руки и оставляет бережные поцелуи на каждом запястье, извиняясь за причинëнную боль.       — Ты какой-то странный. С тобой точно всё хорошо? — беспокоится младший. — Ты как меня увидел, аж побелел весь, будто перед тобой не я, а призрак стоял.       — Так и было, — еле слышно бормочет про себя Кëниль, краем глаза посмотрев на зеркало. Отражение Юджона поворачивается к нему и грозит пальцем, мол, не вздумай ничего рассказывать. Кëниль снова вздрагивает и закрывает глаза. Наваждение пропадает.       — Тебе нужно больше отдыхать. Так ты совсем сойдëшь с ума со своими проектами, — ворчит Юджон, зарывшись руками в пушистые красные волосы старшего. — Кëниль-я, ты меня вообще слышишь? Куда ты смотришь всё время? — Чан поворачивается к зеркалу. Ему кажется, что собственное отражение лукаво подмигивает ему. Юджон широко распахивает глаза, но ничего вслух не произносит. Затем отражение что-то говорит ему, но Юджон не слышит его, лишь может прочесть по губам.       «Помоги мне, братик!»

~~~

      — О, чудо, что он уцелел, — немного погодя, Кëниль поднимает свой упавший телефон и видит сообщение от Шихëна. Похоже, тот прислал ему обработанную фотографию могилы Ичжона. Он нажимает на фото, чтобы рассмотреть его получше. И ахуевает. Конкретно.       На фотографии совсем не Ичжон, а какой-то другой человек. Фамилия и имя правильные, дата рождения тоже. На дату смерти Кëниль предпочёл не смотреть. Но почему внешность другая? Кто это вообще такой?       Человек на фото очень красивый, с этим Кëниль не спорит. Кошачий хитрый прищур, лукавый блеск в карих глазах. Кожа молочного цвета, почти как у Белоснежки, губы тонкие, скулы чëткие. Волосы светлые, густые, немного вьются. Но, блять, это не Ичжон! Они же с Юджоном близнецы!       — Хватит с меня этой мистики и каких-то тупых догадок, — Кëниль снова набирает номер Шихëна.       — Ну? Понравилось увиденное? — с долей сарказма спрашивает друг.       — Что вообще происходит? — уже начинает злиться Кёниль. — В этот раз ты решил приколоться надо мной в отместку?       — Да ничего я не прикалывался. Я сам ничего не понимаю. Чертовщина какая-то, — возмущается Шихëн.       — Ладно, сейчас я звоню по другому поводу. Сможешь забронировать нам билеты на самолёт до Сеула? Срать я хотел на это обдолбанное агентство, скоро я закончу основание своего собственного и заберу Юджона к себе.       — Ого, вот это я понимаю. Достойный шаг, — улыбается Шихëн, залезая на сайт популярной авиакомпании. — На какое число нужны билеты?       — Самый ближайший рейс, если это возможно.       — Окей, сейчас посмотрим, — Шихëн бодро стучит пальцами по клавиатуре, вбивая нужные данные. — Та-а-ак… О, нашёл. Тебе несказанно повезло, хëн. Есть билеты на завтрашний день. Но, к сожалению, два последних места и они раздельные.       — Похуй, берём их. Чем быстрее мы окажемся в Корее, тем лучше. Сейчас скину тебе нужные данные.       — Понял, хëн, жду, — Шихëн отключается, а Кëниль, обыскав всю спальню и гостиную, находит их визы и паспорта, и отправляет все данные другу.       — Юн, у меня для тебя хорошая новость, — Кëниль заходит в их спальню спустя пять минут. Юджон уже лежит в кровати с планшетом в руках. Услышав любимый голос, он откладывает гаджет в сторону, смотря на своего парня с любопытством.       — Какая же? Опять у тебя очередной проект намечается?       — Лучше, родной, — с улыбкой отвечает Кëниль, раздеваясь до боксëров. Юджон без всякого стеснения пялится на его мощное, подкаченное тело, закусив губу.       — М-м-м, а что может быть лучше? — задумчиво спрашивает Чан, потягиваясь и по-прежнему не сводя со своего любимого глаз.       — Ну, например, то, что мы завтра летим в Сеул, — Кëниль откидывает покрывало с другой стороны кровати и ложится. Юджон тут же оказывается рядом, устраиваясь поудобнее в его сильных руках.       — Ох, я же не снял халат, — младший порывается встать с кровати, но нежный шëпот на ухо заставляет замереть.       — Давай я помогу, детка, — Кëниль оставляет невесомый поцелуй на чужой шее, а его руки медленно опускаются ниже и начинают развязывать пояс халата, затем медленно стаскивают его с хрупких плеч. Халат летит куда-то на пол, а Юджон оказывается под Кëнилем. Они просто смотрят друг на друга, не решаясь зайти дальше, как бы сильно не хотели оба.       — Ты так напряжëн, Кëниль-я, — Юджон невесомо проводит подушечками пальцев по его лицу, касается шеи, плеч. Сон прикрывает глаза и даже улыбается попыткам младшего притянуть его к себе поближе. — Что с тобой?       — Ничего, родной. Наверное, ты прав, мне действительно стоит отдохнуть. Последние месяцы выдались просто сумасшедшими, — с тихим смешком говорит Кëниль, накрыв его губы своими. Юджон слегка прогибается в спине, обхватив ногами поясницу старшего. Поцелуи становятся всё настойчивее, ласки — требовательнее. Рука Кëниля опускается ниже, легонько сжимает болезненно возбуждëнный сосок. Юджон стонет ему в рот и разрывает поцелуй.       — Хочу тебя, Кëниль… — едва слышно шепчет он.       — Ты уверен, Юн? — от нежности в глазах напротив сердце Чана делает кульбит.       — Да… Возьми…

***

      Следующим днём, в пять часов вечера по местному времени Юджон и Кëниль уже спускаются по трапу самолёта и ступают на сеульскую землю. Юджон окидывает взглядом всё вокруг себя и вздыхает. Он не был на родине всего каких-то там девять лет, а по ощущениям, что целых тридцать.       — Куда мы сейчас? — спрашивает Юджон, когда они весьма удачно смешались с толпой новоприбывших простых корейцев. Да и к тому же оба были одеты не слишком вычурно, чтобы не привлекать к себе ненужное внимание.       — Заедем сначала к Шихëну, возьмём ключи от квартиры, — тихо отвечает Кëниль, шагая рядом с ним. — Потом будем отдыхать. Шихëн занимается поисками твоего брата, обещал завтра позвонить.       — Уже? Когда ты успел? — удивляется младший, на что Кёниль улыбается. — Подожди, а почему мы не можем его сейчас спросить? Я не хочу ждать до завтра, я хочу знать сегодня, сейчас, что с Ичжоном и где он!       — Тише, детка, не кричи. Шихëну нужно время, чтобы его найти. Вчера он начал поиски, но пока ничего не обнаружил, — Кëнилю больно лгать, смотря любимому в глаза, больно от мысли, что Юджон может натворить, если узнает о смерти брата. Лучше пусть пока ничего не знает. Лучше пусть надеется на лучшее, ведь надежда всегда умирает самой последней.       — Прости, Кëниль-я, — вздыхает Юджон, оглядываясь по сторонам. Его кепка немного съехала вбок и Сон заботливо поправляет головной убор. — Я… я так боюсь, что с ним что-то случилось. Все эти кошмары, в которых Ичжон каждый раз умирает… что если неспроста мне это всё снится?       — Ни за что бы не подумал, что ты веришь снам, — тепло улыбается старший, обнимая Юджона за плечи. — Вон наша машина, — миловидный таксист машет рукой, подзывая своих звëздных пассажиров. Вещей парни взяли не очень много, так что два небольших чемодана и рюкзаки спокойно разместились в багажнике автомобиля. Забравшись на задние сиденья, Кëниль уже хотел было назвать нужный адрес, как таксист загадочно улыбается, приложив палец к губам и, покосившись на Юджона, вытаскивающего из сумки ноутбук, жестом просит Сона наклониться поближе.       — Держи, хëн, — он незаметно передаёт старшему ключи от квартиры. — Странную, ты конечно, мне просьбу озвучил, но я постарался сделать всё возможное. Признаться честно, я не ожидал, что что-то да получится.       — Спасибо, Шихëн. Я твой должник, — шёпотом говорит Кëниль, спрятав ключи в карман джинсовой куртки. — Кстати, круто ты придумал таксистом прикинуться.       — Чтобы ты знал, Кëниль, я иногда езжу по городу, людей подбираю за небольшие деньги. Помогает отвлечься от постоянного сиденья за ноутбуком, — махнув рукой, Шихëн заводит двигатель и машина, мягко заурчав, трогается с места. — Ты рассказал ему?       Кëниль смотрит на Юджона с лëгкой грустью. Младший не слышит их, погрузившись с головой в работу.       — Нет, не рассказал. Язык не поворачивается. И… я боюсь потерять его. Юджон очень переживал, когда они с Ичжоном поссорились накануне вечером перед его переездом в Китай. Ичжон, конечно, умным мальчиком оказался и долго не держал на него обиду. Неделя где-то прошла и они уже без конца трепались по видеосвязи или просто по телефону. Они всё время поддерживали связь, а потом Ичжон резко пропал на целый год. Кто ж знал, что его в живых нет… — тяжело вздыхает Кëниль, наблюдая за старшим из близнецов Чан. — А ведь Юджон до сих пор чувствует, что с его братом что-то не так. Он даже хотел тебя трясти, чтобы ты сказал ему, где Ичжон. Я вроде как его отговорил, но надолго ли…       — Даже не знаю, что сказать, хëн. Мне так жаль, — сочувственно произносит Шихëн. — Но ты же понимаешь, что не можешь вечно скрывать от него правду. Не тяни с этим, пожалуйста. Чем дольше тянешь, тем больнее будет правда.       — Я тебя услышал. Я постараюсь в ближайшее время ему всё рассказать, — Кëниль с грустью и нежностью смотрит на Юджона, который, закончив что-то делать у себя в ноутбуке, снимает наушники и убирает всё в сумку. Тем более, они уже подъезжают к нужному дому.       Зайдя в квартиру, Юджон всё никак не может отделаться от мысли, что он мог бывать здесь раньше. Но память подводит его, не даёт никаких подсказок по этому поводу. Ни интерьер квартиры, ни какие-то оставшиеся от предыдущих владельцев вещи даже ни на йоту не приближают его к разгадке. У Юджона даже голова разболелась от такого количества мыслей. Кëниль, заметив взвинченное и несколько подавленное состояние своего парня, предлагает ему немного расслабиться. Он заказывает продукты и делает вкусный ужин на двоих, а после — расслабляющую ванну с лепестками роз и натуральными эфирными маслами. Юджон не отказывает себе в этом удовольствии и даже зовёт любимого полежать в ванной вместе с ним. Нежные слова, потрясающий чувственный секс… Дрожат тела, утопая в экстазе, приглушённый свет…       — Спасибо тебе за этот вечер, Кëниль-я. Мне даже стало немного легче, — признаётся Чан, уже лёжа в постели и почти засыпая.       — Я рад это слышать, родной, — улыбается Кëниль, поглаживая его по спутанным и чуть влажным волосам. — А теперь спи. Завтра будет новый насыщенный день.

***

      Юджон просыпается посреди ночи от того, что его кто-то зовёт. Кëниль преспокойно спит рядом, обнимая его и щекоча тëплым дыханием шею.       «Юджон… Юджон…»       — Что это? Кто здесь? — ничего не соображая спросонья, Чан оглядывается. Никого нет. Пожав плечами, он уже было ложится обратно, как снова слышит:       «Юджон… Юджон…»       — Да что это за хуйня? — шëпотом возмущается Юджон, вскакивая с постели. Голос доносится из глубины коридора, поэтому он идёт туда, предварительно схватив со столика настольную лампу, чтобы угостить непрошеного ночного гостя порцией хороших тумаков.       «Юджон… Иди сюда… Иди же…»       Юджон в полном недоумении стоит в тëмном коридоре квартиры и смотрит на большое зеркало, висевшее в прихожей. Кажется, голос доносится именно оттуда. Или у него просто слишком хорошо разыгралось воображение на нервной почве?       — Бред какой-то, — фыркает Чан, собираясь вернуться обратно в спальню.       Зеркало внезапно начинает трястись, стекло как будто становится жидким, на его поверхности возникают странные круги. А затем из глубины возникают мертвенно-бледные руки, схватившие Юджона и затащившие его в зеркало. Всё происходит так быстро, что Юджон не успевает закричать и позвать на помощь. Лампа падает из его рук, а портал закрывается так же быстро, как и появляется, и в квартире наступает мëртвая тишина.

~~~

      — Что это только что было, чëрт возьми? Где я? — орёт Юджон, стуча кулаками по внутренней поверхности зеркала, пытаясь выбраться. — Как же тебя открыть, сука… Эй! На помощь! Я здесь!       — Бесполезно, Джон-и. Ты не выйдешь отсюда, — раздаётся знакомый голос за его спиной. Взбешённый Юджон резко оборачивается.       — Ичжон-и? Какого…?       — Прости, братец. У меня больше не оставалось других вариантов. Я всё перепробовал, чтобы как-то связаться с тобой, ничего не помогло. Тогда мне пришлось поселиться в своей квартире в этом зеркале и дать Кëниль-хëну подсказку, чтобы он привëз тебя сюда.       — Это… твоя квартира? — злость сменяется недоумением. Юджон смотрит на близнеца, ожидая, что он ещё скажет.       — Моя, — кивает призрак. — Неплохой вариант для простого татуировщика, правда? Нет, ничего не говори, — Ичжон перебивает открывшего было рот близнеца. — Тебе наверняка хочется знать, как я попал сюда и что со мной случилось.       — Естественно. Ты исчез на целый год, я чуть крышей не поехал, Ичжон! Знаешь, как я сильно за тебя волновался? — шипит на него старший. Ичжон делает один шаг навстречу брату, другой, третий… С каждым шагом его тело претерпевает изменения, становится менее прозрачным. И вскоре уже состоит из плоти и крови. Ичжон обнимает Юджона, пытаясь успокоить встревоженного брата.       — Я хочу знать, что с тобой случилось, — тихо говорит старший из близнецов, обнимая младшего в ответ. — И как ты вообще сюда попал?       — Тогда тебе лучше присесть, Джон-и, — разом помрачнев, Ичжон тянет близнеца вниз, усаживая рядом с собой. А затем начинает говорить. Про проклятую татуировку, труп из морга, Мин Юнги, обманом вернувшего погибшего возлюбленного за его, Ичжона, счёт. Про Хосока и Намджуна, до последнего пытавшихся спасти младшего Чана от свихнувшегося друга. Про то, что он теперь неприкаянный дух и вынужден скитаться, поскольку его тело занял дух Агуста, того самого возлюбленного Юнги и, как оказывается, младшего брата-близнеца Мина, а тело того уже в земле разлагается, поэтому подселиться в него Ичжон, соответственно, не может.       — Тварь… Я его убью… Найду и убью… — зло рычит Юджон, вскакивая на ноги и снова принимаясь колотить кулаками по внутренней поверхности зеркала. — Выпусти меня, Ичжон-и. Выпусти, я этой суке все кости переломаю! Убийца, ненавижу! Ненавижу его!       — Юджон… Джон-и, тише. Успокойся. Не надо, — Ичжон подбегает к близнецу, обнимая его за плечи. — Я знаю другой способ, как всё исправить. Пожалуйста, послушай, — умоляюще смотрит он на него. — Пожалуйста, братик… — Ичжон не отпускает брата, пока не чувствует, как его напряжëнное тело расслабляется.       — И какой же? — хмуро спрашивает Юджон, смотря на близнеца в ответ.       — В том, чтобы быть духом есть небольшое преимущество, — улыбается младший, будто это состояние действительно доставляет ему удовольствие. — В общем, я узнал, что Агусту суждено было прожить ещё достаточно много лет, но кто-то очень хотел убрать его. И у него это, к сожалению, вышло. И все дальнейшие события — это последствия.       — То есть, ты хочешь сказать, что если бы этот Агуст не погиб, то и ты…       — Да, я тоже был бы жив. И не встретился бы с его братом при таких обстоятельствах. Помоги мне, хëн. Помоги спасти всех нас, прошу.       — И как ты себе это представляешь? — скептически хмыкает Юджон, но мысленно он готов на любые безумства, лишь бы малыш Ичжон-и был жив и здоров.       — Хосок, мой новый напарник, говорил мне, что произошло столкновение двух автомобилей и его машину очень сильно покорëжило, — говорит Ичжон, склонив голову набок. — Агуст моментально погиб, не дождавшись приезда скорой. Мой предыдущий напарник тоже. Спустя сутки позвонил Намджун и я поехал с ним в морг делать Агусту ту проклятую татуировку. А дальше ты знаешь, что случилось.       — Почему ты согласился на это, малыш? Зачем?       — Очень просто. Деньги. Почти миллион долларов. Такая сумма не валяется на дороге, Джон-и. Это сейчас я понимаю, что, по сути, продал собственную жизнь. А тогда я даже не задумывался об этом.       — Если тебе нужны были деньги, ты мог сказать мне или Кëнилю. Ты же знаешь, мы бы не отказали тебе, — мягко говорит Юджон, положив руку на плечо близнеца. — Глупый, глупый ты совершил поступок, Ичжон-и. И посмотри, чем это всё обернулось.       — Поэтому мне и нужна твоя помощь, Джон-и, чтобы всё исправить, — Ичжон хватает старшего за руку, прижимая к груди. — Я дух, призрак, называй как угодно, и мне сделать это самому не по силам.       — Успокойся, малыш. Я тебе помогу. Что нужно делать?       Ичжон лезет в карман своих джинсов и достаёт интересный кулон, который протягивает брату. При ближайшем рассмотрении можно заметить, что это миниатюрные песочные часы, насаженные на ось и окружëнные двумя тонкими кольцами и широким третьим, в центре которого вырезан контур песочных часов. К тому же, на каждом кольце есть элементы надписи на английском языке.       — «I mark the hours, every one. Nor have I yet outrun the sun. My use and value unto you, are gauged by what you have to do», — читает Юджон. — Погоди, неужели это тот самый Маховик Времени? Как в Гарри Поттере?       — Скорее, его улучшенная версия. Позволяет перенестись в относительно далëкое прошлое, на месяц, два, максимум на год. Один оборот равен уже не часу, а месяцу перемещения, — объясняет Ичжон с лёгкой улыбкой. — После выполнения своей задачи нужно вернуться в точку прибытия ровно в то же время, когда ты переместился из настоящего в прошлое, и тебя забросит обратно в твоё время.       — А ещё меня не должен никто видеть, иначе будут проблемы.       — Именно, братец, — кивает младший Чан. — Но и без этого чудо-приспособления есть свои нюансы. Например, если ты отговоришь меня брать этот заказ, Юнги найдёт новую жертву. Если не дашь Агусту сесть за руль — его всё равно прикончат, но уже другим способом…       — Постой-постой, я, кажется, понял. Я должен найти того, кто хочет избавиться от Агуста и помешать ему, — близнец снова кивает, довольно улыбаясь. — Но подожди, откуда у тебя такой могущественный волшебный артефакт?       — Здесь, в Зазеркалье, полно тайн, — уклончиво отвечает Ичжон, засунув руки в карман джинсов. — И потом, этот вопрос тебя сейчас должен волновать меньше всего. Двенадцать оборотов достаточно, — он указывает на Маховик. — Удачи, Джон-и, — с этими словами Ичжон толкает близнеца в грудь со всей силы. Юджон вываливается из зеркала и падает на пол в коридоре, больно ударившись локтем о лежащую рядом лампу. Тут же в прихожей включается свет и Чан видит перед собой встревоженного Кëниля.       — Где ты был, родной? — старший протягивает руку, чтобы помочь ему встать. — Я просыпаюсь от того, что что-то упало в коридоре, смотрю — тебя след простыл. Всю квартиру обшарил, нет тебя нигде. Что происходит, что за чертовщина?       — Успокойся, Кëниль-я. Вот он я, живой и здоровый, — Юджон обхватывает ладонями его лицо и целует. Кëниль сразу отвечает, вжимая хрупкое тело возлюбленного в себя, словно боясь, что Юджон опять исчезнет.       — Я чуть с ума не сошёл, детка, — низким голосом шепчет он в губы напротив. — Что это было?       Юджон неохотно отстраняется, стараясь задержать каждое мгновение, затем мягко произносит:       — Пойдём в гостиную, там и поговорим.       Кëниль выключает свет в прихожей и включает его уже в гостиной. Видно, что он не впервые в этой квартире находится, слишком он перемещается свободно. И как Юджон не обратил на это внимание изначально?       — Рассказывай, — говорит Кëниль.       Внимательно выслушав Юджона, Сон вздыхает. Если бы раньше он посмеялся над рассказом возлюбленного, то сейчас ему совсем не смешно.       — Почему ты мне не сказал правду, что Ичжона нет в живых? — спрашивает Юджон, внимательно наблюдая за выражением лица Кëниля.       — Прости, Юн. Я хотел сказать, но что-то не давало мне это сделать. Я боялся, что ты что-то сделаешь с собой, оставишь меня, если узнаешь эту страшную правду.       — Значит, Шихëн тоже знает.       — Да. Мы ещё вчера обо всём узнали. Я в таком был шоке, что просто не передать словами. И я отправлюсь с тобой в это странное путешествие, — неожиданно заявляет Кëниль. — Я одного тебя не отпущу. Всё-таки год — это слишком большой промежуток, вдруг что-то пойдёт не так?       — Спасибо, что веришь в меня, хëн-и, — саркастически усмехается Юджон, надевая Маховик себе на шею. Немного подумав, он жестом подзывает к себе Кëниля и, растянув цепочку, надевает и ему тоже. Старший встаёт рядом и тянется рукой к артефакту, но Юджон несильно бьёт его свободной рукой, а второй держит Маховик. Один поворот, другой, третий, четвëртый… десятый, одиннадцатый, и последний, двенадцатый. Время начало со стремительной скоростью отматываться назад. У Юджона даже голова немного закружилась от этого. Они с Кëнилем, затаив дыхание, наблюдают за происходящим. Наконец, перемещение завершается. Юджон тут же сверяется с часами. Время три часа двадцать пять минут, а за окном ночь.       — Получилось? — громко произносит Кëниль, на что Юджон тут же зажимает ему рот, состроив при этом зверскую рожу. — Получилось? — уже шёпотом спрашивает старший.       — Да. Мы в прошлом, за несколько часов до трагедии. Сейчас выходить куда-то бессмысленно, так что предлагаю переночевать здесь, а утром отправиться на поиски Агуста.       — Мне всё это имя не даёт покоя. Как будто я его знаю. Помнишь, я про друга детства рассказывал, но наши пути с ним разошлись, когда мне был двадцать один год?       — Имеешь в виду, что его звали Агуст? — Юджон на цыпочках идёт зачем-то в спальню и осторожно открывает дверь. Сердце замирает, когда он видит, что в кровати спит Ичжон. Живой и невредимый. Юджону так хочется зайти, разбудить брата, обнять крепко-крепко и не отпускать.       — С ума сошёл, детка? — Кëниль также осторожно закрывает дверь и обнимает своего парня за плечи. — Ты мне сам сказал, что нельзя слишком активно вмешиваться во время, плохо будет. Нас не должны видеть. Пойдём, в гостиной поспим. Главное только успеть смотаться из квартиры до того, как твой брат проснëтся.       Юджон кивает, злясь на себя за минутную слабость. Вернувшись в гостиную, его заставляют лечь на диван и немного поспать.       — А как же ты, Кëниль-я? Тебе тоже необходим отдых, — он порывается встать, но сильные руки Кëниля не дают этого сделать.       — Ничего со мной не случится, если ночь не посплю. К тому же, кто-то из нас должен караулить момент, когда Ичжон может проснуться, чтобы свалить отсюда. — отвечает Сон, мягко улыбаясь. — Сладких снов, Юн.       — Я люблю тебя, Кëниль…       — Я тоже тебя люблю, Юджон-и, — Кëниль наклоняется и целует Юджона в щëку, заботливо подоткнув ему плед.

***

      — И что нам делать теперь? — время десять часов вечера, парни целый день наматывают круги по городу на электросамокатах. — Где мы ещё будем искать Агуста? В Сеуле херова туча людей, а шансов найти того, кто нам нужен, ноль целых хуй десятых. Мы везде уже побывали, бесполезно. Нет его нигде.       — Да, это сложнее, чем я предполагал, — соглашается Кëниль, оглядываясь по сторонам. Все проходят мимо них, спешат куда-то и совсем не замечают наших парней, что им отлично играет на руку. — Если бы можно было, я бы позвонил Шихëну, он бы вмиг нарыл нужную информацию о нём. А так придётся думать самим, — пожав плечами, он немного обгоняет Юджона и сворачивает на тропинку, ведущую в парк. Как раз в это время туда подъезжает довольно дорогая машина. Кëниль не особо шарит за марки автомобилей, но, кажется, это новая модель Порше. Внезапно проснувшаяся интуиция ему подсказывает снизить скорость и понаблюдать за водителем этого автомобиля. И Кëниль действительно наблюдает, спрятавшись с самокатом в каких-то колючих кустах. Юджон, потерявший своего парня, проезжает мимо и Сон издаёт лëгкий свист, чтобы привлечь его внимание.       — Ты чего здесь забыл, хëн? — тихонько спрашивает Чан, приземлившись рядышком. Кëниль молча указывает рукой на того человека, который куда-то очень сильно торопился. — И что? У нас совсем другая задача и на вот это вот идиотство времени нет вообще.       В это время незнакомец поворачивается в их сторону и Кëниль впадает в ступор. Теперь ему резко становится ясно, кто был изображён на фотографии могилы Ичжона. И как Сон мог не узнать своего друга детства?       — Юн, кажется, удача нам улыбнулась, — тихо говорит он. — Мы нашли его. Нашли Агуста.       — Ты уверен? Вдруг ты ошибаешься?       — Это он, точно тебе говорю. Надо же, как Агуст изменился… похорошел… За что же так с тобой, а? — вздыхает Кëниль.       — Полегче, а то я уже ревновать начинаю, — бубнит Юджон, чем вызывает улыбку у старшего.       — Ты единственный, кто волнует мою кровь, детка, и это неизменно. Лучше пойдём, проследим за нашим другом. Что-то мне подсказывает, скоро и тот, кто его убьёт, на горизонте появится.       Кивнув друг другу, парочка, не вылезая из своего укрытия, идёт по пятам за идущим куда-то Агустом (это действительно был он). Несколько раз их чуть не засекли, потому что кусты оказались колючими, колючки больно впивались в кожу и даже немного рвали одежду. И примерно через десять минут (Кëниль специально посчитал) появляется некто во всём чëрном, уверенно шагающий следом за Мином. Агуст в это время идёт мимо своего автомобиля в ближайший магазин сладостей, а вот незнакомец останавливается рядом с машиной и приседает на корточки, чтобы его не было видно с другой стороны.       — Что он, чëрт возьми, делает? — шепчет взволнованно Юджон, осторожно высунувшись из укрытия.       — Выбирает момент. Скорее всего, он хочет что-то сделать с автомобилем, из-за чего Агуст и погибнет в аварии, — от собственных мыслей Кëнилю аж нехорошо становится. Они с Чаном переглядываются друг с другом.       — Так надо, блять, остановить его! — ещё больше заволновался младший. А Сон смотрит по сторонам в поисках камешков или чего-то небольшого, что можно было бы бросить в человека и не отправить его в нокаут.       Первый камешек попадает прямо в голову незнакомца. Тот оборачивается и матерится что есть силы, потирая ушибленное место. Выждав паузу, Кëниль замахивается во второй раз и снова попадает в голову. Незнакомец опять оборачивается и орёт уже на весь парк о том, что сейчас кто-то очень сильно пожалеет, если в него бросят камень третий раз.       — Что, сукин сын, не нравится? — ржёт тихонько Кëниль. — Тогда получай ещё, — третий камень летит по направлению к человеку в чëрном и снова попадает в цель. Только на этот раз Кëниль специально сделал, чтобы его заметили.       — Ну, всё, гандон, ты покойник! — орëт мужчина, направляясь в сторону их укрытия. А Кëнилю только это и нужно.       — Похоже, ты его здорово разозлил, — хихикает Юджон, а сам напрягся, готовясь к бою. Как только незнакомец поравнялся с их укрытием, он, как кошка, бросается на него, повалив на землю. Натянув ему на лицо капюшон, чтобы никто из них не увидел друг друга, Юджон, после непродолжительной борьбы, пережимает пальцами сонную артерию. Тело незнакомца обмякло.       — Слабак, — презрительно фыркает он, отряхивая руки. Оглядевшись по сторонам и убедившись в отсутствии свидетелей, Юджон оттаскивает незнакомца к машине Агуста. Кëниль уже ждал его там.       — Готов, — Чан зло пинает бесчувственную тушку неудавшегося убийцы. — Стоп, а что ты делаешь?       — Проверяю, не успел ли этот чудик напакостить, — Кëниль захлопывает капот автомобиля. — Мы успели, Юн. Теперь всё будет хорошо.       — Но ты же не намекаешь на то, что мы бросим здесь это недоразумение?       — Нет, конечно. Нужно найти, чем связать его и дождаться возвращения Агуста. Он сам решит, что с ним делать, я уверен, — отвечает Кëниль, обнимая Юджона…       … Агуст выходит из магазина с пакетиком любимых мармеладных мишек и, насвистывая весëлую песенку себе под нос, направляется к своему автомобилю. Скрученный по рукам и ногам человек в чëрном лежит в отключке, прислонившись к передней дверце. Сигнализация орёт что есть мочи, а на капоте лежит гаечный ключ. Агуст берёт его в руки и благодарная улыбка мелькает на его усталом лице…

~~~

      — Даже не верится, что у нас всё получилось, — говорит Кëниль. Они с Юджоном возвращаются в квартиру Ичжона, чтобы успеть вернуться обратно в своё время. — Я думал, что мы здесь застрянем надолго.       — Если не начнёшь своей задницей шевелить, Кëниль-я, так оно и будет, — подгоняет его Юджон, уже подходя к дому. — Так, погоди, а как мы попадём в квартиру? У нас ведь нет ключей.       Кëниль хитро улыбается. Когда парни выходят из лифта на тринадцатом этаже, он вытаскивает из кармана связку ключей. Без труда находит нужный и вставляет в замочную скважину. Тихий щелчок — и дверь открывается.       — Я предположил, что, скорее всего, замки не меняли и, поэтому, захватил с собой ключи, которые мне передал Шихëн, — поясняет старший, заходя в квартиру. Тихо. Значит, Ичжон уже дома и преспокойно спит в своей кроватке, ведь время почти полночь.       — Гениально, Кëниль-я, — Юджон легонько целует старшего в щëку. — Идём, пока посидим до трёх часов на кухне. По-другому мы не сможем вернуться обратно.       — Да, я понимаю, — соглашается Кëниль, следуя за своим парнем. Они пьют чай и тихо беседуют, потом Юджон убедил любимого немного поспать, а сам сидел и прислушивался к каждому малейшему шороху в квартире. Нельзя, чтобы Ичжон увидел их до того, как они вернутся в своё время.       За две минуты до истечения нужного времени Юджон будит Кëниля, и они на цыпочках прокрадываются в гостиную. Кëниль смотрит на часы, мысленно отсчитывая секунды до возвращения.       … Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…       Всё вокруг вновь расплывается, искажается, и мчится вперёд на сверхзвуковой скорости. Парни на этот раз синхронно закрывают глаза, крепко держась за руки. Когда они открывают глаза, то видят перед собой своих двойников. Двойник Юджона крутит Маховик и они исчезают.       — Какого чëрта? — дверь в гостиную распахивается и на пороге стоит… Ичжон. Сонный, растрëпанный, но самое главное — живой. — Как вы там оказались? Только что были вот тут, — он показывает на то место, откуда исчезли двойники парней, — а сейчас…       Юджон смеётся. Смеётся громко, истерично, чем пугает близнеца. Ичжон подходит к брату и обнимает его, не на шутку взволнованный происходящим.       — Глупый. Как можно находиться в двух местах сразу? Это только ведь в сказках бывает.       — Но я видел… — пытается возразить младший брат.       — Тебе это приснилось, малыш Ичжон-и, — подаёт голос Кëниль. — Я, например, ничего такого не видел. Юджон тоже.       — Ладно. Может ты и прав, хëн, — неловко чешет затылок Ичжон. — Тогда пойду дальше спать. И вы тоже ложитесь, скоро уже светать будет, — он машет рукой и удаляется к себе в спальню.       — Сработало… Неужели сработало, Кëниль-я? — бормочет Юджон, сев на диван и закрыв лицо руками.       — Да. Я же ведь говорил, что всё будет хорошо. Кстати, я нашёл нашу с Агустом переписку после того случая, — Кëниль садится рядом и протягивает телефон. — Он просил прощения за то, что исчез так надолго и рассказал, что его преследовал бывший его старшего брата, который буквально был одержим Юнги, и хотел убить. Его заключили под стражу, так что вряд ли у него теперь получится навредить Агусту.       — Как же хорошо, что этот кошмар закончился, — зевает Юджон, положив голову на плечо Кëниля. — Да уж, это я забуду не скоро.       — Согласен. Удивительная вещь — время. Могущественная, а когда в него вмешиваются — опасная. Если в чëм-то сомневаешься, лучше вернуться к началу. Верно?       — Да, но к чему ты клонишь? — не понимает Юджон.       — О некоторых вещах лучше не знать. А если знаешь — хранить в тайне, чтобы те, кто задумал зло не обернули твои знания против тебя самого, — просто отвечает Кëниль, смотря на собственное отражение в зеркале.       Его двойник расплывается в широкой улыбке и подмигивает ему.