Мордрэйдские истории

„Три вещи составляют достоинство подарка:

чувство, уместность и способ преподнесения.“ (с)

Мадемуазель де Соммери

От лица Эдмонда Эверса Сегодня у меня особый день, мне наконец-то исполнилось восемнадцать. С каким нетерпением я ждал этой даты, как любой нормальный целеустремленный мордрэйдский юноша стремясь стать взрослее, свободней и мудрее. Итак, долгожданный день наконец-то настал, а с ним ко мне пришла определенная свобода действий. Достижение этой возрастной отметки в Мордрэйде значит, что я теперь не только достиг возраста согласия и могу предаваться всяческому разнообразному разврату не только в мыслях по велению души, а уже и по желанию того органа, который давно проснулся и рвался к приключениям, требуя к своей нескромной персоне отдельного пристального внимания. Да, и ещё одна отличная новость: я уже настолько взрослый, что с подачи моего уважаемого и любимого отца в первый раз в жизни выпил коньяка с ним за компанию в честь дня рождения. Ну, не жизнь, а просто сказка какая-то. Лучший день рождения в моей линии судьбы, да даже просто лучший день в моей жизни, а он ещё только начался. Я давно ждал этого дня ещё и потому, что сегодня отец с друзьями отправлялся на традиционную ежегодную охоту на войра. А охота на войра – это такое приключение, которое не забывается никогда, подобное развлечение вообще мало кто может себе позволить, в предвкушении охоты кровь просто бурлит и играет у участников этого увлекательного действа, заставляя глаза каждого истинного мордрэйдца краснеть от ярости и стремления к победе. Ведь речь идет об убийстве, пусть и животного, но все же относительно разумного. Я - отличный и меткий стрелок. С тех пор, как я попал в отчий дом, в наше родовое гнездо Эверсов, когда мне исполнилось десять лет, я, как мне казалось, был для моего отца не просто сыном и, как часто бывает в мордрэйдских семьях, неким развлечением в свободное от дел время, я был его учеником во всём. А он был не просто лишь моим отцом, он был моим наставником, он открыл для меня мир Мордрэйда, мир нашей столицы, в котором я, пользуясь своим положением по праву рождения и происхождением, был не просто гостем, ненужным ребенком, которого в перспективе ожидала ссылка или скучная служба на Дальних Рубежах Империи, я впервые почувствовал, что я – дома, я – на своем месте. Ну, я, конечно, к важному мероприятию подготовился заранее. Я экипировался для охоты на войра и ждал отца внизу. Но каково же было моё разочарование, когда я услышал обращенные ко мне слова. - Эдмонд? – Мой идеально выглядящий и как всегда безупречно одетый отец спускается в холл первого этажа, он уже готов к охоте. На его лице появляется то выражение, с которым обычно наказывают неповинующегося раба. – Сынок, почему ты здесь, в таком виде? Я не приглашал тебя на охоту, Эдмонд. - Отец, но ведь ты обещал мне незабываемый подарок, и я логично предположил, что речь идет именно об охоте. - Я в шоке, да что же за незабываемый подарок может ждать меня, если это не приключение, годное для настоящего мужчины, готового на всё, в том числе на охоту на самого опасного и дорогого хищника нашего времени? – Разве приключение – не самый лучший подарок для взрослого мужчины, не таким ли впечатляющим должен быть мой подарок, отец? Отец смотрит на меня с лукавой усмешкой. У нас с ним всегда были отличные и доверительные отношения, но именно сегодня я его совершенно не понимаю. Что ты хочешь донести до меня этим взглядом, отец? Давай уже мой подарок, не порть атмосферу дня. Ненавижу пустую трату времени и бесполезное ожидание! - Эдмонд, сынок, - коварный родитель слегка прищуривается и насмешливо продолжает, - неужели ты думаешь, что в настолько важный для тебя день я бы ограничился в качестве подарка для тебя банальным приглашением на охоту в кругу такого же старичья, как я? О, не стоит возражать. Поохотиться ты ещё успеешь, а у меня для тебя сегодня особый подарок. Мой дорогой сын, тебе пора начинать учиться быть настоящим мордрэйдцем, более того – настоящим Эверсом. И мой сюрприз выбран именно для того, чтобы ты понял, кто ты на самом деле есть. Так что, оставь уже ружье, ты не едешь на охоту, ты остаешься с подарком дома. О, даже так… В этом возрасте я ещё не научился скрывать эмоции и чувства, и я злобно топаю ногой. Папаша, не томи. Что ж это за подарок, который круче вожделенной легендарной охоты на войра, но при этом предполагает необходимость засесть жопой на диване? Вопросительно смотрю на отца. Отец как будто специально тянет время. И в этот момент наших с ним напряженных взаимных игр во взгляды, которые могут убивать, раздается дверной звонок. Доставка. Мой подарок! Срываюсь с места, но отец делает жест рукой – типа подожди, Эдмонд. Да, так даже интересней, жду. О, я жду, конечно, стоя рядом с отцом, с трудом удерживая себя от того, чтобы не начать нетерпеливо переступать с ноги на ногу, хотя прекрасно понимаю, что Эверсам такое поведение не к лицу. Я вижу, что в дом заносят большую коробку: однотонную, никакой раскраски, надписей и этикеток, только лишь бант на крышке сверху. Большой яркий оранжевый подарочный бант. У меня мелькает мысль, что коробка слегка напоминает гроб, уж габаритами точно. Невольно напрягаюсь в надежде, что не покойничка же мне папаша приволок для компании, чтобы весело отметить день рождения. С отца станется, он известен в мордрэйдском светском обществе особой изощренной жестокостью и экстравагантными поступками. Отец довольно кидает доставщикам, а потом обращается ко мне: - Эдмонд, а вот твой долгожданный подарок. Я надеюсь, что в твоем возрасте, ты уже достаточно взрослый, чтобы самому разобраться, что с ним делать. Я немного не в курсе особенностей свалившегося на меня счастья. Одно я понимаю, ввиду этой доставки, меня точно не берут с собой на охоту на войра. И у меня не будет офигенной возможности стать самым молодым мордрэйдцем, кто добудет-таки чудесную трофейную шкуру редкого хищника. И что это вообще за хуйня в коробке? Как ни странно, но мной овладевает неприятное предчувствие, и эта коробка начинает вызывать у меня легкое раздражение, я не спешу её открывать, а отец и не думает меня торопить. Он как будто наслаждается всей этой ситуацией, предвкушая интересную развязку. - Отец? – Я лишь слегка придаю вопросительные интонации этому самому для меня дорогому слову. – Это что? Что внутри? Отец лишь постановочно вздыхает, как будто он не со мной в домашней обстановке, а играет на сцене роль. - Внутри находится твоё взросление, Эдмонд, - он слегка усмехается. – Ты, конечно же, в курсе, что в нашей вселенной есть не только Мордрэйдская Империя, а есть ещё различные отсталые цивилизации. Ты ведь прошел весь этот учебный курс правда, сынок, про отсталых? Бентонцы, ормондцы, нордлиннцы, трисбергцы… Так вот, дорогой сын, я заказал тебе игрушку: отсталое живое существо, глупое, молодое, послушное, красивое. Сам убедишься. Трисбергрцы и нордлиннцы не особо тянут на домашнее животное, слишком уж они велики по размерам в совершеннолетнем возрасте. Идеал для нас – бентонские ии ормондские рабы. Я заказывал на свой вкус, выбор пал на ормондишку, мальчика, юношу. Но что уж там прислали, я сам не в курсе. Но, ты уже взрослый мальчик. Я уеду на охоту, и ты откроешь коробку. - Итак, там – живое существо, - я, сказать честно, было заинтригован, но и слегка опасался, сам не понимаю, чего. За каким бы чудом мне сдалось это существо? - Да, Эдмонд, там – живое существо. И оно полностью и безраздельно в твоей власти. – Отец уже почти стоит на выходе. – Короче, сын, тебе уже восемнадцать, ты сам разберешься, что и как с этим существом делать. Одна, правда, просьба: если оно сдохнет, не бросай тело в утилизатор в доме, там, за домом зарой, чтоб не воняло потом. Пока, сын, мне пора, думаю, что сегодня я добуду отличную шкуру! Отец ушел на вожделенную для меня охоту, оставив меня наедине с коробкой. В общем, настроение испортилось, и содержимое поганого ящика никакого любопытства не вызывало, даже обидно стало, одно дело – охота на войра, а другое… Но стоять над коробкой, вечность ничего не предпринимая, было глупо, и я её открыл, сорвав и отшвырнув в сторону дурацкий бант. Каково же было моё разочарование, когда, открыв коробку, я вижу там совершенно не обещанного красивого мальчика-ормондишку! Судя по наличию слегка выпирающей груди, я понял, что это – девушка, не женщина, уж слишком молодое лицо. Но она старше меня, однозначно старше, да и не ормондского явно происхождения. Бентонская девушка лет двадцати пяти. Присматриваюсь. Ещё и рыжая, в веснушках. Да мне такого нахрен было не надо. Ненавижу эти пятна на мордах отсталых. Я не просто разочарован, я в бешенстве! Звоню отцу. - Эдмонд, как тебе… - Да что за нахрен? – Папаша вмиг язык проглотил. – Рыжее дерьмецо, морда в пятнашках, женщина, старше меня, бентонская. И ваще жопа жирная у неё. Это что за нафиг, отец? Совершенно не в моём вкусе. - Так, стоп, - отец расстроен. – Сынок, подожди. Мой заказ был: ормондский аристократ мужского пола, до 25 лет, с подтвержденной девственностью. Опции: или строго брюнет с синими глазами или строго блондин с голубыми водянистыми. Это самые качественные разновидности… Девочку я только как возможную замену указывал при заказе. - Дерьмо эта твоя доставка, - меня просто всё бесит. Весь день испорчен. – Мне что теперь с этой девкой делать? Отец вдруг странно улыбается и снова становится самим собой. - Эдмонд, а я ведь сказал тебе ранее, - он так и расплывается в улыбке, - делай то, что ты хочешь. Это существо – твоя игрушка. Я понимаю, я ведь до того как тебе не исполнилось восемнадцать имел право контролировать твои… Сын, давай скажем прямо, предпочтения. И я заказывал реально то, о чем я тебе сказал. Но, видимо, произошла ошибка, или, уж я не буду юлить, говорю прямо: ты достаточно взрослый должен понимать, что подобные заказы вне закона. Скорее всего, не было ормондцев в наличии и нам просто подобрали максимально близкий вариант. Но не стоит расстраиваться, сын, тебе всего восемнадцать, не последняя же это игрушка в твоей жизни! Итак, даю подсказку, ты имеешь право на, хмм… постельные отношения с отсталыми, но, сынок, если уж тебе не по нраву это существо, просто прими меры. Сделай это сам, убери бяку своими ручками. Но не выбрасывай тело в утилизатор, как я уже просил. Там, в том самом месте, о котором ты меня всегда спрашивал, за домом, рядом с кучей глыб есть «свободные места». На плоской выступающей глыбе нужно будет просто нажать кнопку, а после уложить тело в нишу. И не надо делать такое лицо, сынок. Ты – Эверс, а у нас тут дома своё кладбище. Привыкай и, короче, сам разберись, что тебе делать. Заебись подарочек на день рождения! Но я так просто не сдаюсь, хоть это и мой любимый отец, но я-то рассчитывал на нормальный подарок. - Папочка, - я лучезарно улыбаюсь, - с этим мусором я-то разберусь. Но что ты там про ормондишку к празднику говорил? И дальше я больше не улыбаюсь. Я – Эверс, как и мой отец, политес мы соблюдаем только до определенного момента. Я никогда в жизни реальной не видел живого ормондца, но хоть они и отсталые они, и слегка туповатые, но ходят слухи, что они – очень влюбчивые и когда удивляются или влюбляются глаза у них огромными становятся. Хочу ормондишку! - Где. Сука. Блядь. Мой. Ормондишка обещанный? – Я, конечно, бы и на ормондскую женщину был согласен, если уж мужчину сложнее достать. Но у меня тут уже что-то в коробочке женского пола лежало. Коллекция была не полной. – Как ты и сказал: до двадцати пяти лет, парень. Волосы чтоб длинные были, не тупой и не особо улыбчивый, обычный, как мы их называем, лупоглазый. Понял, отец? А пока что, хочу отметить, что подарочек твой – дерьмо, лучше б на охоту меня с собой взял, я бы хоть перед друзьями похвастаться мог убитым войром. Ладно, пойду, попробую распинать подарочек твой, расспросить, а что это вообще за счастье мне такое привалило. Ну, уж если честно, эта девочка, конечно, не полное дерьмо. Я её уже хорошенько рассмотрел, ну веснушки, ну, рыженькая, лицо милое, вообще бентонские женщины они – не красивые, они милые, вот прям реально, именно милые… Но меня возмутило ощущение, что нас с отцом обманули, хотя в то, что отца обманула доставка мне поверить сложно, Эверсов не обманывают. Скорей, отец решил проверить меня. Но вот на предмет чего… Я злобно, в такт своим печальным мыслям пнул коробку, и в этот момент существо, находящееся в коробке, оно проснулось. И я в тот же момент вмиг понял, почувствовал, что такое быть мордрэйдцем. Существо, придя в себя, так визжало от страха, что я был близок к тому, чтобы её пришибить на месте, и сделал бы это, если бы во мне вдруг не проснулось любопытство. Настоящее мордрэйдское любопытство, каково это, держать в своих руках безраздельно чужую жизнь. Отец был прав. Этому стоило поучиться. - Чё орешь, срака тупая? – Я вроде уже сказал, что достаточно взрослый, так что мат и прочие мелкие радости мне по закону разрешены с этого возраста. От моего грозного окрика дурочка заткнулась сразу. Но мне-то надо было с ней что-то делать. – Чё орешь, спросил? Мордрэйдцев не видела никогда? Она молчит, я молчу, продолжая её рассматривать. Нет, все же не в моём вкусе, сам бы я рыжую не выбрал. Молчание затягивается. Как там сказал отец: «сам разбирайся»? Ну и отлично, сам, так сам. Но я ведь всего первый раз в жизни получаю полный контроль над другим живым существом. Мне не страшно, мне интересно, адреналин в крови растет… Я – Эверс, и в любом случае, это существо – всего лишь тренажер для моего характера и личностных качеств, мой отец прав. Но, тупое существо молчит и пялится на меня. Да, я – красивый, как божество. Я, судя по тому, что я регулярно слышу, просто эталон мордрэйдской привлекательности. Я, ох, я – супер секс на ножках ходячий… Но, это существо молчит. С хренов ли оно молчит? Оно не просто молчит, оно кривится, как будто увидело перед собой не привлекательного мужчину в шикарном замке, а гадину поганую на тухлых зловонных болотах. Я вытаскиваю существо из ящика, кого стесняться, ведь это мой подарок, моя теперь собственность. Существо сопротивляется, точнее, пытается царапаться и кусаться. Пнул куда-то в мягкую часть тела, существо замерло. Закидываю ношу на плечо, несу в свои апартаменты, существо удивлено, словно очнувшись шепчет: «как красиво». Да, детка, я люблю свои апартаменты. Тебе нравится мой дом? Водопад, растения в кадках, картины, скульптуры. Может, ещё поладим с тобой. Донес девочку до своей спальни, достаточно аккуратно положил на кровать, и в тот же момент понял, что, не смотря на все бушующие в организме страсти, я её не хотел, ни капельки, совсем никак. Она, на мой взгляд, не достаточно эстетична, чтобы стать для меня первой, и рыжих я не люблю, да и пока нёс её на руках, понял, что она тяжелая, нет. Не хочу. Толстуха, блин! Но, с другой стороны, не убивать же её за это. К сожалению, пока я размышлял, тут она на свою беду заговорила. Да, блядь, для неё было бы лучше, чтоб она молчала. - Вы кто вообще такой? – Существо реально заговорило! Ух ты, оно говорит! И голосишко-то противный какой. - А ты кто?- Парирую я в ответ, чтобы хотя бы что-то сказать, хотя мне откровенно пофиг на её ответ. Как только я понял, что существо – не новенький ормондишка, обещанный отцом, я думал только об одном, что же мне теперь с неё делать. - Послушайте, вы! Вы должны меня немедленно отпустить домой. Вы, ну вы вроде не совсем моральный урод. - Рыжая обнаглела до неприличия и на свою беду разозлила меня. У меня был выбор: я мог её отпустить, а мог поступить так, как я сделал, уж очень она мне не нравилась своим поведением, никакого послушания и уважения к сильнейшему. Она мне не нравилась, о чем я ей и сразу откровенно сказал, но я предложил ей выбор: ну или разок со мной, или – вон там вот скала, её отлично видно из окошка, с неё удобно прыгать. Рыжая сказала, что я – мудак, и это прозвучало обидно. Но фишка в том, что ни скалу, ни меня она так и не выбрала. Пришлось тащить её снова на первый этаж, где она просто примерзла к парадному крыльцу, идиотка. Но это был мой дом и мои правила игры. Не хочешь переспать со мной – значит, скала. Не настолько уж красивая, чтобы её добивались. Ну, да я, если честно, её и трахать бы не стал, так, просто реакцию проверил. На улице предсказуемо холодно, и она бежит обратно по лестнице наверх, забегает обратно в дом, и скрывается где-то в бесконечных коридорах. В этот момент я понимаю, что мне всё это надоело, пусть бегает, да мне вообще всё равно, что она будет делать в моем доме. Рано или поздно, всё равно есть захочет и выползет в общество. А мне стоит вспомнить, что у меня вообще-то сегодня праздник, мне, сука, исполнилось восемнадцать лет! Да пошли вы все, и папаша мой, и его подарочек с характером! Я иду в нашу парадную гостиную, в ту, где папашка выпивает много всего разного и вкусного. Так, чего бы мне хотелось выпить самому? Ну, например, коньяка. Налил себе полный бокал и уютно расположился на диване, закинув ноги на журнальный столик. В общем, основательно приняв на грудь горячительного, я там и завис. Неудивительно, я конечно, впервые в жизни так напился! Но, вопреки всему, мои пьяные мысли всё равно возвращались к этой рыженькой. Я сказал ей, что я бы не стал её трахать, уж очень она по моим меркам была непривлекательная. Возможно, зря я так сказал? Хоть я её и не хотел, но вот если бы она согласилась, что бы я сделал? Напился бы и переспал с ней спьяну, чисто опыта ради? Нет, в день рождения, портить себе настроение, нет. Ни за что. А она, эта рыженькая дура, пока я тут уютно попиваю коньяк, заботливо оставленный папашей на видном месте, что, интересно, она там делает. Наконец, любопытство пересиливает, и я иду её искать. Картинка перед глазами плывет, все моё тело в приятной истоме, я спокоен и умиротворен. Да ладно, может, хрен с ней, с дурочкой, можно ведь её просто передарить кому-то, это ведь моя собственность, могу делать, что хочу. Папаша в случае её исчезновения вопросов задавать не будет, а желающие задарма приютить красотку всегда найдутся. Я медленно, зал за залом, комната за комнатой, обхожу дом. И вдруг я вижу её. О, Демоны, я не хотел этого. Я не хотел, чтобы эта рыженькая дура умерла. Я вообще не хотел, чтобы в моем доме в день моего рождения кто-то умер. Да и вообще, не хотел я кого-то хоронить в такой важный для меня день. Эта рыженькая, которую я даже так и не узнал, как звали, вышла в отдельную, хорошо хоть, гостевую спальню, и повесилась там, пока я методично напивался, думая, что с ней делать. Решила, мать твою, проблему по-своему. Нахрена ты это сделала, тупая сучка? Я ж даже ничего от тебя не хотел. Ну, не из-за моих же слов, что ты непривлекательная в моих глазах? На карнизе, на шнуре от штор. Сучка… испортила мне весь день рождения. На моей половине доме, сука, повесилась! А мне здесь ещё жить, да и праздник удался. Я стоял и смотрел на тело, слегка раскачивающееся над полом. Папаша что сказал? Убрать и никакого утилизатора в доме... Я так и сделал. Хорошо, что хоть не блеванул, но удержался я с трудом, спасло меня от такого позора перед самим собой, наверно, только то, что я был в дерьмо пьян. Нахрен, сучка, никаких больше впечатлительных девочек в доме, только мальчики. У них нервы крепче. Никаких бентонцев, только ормондишки, они послушные, с ними проще. Подзатыльник, окрик и – ормондишка твой. Мне так взрослые говорили, опытные. С женским полом – только на нейтральной территории. Всё. Нахуй. Нахер. И никаких серьезных отношений, никаких эмоций, только использование по прямому назначению. И никакой семьи и детей, ни за что и никогда, чтобы мне в традициях моего отца и иных предков не пришлось бы делать такой же подарочек на восемнадцатилетие собственному сыну.