Фиолетовый туман

Ты мечтаешь о высоте

Но тёмные тени сплошь в пути.

Свет твоей звезды вдалеке,

Не теряй надежды на руке.

Ты несёшь в сердце тепло,

И в каждом шаге — светло и зло

Каждый день — новый момент

Ты найдёшь свой крепкий обрент...

Чонгук. Когда мы переодевались в убранстве раздевалки, слова Тэхёна, будто вспышка яркого света, разнеслись по помещению: «Ты выглядишь как герой из комиксов». Эти слова внезапно заставили мои щеки покраснеть от смущения. Я слышал множество комплиментов от девушек, но от Тэхёна это прозвучало совершенно иначе, как будто он видел во мне что-то большее, чем просто очередного парня за барной стойкой. — Ну что, приступим к работе? — с ненавязчивой улыбкой спросил я, обводя взглядом Тэхёна, который, поправляя свою новую форму, надел на себя фартук. Этот образ невероятно подходил ему, придавая уверенности и харизмы. — Конечно, — с ясностью в голосе ответил Ким, завязывая фартук вокруг бёдер. — Я готов. Мы вышли из раздевалки и направились к барной стойке. Посетителей пока не наблюдалось — клуб только-только открыл свои двери, и пространство наполняло лишь легкое ожидание. — Тебе провели инструктаж? — осведомился я, доставая бакалы из шкафа, придавая движением некоторую весомость происходящему. — Ага, — ответил Тэхён, водя пальцем по стойке, как будто вычерчивая на ней замысловатые узоры. — Хотя я сказал, что уже имел опыт, они все равно рассказали о некоторых деталях клуба. И что будет, если узнают, что ты позволил мне остаться здесь на ночь? В эту минуту я сделал паузу, поймав себя на том, что глубоко задумался, хотя не хотел представлять последствия для нас обоих, если бы об этом узнало начальство. — Скорее всего, нам трындец, — ответил я, стараясь придать голосу ироничную нотку. — Особенно мне. Хотя я договорился с охранником, который следит за камерами видеонаблюдения, и он ничего не расскажет. — Я внутренне вздрагивал, осознавая, что это было ложью. Никакого договора у меня не было — тут не тот дружный коллектив из сериалов, где все прикрывают друг друга. В реальности каждый человек здесь был готов сдать другого при любом удобном случае. Я мягко улыбнулся и похлопал по плечу Кима, видя, как его напряжение немного уходит. Не хотелось нагружать его дополнительными заботами в тот момент, когда он и так переживал. Этот парень уже натерпелся, и я хотел, чтобы он хотя бы нормально сосредоточился на работе. Я надеялся, что записи с камер никогда не дойдут до тех, кто может нас наказать. За ними в основном никто не следит, но с каждым новым размышлением надежда таяла. Вскоре начали приходить первые посетители. Я занимался обслуживанием в баре, а Тэхён — в зале, иногда забегая ко мне за напитками. Всё прошло в обычном темпе: я готовил коктейли для клиентов, лишь изредка поглядывая на него, который с пылом и вниманием работал с посетителями. Он увлеченно перемещался по помещению, стараясь удовлетворить всех, и, похоже, не жалел своих сил. В конце дня он, вероятно, просто упадёт от усталости. — Добрый вечер, — произнесла блондинка, садясь к барной стойке. — Мне, пожалуйста, молочный коктейль. — Добрый вечер, конечно, сейчас сделаю, — с улыбкой ответил я, приступая к выполнению заказа. Это вовсе не редкость, когда к нам приходят с запросами на безалкогольные напитки — зачастую эти люди ждут кого-то, и когда их друзья приходят, превращают безалкогольный вечер в настоящий праздник. Пока я готовил коктейль, у меня возникло странное чувство. Дело было не в аромате смешивающихся ингредиентов, а в том, что я ощутил на себе настойчивый взгляд. Обернувшись, я встретил взгляд блондинки: она смотрела на меня, как хищник на свою жертву, что вызвало дрожь по спине. Я протянул ей коктейль. — Спасибо, — она забрала его и попробовала, на её лице расцвела милая улыбка. — Очень вкусно. — На её слова я ответил неловкой улыбкой, не зная, что сказать в ответ. — Есть что-то ещё, или подождёте немного? — спросил я, стараясь быть вежливым. — Скоро моя подруга придёт, мы с ней возьмём что-нибудь. А пока ваш вид вполне способен меня порадовать. — Эти слова обожгли меня, вызвав лёгкое чувство смущения. Я слышал комплименты от девушек, которые были разными — от милых до безумно сексуальных, словно они хотели чего-то большего. Меня. Я носил титул ловеласа среди своих знакомых, и это всего лишь подчеркивало ту маску, которую я надел. Мои друзья шутливо величали меня Аполлоном, но их комплименты лишь поднимали градус моего смущения. В внешности, учёбе и спорте мне не было равных, и несмотря на все эти таланты, внутреннее чувство пустоты росло. Я стремился к высшему образованию, чтобы однажды гордиться тем, что смогу сделать для своих родителей. Они трудились не покладая рук и заслуживали лучшего в этом мире, но, к сожалению, судьба рассудила иначе, оставив их с пустыми руками. С юных лет я мечтал вырасти и воплотить их мечты в реальность, но в один момент мои надежды рухнули, когда они решили оставить меня одного. С тех пор я погружён в работу, как в спасительное убежище, стараясь обеспечить себе элементарное существование. Каждый день я поглощаюсь заботами о завтрашнем дне, но всё же в глубине души тлеет искра мечты. Работая на нескольких работах, в свои двадцать три я смог купить себе двухкомнатную квартиру. Я не нуждался в роскошных хоромах, мне достаточно и этого. И вот, в этот момент безмолвия, мне написал мой старый приятель Габриэль. Мы дружим с ним с времён школы, и наше общение стало редкостью, как драгоценный камень, который бережно хранишь, но не показываешь. Мы часто переписывались, но встречались лишь раз в год накануне Рождества в доме его семьи, полном духа уюта и тепла, которые я так жаждал. Они переехали в Лас Вегас, с тех пор, как мне исполнилось двадцать два, и продолжают там жить. Каждый год я приезжал к ним на неделю, чтобы отметить рождество в кругу близких для меня людей. Послание было наполнено таинственностью. Габриэль писал о своих приключениях и новых увлечениях, и в его словах я почувствовал отголосок недостижимой свободы, которая дразнила меня своей недосягаемостью. Вдруг сердце забилось быстрее от мысли о встрече, которая станет мостом между прошлым и настоящим. Может, именно он даст мне тот толчок, которого так не хватает? Я закрыл глаза и представил, как мы снова смеёмся, делимся мечтами. Я начал записывать голосовое сообщение Габриэлю, искренне изливая ему душу о своём текущем положении. И вдруг, среди привычного шума клуба, я услышал знакомое имя, произнесённое совершенно чужими губами. Ощутив смешение удивления и любопытства, я повернулся и наткнулся на сцену, которая разворачивалась прямо передо мной. — Ну надо же... Сам Ким Тэхён, собственной персоной! — насмешливо произнесла блондинка, сидевшая за барной стойкой и с интересом поглядывавшая на парня. Она потягивала свой молочный коктейль, не скрывая своего презрения к тому, кто, судя по всему, находился в ступоре и явно нуждался в поддержке. — Ты... ты... Что тут делаешь?! — пролепетал Ким, судорожно заикаясь, как будто слова сами не хотели покидать его уст. Его взгляд был полон шока и растерянности; он явно не ожидал такой встречи. Но кто же была эта блондинка, способная бросить его в такие глубокие размышления? — У тебя забыла спросить, — произнесла она, закатив глаза с показным недовольством. — Между прочим, я жду Кару, с которой мы хотим потусить в этом клубе, — на её губах расплылась жестокая ухмылка, которая, казалось, добивала Кима в тот момент, когда он и так был на грани. Ким побледнел, его глаза искали укрытие, спасительное место, где он мог бы спрятаться от этого унижения. Ему хотелось избежать этой бурной озлобленности и просто получить хоть какую-то поддержку. Чувство вдребезги разбитого сердца угрожало захлестнуть его, но, несмотря на это, он держался. Нет, не время проявлять слабость. — Ты что, работаешь здесь официантом? — произнесла блондинка, усмехаясь с явным презрением. — Да уж... Что можно было ожидать от человека, лишившегося всего. — Она с удовольствием отпила своего коктейля и с ещё большей злобой добавила: — Надо было тебе всё же заплатить в тот раз и жил бы ты, как ни в чём не бывало. Ким выглядел, как бомба замедленного действия, готовая взорваться в любую минуту. Внутренний конфликт накопившихся эмоций стремился выбраться наружу. — Вы сучки выставили меня, как насильника! Из-за вас я потерял всё, чего добивался всю свою жизнь! И ты здесь, без стыда и совести, заявляешь мне о моём положении?! Да что ты за тварь такая?! — он подошёл к ней впритык, и гнев, наконец, прорвался наружу. Немногие посетители стали заглядывать на этот инцидент. В этот момент в клуб вошла брюнетка, и её взгляд, словно магнит, устремился к Киму и блондинке. Её лицо озарилось тревогой и удивлением. Блондинка, заметив её, усмехнулась, как будто предвкушая происходящее. — А вот и наша Кара! — с явным триумфом произнесла блондинка, указывая на брюнетку. В моей голове пронесся вопрос: "И есть ли это та самая Кара, разрушившая жизнь Тэхёна?" Ким, напротив, смотрел на неё с ненавистью, словно готов был растерзать не только её, но и её подругу, хотя сам утверждал, что не поддерживает насилие. Кара, подойдя ближе к блондинке, схватила её за руку и, стараясь избежать столкновения, резко направилась к выходу. — Идём, Лиа. Здесь нам нечего делать, — произнесла она, не обращая внимания на привязанность подруги к веселью. Лиа, с недовольным выражением на лице, невольно осталась следовать за ней, шутливо бормоча: — Ну, Кара... Веселье только начинается! Я обратил внимание на Тэхёна. Его состояние было просто разбитым — он выглядел так, будто его внутренний мир разорвался на куски. Глаза его покраснели от сдерживаемых слёз. Он зажмурился, словно желая искупать свои гнев и унижение в темноте. Внутри него бушевала буря чувств, и он понимал, что рано или поздно всё это должно вырваться наружу. Ему удалось сдержаться, но я знал, что в конце концов он не сможет продолжать так дольше. Ему нужно было высказаться, выплеснуть всё на свет и, возможно, найти в себе силы для нового начала. Я медленно подошёл к Тэхёну и, не желая задавать лишних вопросов, крепко обнял его. В этот миг моё сердце наполнилось тревогой: я чувствовал, как его тело сжимается, как будто он уходит в себя, и мне стало ясно, что ему больно. Он вырвался из моих объятий и направился в глубину зала, будто искал утешение в шуме окружающих. Я же оставался на месте, с беспокойством следя за его движениями, словно ждя, что он обернётся и снова вернётся ко мне, готовый поделиться своими переживаниями. Вскоре к Тэхёну подошли девушки, желающие сделать заказ. Я увидел, как парень, принимая их прихотливые пожелания, незамедлительно отправился на кухню, погружаясь в работу, стараясь отвлечься от всего, что могло его тревожить. Я вернулся к своим обязанностям за барной стойкой, бережно вытирая стаканы из-под коньяка. Размышления о том, что же не так с Карой, не давали мне покоя. Её лицо, когда она увидела Тэхёна, выразило что-то большее, чем простое удивление от встречи. Оно источало нотки сожаления и печали, будто бы её душа была полна сострадания к нему. Почему же тогда она устроила этот спектакль? Вопросы множились в моей голове, а логические объяснения ускользали куда-то вглубь, оставаясь вне досягаемости. Спустя некоторое время, в моём баре стало тихо — посетителей не было, в отличие от шумного клубного зала, полного жаждущих веселья людей. Я сидел за барной стойкой, уставившись в пустоту, и изредка искал глазами Тэхёна. Он, казалось, продолжал свою работу, разнося заказы по столикам с бесстрастным выражением лица, которое ничуть не менялось — ни от грусти, ни от радости, лишь спокойствие, как будто время не касалось его. Но я знал, что общей тишине противоречило множество невысказанных слов и чувств. Мне так хотелось, чтобы он не думал об этом, смог забыть хотя бы на миг все свои тревоги и печали, но я понимал — это не так просто. Внутри него, явно, бушевал ураган эмоций, и я, как бы ни старался, не мог предложить ему той поддержки, которую он искал. Было время перерыва, и я, выйдя через черный вход, оказался на свежем воздухе, который наполнил легкие едва заметной прохладой. Небо над головой было затянуто облаками, но это не мешало луне пробиваться сквозь них, создавая игривые блики на поверхности асфальта. Я закурил, наблюдая за весёлым потоком людей, которые заполняли улицы. Рядом проходила мама с маленьким сыном, и они держались за ручки, словно у них был неизменный ритуал. Мальчик, с горящими от счастья глазами, что-то сказал, и на лице матери расцвела искренняя улыбка — ослепительное выражение радости и любви. В ответ на её улыбку мальчик засмеялся, его смех напоминал звонкий колокольчик, который добавлял ярких красок этому серому дню. В паре метров дальше две девушки нагло обсуждали что-то, их бурный разговор время от времени обрывался дружным смехом. Они словно забыли о мире вокруг, не заботясь о том, что проходят мимо, останавливались бы чужие взгляды — только их дружба имела значение. А когда мимо проходила пожилая пара, держась за руки, они смотрели друг на друга с такой искренней нежностью, что казалось, будто они только что встретились вновь, и это было их первое свидание. И эти моменты счастья, разлитые повсюду, сжимали моё сердце. Каждое мгновение было полным и насыщенным, все вокруг обнимались с любимыми, не желая расставаться даже на секунду. Они словно проживали каждую секунду, желание запомнить это время и сохранить его в памяти на долгие годы. От этой картины мирной жизни у меня соскальзывало дыхание, и я неосознанно поправил воротник куртки. Нотка горечи застряла в горле, а сигарета, зажжённая в ожидании покоя, стала вариацией смирения. Курение не приносило мне кайфа — это был просто способ сбежать в свои мысли, на время отрешиться от происходящего. В этом процессе, больше чем в самом ритуале, я находил успокоение и краткий миг уединения. Закончив курить, я вернулся в клуб — и не в бар, а в раздевалку. Время перерыва ещё не закончилось, и моё сердце стремилось к одному — к поискам Тэхёна. По дороге я ожидал, что его найду именно здесь. И, как и предполагал, он действительно сидел на скамейке, погружённый в свои записи в блокноте. Я подошёл ближе и сел рядом. — Что ты пишешь? — спросил я, внимательно глядя на него. Хотя Ким выглядел обычным, я чувствовал, что в его глазах читалась некая разбитость. Он без слов протянул мне блокнот, и я принял его с лёгким трепетом. Открыв страницу, я начал читать стихи, но не в слух, написанные душой этого грустного, но при этом невероятного парня: «Твой взгляд, как звёзды в небесах, Манит к себе, завораживает. И я тону в твоих глазах, Как в омуте, что очаровывает. Любовь моя к тебе сильна, Как океан, безбрежная и вечная, Она со мной до самого конца, Чистая, верная и бесконечная...» — И это ты сам написал? — спросил я, не в силах скрыть восхищения, на которое ответил Ким коротким кивком головы. Это было просто волшебно. Очередной раз я убеждался, что Ким Тэхён — это не просто человек, а настоящий художник слова, созданный для того, чтобы удивлять мир. Скрывать такой талант было бы настоящим преступлением. — Тэхён... Это изумительно! — произнёс я с искренней радостью. Его лицо на мгновение осветила небольшая улыбка, но он поспешил скрыть её, будто не желая выглядеть слишком уязвимым. Я продолжал перечитывать строки, каждый раз удивляясь, как рядом со мной сидит нечто большее, чем простая личность. Он был настоящим произведением искусства. — Я пишу стихи, когда мне грустно, или когда я зол, или когда счастлив. Мне нравится это делать, потому что через стихи я могу выразить свои чувства. В основном я пишу о любви, хотя конкретных адресатов для своих стихов у меня нет, просто в этом жанре у меня лучше всего получается, — тихо поделился он своим секретом. Мне было трудно выразить словами, как это прекрасно. Я любил стихи, ведь именно таким образом, как говорил Тэхён, можно было ярче передать свои эмоции, освободиться от внутреннего напряжения и поделиться частичкой своей души с миром. — Тебе сейчас лучше? — осторожно спрашиваю я, волнуюсь, что задеваю болезненные струны его души. Несмотря на все усилия, мне не хочется углубляться в эту непростую тему, но я чувствую необходимость. — Нет, или да. Я не знаю, — отвечает он, внимательно глядя в пол, словно в его глазах, полных тени, скрываются ответы на вопросы, которые он сам себе не может задать. — Ты бы хотел как-то высказаться или расслабиться? — искренне пытаюсь помочь, хотя внутри меня растёт беспокойство. Видеть его страдающим — это невыносимо. Кажется, его боль давит на меня, как тяжёлое облако над горизонтом. — Нет, — произносит он, его голос звучит хрипло, как будто он уже долго сдерживает свои эмоции. — Почему? Разве тебе не больно держать всё в себе? — в моём голосе слышится настойчивость. Эмоции, как недовольное море, бурлят внутри меня. Я знаю, как это тяжело — запирать свои чувства за семью замками. — Гордые души страдают молча, — неожиданно отвечает Тэхён, издавая тяжёлый вздох, который будто срывается с его груди, как птица, долгое время сковываемая клеткой. Плохо, думаю я. Он так одинок. — Но ведь выплеснуть все эмоции и чувства — это ведь не слабость. Ты можешь мне высказаться или, по крайней мере, выжать из себя тот пар, который тебе мешает жить, — настаиваю я, отчаянно стремясь разрушить эту стену молчания, которая отделяет нас друг от друга. — Чонгук... — произносит он, его голос звучит мягко, но в нём слышатся тихие волны острожности. — Тебе же самому не хочется говорить про свою больную тему. Так почему же меня уговаривать? — его глаза, полные понимания, встретились с моими, и я чувствую, как его слова донимают меня. Он прав, но, несмотря на это, я хочу, чтобы ему стало легче. И как бы мне ни хотелось сказать ему всё, что тревожит мою душу, эти слова застревают у меня в горле, как камень, не готовый выпасть из уст. Словно в этом молчании я сам обрекаю его на страдание, и вся наша искренность остаётся за пределами наших разговоров, как нечто недоступное, скрытое в темных углах нашей душе. Погружаясь в это молчание, я осознаю: мы, как художники в нашем собственном замысле, иногда превращаем свои боли в закорючки и линии на холсте, создавая нечто погружающее в задумчивость. И вот это молчание, эта неизречённая боль, окрашивает наш внутренний мир, часто оставляя его пустым, словно незавершённая картина, которая жаждет быть написанной. Слова, что так и не решаются покинуть мои уста, остаются в тени, как нечто, чем мы боимся делиться. Такое молчание — это парадокс: в нём содержится и боль, и красота, и невыносимая истина.

***

Каждый из нас вернулся к своей повседневной рутине после того откровенного разговора в раздевалке. К счастью, в тот момент, когда раздавались наши голоса, вокруг не было никого; атмосфера запечаталась в непринуждённой тишине. Мы продолжали делать то, что делали раньше: я занимался делами в баре, а Тэхён — обслуживал клиентов в зале. Время неумолимо приближалось к половине второго ночи, а количество посетителей, несмотря на поздний час, не уменьшалось. Наш клуб, к счастью, знал меру и не работал до самого утра — за это я был бесконечно благодарен. Ночь могла затянуться в бесконечность, но не в нашем заведении, где границы всё же имели значение. Постепенно люди начали покидать клуб, и это вызвало у меня легкое облегчение. Я не спеша водил порядок в баре, вытирая спиртные бутылки до блеска, упорно сосредоточившись на своей задаче. В этот момент я совершенно потерял счет времени. Процесс уборки стал для меня почти медитативным, гипнотизируя своим ритмом, словно завораживающее движение танцора, который кружится под мягким светом ламп. Я углубился в свои мысли, предоставляя рукам действовать автоматически. Неожиданно над шумом облегчения и покоя клуба, я не заметил, как помещение опустело, и ко мне подошёл Ким Тэхён. — Эй, Чон. Ты не собираешься домой? — его голос прозвучал привычно, и в этом была некоторая уютность, но и лёгкая торопливость. — Но ведь ещё есть время... — я повернулся к нему, но попутно уловил взгляд на настенных электронных часах. Время показывало 2:47 ночи... — Почему ты мне не сказал, что пора закрывать клуб? — Ты был так увлечён вытираем посуды в баре, что я невольно засмотрелся, — признался он с лёгким смущением, и щёки его окрасились румянцем. — Признаюсь, я пришёл к тебе минут сорок назад с намерением сообщить об этом, но нашёл более интересное занятие... Слова Тэхёна ненароком обожгли моё тело, напомнив о том, что он тоже живой, и в его мире есть свои сложные эмоции. — Ладно, я тут прибрался, так что можем идти, — произнёс я, выходя из бара. В этот момент я заметил, что Ким уже переоделся из униформы официанта в обычную одежду: на нём была коричневая рубашка, обрамляющая его фигуру, и классические штаны, на один оттенок темнее, придающие ему непринуждённый, но всё же стильный вид. Мы вышли за пределы клуба с неторопливостью, словно каждое движение было обдуманным и значительным. За спиной осталась атмосфера, пропитанная звуками музыки, разговоров и смеха, а впереди — свежий, ночной воздух, который обещал новую главу в нашем вечере.