Фиолетовый туман

Раскрой свой талант, мой милый юнец

Не забывай, что я и есть твой коней...

Чонгук. Когда мы наконец вернулись домой, усталость дня оказалась настолько ощутимой, что первое, что мы сделали, — это с ненавязчивым облегчением развалились на мягком диване. На некоторое время нас захватило сладкое безмолвие. Мы просто лежали, позволяя звукам окружающего мира утихнуть и раствориться в легком покое. Через несколько минут, словно нарушая невидимую границу тишины, я решился задать вопрос, который крутился у меня на языке. — Ну как тебе твой первый рабочий день? — с интересом спросил я, поворачивая голову в сторону Тэхёна. Он с наслаждением закрыл глаза, и в этот миг мне показалось, что он уже забылся в объятиях сладкого сна. Но через мгновение раздался его голос — чуть усталый, но уверенный. — Если не учитывать тот инцидент с теми девками, то в целом работа была довольно хорошей. Я даже не ощутил сильной усталости, — с ноткой удовлетворения произнес он. — Правда? — недоуменно спросил я, нахмурив брови и удивленно глядя на Кима. — Я думал, ты после такого стресса просто отрубишься, честно говоря. На мои слова парень лишь усмехнулся, его настроение, похоже, оказалось гораздо лучше, чем я ожидал. Мы еще немного лежали в тишине, позволяя чувству утомления постепенно улетучиваться. Затем, собравшись с мыслями, мы поднялись и направились к раковине, чтобы всего лишь помыть руки. Но даже несмотря на его слова, было видно, насколько сильно Тэхён истощен — его лицо выдавало слабую усталость, которую он, возможно, пытался скрыть. — Ты голоден? — прервал я молчание, вытирая руки полотенцем и оборачиваясь к нему с искренним интересом. — Честно говоря, да, — признался Ким, и его голос звучал так, словно он все время ждал этого вопроса. — Тогда, закажем что-нибудь на ужин? — предложил я, делая шаг к кухне, Тэхён последовал за мной, и мы, наконец, оказались в близком пространстве домашнего уютного кафе. Я схватил телефон и открыл приложение для заказа еды, уже представляя, какой вкусный сюрприз нам предстоит. — Что будешь? — спросил я, обдумывая варианты: пицца, бургеры, роллы или, возможно, что-то совершенно другое. Без малейших раздумий Тэхён ответил: — Роллы! — Отлично, — откликнулся я с радостью. — Тогда давай выбери, какие именно, а я пока переоденусь. Я покинул кухню и направился в спальню, чтобы сменить свой наряд на что-то более удобное. Присев на край кровати, я достал из шкафа черную футболку, которая чуть-чуть была обтягивающей и оверсайз спортивные штаны. Облачаясь в них, я почувствовал, как напряжение дня уходит, и радостное предвкушение предстоящего вечера наполняет меня энергией. Когда я вернулся на кухню, в воздухе витал легкий аромат ожидания, и я увидел, как Тэхён терпеливо ждал меня, сидя за столом. Его веселый взгляд и лёгкая улыбка словно говорили о том, что он с нетерпением ждет, когда я присоединюсь к нему. — Ты уже выбрал? — спросил я, подходя ближе и садясь рядом, ощущая, как уют домашней атмосферы окутывает нас. — Да. Но ты взгляни, может, тебе что-то из этого не понравится, — ответил он, указывая на экран телефона, где были опубликованы различные варианты роллов. Я взял телефон и с любопытством изучил меню, которое собрал Ким. Роллы выглядели аппетитно и разнообразно, и, глядя на них, я почувствовал, как у меня заурчало в животе. — Мне все нравится, — произнес я с лёгким восторгом, и на мгновение в глазах Тэхёна засветилась радость. — Отлично! — воскликнул он с неподдельным энтузиазмом. Но вскоре его улыбка уступила место задумчивости. — А ночью же доставляют, да? — Конечно, — ответил я, глядя на него с недоумением. — Разве ты никогда не заказывал ночью? — Нет... — задумчиво произнес Ким. — Обычно, если я хочу поесть, я просто иду туда, где мне нравится, даже если это место далеко от дома. — И тебе не лень? — с искренним удивлением спросил я, не веря, что кто-то может так легко преодолевать расстояния ради еды. — Нет. Мне нравится такой образ жизни, — сказал он, и в его голосе звучала уверенность, подтверждающая его слова. — И где же ты обычно питаешься? — поинтересовался я, предвкушая интересный рассказ. — В азиатских кафе и в KFC. Это просто моя римская империя, — с шутливым блеском в глазах объяснял он, и его искренность была настолько заразительной, что у меня пересохло в горле от смеха. Я не смог сдержать улыбку, и вскоре мы оба рассмеялись, пока комната наполнялась нашим дружеским смехом. Видеть Тэхёна радостным было поистине приятно, словно каждое его слово приносило в дом дополнительную порцию счастья и легкости. После того как я подтвердил заказ, мы решили заняться поиском подходящего фильма, чтобы подкрепиться в ожидании роллов. Устроившись на большом белом диване, который мгновенно окутал нас своей уютной атмосферой, мы включили широкую плазму, готовые углубиться в мир кино. — Что ты любишь? — задал вопрос я с неподдельным интересом. — Ужастики? Расчлененка? Детектив? Или, может, романтику? Тэхён ухмыльнулся и задумался, погружаясь в размышления. — Я все люблю. Но расчлененку — только если там есть смысл в том, как человека расчленяют; а просто так — неинтересно, — произнес он, и в его голосе слышалась живая искренность. — А что насчет ретро-фильмов? Как ты к ним относишься? — спросил я, почувствовав, что разговор принимает лёгкую и игривую атмосферу. — Знаешь, звучит классно! Есть у тебя любимый фильм? — Тэхён спрашивает с той самой искренней улыбкой, которая всегда заставляет меня чувствовать себя уютно. — Конечно. "Назад в будущее", все части, — с радостью ответил я, и воспоминания о великолепных моментах этих фильмов заполнили мою голову. — Много слышал про этот фильм, но вот случая посмотреть не было. Посмотрим… или ты хотел бы что-то совсем новое? — осторожно предложил он, его интерес и увлеченность были явными. — Конечно, давай посмотрим. Мне будет приятно вновь окунуться в эти воспоминания, — согласился я, и в этот момент мне стало легко на душе — предвкушение совместного вечера стало для нас обоих чем-то более важным, чем простой ужин в компании. Не пришлось долго ждать наших вкусных роллов. Они прибыли в течение всего двадцати минут, словно по магии, и радость от их появления наполнила атмосферу. Мы включили первую часть фильма "Назад в будущее" и с предвкушением погрузились в увлекательный мир времени. На экране разворачивались захватывающие события, и мы с увлечением наблюдали за происходящим. Некоторые моменты были настолько смешными, что мы не удерживались от смеха, в то время как в других я не мог сдержать себя и повторял фразы героев, словно становясь частью их приключений. Каждый забавный эпизод вызывал у нас шквал эмоций, и я с удовольствием отмечал, как Тэхён реагировал на все эти забавные перипетии сюжета. Мне было невероятно интересно следить за развитием сюжета, как если бы я смотрел его в первый раз. Хотя я и знал о некоторых поворотах истории, это только усиливало моё удовольствие, поскольку я мог наблюдать за каждой реакцией Тэхёна. Он удивлялся, восхищался героями, словно маленький ребенок, и от этого я невольно улыбался, наслаждаясь его чистыми эмоциями. Спустя час череды захватывающих событий я и не заметил, как вырубился рядом с Кимом. В этот момент время словно остановилось, а волшебный мир экранного приключения продолжал кружить в моих мыслях, пока я погружался в сладкий сон. Тэхён. Вечер, наполненный уютом и теплом, плавно окутал нас, когда мы уселись на большом, мягком диване, укрытом пледом, и погрузились в мир киноискусства. Это ощущение комфорта было для меня чем-то совершенно незнакомым — я никогда прежде не проводил вечера в компании друга, наслаждаясь фильмом. Каждый момент, проведённый с Чонгуком, становился настоящим откровением. Мы смеялись, делали паузы, чтобы обсудить самые смешные и неожиданные моменты, обменивались шутками и весёлыми комментариями, что делало просмотр фильма не просто развлечением, а настоящим событием. Прошёл уже час, когда на экране прозвучала фраза: "Я не буду в тебя влюбляться, если ты станешь моей мамой!" В этот момент Марти, осознав, с каким ужасом воспринимает эту мысль, выглядел так комично, что я не сумел сдержать смех. Этот абсурдный момент зацепил меня, и я невольно начал слегка дергать Чона за руку, стремясь поделиться своей радостью с ним. Но, обернувшись, чтобы поймать его взгляд, я неожиданно замер. Чонгук сидел неподвижно, его глаза были закрыты, а тихие, ритмичные звуки сопения говорили о том, что он погрузился в сладкие сны. В свете мерцания телевизора он выглядел столь беззащитно и мирно, разрушая все стереотипы о его горячей, авантюрной внешности. Мое сердце наполнилось теплом при этой картине: этот момент был таким трогательным и естественным. Я решил сделать звук фильма потише, стараясь не разбудить его, и стал искать одеяло. Обшарив зал, я ничего не нашёл и тихо поднялся, направившись в спальню. Там, на кровати, моим глазам предстала уютная пышная ткань. Я быстро схватил одеяло и с мягким шагом вернулся в гостиную, стараясь минимально нарушить эту идиллию. С осторожностью я уложил Чонгука на диван, особенно стараясь не потревожить его сон. Боясь, что ему станет холодно, я аккуратно накрыл его одеялом, словно замысловатой защитой от даже самых незначительных невзгод. Сел рядом, ближе к его голове, и вновь погрузился в сюжет фильма, стараясь быть максимально тихим и незаметным. Через какое-то время я заметил, что Чон начинает дёргаться во сне, ему, похоже, было не совсем удобно на жёстком диване. Подушек не нашлось, и, желая помочь другу расслабиться, я осторожно приподнял его голову и положил её на свою ногу. Он с благодарным вздохом разместился на левом боку, чуть повернувшись к экрану. В тот момент мир вокруг словно замер — остались только мы двое и фильм, который продолжал развиваться, создавая идеальный фон для этого удивительного вечера, полного смеха и дружеского тепла. Правда спустя пятнадцать минут, я тоже уснул. Я проснулся, но не спешил открывать глаза, когда за окном раздались тихие, ритмичные звуки дождя. Он лил ровно и спокойно, словно подстраиваясь под сердечный ритм. Этот мелодичный шум дарил мне ощущение безопасности и умиротворения. Наконец, я решился открыть глаза. Вокруг меня царила темнота: ни одной щели, чтобы пробиться свету. Но в этот момент я осознал, что уютно устроился на диване; меня согревало мягкое одеяло, а под головой была мягкая подушка. Однако одиночество окутывало меня, и вдруг я заметил, что Чонгука рядом нет. Он, кажется, был тем, кто уложил меня спать. Бессонница не длилась долго, и я вновь провалился в сон спустя всего несколько минут. Утром меня разбудил чарующий аромат, доносящийся из кухни. Дождь все еще шел, будто продолжая свой нежный танец. Я быстро встал, не в силах устоять перед манящей загадкой, и направился к источнику аромата. На кухне я увидел Чонгука, сосредоточенно готовящего что-то на плите. На столе были разложены столовые приборы для двоих, а также аккуратно приготовленные бутерброды, вареные яйца и яркие баночки с джемами. Боже мой... И это все он приготовил сам! Мне надо было умыться и почистить зубы, поэтому, не заходя в кухню я пошёл в ванную. Мое сердце наполнилось неловкостью, когда я вновь увидел Чона: как же так, что Чонгук трудился один и не разбудил меня, чтобы я мог помочь? Наконец, я решился войти на кухню. Чон увидел меня и, нежно улыбнувшись, сказал: — Доброе утро. Садись за стол, я сейчас доработаю панкейки и налью кофе. О боже... Он ещё и панкейки готовил! Разве этого не было достаточно?! Внутри меня нарастала решимость. Я не хотел, чтобы Чонгук взваливал на себя всю работу. Не зря же я жил у него без денег; я должен хоть как-то помочь. Я без раздумий подошёл к Чону, перехватив у него лопатку для переворачивания панкейков. Он посмотрел на меня с недоумением, и, казалось, собирался вернуть лопатку обратно, но я не позволил этого. — Ты уже сделал так много. Позволь мне хотя бы раз приготовить панкейки, — произнес я настойчиво. — Но мне не сложно, — ответил он с улыбкой. — Нет. Дай мне сделать что-то для тебя. Я живу у тебя, и мне от этого неловко. Ты так много для меня сделал, позволь хотя бы мне попробовать вернуть тебе эту доброту, — уговаривал я его. Чонгук посмотрел на меня несколько секунд, затем, наконец, сдался: — Хорошо. Я не мог поверить, что всё так просто. Чонгук сел за стол, и я начал готовить панкейки, чувствуя его внимательный взгляд на себе, хотя не мог его увидеть. Чон напёк панкейков штук тридцать — зачем столько много? Тесто еще оставалось, и я испек несколько штук. Поставив тарелку с золотистыми панкейками на стол, я собирался сесть, но вдруг вспомнил о напитках, точнее, о кофе. — А где я могу заварить у тебя кофе? — спросил я. — Я не пью кофе. У меня есть только растворимое капучино три в одном, — ответил он, указывая на полку. Я направился к указанной полке и, вытянув пакетики капучино, быстро приготовил нам по чашке. Во время нашей непринужденной трапезы разговоры текли плавно, словно река, унося с собой разные темы. Мы обсуждали жизнь нашего клуба, будни и дела, но меня вдруг охватила любопытство. Я на мгновение отвлекся от еды и задумался о том, чем же занят Чон днём, прежде чем погрузиться в работу, которая начиналась у него в восемь часов. — Чон, а что ты делаешь весь день до работы? — поинтересовался я, откусывая панкейк. — Ну, я вообще-то тоже работаю, — ответил парень, отпивая чашку кофе с видом, который говорил о том, что он готов поделиться чем-то любопытным. — И кем же ты работаешь? — спросил я с легким налётом мятежного интереса, жуя свою порцию. — Честно говоря, я бы не назвал это прям работой, скорее это занятие, которое помогает скоротать время. Я создаю инструменталы для песен, по просьбе заказчиков. В основном я занимаюсь этим на электрогитаре, — ответил он, на его лице заиграла лёгкая улыбка. — Ого! И ты ни разу не рассказал мне об этом?! Как ты мог? — удивление охватило меня, и я выпалил эту фразу в шутливом тоне, осознавая, как мне не хватало этого открытия. — Да как-то не доходили руки, чтобы поделиться, — с виноватым выражением на лице проговорил Чонгук, потирая затылок, как будто пытаясь найти необходимые слова. — Может, удивишь меня своим талантом? — предложил я с улыбкой, пытаясь подстегнуть его. — Ну раз ты так хочешь… — начал он, но я не дал ему договорить. — Конечно! — воскликнул я с радостью, словно маленький ребенок, получивший долгожданный подарок. После завтрака я предложил Чону помочь убрать на кухне. Вскоре мы перебрались в его спальню, и именно там нас ожидала настоящая магия его творчества. В комнате я заметил небольшой уголок, отведенный под звукозапись. Большой компьютерный стол был увенчан звукозаписывающим аппаратом и компьютером, а рядом стояла она — электрогитара, сверкала как новая. Я с восторгом огляделся вокруг. Meдленно и осторожно мы направились к рабочей зоне Чона, и в этот момент я осознал, что при разборе своих вещей даже не обратил внимания на это восхитительное место, которое излучало творческую энергетику. — Боже, Чон… Это всё твоё? — с неподдельным удивлением спросил я, глядя на него, и получил в ответ кивок с теплой улыбкой. — Обалдеть… — произнес я, подходя ближе к его аппаратуре. Я вглядывался в устройства, не желая прикасаться к ним, боясь случайно что-то сломать. Видя мой восторг, Чонгук с ехидной улыбкой предложил: — Хочешь записать что-нибудь? — он подошел ко мне, скрестив руки на груди. — А можно? — с удивлением и радостью переспросил я. — Конечно, — сказал Чонгук, устроившись в своем кресле и начав настраивать оборудование. В это время я не удержался и спросил: — Чонгук, а ты сам решил заниматься этим? — На самом деле, этот аппарат подарил мне папа моего близкого друга, когда они переезжали в Лас-Вегас. Я не смог упустить такой шанс и решил заработать немного на этом. Кстати, неплохо заработал, — он произнес это с гордостью. Удивительно было осознавать, что Чонгук сумел превратить свое увлечение в источник дохода. — А электрогитару тебе тоже папа твоего друга подарил? — поинтересовался я. — Нет, гитару я приобрел самостоятельно, чтобы подзаработать. И, знаешь, игре на ней научился довольно быстро, — ответил он, подключая шнур к инструменту с лёгкостью, которая свидетельствовала о его навыках. — Ну что бы ты хотел записать? — произнёс Чон, уже усевшись за аппаратуру и натянув струны на гитаре. Его уверенность располагала к себе, и мне стало интересно, какой путь нас ожидает. — Я даже не знаю. Я никогда не занимался этим. Как это всё происходит? — честно признался я, чувствуя себя новичком в этом захватывающем мире музыки. — Вот смотри, — сказал Чон, искренне привлекая моё внимание, — сперва нужно определить стиль и жанр. Это первая ступень к созданию чего-то уникального. Перед началом записи важно понять, какой оттенок будет у нашего инструмента. — Он провёл пальцами по струнам, создавая мелодию, которая словно обволакивала атмосферу вокруг нас. Я внимательно слушал Чона, стараясь уловить суть его слов. Каждое действие оборачивалось новыми оттенками впечатлений. — Затем мы должны написать основной мелодический фрагмент. Это может быть выполнено на любом инструменте, а в нашем случае — гитара, — объяснил он, добавляя уверенности своим движениям. Я ощущал, как в голове начинают складываться образы, которые Чон старательно рисовал своими пояснениями. — Далее, — продолжил он, — нужно поработать над гармонией: определить аккорды, на которых будет основываться мелодия. — Он поймал в воздухе ноты и, сыграв на гитаре аккорды, словно открыл завесу тайны. Мне стало всё более понятно. — И, наконец, необходимо создать ритм-секцию. Это можно сделать с помощью реальных инструментов или использовать программное обеспечение, — добавил он, уверенно показывая, как можно превратить звуки в полноценную музыку. — Круто... — просто охнув, я оставался с открытым ртом, удивлённый тем, насколько увлекательно это выглядит. — А ты можешь сыграть какую-то песню? — Могу, — уверенно ответил Чонгук, несколько мгновений обдумывая выбор. Затем он начал играть до боли знакомую мелодию. Это была «Wicked Game»... В звучании первых нот была слита в единое целое меланхолия и чувственность. Завораживающее вступление, в котором нежный и таинственный звук гитары завораживал, был не просто набор аккордов, о которых говорил Чон. Это была настоящая история, рассказанная на струнах, полная печали и скрытой страсти, которая охватывала меня с головой. Не удержавшись, я начал петь первые строки песни своим глубоким голосом. — The world was on fire, and no one could save me, but you...— Мой тембр нередко сравнивают с бархатом — глубокий, но с лёгким светом внутри. Именно поэтому мне удавалось без усилий передать нужные эмоции, вдыхая жизнь в слова. Чонгук удивлённо взглянул на меня, когда я начал петь, в его глазах читалось восхищение и некоторое недоумение. На его лице отразилась искренность тех минут, когда мы оба были погружены в музыку, открывая для себя новые горизонты. — Тэхён, ты поёшь просто восхитительно... — произнёс Чон, заканчивая наше совместное исполнение, и я почувствовал, как смущение окутало меня, а лёгкий румянец стыдливо заполнил щеки, придавая лицу незнакомую теплоту. — Да брось... — отмахнулся я, стараясь скрыть свою неловкость. Словно колеблющиеся волны на воде, мысли о моих вокальных способностях вызывали у меня двойственное чувство. Я всегда рассматривал такие комплименты скорее как лесть, чем искреннее признание. — Тэ, я серьёзно. — Его неформальное обращение к мне, когда он произнёс «Тэ», вызвало у меня дополнительные трепетные эмоции. Чон Чонгук, человек, который так талантливо играл на гитаре, назвал меня Тэ! Это стало для меня настоящим открытием, и смущение охватило меня ещё сильнее. Я также не мог не заметить, насколько мастерски он владел гитарой. Каждый его аккорд звучал так, словно сам инструмент был создан для того, чтобы позволить ему раскрыть весь свой потенциал. — Чон, у тебя невероятный талант! Твоё исполнение — просто великолепно! Ты не думал построить карьеру на основе твоих навыков? — спросил я, искренне восхищаясь его мастерством. — Да ну нет. — Он улыбнулся, скромно пожимая плечами. — Я уже привык к такому образу жизни с семнадцати лет. Сейчас мне 26, и даже не задумывался о карьере. Главное, что есть какой-то заработок. — Но ведь жалко терять такой талант! — искренне удивился я. — Есть ли у тебя какие-то другие навыки или увлечения? — Чонгук задумался, погружаясь в свои размышления. — Ну, я ещё хожу в зал, занимаюсь боксом, и у меня неплохие навыки в математике, — ответил он, словно приоткрыл завесу своего многогранного мира. — Да ты идеален! Есть хоть что-то, что у тебя не получается? — с улыбкой спросил я, стараясь понять, может ли у человека быть что-то, что не удаётся ему. — Наверное, кадрить девчонок, — с легкой улыбкой произнёс он, и его слова вызвали во мне лёгкое облегчение. В этот момент в груди у меня возникло странное сочетание эмоций: облегчение от его искренности и одновременно какое-то щемящее чувство. Я задумался о том, что, возможно, у всех нас есть свои слабости, и это делает нас более человечными и ближе друг к другу.