Фиолетовый туман

Слова, как лёд, других ранили враз,

Оттолкнул друзей, остался один и угас.

За надменностью скрывалось одиночество,

Гордость оказалась беспощадным пророчеством.

Лишь обиды и пустота вокруг,

Горький вкус поражений, как испуг.

Гордость не построила, а разрушила,

И в одиночестве душа загрустела.

Тэхён. Рождество уже стучалось в двери, таинственно и волнующе, словно долгожданный гость, который вот-вот переступит порог. Буквально через несколько дней все окунется в атмосферу веселья и чудес, но я никак не мог завершить свой подарок для Чонгука. Проблема заключалась в джинсовке с изображением Человека-паука — детали, такая важная для подарка, оставалась недоделанной. Я был как будто загнан в угол, не в силах одновременно работать с мангой и заниматься вышивкой джинсовой ткани, поэтому решил отложить одно и полностью погрузиться в создание новой одежды для своего друга. К слову, на свою первую зарплату я взялся угостить Чонгука в одном уютном ресторане, и с тех пор мне было приятно баловать его чем-то вкусным, как минимум раз в несколько недель. Каждый раз, когда я видел его светящиеся глаза, получая очередной маленький приятный сюрприз, моё сердце наполнялось теплом. Помимо джинсовки, я подготовил для него Лего-набор гитары, который, как мне показалось, идеально впишется в его уютную комнату, где он записывал инструментальные мелодии. Стоило только увидеть этот набор в магазине, как мысли о Чонгуке заполнили мою голову. Я также не смог устоять перед маленькой моделью его любимой машины - Audi RS5, которая необычайно привлекла меня в отделе Hot Wheels. Каждая деталь в этом небольшом подарке была пропитана моими теплыми чувствами к другу. Сегодня мы встретились в его комнате, чтобы помочь ему собраться перед поездкой в Лас-Вегас. Мое сердце наполнилось радостью и немного грустью — мы не виделись с той самой случайной встречи в рождественском магазине, и длительные переписки с фотографиями стали нашей единственной связью. Каждый раз, когда я получал от него новое фото с зала или кухни, моя улыбка только ширилась, наполняясь светом и теплом. — Возьми ещё вот это. Это рождественский подарок для тебя, — сказал я, протягивая ему аккуратно упакованный пакет. — Только откроешь его в ночь Рождества! Я почувствовал, как в душе у Чона становится тепло. Его лицо смягчилось, и он обнял меня, словно стараясь запомнить этот момент навсегда. — Спасибо тебе, Тэ, — произнес он, легонько поглаживая мою спину. — Я обещаю, что открою его в ночь Рождества. Но у меня также есть подарок для тебя. Он протянул мне коробку, завязывая её яркой лентой, и я, с нетерпением, взял её. — Только ты тоже открой в ночь Рождества! — Хорошо, — с теплом в голосе ответил я. Мне было невероятно приятно. Когда вечер подошел к концу, я остался у Чонгука. Мы заказали пиццу и устроились на диване, включив какой-то ужастик. Ночь окутала нас мягким светом, а вкусная пицца и обрывки перепалки о фильме создавали уютную атмосферу. Время пролетело незаметно, но в воздухе витало ожидание чудес. Когда фильм завершился, мы немного обсудили фильм, затем Чонгук встал и направился к полке, на которой хранились его музыкальные инструменты. Он всегда находил время для музыки, даже когда весь мир готовился к праздникам. Я смотрел, как он собирает гитару и, не оглядываясь, спросил: — Чон, ты бы смог что-нибудь сыграть для меня? Это всегда поднимает настроение. Он повернулся ко мне с задорной улыбкой и, как будто услышав зов вдохновения, пригласил: — Почему бы и нет? – он заулыбался. И в этот магический момент, когда струны его гитары запели, я почувствовал, что это Рождество, несмотря на все спешки и суету, станет одним из самых светлых и запоминающихся. Заслушавшись в мелодию, я почувствовал, как из сердца уходит вся тревога — мы были вместе, и это было главной ценностью. Свет ночного Нью-Йорка из окон падал на его лицо, выхватывая из полумрака контуры скул и подбородок. Его пальцы, длинные и изящные, скользили по грифу электрогитары, извлекая знакомые, немного страстные звуки "Do I Wanna Know?" Arctic Monkeys. Каждый аккорд – словно удар в самое сердце, но не болезненный, а скорее… меланхолический, задумчивый. Чонгук… он был весь в этой музыке. Его брови слегка нахмурены, губы приоткрыты, и это сосредоточение было просто завораживающим. В моей голове тут же начался свой личный эдит. Крупный план его пальцев, перебирающих струны, затем камера плавно отходит, показывая его во весь рост, освещённого мягким светом. Быстрый монтаж: его взгляд, сосредоточенный и немного задумчивый, каждая нота, каждое движение… все это сливалось в единый поток невероятной красоты. Музыка, свет, он… это было совершенно. Его исполнение было поразительно точным, чувственным. Он так мастерски передавал атмосферу песни, каждую эмоцию. Каждый звук был пропитан его личностью, его талантом. Я любовался им, как самой красивой картиной, каждым его движением, каждым взглядом. И в этот момент мне стало ясно, насколько я счастлив, что он рядом. Он – мой Чонгук, и его музыкальный талант – ещё одна причина безумно его любить. Последний аккорд затих, оставляя в воздухе гулкую тишину, пропитанную меланхолией мелодии. Чонгук, склонив голову, тяжело дышал, грудь вздымалась и опадала под тонкой тканью рубашки. Свет софитов высвечивал его лицо, превращая его в статую из мрамора, изваяние какого-то древнегреческого бога, лицо которого высечено самой природой. Его волосы, слегка взъерошенные, падали на лоб, подчёркивая линию скул и резкость подбородка. В этом моменте он был совершенно доступен моему взгляду, совершенно беззащитен перед тем бурей эмоций, что кипела во мне. Не выдержав, я кинулся к нему, словно в порыве безумия, и поцеловал. Поцеловал так страстно, так настойчиво, словно это была наша последняя встреча на этом свете. Он застыл, словно окаменел, но не отодвинул меня. Его руки, тяжелые, но в то же время и теплые, прикоснулись к моей спине, остановившись на уровне лопаток, как будто испытывая меня, ощупывая. Вкус его губ… не передать словами. Мягкие, чуть солёные, с привкусом чего-то неповторимого, именно его, только его. В этом поцелуе смешались страсть, тоска и неописуемый страх перед неизбежным последствием. Отстранившись, я окунулся в холодный ужас. Что я наделал? Чонгук – мой единственный друг, мой лучший друг. Мой… больше, чем друг? Эта мысль пронзила меня, словно острая игла. Его глаза смотрели на меня с замешательством, с неким непониманием, растерянностью… и, казалось, с какой-то скрытой… надеждой? — Прости… я не… — прошептал я, но он не дал мне договорить. Чонгук притянул меня к себе, держа моё лицо в своих ладонях. Его пальцы были тёплыми, и это тепло проникло в самую глубину моей души, растопив часть моего ледяного страха. Его поцелуй был нежен, спокоен, но в нём скрывалась та же непостижимая глубина, что и в его музыке. Он целовал меня, не отрывая взгляда, и я потерялся в этом потоке нежности, погрузился в него целиком, словно в некий гипноз. Отстранившись, он внимательно изучал моё лицо, словно пытался разгадать какую-то загадку. Его глаза были полны вопросов, и я чувствовал себя совершенно беззащитным перед этим взглядом. — Что между нами, Ким Тэхён? — прошептал он, продолжая держать меня в своих объятиях, словно боясь, что я исчезну. — Дружба? — выдохнул я, понимая, как звучат эти слова глупо и нелепо в данный момент. — Разве ты не по парням? — спросил он, и его голос прозвучал не как обвинение, а как тихое признание. — Да, но… я же не влюбляюсь в каждого парня, которого вижу. А ты? Я думал… ты гомофоб. Чонгук улыбнулся — слабо, немного грустной улыбкой. — Нет. Я не гомофоб. Но и не по парням… — прошептал он, прижимая меня еще сильнее. Его дыхание стало ровнее, а тепло его тела проникало во все мои суставы, растопляя остатки страха. — Почему ты меня поцеловал? В ответ лишь молчание. — Чего бы ты хотел? Я не знал, что ответить. Это был вопрос, который я сам себе задавал уже очень давно… и ответ на него был куда сложнее, чем любой аккорд из его виртуозного исполнения. В эту минуту я понял, что дружбой наше отношение давно превратилось в нечто куда более глубокое… нечто, что нуждается в определении… и я ещё не готов дать ему это определение. Чонгук. После этого неожиданного, буквально сбившего с ног поцелуя, имя парня передо мной эхом отдавалось в моей голове. Тэхён… Ким Тэхён. Его подход был уверенным, целенаправленным, словно он репетировал этот момент всю свою жизнь. В его глазах не было сомнения, только глубокая решимость, и это меня и пугало, и привлекало одновременно. Его поцелуй был штормом. Сильным, неистовым, словно он пытался выразить все скрытые чувства за один единственный миг. Это было не ласковое прикосновение, это было захватывающее наступление, буря эмоций, вырвавшаяся наружу с невероятной силой. Я застыл в ступоре, потерянный и сбитый с толку. Когда он отстранился, его взгляд стал растерянным, и в нём я увидел отражение своего собственного испуга. — Прости… я не… — начал он, но я не дал ему договорить. Его слова потерялись в потоке моих собственных чувств, и на этот раз я поцеловал его. Этот поцелуй был другим: властным, покоряющим. Я играл с его губами, сминал их, наслаждаясь их необыкновенным вкусом – сладким, как карамель, с лёгким привкусом чего-то ещё, неповторимого. Я проводил языком по его губам, по его рту, исследуя каждый изгиб, каждую линию. Это был не поцелуй, это было покорение, захват территории. Отстранившись от него, я заключил его в свои объятия, словно боясь, что он исчезнет. Я внимательно рассматривал его лицо, улавливая каждое изменение в его мимике, изучая его красоту, его совершенство. — Что между нами, Ким Тэхён? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, спокойно, хотя внутри меня кипела буря. — Дружба? — прошептал он, и в его голосе я услышал боль, ту же самую боль, что и в моём сердце. Какого хрена он мне говорит?! Я стоял перед Тэхёном, чувствуя, как внутри меня бурлят эмоции. Словно шторм в океане, гремели мысли и желания. Его признание застало меня врасплох, и с каждой секундой ожидание ответа становилось все более невыносимым. — Если между нами дружба, то какого хуя ты накинулся на меня с поцелуем? — вырвалось у меня, как будто эта фраза могла развеять непонимание, сбросить напряжение, повергнуть его в шок. Он замер, глаза его слегка расширились от неожиданности, и я увидел, как борются в его душе противоречия. Это мгновение длилось целую вечность. — Это... — произнес он, начав запутываться в своих собственных словах и чувствах. Кажется, он сам не знал, что сказать, и эта растерянность придавала мне надежду. Только вот на что? Я не мог устоять перед искушением слегка поддразнить его, с лукавой улыбкой добавил: — Я тебе нравлюсь? В его взгляде заиграла искорка сомнения. Он замешкался, словно искал слова на краю пропасти своих размышлений. — Ну, не то чтобы нравился... Просто это так сложно... — выговорил он, и в его голосе прозвучала смесь страха и нежности. — Что именно? Принять то, что я тебе нравлюсь? — произнес я с легкой иронией, хотя внутри меня уже щемило от неуверенности. Его молчание было удушающим. — Может, ты не можешь этого принять, потому что я недостаточно хорош для тебя? — в сердце у меня заколотился страх, и мои собственные слова отразили боль, которую я пытался скрыть. Тэхён удивленно на меня посмотрел, и его выразительный взгляд наполнился эмоциями. — Ты что, такое говоришь... — произнес он с искренней тревогой. — Ты самый прекрасный человек, которого я только видел... С тобой моя жизнь приобрела новый, гораздо яркий оттенок. Каждая секунда, проведенная с тобой, дорога мне... Ты мой герой, спаситель... Ты безумно талантливый, умный и просто потрясающий человек... Мне стало трудно дышать. Эти слова, полные нежности и искренности, были как мелодия, что заставила мое сердце биться быстрее. Я хотел, чтобы он повторял их снова и снова, словно мантру, от которой дышать становится легче. — Чонгук, ты выглядишь как тринадцатый греческий бог... Ты невероятен. Не нужно думать, что ты не достаточно хорош для меня... Я просто не достоин тебя... Слова, выпитые из его сердца, вспыхнули в воздухе, словно светлые искры на сером фоне. Внутри меня зародилось желание, сила, которая заставляла меня шагнуть к нему ближе. Я почувствовал, как его восхищение переполняет меня, как волны ласкают берег. — Ну тогда скажи мне. Скажи... Мой голос дрожал, словно уязвимый лист под порывом ветра. Я чувствовал, как в груди нарастает волнение, перемешанное с отчаянием. Тэхён, стоящий передо мной, устало выдохнул, и в этом звуке я слышал всю тяжесть его внутренней борьбы. — Я не могу. Три простых слова, но они разорвали мою душу на тысячи мелких осколков. Я понимал, что в его взгляде борются чувства, но сознание того, что он не может открыться мне, только усиливало мою боль. Я хотел знать, что он чувствует, но вместо этого встречала лишь стена молчания. — В чём твоя проблема? — выпалил я, решив не отступать. Моя ярость и горечь смешивались с настойчивостью, и я не собирался оставить всё на произвол судьбы. — Да, я – гей. Но это не значит, что я влюбляюсь в каждого парня. К тому же ты гетеросексуал. У тебя, возможно, долго никого не было, и ты принял нашу близость, нашу дружбу, за что-то большее. Пойми, я проходил через это и понимал, что это не настоящие чувства. И я не хочу, чтобы ты тоже через это проходил, чтобы жалел... Его слова, полные тревоги и заботы, словно молнии, прошлись по моему сознанию. О чем, черт возьми, он говорит? Он думает, что я просто принял нашу дружбу за нечто большее? Если так, значит, он даже не воспринимает меня как парня. Это разрывающее ощущение древнего осколка истолковывало все и сразу. — Ты думаешь, что я не могу понять, что за чувства во мне бушуют? — воскликнул я, и, почувствовав, как желание обнять его уходит, словно утренний туман под лучами солнца, я шагнул назад. — Возможно. — Тэхён произнес это, и в его голосе я уловил сомнение, которое точно соответствовало моему настроению. — Да я... У меня нет слов, — с горечью произнес я, чувствуя, как накатывает волна отчаяния и злости. Он продолжал, будто не видел, что эти слова уже глубже, чем морские глубины, задевают мою душу. — Пойми, я не хотел тебя задеть, но... — Уходи. — Мои слова вырвались с такой резкостью, что даже я сам удивился. Нужно было оттолкнуть это ощущение затянувшейся боли, его соседство стало невыносимым. — Но... — Он попытался что-то сказать, но я вновь перебил его. — Проваливай! — Мой голос был стальным, даже несмотря на горечь, застрявшую в горле. Я чувствовал, как внутри все переворачивается, но настойчивость в моих словах бегом гнала к стене мои колебания. Я не хотел, чтобы он уходил, но в данный момент мне это казалось единственным выходом. Тэхён лишь посмотрел на меня с печалью в глазах, полными понимания и… гордости. Эта грусть в его взгляде пронзила меня, но я не мог оставить сводку эмоций, лишенных контролируемости. — Раз ты этого хочешь... — Он, казалось, пытался говорить что-то ещё, но я уже не слушал. Я хотел, чтобы он остался, но теперь не знал, как выразить это. — Я пойду. Ким бесцеремонно направился в спальню, собрал свои вещи и, не попрощавшись, ушёл. Словно падение звезды — неожиданно и оглушительно. Весь этот процесс казался мне настоящей вечностью. Я остался стоять, словно закованные в пространство скалы, не в силах пошевельнуться. Мое сердце продолжало двигаться в ритме невыносимой тоски, а мысль о Тэхёне, покидающем меня, крутится в голове, как застрявший диск. Когда я наконец собрался, я шагнул в спальню и лег на свою кровать, лишь легонько повернувшись в сторону диван-кровати, где он когда-то спал. В воспоминаниях о его смехе, о том, как светились его глаза, я погрузился в раздумья, и, уставший и опустошённый, вскоре провалился в сон. Утром меня ждала поездка в аэропорт. Я должен был улететь в Лас-Вегас на Рождество, но даже мысль о празднике не приносила утешения, ведь я понимал, что моя душа осталась где-то далеко… с Тэхёном. Время летело слишком быстро, и я не мог продержаться долго без сна. Я просто надеялся, что, улетев, смогу оставить все эти мысли позади, но внутри меня уже разгоралась тоска по тому, что я потерял. Проснувшись, я ощутил, как тягостная тишина вне одеяла обволакивает меня, словно холодный плед. Никакой бодрости, никакой радости – лишь тоскливое чувство, которое не покидало меня, как тень, следовавшая за мной. Я старался искоренить из своей головы мысли о Тэхёне, но безжалостные черты его присутствия, каждая деталь в моем доме, каждое воспоминание, об которое спотыкался, настойчиво врывались в моё сознание, как неумолимые призраки. В комнате было прохладно. Я надел черный пуховик — правильный выбор, подумал я, оборачиваясь перед зеркалом. Серые штаны были удобными, хотя и немного мнущимися — совсем не тот вид, который хотелось бы иметь в поездке. Я надеялся, что на рейсе будет потеплее, хотя знал, что сегодня будет много людей, что добавляет усталости и лишнего напряжения. Я мечтал о домашнем уюте, о тепле, о том, чтобы снова оказаться рядом с Тэхёном. Я вспомнил, что недавно переписывался с Габриэлем, но в душе не ощущал той знакомой тоски по нему — всё мои мысли были сосредоточены на одном единственном человеке. Сев на свой рейс, я направлялся в Лас-Вегас. В аэропорту меня встретила радостная семья Стюартов, которые обняли меня, и я вновь ощутил их тепло — как будто окунулся в оазис комфорта среди своей внутренней пустоты. Однако наряду с ними была новая не известная фигура — девушка Габриэля, Сандра. Она стояла рядом, волосы были собраны в высокий хвост, струились длинными и блестящими прядями, отразившими свет, как букет сверкающих драгоценных камней. Ее глаза пленили своим изумрудным оттенком, ненасытно притягательным. Легкий макияж подчеркивал ее естественную красоту; в мгновение ока я увидел, что даже самый простой светлый свитер, что она носила, выглядел будто от кутюр. В целом, Сандра отлично подходила Габриэлю. Он действительно знал, как выбирать девушек. Рождество должно было наступить уже завтра, и мы все готовились к этому событию. Дом наполнен духом праздника: уют, смех, разговоры о мелочах, которые не касались повседневных проблем, и встреча с Мисс Стюарт за приготовлением традиционных блюд. Габриэль представил меня Сандре. С первого взгляда она показалась мне очень умной, но со временем я начал замечать, как часто она смеется над моими словами — не просто усмехается, а как будто старается сделать вид, что я невероятно смешной. «Чонгук, хахаха, ты такой забавный!» — будто она пыталась подчеркнуть мою несерьезность. Я не стал заострять внимание на этом и решил оставить Габриэля и Сандру наедине. Я направился в выделенную для меня комнату, где каждый год останавливался на неделю. Ничего не изменилось — та же уютная атмосфера, относительно мало нового, но мне было приятно. Зеленое покрывало на кровати выбивалось из привычного, но в то же время расслабляло. Проектор находился там — возможность смотреть фильмы с кровати радовала. Мягкий пуфик стал отличным местом, чтобы посидеть с ноутбуком, а лампочка с дырочками добавила особую изюминку. В общем, я оказался в привычной уютной обстановке. Я только начал разбирать свои вещи, когда в дверь постучали. Произнеся слово «войдите», я увидел, как Сандра осторожно зашла в комнату. — Я пришла поближе познакомиться. Любопытно узнать, какие у моего парня друзья. Не зря же говорят: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты!» — произнесла она, убирая пряди волос за ухо и присаживаясь ко мне на пол, где я продолжал аккуратно раскладывать свои вещи. — И что же ты хотела бы узнать? — спросил я, вынимая из чемодана подарок от Тэхёна... — Ну, я знаю, что вы с Габриэлем дружите со школьных времен, и что ты живешь в Нью-Йорке. Хотелось бы узнать о тебе больше... Я частично пропустил её слова, погрузившись в воспоминания о Тэхёне. — А, да... Я работаю барменом, иногда играю на гитаре, хожу в зал и занимаюсь боксом. Живу один. Наверное, ты уже в курсе, что родителей у меня нет. — Да... Я просто не хотела тебе об этом напоминать. Но в остальном — ты действительно крут! — с энтузиазмом в голосе произнесла она, хлопнув меня по плечу и заливисто засмеявшись. Внутри меня на мгновение заколебалась неловкость — как-то мне было некомфортно так общаться с девушкой своего лучшего друга. Поболтав ещё немного, Сандра, наконец, решила уйти. Это общение не оставляло меня в покое, и, хотя я чувствовал усталость, она продолжала задавать вопросы. Но, намекнув, что я явно устал, она покинула мою комнату. Усталая голова и чувство опустошенности заставили меня провести несколько часов наедине со своими мыслями. Я вежливо отказался от обеда, а уже ближе к ужину Габриэль постучался в дверь. — Присоединяйся к нам! — настаивал он. Время до Рождества стремительно ускользало, и я пообещал ему, что присоединюсь к ним чуть позже. Внутри меня все еще цеплялась горечь прошлых событий, но радостное уютное окружение уже жило другими ожиданиями. Я присоеденился к Стюартам как и обещал, и мы всей компанией сидели за большим столом. Стол был украшен различными рождественскими украшениями: свечами, фигурками, посудой, которые создавали светлую и уютную атмосферу праздника. На столе располагались разные блюда, приготовленные с любовью миссис Стюарт. Тут были запечённая индейка, жареный батат, разнообразные салаты и, конечно, десерты и напитки, которые дополняли впечатление от праздничного вечера. Мы все дружно общались, смеялись, рассказывали разные шутки — в общем, проводили время как настоящая семья, наслаждаясь обществом друг друга. От этого момента мою душу заполнило странное чувство умиротворения, словно мир вокруг нас отошёл на второй план. Мои самые близкие люди были рядом, кроме одного... Но это неважно сейчас. Когда настал бой курантов, мы вышли на улицу, чтобы любоваться фейерверками. Вид был шикарен, особенно учитывая, что это был Лас-Вегас. Всё сверкало и переливалось, так ярко и прекрасно, что я просто наслаждался этим моментом. Я достал телефон и решил снять видео на память; мы также все вместе пофотографировались. Столько ярких воспоминаний осталось… Было бы прекрасно, если бы Тэхён был со мной. Кстати о нём… Я даже не спросил, где и с кем он будет отмечать Рождество. Я предполагал, что с родителями, но, учитывая, что он даже не ездил к ним, возможно, он отпразднует его в одиночку… Совсем один… Мне не хотелось, чтобы это было так. Может, у него всё же есть кто-то, с кем он мог бы разделить этот праздник? Хотя он говорил, что в Нью-Йорке он совсем один… И я ведь прогнал его из дома… Я вернулся в настоящую реальность, когда фейерверки прекратились, и, ничего не говоря, пошёл в дом, а именно — в свою комнату. Порывшись в своих вещах, я достал красиво упакованную коробку, предназначенную для меня. Я немедленно открыл её и застыл, увидев письмо. Я открыл письмо, и в содержании было следующее: «Гуки, С Рождеством Этот праздник всегда казался мне чем-то сказочным, немного наивным, но в этом году он особенный. Потому что я думаю о тебе. О нас. Знаешь, я часто ловлю себя на мысли, что наша дружба… она больше, чем просто дружба. Это что-то более глубокое, более теплое, что греет меня даже в самые холодные дни. Твоя улыбка — мой личный солнечный луч, твоя музыка — моё убежище, а твои шутки… они способны растопить лёд в самом замороженном сердце. В это Рождество я хочу пожелать тебе не просто счастья, а спокойствия души, того самого спокойствия, которое ты даришь мне своим присутствием. Пусть все твои мечты сбудутся, пусть в твоей жизни будет много радости и любви. И пусть это Рождество напомнит тебе о том, насколько ты важен для меня. С любовью и нежностью, Тэхён.» Чтение его письма сжало моё сердце от тоски по Тэхёну. Я не заметил, как слёзы начали стекать по моему лицу, одна за другой. Он признался мне в этом письме, но не подтвердил свои слова, когда я спросил его прямо... Почему? Боялся чего-то? Боялся моего ответа? Тэ... Из коробки я достал что-то из джинсовой ткани. О боже... Это был человек-паук, нарисованный в стиле комикса на спине джинсовки... Это он сам нарисовал... Какая прелесть! Далее я обнаружил набор Лего с гитарой — не просто гитарой, а электрогитарой! Это было потрясающе. Я смеялся, рассматривая каждый подарок, и понимал, что это слишком ценно для меня. И дело было не в деньгах… Под конец нашёл небольшую модель моей любимой машины Audi RS5 из Hot Wheels. Она была точной копией! Я был тронут таким вниманием и заботой. Тэхён действительно постарался над каждым подарком. Он выбрал именно то, что могло меня поразить. Это было так лично... Я долго не мог оторваться от его подарков, ощущая в себе все тепло и заботу, вложенные в них.

***

Неделя, проведённая у Стюартов, пролетела незаметно, а мысли о Тэхёне не покидали меня ни на минуту. Каждый день я вспоминал его улыбку, его голос, и всё, что мы пережили. Я понимал, что что-то внутри меня изменилось, что я не могу продолжать так, как раньше. Как только я прилетел в Нью-Йорк, всё, что я хотел, — это увидеть его. Даже не вернувшись домой, я поймал такси и направился к нему. Когда я стоял перед его дверью, сердце стучало так, будто хотело вырваться на свободу. Я не знал, как он отреагирует, но больше не мог ждать. Постучав в дверь, я на мгновение остолбенел. Зачем я это делаю? Время словно замерло, и меня охватило смятение. Я снова постучался к Тэхёну и начал ждать, но внезапно у меня возникло желание развернуться и уйти. В голове крутилась навязчивая мысль, которая не покидала меня: не просто "почему", а именно "зачем"? Для чего я здесь? Для кого я делаю этот жест? Наша ссора, оставила свой след — он ни разу не позвонил мне и не написал. Казалось, что я просто исчез из его жизни. Да, я тоже отдалился, хотя внутри меня бурлило стремление наладить контакт. Но гордость не позволяла мне сделать первый шаг. Я часто думал о нем, представлял, как он сидит рядом, обсуждая различные мелочи. Только его образ и занимал мои мысли. А как же он? Вспоминал ли он когда-нибудь обо мне? Зачем я продолжаю гнаться за человеком, который, похоже, не ценит меня? Или когда-то ценил? В ту ночь, после нашей ссоры, он просто ушел, словно не было ничего важного. Снег кружил меня в метели, но ему, похоже, все равно. Значит, ему не хотелось оставаться рядом? Может быть, я ему просто надоел? Поиграли в "друзьяшки", а теперь — конец...? Ответов на свои вопросы я не находил, но интуитивно догадывался о них. Постояв еще немного у двери Кима и так и не дождавшись ответа, я развернулся и ушел. Быстро, словно меня подгоняла навязчивая мысль о гордости. Зачем бегать за тем, кому я не нужен? У меня есть своя гордость. Такси, вскоре пойманное на улице, стало моим единственным спутником в пути домой, а Тэхён остался позади, не дождавшись нашей встречи. Когда я вернулся к себе, усталость внезапно отступила, и я беспечно упал на диван. Лежа так, в полудреме, я начал обдумывать, как же мне пора раскладывать вещи из чемодана. Несколько минут спустя я оказался за барным столом на кухне с чашкой только что сделанного капучино. Бессознательно листая ленту в Инстаграме, я наткнулся на страницу Тэхёна. Мои пальцы, словно под властию невидимой силы, нажали на его профиль, и я начал смотреть фотографии, которые он выкладывал. Его страница была заполнена разнообразными моментами — от дружеских встреч до милых завтраков. Я вспомнил, как до нашей ссоры он регулярно делился своей жизнью через посты и сторис, каждый день радовал своих подписчиков. Но последняя публикация вызвала у меня неприятное холодное ощущение: фото новогодней ёлки с надписью: «Ждем Рождество вместе с любимыми». Это казалось намеком на какую-то беззаботность, которая лично мне была уже недоступна. Раньше он выкладывал хотя бы один сторис в день и постил раз в пару-тройку дней, но на этой неделе ни единого обновления. Что-то тут явно не так. Возможно, он тоже страдал из-за нашей ссоры? Хотя… вряд ли. Он даже не удосужился написать мне. Я отключил телефон, решив больше не смотреть на его фотографии, и в очередной раз направился к дивану. Чтобы отвлечься от мыслей о Тэхёне, я решил сыграть в приставку. Это всегда помогало мне забыться, и в этот раз я надеялся на то же самое. Но, увы, я снова ошибся. Четыре часа непрерывной игры прошли, но моя голова была забита лишь воспоминаниями о нем. В конце концов, я не выдержал и написал ему, настоятельно желая нормально поговорить. Ожидание ответа растянулось на долгие мучительные минуты, но его все не было. Каждое безмолвие казалось мне уколом в сердце. Я уже начал думать, что он меня заблокировал: сообщения не доходили, не было ни одного знака жизни с его стороны. Я пробовал написать с разных социальных сетей, но везде у меня был тот же результат. Неужели он заблокировал меня везде? Я пытался дозвониться до него и снова писал, но все без толку. Что же происходит? Разве он так сильно на меня обижен? На самом деле, обиду испытывал я — так почему же он меня игнорирует? Злость заполнила меня, и я не мог оставаться на месте. Ходя по квартире, я нервно перебирал мысли, как будто искал в них ответ. Прошло несколько дней, и я так и не смог дозвониться до Тэхёна. Каждый раз, когда я пытался, в ответ слышал лишь гудки. Сначала я думал, что он просто занят, но с каждым часом надежда угасала. В конце концов, я решил, что больше не могу ждать. Я собрался и направился к нему. Когда я подошёл к его двери, сердце колотилось в груди. Я постучал, но никто не ответил. Постучал снова, но тишина лишь усиливала мою панику. Я начал думать о худшем: неужели Тэхён меня бросил? Может, он переехал, не желая больше ничего иметь общего со мной? Эти мысли терзали меня, и я не знал, что делать. Дни проходили, и я не находил себе места. Я выпивал до беспамятства, не возвращаясь домой. Каждый раз, когда я приходил в себя, меня охватывал ужас. Я не знал, как жить без Тэхёна. Щетина покрыла моё лицо, одежда стала грязной и неопрятной. Я не ночевал дома, не помню, сколько времени прошло с тех пор, как я видел его. Уход Тэхёна оставил в моей душе огромную пустоту, и я чувствовал, как меня душит эта боль. Каждый раз, когда я был трезв, меня накрывала волна осознания: как же он был мне дорог. Но сердце разбивалось от мысли, что он так просто оставил меня и исчез, не думая о том, что я чувствую. Но сегодня, когда я снова попытался дозвониться до него, мне ответила женщина. Это была его мать. Она сказала, что Тэхён попал в аварию. В ту ночь, когда мы поссорились, он возвращался домой и его чуть ли не сбила машина. Дороги были скользкими из-за снега, и водитель не смог справиться с управлением. Он смог вовремя остановиться, но Тэхён, проходя дорогу, подскользнулся и упал, ударившись головой о замёрзший асфальт. Эти слова пронзили меня, как нож. Я не мог поверить, что всё это время он лежал в больнице, бессознания, а я думал, что он меня игнорирует. Я почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза. Теперь я понимал, что его отсутствие было не просто игнорированием, а настоящей трагедией.