Я видел свет в кромешной темноте

Полная луна, похожая на огромный серебряный диск, висела высоко в небе, освещая заснеженный лес. Деревья, укутанные в пушистый белый покров, казались гигантскими, безмолвными стражами, тянущими свои голые ветви к небесному светилу. Морозный воздух был пропитан тишиной, нарушаемой только хрустом снега под ногами и редким свистом ветра, проносящегося между стволами. Ким Сокджин, в образе высокого, мощного волка с пушистой, белой шерстью, осторожно двигался по лесу, его острое обоняние вело его по следу. Он чувствовал в воздухе едва уловимый запах крови, сладковатый, но металлический и резкий, пробивающийся сквозь морозную свежесть. Сокджин принюхался, морщась от морозного воздуха, проникающего в легкие. Запах вел его к небольшому ручью, замерзшему на поверхности, покрытому тонким слоем льда. Волк перепрыгнул через него, оглядываясь по сторонам, его темно-карие глаза, обычно добрые и спокойные, сейчас были напряжены и сосредоточены. Запах крови становился сильнее, и он понимал, что источник находится где-то неподалеку. На самом деле он давно понял чей это запах. Но от этого становилось не лучше, от слова совсем. Вдруг он увидел его. Под огромной сосной, укутанной в снежные кружева, лежал на холодном снегу Мин Юнги. Его серебристая шерсть, обычно блестящая и шелковистая, теперь была тусклой, отливая в лунном свете стальной серостью. Он выглядел изможденным, голова была опущена, а на боку зияла рана, из которой сочилась кровь, окрашивая белый снег в багровый цвет. Как это могло произойти? Капканы? Ни всегда был осторожен в таких случаях. Охотники? Или кто-то из другой стаи... Сокджин, забыв о своей осторожности, бросился к Юнги, его сердце стучало в груди, словно барабан. Он подбежал к нему, внимательно изучая рану. Кровь, как казалось, стекала не переставая. Юнги не двигался, его дыхание было прерывистым, слабым, как шепот ветра. Сокджин лизнул рану, пытаясь остановить кровотечение, но это было бесполезно. Нужно было действовать быстрее. Он огляделся вокруг, но ничего не нашел. — Юнги, проснись, —прошептал он, мягко облизнув любимого. —Мы должны уйти отсюда. Юнги открыл глаза, они были тусклыми, как два уголька, потухающих в лунном свете. Он посмотрел на Сокджина, слабо улыбнулся. — Сокджин, —прошептал он. — Я... не думаю, что... я смогу... — Тише, — перебил его Сокджин, прижимая к себе истинную пару. — Мы справимся. Я помогу тебе. Ты тут не останешься. С трудом он приподнял Юна, пытаясь удержать его на лапах. Юнги тяжело дышал, опираясь на Сокджина, но он не отказывался от помощи. Сокджин, чувствуя, как мышцы на спине напрягаются от ноши, ускорил шаг. Юнги был на спине Кима, его голова удобно лежала на плече. Он казался таким легким, почти невесомым, но Сокджин знал, что это не так. Каждая секунда промедления могла стать последней. Он чувствовал, как кровь Юнги пропитывает его шерсть, оставляя холодные, липкие пятна. Ветер свистел в ушах оборотня, заглушая все другие звуки, кроме хриплого дыхания Юна. Ким слышал, как оно становится все слабее, почти не слышно, и это вызывало в нем панику. Ветви деревьев цеплялись за его шерсть, царапали, рвали. Он не замечал боли. Лишь бы успеть! Лишь бы успеть! Внезапно, сквозь пелену снега и ветра, Джин увидел знакомые очертания каменной арки, ведущей к их дому. Дом, построенный ими самими из камня и дерева, с уютной печью и запахом свежего хлеба. Домашний очаг, который давал им тепло и защищал от всех бурь. Дома они могли бы спасти Юнги. — Юнги, — прошептал Джин, голос его дрожал, — любимый, держись... — Он чувствовал, как страх пробирается в его сердце, холодный и липкий, как кровь на его спине. — Мы уже почти дома, скоро, — он повторял эти слова, как мантру, пытаясь внушить себе уверенность. Но каждая секунда тянулась вечность. Лес, словно насмехаясь над их отчаянием, не заканчивался. Джин видел, как Юнги еле-еле шевелит губами, пытаясь что-то сказать, но его дыхание было слишком слабым. Его сердце разрывалось от беспокойства. Наконец, Джин добрался до дома. Он перекинулся в человеческий облик, с трудом поднял Юнги, и занес его внутрь. Он положил его на мягкую кровать, покрытую одеялом, и принялся искать травы, которые могли бы остановить кровь. Они были его последней надеждой. Джин знал, где они растут, знал, как их использовать. Он собирал их все лето, готовясь к худшему. Но всё-таки надеялся, что ничего не случится. Юнги смотрел на него, его глаза, обычно такие яркие и живые, теперь были тусклыми, полными боли. Он словно пытался запомнить этот момент, запомнить лицо Джина, его тревогу, его любовь. Джин почувствовал, как слезы жгут его глаза. Он не мог допустить, чтобы это был их последний момент. — Сокджин, — прошептал Юнги, — ты... ты всегда был рядом... Джин погладил его по шерсти, пытался успокоить, хотя сам был на грани отчаяния. Он запретил ему перекидываться в человеческий облик. Потому что потерял достаточно много крови. — Я всегда буду рядом, — ответил он, голос его был хриплым от волнения. — Я никуда не денусь. Потому что люблю тебя. Он хотел бы крикнуть, хотел бы взмолиться о помощи, но знал, что никто не услышит. Лес, окутанный вечерним сумраком, поглотил бы его крик, оставив в тишине, глухой и безмолвной, как его собственный страх. Юнги продолжал смотреть на любимого, на его фигуру, которая не может найти себе места, и в его голове крутились мысли, рваные, как ветки, сломанные бурей. Он всего-навсего спас волченка из чужой стаи из капкана, невинного, как весенний цветок, который раздавил сапог грубого охотника. Они уже почти ушли, когда раздался выстрел, резкий, пронзительный, как удар молнии. Мин сказал ему убегать, его слова прозвучали, словно эхо, а по самому пришелся выстрел. Он бежал, задыхаясь от страха, от боли, от того, что оставил одного, беззащитного, в этом враждебном мире ребенка, но тот должен был уже убежать, а у самого кровоточила рана. Он бежал так быстро как только мог, но всё равно не смог вернуться самостоятельно домой. Юнги надеется, что с ребёнком всё хорошо. Сейчас Сокджин что-то делает над его раной, склонившись над ним. Его мать была травницей, пока была жива, учила сына всему, что сама знала. В том числе и медицине. Она передала ему свои знания, как свет от заката передаётся ночи. Но её постиг печальный конец. В лес пришла группа охотников, как волна смерти, уносящая с собой все живое. Много оборотней тогда отстрелили, многие из них были близки Сокджину, их кровь окрасила снег в багровый цвет, становившийся все более мрачным, пока не поглотил их всех. Когда это произошло Юнги ещё не было. Но Сокджину было два года. Разница у них всего-навсего три года. Мин очень любит своего истин ного, и не из-за неё вовсе. Да, так решила Луна.