Ещё одна история

В поместье Поттеров отправились сёстры Найт, Гарри и Уайтт. Младшему Стражу лишняя практика с пробуждением Родового камня не помешает. Так решила глава. После перемещения вся компания оказалась перед застывшим во времени поместьем. Оно не было таким уж заброшенным, просто казалось спящим. Непривычная тишина, звуки будто таяли под разрушенным защитным куполом. Волшебники медленно поднялись по засыпанной жухлыми листьями лестнице. Мэдисон подтолкнула в спину замершего в нерешительности Гарри у дверей. Ему, как новоявленному Наследнику и будущему Главе, стоило прикоснуться к двухэтажному поместью первому, чтобы никто из гостей не схлопотал проклятье. Да, внешняя защита оставляет желать лучшего, но кто знает, что там внутри? Гарри, сглотнув, дрожащими руками слегка надавил на тяжёлые покосившиеся деревянные створки. Те на удивление мягко открылись с тихим скрипом. В лицо ударил резкий ветер, заставляя жмурить глаза. Секунда и всё снова замерло. — Я вообще не чувствую Камень, — цокнула языком Мэг. Сёстры кивнули, осторожно следуя за Гарри внутрь. Рядом с парнем шёл Уайтт, оглядываясь. Поттер тоже вертел головой, замечая как будто вековой слой пыли, треснувшие стёкла, побитую плитку. Всё казалось серым, однотонным, лишённым жизни. С одной стороны, было неудивительно, в поместье несколько десятков лет никто не жил. С другой Гарри стало так совестно, что запылали щёки и уши. Он шагал и чувствовал, как что-то из глубины дома тянулось к нему. Опасливо и нерешительно, не веря в возвращение Поттера. Это что-то было обижено и не особо доверяло Гарри. Сворачивая в очередной коридор, идя на зов, парень низко опустил голову. Горло сдавливало, а губы мелко дрожали. Он в теории знал о поместьях, Родовых камнях, силе наследия и подобное, но видя всё это на практике — боялся. Одно дело доказывать в банке гоблинам принадлежность к семье, другое дело видеть, что из-за его ненависти к Джеймсу и ветви отца в целом он умышленно не принимал часть себя. Из-за резких взглядов оставлял большую дыру в Грани, прибавляя работу Найтам. Остановившись, Гарри повернулся к Уайтту. Мальчик поймал нервный взгляд. Мягко улыбнулся и сжал чужую ладонь, подбадривая. — Пока мы ищем Камень, расскажете, как вы… У вас… — мысль ускользала. Вопрос никак не мог обрести форму. Сёстры предложили разделиться. Так Мэдисон предоставила Уайтту возможность спокойно донести до друга всю информацию и подбодрить в миг побледневшего и осунувшегося Гарри. Они разошлись у лестницы в подвал, внизу которой вился коридор в две стороны. Накинув на ребят следящие чары, женщины повернули в одну сторону, а парни пошли в другую. Уайтт руки Гарри так и не отпускал, пока они заглядывали в разные комнаты. — Начнём с основ… — спокойно и негромко проговорил парень, когда они закрыли дверь в лабораторию. Глава рода Найт, конечно же, один или одна. Женщины куда сильнее. Они несут в себе начало Жизни, а мужчины, само собой, Смерти. Созидание и Разрушение. Однако это не значит, что наследники справляются с обязанностями хуже наследниц. Женщинам проще восстанавливать и создавать Родовые камни, мужчинам проще искать те, что слабы и нуждаются в «ремонте». — Как говорили гости из Уагаду, магией пропитано всё… — продолжал Уайтт. Родовой камень является чем-то вроде батарейки. Подпитывается из рассеянной вокруг силы. Магнитом притягивает к себе частицы. И чем старше Род, тем больше камень может в себя впитать. Камень же накапливает энергию, магию, и преобразует в прочный эдакий столб, окутывающий пространство вокруг. Мощнее камень — больше площадь. Всё просто. Собственно, поэтому многие чистокровные так и берегут поместья. Каждый волшебник — уникален. Его магия тоже. Поддерживая Камень, волшебник волей-неволей вмешивается в поток магии. Из-за этого и появляются различия, появляется склонность Рода к определённому вектору силы. По сути, первый или первая из Рода и определяет будущим потомкам сторону, в которую стоит развиваться. Разнообразие каждой семьи даёт их Камням определённые установки, и тот забирает извне больше те потоки, которые нужны, чтобы усилить себя и Род. И вот она разгадка склонности магов одной семьи к тому или иному искусству. Найты — нейтральные волшебники. Они из всего берут по чуть-чуть, не развиваясь в определённом направлении, кроме защиты. Так проще взаимодействовать с чужими Родовыми камнями. Мелкие и слабые Рода ложатся на их плечи до тех пор, пока не разрастутся или не окрепнут. То, что сделали в доме на Гриммо — ещё один груз по сути. По факту, если Сириус не обзаведётся наследниками, то кто-то из Найтов станет Блэком. Магия такое в целом одобрит и спокойно сама изменит суть мага или ведьмы. У каждого члена семьи Уайтта, хотят они того или нет, но будет трое детей. Когда-то давно первые Три сестры встали на этот путь, помогая сначала соплеменникам, а после вообще всем, до кого дотянутся. — Моя мать что-то вроде ходячего Родового камня, — усмехнулся парень. — Как и тёти. Они с Гарри медленно осматривали покрытую паутиной библиотеку. Проходились между стеллажей, изучали стены на предмет потаённых дверей. — Они тоже притягивают к себе потоки и частицы магии, накапливают и отдают. — То есть ты потом тоже будешь пропускать через себя эту мощь? — ахнул Гарри, остановившись и с широко открытыми глазами пялясь на друга. — Ага. Выделять подходящий поток и вливать в чужой Камень, если нужно, — хохотнул Уайтт, щёлкая по носу старшего. — Так что скажи своим дружкам, чтобы не забивали на Род. Мне лишняя работа здесь не нужна. Гарри активно закивал. — Англия вообще заметно просела за двадцатый век, пока решала, чья политика круче, — фыркнул тот, утягивая старшего в коридор. Так же Уайтт, как и его семья в целом, придерживался того, чтобы маглорождённые и полукровки образовывали свои Рода. Пусть маленькие, но каждый Камень был ценным кирпичиком в стене, отделяющий оба мира. Чем свободнее чувствовали себя маги, тем больше они колдовали, тем больше рассеивалась магия вокруг. Потоки и частицы уходили к Камням — питался Камень — крепче становился барьер — лучше работали маглооталкивающие и прочие маскирующие чары. Круговорот волшебства в природе, чтоб его. Кроме Найтов существует ещё несколько семей, занимающихся подобным. Просто парню повезло родиться в более знаменитой из-за истории с «Предательством крови». Уайтт знаком с десятком представителей других Стражей. — У каждого своя зона ответственности, так скажем, — хмыкнул блондин. — Но я не знаю никого из Англии... Хотя может тёти или мать встречались с ними. Но Гарри подозревал, что если и были такие, то умерли в Первой или Второй Магической. От руки одной из сторон: Жнецов и Грин-де-вальда, Ордена Феникса и Дамблдора, или, как бы ни прискорбно было осознавать, Пожирателей и Тома. Птенчик, конечно, понимал, что Тёмный Лорд не может быть святым и спасать каждого встречного, если тот поклянётся верности. Но почему-то сейчас осознание того, сколько на руках Реддла крови, сбивало с толку. Однако сейчас не время об этом задумываться. Гарри пришёл сюда с Найтами будить поместье и «латать дыры в занавеске», а не раздумывать, насколько Том был прав во время расколотой души. Об этом Поттер порассуждает на досуге. — Мы нашли его. Давайте к лестнице, Миранда встретит, — с ветром донеся голос Мэг. Ребята развернулись и бодрым шагом стали возвращаться. — Глава Найтов распределяет между всеми членами семьи силу. Иначе бы мы все с ума посходили от такого давления, — завершал объяснение Уайтт. — А нас много, поверь. — Да верю, — улыбнулся Гарри. — Почему у всех трёх имена на одну букву? — Традиция. Тоже, к слову, укрепляет это всё, — важно покивал головой парень. — Но не все традиции стоит вести сквозь время в той форме, в какой они есть. Нужно подстраиваться и изменяться, иначе случится застой, а это то ещё дерьмо. Гарри отчего-то подумал, что ему рассказали очень много. Такое доверие младшего смущало. Между тем Уайтт его успокоил, напомнив о клятве пару лет назад. Все секреты уйдут с мальчиками в могилу, поэтому Найт и не беспокоился. — И ты всегда будешь на моей стороне? — хитро прищурив глаза, поддел Гарри. — Да, — не раздумывая ни секунды, просто ответил блондин. — И, если вдруг решишь разрушить мир, придётся тебя прикрывать.  Поттер подавился воздухом. По виду Уайтта не сказать, шутит тот или нет, но проверять высказывание не хотелось. Хотя и было до жути приятно. Гарри вдруг почувствовал тепло, медленно растекающееся по телу, создающее мягкий безопасный кокон. Он неожиданно для себя понял — двери дома Найтов всегда будут для него открыты, в этой семье найдут для него приют. Конечно были Дурсли, уверенность в Блэке, Принце и Малфоях, но это было другим. Данное с рождения, им будто навязали заботиться о Гарри. Но Уайтт мог всего этого не предлагать и просто быть школьным другом, а стал верным товарищем. Кем-то больше, чем то, на что когда-то рассчитывал Гарри. От понимания происходящего закружилась голова, а сердце сжалось в щемящей нежности и благодарности. Всего было слишком много. Они не дошли до поворота в комнату у лестницы, а Гарри, не сдержав нахлынувших чувств, крепко обнял парня. Тот ошарашенно похлопал по спине, не понимая, что за внезапный прилив тактильности. — Даже спрашивать не буду, — раздался голос Миранды. Гарри смущённый и растерянный, робко отпустил Уайтта. — Идём. Сёстры всё подготовили. Кивнув, Гарри поспешил за женщиной. Его нагнал Уайтт, вновь взяв за руку. Комнатка была небольшая, куда компактнее, чем все другие помещения, что они видели. Большую часть занимал Камень, вокруг которого колдовали Стражницы. Если честно, Гарри ожидал чего-то величественного, но встретила его надтреснутая грубая плита. Трещины слабо светились алым. После объяснений друга, юноша подозревал, что ведьмы медленно пробуждали Камень, вливая магию нужного вектора. Мэг любезно озвучивала всё то, к чему у Поттеров «лежала душа»: боевая магия, артефакты, крупицы зельеварения. Касаясь последнего, Гарри подозревал заслуги деда и матери. И он от наследия бегал. Ненавидел и презирал. Глаза зажгло. Он шумно всхлипнул, не давая волю ядовитым слезам. Ему не дала утонуть в чувстве вины крепкая ладонь в руке и ободряющие поглаживания по спине. Тихая поддержка и понимание. Уайтт его отпустил. Сёстры встали у стен, не мешая младшему заканчивать подготовку. Взяв нож из рук матери и начав читать заклинание, Уайтт, задорно усмехнувшись, поманил пальцем Гарри ближе к Камню. Закатив глаза, старший сделал несколько шагов вперёд и протянул ладони вверх. Уверенным движением по коже полоснули лезвием, а после прижали ладони к прохладному Камню. — Будет странно, но ты не бойся, — шепнул Уайтт, похлопав по плечу и уходя в тень к родным. Гарри сделал глубокий вдох и стал ждать. Спустя пару секунд вновь почувствовал зов. Сейчас он звучал мощнее и куда агрессивнее. Магия закружилась в воздухе, в урагане проскальзывали незнакомые лица, фигуры. Последние Гарри узнал — бабушка с дедушкой, мать и отец. Сквозь тело проходило сотня потоков, сливалось в Камне и Гарри, выливалось в пространство вокруг, заполняя всё вокруг, мешая дышать. По спине и вискам заструился пот. Гарри не закрывал глаз, старался рассмотреть каждого, представиться всем. Да, он Наследник и кольцо признало его, но то лишь была одна из ступенек. Теперь встать перед всеми и извиниться. Казалось в него впилось множество ржавых крюков. Тянули в разные стороны, выворачивали наизнанку, давая возможность обнажить то, что скрывает маг. Каждую мысль, каждое чувство, действие — всё тщательно изучалось. От множества глаз не утаилось ничего: страхи, надежды, мечты, желания. Боль. Ножом по сердцу хлестал взгляд отца. Джеймс Поттер. Гарри во многом винил отца. Но разве могло быть иначе? Ему говорили, что из-за Поттера-старшего умерла мать. Избалованный родительской любовью мальчишка издевался над дорогим Северусом. А Гарри раньше ассоциировал себя с Принцем и никак не мог отделаться от ощущения, что так же отец мог издеваться и над ним. Потому что тогда Гарри не был так хорош, как сейчас. Не знал всего. Был слепым котёнком и носом тыкался в ту миску, которую ему дают. Лили Поттер смотрела с сочувствуем. Она будто удерживала себя от того, чтобы не кинуться защищать своё дитя, пока другие выносили вердикт. Хотя, по сути, выбора-то и не было. Род примет блудного Наследника, никуда не денется. Но какой откат получит Гарри, после пробуждения Камня? Резко в вихорь вмешался знакомый змей. Повеяло замогильным холодом и фигуры расступились, давая дорогу двум мужчинам. Салазара Гарри уже знал, а вот кто был впереди — нет. Игнотус. Имя мелькнуло молнией в голове и опалило шрам болью. Салазар скривил губы, но молчал, поглаживая по голове змея. Перевелл сел в позу лотоса перед Гарри и смотрел прямо в глаза. Знакомое чувство чужого в сознании. Гарри ему не противился. Давал блуждать по памяти, искать что-то. Удовлетворившись увиденным, Игнотус улыбнулся. Никто не ожидал того, что один из братьев Перевелл даст размашистый подзатыльник Слизерину, отчего тот совсем не аристократично шлёпнется на колени. Гарри не выдержал смешка и тихо хихикнул. Давление магии развеялось, оставляя фигуры родителей и Основателей. Слизерин со змеем, поклонившись призракам, скользнул по Гарри выразительным взглядом и удалился. Пусть Наследник поторопится. Я его очень жду. Шипело на затворках сознания, прежде чем оно покинуло Гарри. Очнулся парень лежачим на коленях Уайтта. Тот мягко поглаживал по волосам, мурлыча под нос попсовый мотив. В комнате больше никого не было. По телу приятно струилась магия. Довольной зверюшкой ласкалась к Гарри, проникала сквозь него, укутывала собой. Хотелось в ней раствориться, слиться воедино и навсегда остаться здесь. На холодном твёрдом полу и удобных тёплых коленях. — Эй-эй-эй! — заметив пробуждение друга, похлопал по щекам. — Ты не смей, а то такое истощение схлопочешь. Матери тётя Петунья сразу голову открутит, как тебя бледного увидит. Или Сириус сгрызёт нас всех. Гарри лениво кивнул. Взял прохладную ладонь и приложил к щеке, ткнувшись в неё носом. Неплохой такой ориентир в нежной поглощающей неги изголодавшейся магии Рода. Ему дали ещё немного времени прийти в себя, а после подняли на ноги. Парень пошатывался на ватных ногах, облокачивался на Уайтта и неспешно брёл из подвала. Поместье заиграло новыми красками. Будто сбросило с себя несколько лет застоя. Хотя, так оно и было. В углах не прятались пауки, а от слоя пыли не осталось и следа. Мелкие трещины исчезли, более крупные остались, но постепенно затягивались на глазах. В главном холле переговаривались ведьмы, жестикулируя и поглядывая в разные стороны. Что-то решали. Гарри не хотел вникать во все сложности, жаждущие свалиться на него в скором времени. Он был вял, опьянён всё ещё опутывающей, словно мокрые водоросли, магией тело. Разум отказывался формулировать хоть какие-либо серьёзные мысли. Парень глупо улыбался и видел всё в розоватой дымке. Однако одно он понимал точно — его приняли, простили и ждут, когда из Наследника станет Главой. У входа их встретили парочка домашних эльфов. Заметив Гарри, подбежали к нему. Поклонившись, представились Ронни и Динки, обещали служить господину Поттеру верой и правдой. От имен домовушек стало совсем смешно. Гарри заливисто хохотал, не стесняясь. — Вот это его развезло, — присвистнула Мэг, подхватывая ученика и спеша с ним на улицу. На свежем воздухе стало легче. Голову не так кружило, а дымка стала светлее. Поттер отдышался и все дружно переместились на Гриммо. Где Гарри вырвало под ноги прибежавшего на шум аппарации Сириуса. И парень снова отключился. Как ему объяснили позже, резко выдернули из родной колыбели в более тёмную семью. Вот организм и взбрыкнул. Выхаживать опять поставили Северуса, иначе бы Петунья разнесла всех на атомы. Страшны матери в гневе. Даже если против них несколько опытных волшебников. В очередной раз проснулся, а у кровати спала матушка. Держала ладонь сына, хмурясь во сне. Гарри привстал на локтях и нежно чмокнул Петунью в макушку. Та сразу подорвалась, а после крепко обняла сына, прижимая к груди. Шипела не хуже Нагини о дурной магии, грозилась забрать из волшебный школы, отгородить от странных ритуалов и всего прочего. Хватит мучить её ребёнка. — Мам, это нормально, — старался успокоить родительницу, но тщетно. Та подняла скептический взгляд, вновь сводя брови к переносице. — Просто я немного особый случай. — Вот уж верно! — укоризненно произнесла женщина, всё ещё не выпуская из объятий и поглаживая по непослушным волосам. — Мам, люблю тебя, — утыкаясь носом в шею, улыбаясь, шептал Гарри. Петунья замерла. Отстранив от себя парня, с влажным взглядом и дёргающейся нижней губой внимательно заглянула в чужие глаза. Знакомое чувство стыда опалило щёки и сдавило горло. Он ещё ни разу не признавался в чувствах так прямолинейно и открыто.