happy birthday, hyung

Джисон ерзает на кровати, проснувшись от стука закрывающейся двери в номер, и выбирается из-под одеяла. Ещё не раскрыв глаза, хлопает рукой рядом по кровати — там пусто. Но тепло. — И где он? — сонно под нос бубнит, перевернувшись на бок, и смотрит на пустое место рядом. Минхо уже куда-то ушёл. «Наверное, пошел готовиться к трансляции для фанатов», — проскакивает мысль в голове. Но вообще-то мог бы и разбудить. — Я мог бы помочь, — разговаривать с самим собой своеобразная привычка, — он же ещё может что намудрить, — Джисон присаживается на кровати, приглаживает волосы на голове рукой, другой — чешет живот. — Хотя стафф ведь есть, чего это я… И тут же подскакивает, чуть не запутавшись в ногах и одеяле, которое успел зацепить носком. Хорошо, носом не здоровается с полом, вовремя опирается о прикроватную тумбочку, лишь ударившись больно коленкой. Недовольно шипит. Но жаловаться сейчас некому, поэтому приходится быстро прийти в себя, молча потирая место ушиба. Сегодня у Минхо-хёна день рождения. Сегодня один из лучших дней в году. По-крайней мере именно таким Джисон планирует его сделать для своего любимого хёна. Но есть нюанс: он не знает как. Вот было сюрприз-свидание, на которое они ходили вчера в океанариум, хотя изначально Джисон просто планировал выбраться в кафе, но реклама такая навязчивая в этом вашем интернете. После одного единственного запроса «кафе в Сиднее» стало всплывать куча плашек с «Топ-10 мест для романтической прогулки с любимой», «Места, которые обязательно следует посетить со своей парой» или же «Лучшее место для признания в любви». А Джисон любопытный, он всё же ткнул на одну из них и увидел, да, — океанариум. — И почему я сам не додумался до этого? — а в голове проплыла куча манги, где герои, которые ещё не разобрались в своих чувствах, идут на дружеское свидание смотреть на рыбок, пить коктейли, ещё при этом один для другого обязательно мягкую игрушку выиграет «вот, держи». — Это нам надо, — думает Джисон, скриня адрес места. Минхо с Джисоном уже давно в своих чувствах разобрались, но не в этом ведь суть. Главное, что сюрприз, романтично. И лишь вдвоем (не считая менеджера, без которого желательно никуда не уходить, тем более в чужой стране). Но считать его за подарок ко дню рождения — идея так себе, ведь вроде как заранее ничего дарить нельзя, мама с детства наставляла Джисона, и Джисон совершенно теряется, что теперь делать и как порадовать старшего. У них ещё завтра концерт, поэтому сегодня почти весь день все будут заняты подготовкой к нему: мало того, что песни и танцы отрепетировать в стотысячный раз, так ещё и обговорить, что где находится, обговорить освещение, звук. Ну вот совсем не вовремя. И лайв Минхо перед репетицией. Куда всунуть сюрприз? Так и какой именно? Хочется порадовать хёна чем-то особенным, да в голове перекати поле, ноль идей. Подсказать даже некому. Почему Джисон не продумал всё раньше, как то же свидание? Все вопросы остаются без ответа. Все мысли тут же улетучиваются, как только телефон пиликает, извещая о начале трансляции Минхо на ютубе. Палец тычет на экран без раздумий, и перед глазами появляется образ несмышленыша Минхо, который сам не так уж давно проснулся и только парой минут ранее до пробуждения Джисона вышел из душа. — Милый, — вырывается изо рта. Как будто он не видит этого человека каждый день в своей кровати с утра заспанного в помятой футболке с растрепанными волосами, очаровательно морщащим нос и порой дующим губы, потому что совершенно не хочется вставать. Иногда даже может начать кричать протяжное громкое «а-а-а», будто что-то этот крик сможет изменить. Джисон обращает внимание на сделанный на заказ торт Куроми и плашку, стоящую сбоку от него, с образами Минхо, между которыми сейчас будут стэй выбирать, кто же выиграет. Хан смеётся, когда Минхо дурачится, будто у него суперспособности и жестом руки может переместить камеру в бок (стафф ему помогает в этом дурачестве), и открывает фанс, чтобы тоже проголосовать, только совершенно не знает за кого. Вроде как тетушка Лино из «Stray Kids family», а может и Минхо из «ОтельДельЛуна». Правда такова, что Джисон выберет Минхо любого. Когда Минхо начинает поясничать, сам с собой играет в камень-ножницы-бумагу, где-то юлит, где-то отдаёт все свои голоса, которые выше чужих, за того, кто ему самому по душе, всё становится совершенно бессмысленным. Хан снова хихикает, потому что Минхо слишком уж прелестный, проводя свои «самые честные выборы». Победителем становится кото-Минхо. Джисон никак не может это оспорить, вспоминая Минхо в ободке с кошачьими ушками и хвостом. — Ох, — Джисон громко вздыхает и падает обратно на кровать, лицом прямо в подушку. Щеки обдает жаром так не вовремя. Вроде как собираться пора уже, через час, кажется, репетиция, но в голове совсем неприличные мысли о Минхо с анальной пробкой в заднице с пушистым хвостом. — Хани, ты проснулся? — входная дверь открывается так не кстати, и в комнате появляется виновник сегодняшнего торжества. — Да, — мычит в подушку. — Ты чего? Ещё не мылся даже? Нам скоро выходить, нужно ещё позавтракать, — Минхо совершенно не обращает внимания на Джисона, на его состояние, перебегая по номеру из одного края к другому, в попытке переодеться, — хотя бы кофе выпить надо, а там уже может что закажем на месте все вместе, думаю, — наконец останавливается. — Хани? Джисон наконец переворачивается, взяв себя в руки. — Да, котёнок? — и приподнимается на локтях. — Ты смотрел лайв? — Минхо плюхается рядом. — Конечно, как я мог пропустить? — Джисон придвигается ближе и целует под веком. — С днём рождения, милый. Если бы Минхо был котом, то он бы уже заурчал. Джисон нежно проводит тыльной стороной руки по щеке и оставляет мягкий поцелуй на губах. Но Минхо не кот, поэтому он не урчит, но губы растягиваются в блаженной улыбке, пока глаза закрываются в полумесяце. — Спасибо, — треплет младшего по голове. Всё равно волосы до сих пор не уложены, поэтому не должен бурчать на него, что снова испортил укладку. Минхо слишком любит играться с волосами Джисона, ощущать их мягкость, пропускать отдельные прядки между пальцами рук. — Хён, — а нет, всё же чуть недовольно сопит. — Ничего не знаю, — поднимается, хоть так и не хочется, — нам пора. Джисон всё ещё не знает, что дарить. *** Репетиция прошла хорошо. Где-то между, как и предполагал Минхо, они действительно заказали доставку еды, перекусили по-быстрому и вернулись обратно к работе. Иногда кто-нибудь из парней тыкал Минхо в бок, пытался подловить между переходами в хореографии и потягать за уши. Феликс всё лез обнять старшего со спины (у него это получилось сделать не один раз, потому что Минхо от него не убегал). Хёнджин, выслушивая указания стаффа, имитировал кроличьи ушки. Сынмин вместе с Чаном под конец вынесли торт со свечами: все спели поздравительную песню, подождали пока Минхо загадает желание, и… Нет, лицо в торт не макали. На удивление, его цивилизованно порезали на равные части, возможно, сказалась усталость от по несколько раз прогнанной хореографии, запили кто кофе, кто водой. Чонин не удержался и пальцем все же мазнул сладким кремом по лицу Минхо, но тот сегодня даже наигранно не злился, а улыбался «ярче солнца» — как подметил Джисон — и шутил вместе со всеми. Джисон подметил не только улыбку, но и то, как хён радостно бегал, перемещаясь маленькими шажками по сцене, словно ему не двадцать шесть сегодня исполнилось, а всего шесть. Как Минхо решил облить Сынмина водой, но полбутылки уже успел вывернуть на себя, теперь бегает мокрый — «ну что за взбалмошный кот». В груди разливается что-то вязкое, сладкое, словно подтаявший мёд, тепло. Всё прошло хорошо. Все расходятся, пора собираться. Только Джисон не торопится уходить, наблюдает за Минхо, который что-то обсуждает с танцорами. Мимика на лице выдает его полную сосредоточенность, пока он указывает куда-то на сцене и жестикулирует пальцами, пытаясь что-то объяснить. Правда такова, что Джисон выберет Минхо любого всегда: счастливо смеющегося на все помещение, тихо хихикающего себе под нос, сонного, сосредоточенно-серьезного, сердитого, даже злого (он такой сексуальный в такие моменты, конечно, если ругается не на самого Джисона). — Хён, — Джисон вылавливает Минхо после его совещания с танцорами, зажимая в углу коридора на повороте, убедившись, что вокруг никого. Тяжело дышит, мысли путаются. — Ты… — Что? — Минхо лишь глаза широко раскрывает от неожиданности и теряется в своих мыслях, когда руки Джисона пробираются под футболку без спроса. — Джисон! Джисон беззастенчиво лапает своего любимого хёна, гладит, где другим, кроме него, непозволенно. Соски пальцами сжимает, скребёт следом ногтями, ловя тихое шипение Минхо на ухо, прижавшись к плечу. Ведёт кончиком носа по чужой шее, кусает и тут же зализывает, облизывает свои губы, сглатывая, мочку уха Минхо губами ловит и чувствует холодный металл от сережки во рту. — Джисон, — Минхо не находит в себе сил, чтобы оттолкнуть младшего, хоть и не понимает, что вообще происходит. Он подчиняется, откидывает голову назад, предоставляя больше пространства для губ Джисона и полностью игнорируя удар затылка о стену. — Ох, чёрт, — срывается с губ, когда Джисон коленом раздвигает ноги и им же давит на пах. — Хани, — сладкое, жалобное, еле слышное, — мы… Джисон не даёт Минхо договорить. Отрывается от мочки уха, ведет кончиком носа по щеке, трётся о чужой нос и нежно целует любимую на нём родинку, тут же жадно целует, проникая языком в чужой рот. По какой-то причине Джисон совершенно не в силах контролировать себя. То ли картинки в голове развязного Минхо в их комнате за закрытыми от посторонних глаз людьми, всплывающие целый день, дали о себе знать, то ли то, какой Минхо сегодня целый день счастливый. Счастливый Минхо даёт в голову лучше любого наркотика. Поэтому ему снесло голову, и поэтому они сейчас стоят в тёмном углу коридора, куда вот-вот кто-то может зайти (это ещё больше сносит крышу и усиливает возбуждение). Джисон кусает губы Минхо, облизывает, случайно стукается зубами в порыве, но игнорирует. Его тянет на дно под именем «Минхо». И болезненно давит в штанах. Джисон рычит прямо в губы, рукой накрывая пах Минхо, чувствуя, что тот уже начинает твердеть. Специально мнёт пальцами, сдавливает, продолжая целовать, но внезапно себя останавливает, отстраняется, оставляя между губами связывающую их нить слюны. Смотрит в упор. — Хён, я люблю тебя, — так неожиданно после всего прямо в губы произносит Джисон, что у Минхо коленки подкашиваются, хорошо младший вовремя успевает словить его, удержав на руках. Но не тут то было. У Джисона чертята в глазах играют свою роковую песню, Минхо видит, но ничего сделать не может, не успевает. Да и его, честно говоря, немного потряхивает, и уши горят. Джисон прислоняется и шепчет на ухо: — Сядешь сегодня мне на лицо? — Блять, — слишком громко на весь коридор. Джисон даже не успевает закончить «в отеле». — Тш-ш, — приходится затыкать хёна, обратно припечатывая его к стене поцелуем, чтобы не привлечь ничьё нежелательное внимание. Минхо крепко сдавливает плечи Джисона. — Блять, — уже тише, — да, чёрт возьми. — Да? — Джисон снова шепчет на ухо, — ты хочешь? — Да, — выдыхает. — А я-то как этого невыносимо хочу, — рычит на ухо и хватает руку за запястье, рывком заставляя пойти за собой. Честно говоря, Минхо не особо помнит, как они собрались, выезжали, как доехали до отеля. В голове все это время в пути пульсировали слова Джисона, передавая эти пульсации по венам, ниже по телу, ещё и рука Джисона «невзначай» оказывается то на бедре, почему-то между ног, то на поясницу давит, то сдавливает шею сзади, указательным пальцем водит по «холке». Это приятно. Перед глазами у Минхо плывет. Несколько шагов до двери, ключи падают на пол от нетерпения, но Джисон быстро приходит на помощь, поднимает и сам открывает. Щелчок. Замок закрывается. И Джисон оказывается прижатым к двери. Одежда быстро оказывается на полу, беспорядочные движения рук, губ и ног, которые кое-как доползают до кровати в целости и сохранности, не споткнувшись нигде. — Душ? — кое-как заставив себя оторваться от Минхо, предлагает Джисон. В ответ согласный кивок. Минхо тут же скрывается в нетерпении за дверью ванной, оставляя её приоткрытой. Джисон, пока есть время, роется в сумке, достаёт бутылёк со смазкой и презерватив. Раскрывает упаковку, отбрасывает в сторону, не удосужившись даже хоть примерно кинуть её в сторону мусорки, и раскатывает резинку по уже набухшему от возбуждения члену. У Минхо нет привычки вытираться досуха, поэтому сейчас взгляд Джисона прикован к каплям, которые медленно стекают по груди, животу, скрываются под полотенцем, которым зачем-то Минхо укрыл свои бедра. — Ты выглядишь так, будто сожрешь меня прямо сейчас, — Минхо залезает на кровать и убирает ненужную ткань, откидывая её в сторону. — Я это и собираюсь сделать, — беззастенчиво отвечает Джисон и с удовольствием наблюдает за тем, как щеки Минхо покрываются румянцем, и он поджимает губы. Но несмотря на смущение, он подползает к Джисону. Находиться между бёдрами Минхо — рай Джисона. Он крепко сжимает ноги парня, высунув кончик языка и дразня колечко мышц. Минхо испытывает трепет на грани стыда. Казалось бы, чего только они вместе уже не делали, но каждый раз — особенный. Тем более садиться сегодня на лицо Джисона совершенно не входило в планы Минхо. На самом деле, когда Джисон проталкивает кончик языка чуть внутрь, Минхо совершенно забывает, что вообще входило в его планы сегодня. Какой вообще год на дворе и день? «Ах, да, день рожд-» — Джисон снова мажет языком, и все мысли улетучиваются на край света. Минхо неосознанно аккуратно раздвигает ягодицы, пытаясь помочь своему парню. Стоять становится трудно, тяжело не сесть полностью на Джисона. Хотя, кажется, тот и не против вовсе. Чёрт возьми, этот болтливый язык сейчас так старательно вылизывает анус Минхо и довольно при этом мычит под ним. Тут от одной мысли уже можно кончить. — Джисон, — Минхо не в силах вырваться из хватки Джисона, он может лишь жалобно ныть, — Хани. — М-м. — Я хочу тебя, — это просто невыносимо. Каждое движение Джисона — пытка. — М-г. — В себе, — Джисон останавливается. Недолго думая, он тянется к баночке смазки, пересадив перед этим Минхо к себе на грудь. Вводит один палец, следом второй, когда Минхо привыкает. Тот за спинку кровати держится, хочет пару раз головой о неё ударится, когда пальцы внутри на манер ножниц расходятся. Достаточно. Можно третий засунуть. Джисон растягивает старшего тщательно, никуда совершенно не торопясь, хотя сам изнывает весь. Но комфорт превыше всего. Закончив с растяжкой, Джисон садится на край кровати так, чтобы Минхо было удобно на него сесть. Минхо нависает сверху, стоя на коленях. Джисон помогает ему руками, приставив смазанную ранее головку к растянутому колечку мышц. Бросает взгляд на Минхо, что весь дрожит от нетерпения и грызет свои губы в ожидании. — Если ты и дальше продолжишь так изнывать, я кончу от одного лишь твоего вида, хён. Ресницы Минхо подрагивают, рукой теперь опирается о плечо. — Ты такой красивый, — на выдохе, — чёрт. Минхо без предупреждения насаживается на член Джисона и закатывает от удовольствия глаза, принимая головку в себя. Мышцы на ногах напряжены, потому что приходится балансировать в воздухе. — Самый красивый, — Минхо ничего не отвечает, полностью садясь на Джисона, и выгибается в спине. Прикрывает глаза, глубоко дышит. Это дурманящее ощущение заполненности родным человеком. Минхо никто не нужен, лишь Джисон рядом. Привстает, расслабившись, и снова садится. Шлепок кожи о кожу. И ещё раз, полностью не выходя. Минхо обхватывает шею Джисона руками, чувствуя, как его руки сжимаются на его заднице, и хочет разлететься на атомы. Он чувствует, как сердце напротив так же бешено бьется, как и его. Пальцы в мокрых волосах путаются, теряются, прыжки становятся более рваными, стоны громче. — Котёнок, тут тонкие стены. Ох, как же Минхо сейчас плевать. Он просто просит «ещё», «вот так» и «пожалуйста», при этом сам же сидит на бедрах младшего и решает, как и в каком темпе принимать. Кусает ключицу, лбом о грудь прижимается в районе тату. У Джисона от такого Минхо крышу сносит (от любого ведь, правда же). Он ведёт пальцами по позвоночнику, тянет за волосы, отстраняя Минхо от своей шеи и давит на затылок, впиваясь в губы, кусая. На языке чувствует привкус крови, кажется, чуть переборщил. Ему хочется съесть Минхо целиком, хотя этим он совсем недавно и занимался. Минхо почти плачет, кое-как выговаривает, что он уже близок к разрядке. Это безусловно льстит Джисону, ведь он сам до сих пор не притрагивался до члена Минхо, тот был лишь сжат между их животами. Хан хрипит на ухо: — Не так быстро, — и встаёт резко на ноги, оставаясь внутри хёна, меняя этим движением угол проникновения, и хищно улыбается, слыша сдавленный вой. — Ты у меня такой чувствительный, — Джисон крепко держит старшего, пока тот в свою очередь его как коала руками-ногами обхватывает, носом тычется в мокрые от пота волосы и скулит куда-то в висок — «пожалуйста, Хани, пожалуйста». Джисон не слушает (честно говоря, еле держится). — Пожалуйста, дай мне кончить от тебя внутри, — жалобно, что сердце сжимается, но Джисон кладёт его на кровать, при этом наваливаясь сверху, делает ещё пару толчков изнутри, с наслаждением чувствуя, как спину царапают от удовольствия, совершенно не думая о последствиях. — Ты так приятно меня сжимаешь, блять, — Джисон рычит в губы и сминает их, в тысячный раз за этот вечер жадно целуя. Минхо извивается, скулит, прогибается под ним, ноет, почти плачет. — Пожалуйста, — хнычет. Джисон не слушает, выходит и снова шепчет на ухо: — Кончишь мне в рот. Джисон спускается ниже, сосок ловит губами. Кусает, в рот втягивает, улавливая слухом сбитое дыхание Минхо. Идет ниже, бока сжимает до побелевших костяшек, носом о низ живота трётся, оставляет легкий поцелуй на тазобедренной косточке, упираясь подбородком в набухший от возбуждение член. И, не долго думая, наконец-то обводит языком головку, истекающую естественной смазкой, её слизывая, облизывает, ухмыляясь, после губы, закидывает одну ногу Минхо к себе на плечо и смотрит из-под ресниц за внимательно наблюдающим за его действиями старшим: — Вкусно. Пальцы на ногах Минхо подгибаются, ноги дрожат. Джисон, не дожидаясь ответа, полностью, насколько может, вбирает в себя член Минхо, чувствуя, как он головкой упирается в глотку, голову поворачивает в бок, чтобы удобнее было сосать, одной рукой обхватив его пальцами помогает себе и начинает двигать ей в такт с движениями собственных губ и языка. Пальцы другой руки засовывает Минхо в рот. Тот тут же покорно принимает их, облизывает и смокчет, будто это самая невероятная сейчас в мире сладость. В моменте мычит от удовольствия, представляя на месте пальцев член младшего. Минхо двигает бедрами, пытаясь глубже проникнуть в рот парня, но руками не спешит помогать. Джисон пару раз давится, слёзы в уголках глаз собираются, но не прекращает вбирать в себя Минхо. Быстро откашлявшись, возвращается к своим действиям, руку перемещая на яички, и в моменте, облизывая сочащуюся смазкой головку, надавливает на них, вырывая из уст Минхо громкий стон. — Хани, — приглушенное из-за пальцев Джисона во рту. Джисон ещё несколько раз облизывает член, кончиком языка дразнится в районе уретры, проводит языком по выпирающим пульсирующим венкам, носом ведёт к основанию, целует и вбирает одно из яичек в рот. — Блять, — Минхо почти давится пальцами и скопившейся во рту слюной от неожиданной вспышки удовольствия в голове, — Джисон, ты что… Джисон выпускает хёна изо рта с громким причмокиванием, мокрыми пальцами мажет по подбородку и прорисовывает дорожку из слюны Минхо вниз, в очередной раз ногтем цепляя вставший сосок. Смещает свой фокус действия вправо, тычет носом в бедро, сразу же оставляя засос. Отстраняется, любуется пару секунд своим шедевром, довольный как чёрт, и уже планирует двинуться дальше к коленке, как Минхо неожиданно выдаёт: — Нет! Штаны! — Что штаны? — Джисон непонимающе на него смотрит, глазами хлопая. Картина в целом великолепная: разгоряченный Минхо на мятых, сбившихся под поясницей простынях, влажный теперь не из-за воды, а пота, разочарованный при всём при этом тем, что Джисон мало того, что достал пальцы из его рта, так и член, болезненно твёрдый, выпустил изо рта; Джисон с полным непониманием, читающимся в глазах, сидит между ног, держит одну из них под коленкой и готовится вырисовывать созвездие на внутренней стороне бедра Минхо. — Завтра на выступлении, — кое-как всё же начинает Минхо объяснение, — дырки на коленях большие. Но ничего внятного не выходит. Секунда-две. Джисон припечатывает ладонью по лбу с понимающим «а-а-а, вот оно что», а после снова перезагрузка системы и ещё один нагло оставленный засос ниже, ближе к коленке. — Джисон! — То, что засосы на шее, — снова целует, — твои могут заметить, — и ещё, — тебя не волнует. Джисон добирается до коленки. — Это другое, — хотел бы Минхо возмутиться, да получается лишь замереть в ожидании, что Джисон будет делать дальше. Как же ему идёт быть между ног. Ещё этот трепет нежности, что начинает испытывать Минхо, полностью игнорируя болезненные ощущения в паху. — Сегодня ведь твой день рождения, — говорит Джисон и опускает ногу на кровать, — и я хочу, чтобы ты насладился этим моментом сполна, — он пальцами давит на поясницу, тем самым способствуя тому, что Минхо приподнимает бедра, и без предупреждения засовывает два в зад Минхо, тут же находя заветную точку. Минхо от неожиданности вскидывает бедра выше и охает. Джисон при этом вбирает возбужденный орган в себя. Минхо широко распахивает глаза и не может ничего сказать. Если он завтра не сможет петь, то винить во всём этого негодника Хан Джисона, что доводит одними лишь пальцами и ртом до головокружения и звёзд. Сдавленное: — Хани… Ноги в коленях сгибаются. Хочется насадиться на пальцы снова, что он и делает, но при этом ещё хочется и в рот Джисона обратно по самые гланды войти. «Чёрт возьми, сегодня он такой…» — голова идёт кругом. «Принимающий», — кое-как удаётся закончить мысль в голове. Руки до побелевших костяшек отельные простыни сминают. — Блять, Джисон, ох, чёрт, — сипло само собой вырывается. Сейчас ничего не имеет значения, кроме человека в ногах, что так беззастенчиво причмокивает и лижет, доводит до исступления, при этом успевая приговаривать «ты такой сладкий сегодня», «я люблю тебя», «мой». Минхо совершенно теряет счёт времени. Он утонул в круговороте эмоций удовольствия, разврата и любви. Любви такой нежной, такой драгоценной и хрупкой к одному человеку, которому он отдал душу. — Я люблю тебя, — Минхо пытается оттянуть лицо Джисона от себя, но тот сопротивляется, принимая белое семя в рот полностью. Слизывает белёсые капли с уже размякшей головки, облизывает свои губы, смотрит на Минхо из-под чёлки и рукой доводит себя до разрядки, падая после головой на чужое плечо. Спустя какое-то время, когда запах пота и спермы оседает на полу, Минхо шепчет, потому что нужно хоть сейчас поберечь связки: — Ты сумасшедший. — Я знаю, — шепчет в ответ. — Главное — твой. — Мой сумасшедший. Ещё пару минут тишины. — Я тоже тебя люблю, котёнок. — Спасибо за поздравление. Джисон хмыкает, чувствуя, даже не поднимая головы, что хён сейчас улыбается. После смеётся отчего-то, перекатываясь на бок, высвобождая старшего из-под себя. Минхо подхватывает этот родной смех своим заливистым, не замечая уведомления на телефоне от Чана: «Можно потише! И вообще, завтра концерт. Вы двое — невыносимые.»