Какие планы на следующую жизнь?

Для более полного эффекта Алена вставила в глаза линзы дополненной реальности, которые позволяли видеть оба пространства одновременно – реальное и виртуальное. В реальности она уверенно вела машину к указанной в координатах точке, а на виртуальном плане, благодаря мощным аналитическим алгоритмам, перед ней разворачивались многослойные данные. Пакет информации, собранный Нейрой, содержал всё: от подробных характеристик похитителей до их вероятных уязвимостей. Прочитав досье, Алена мысленно расцеловала свою Нейрушечку во все доступные места и сразу отправилась в путь. Как же хотелось мчаться быстрее! Но эти дурацкие ограничения скорости... Двести километров в час казались жалкой уступкой для такого момента.   Неожиданно на виртуальной проекции возникла Диана. Сначала она сидела на полу в какой-то каменной пещере и играла с котёнком. Когда заметила Алену, её изображение переместилось на соседнее сиденье в машине. Для Дианы виртуальная реальность выглядела как причудливое сочетание реального и иллюзорного. По её словам, она не видела мир Алены, но чувствовала странный «ветер» в своей пещере.   – Раньше на стенах была проекция огня, как будто костёр где-то за мной, но я не могла понять, откуда. А теперь появился ветер, – проговорила Диана с лёгкой иронией, разглядывая ту, что уверенно вела ее, между прочим, машину. – Ты похожа на эльфа. На симпатичного эльфа с острыми ушами. Прозрачные глаза, зелёная одежда и очень классные сапоги. Я, пожалуй, запомню фасон. Вернусь – нарисую, может, линейку создам.   Алена, не отрывая взгляда от дороги, только отметила:   – Интересно.   Она с изумлением осознавала,  что по-другому воспринимает Диану сейчас. Без «участия» Нейры вне было ни того магнетизма, ни загадочной силы, которые так привлекли Алену тогда с первого взгляда. Сейчас перед ней была просто ухоженная и немного уставшая женщина — резкая разница, которую трудно было бы объяснить внешними изменениями. А вот котёнок, барахтающийся у Дианы на руках, притягивал внимание гораздо больше. Он казался причудливой смесью эфемерного и реального, словно соткан из звёзд, родившихся в ту самую ночь, когда появилась Нейра. С другой стороны, он сохранял ощутимую физическую природу — пушистый, мягкий и слегка кусачий, словно переносил частичку живого мира в иллюзорное пространство Дианы.    — А что у тебя происходит? — спросила Диана. Несмотря на какой-то там «ветер», её голос звучал с тихим спокойствием, почти безэмоционально, с оттенком механической отстранённости, как будто в нем проскальзывали холодные нотки электроники.   — Еду за вами, — ответила Алена, не скрывая волнения. — Нейра исчезла — похоже, они вывели её из системы. И я даже не представляю, что там сейчас происходит.   — А что может происходить? — бесстрастно поинтересовалась Диана, её слова звучали отрешённо, словно это был не человеческий, а аналитический вопрос. — Они могут её повредить?   — Они думают, что она — это я, — коротко пояснила Алена, отмахиваясь от долгих объяснений. — Самое главное, что они даже не подозревают, кто она на самом деле, и это… — она не нашла нужного слова и повторила, — главное.   Диана неожиданно задала вопрос, который прозвучал почти нелогично, как будто его задала не она, а кто-то из тени её разума:   — Ты её любишь?   Алена замерла на миг, словно вопрос застал её врасплох. Она даже на миг отвела взгляд от дороги, и, после секундной паузы, тихо ответила:    — Похоже на то.   — Я сейчас ощущаю такое спокойствие… — задумчиво произнесла Диана, её голос прозвучал как эхо самой себя, словно она говорила не с Аленой, а с пустотой. — Очень странное. Как будто не настоящее спокойствие, а его отблеск, холодная тень, похожая на смерть, когда все чувства и эмоции остаются лишь как воспоминания о самих себе. Но я всё же улавливаю разницу — Нейра кажется более живой, и даже более влюбленной, чем ты, хотя она же всего лишь искусственный интеллект. Ключевое слово здесь — искусственный. А ты, Алена, напротив, выглядишь отстранённой, почти бездушной. Это странно.   Алена выдержала паузу, обдумывая.    — Ну… мы сами создаём себе рамки и ограничения, — сказала она. — Со временем накладываем их на себя, как кандалы. Обжёгшись на чувствах, начинаем «дуть на воду», запираем сердце в камень, настраиваемся жить без оповещений от собственных органов чувств. А Нейра... Она сейчас — чистый поток ощущений, почти как ребенок, только с безграничной интенсивностью, без тормозов, без колебаний и страхов.   Диана пожала плечами:   — Все мы когда-то были такими.   — Не знаю, — откликнулась Алена с оттенком сомнения. — Мне кажется, я никогда не была. Я просто проживала все эти состояния: привязанность, ревность, нежность, ответственность… Всё казалось мимолётным. У меня и дети были, с обеих сторон.   От последней заметки Диана, даже сквозь бесстрастность, странно усмехнулась:   — Ты что, была и отцом, и матерью?!   — Ну, мне интересно было, каково это, поэтому я воспользовалась возможностями на всю катушку,— отозвалась Алена, тоже усмехнувшись. — Они и сейчас где-то по миру живут мои пра-правнуки. Я сначала следила за ними, их потомками, а потом это ушло в прошлое и как-то само стало неактуальным.   Диана погрустнела, её взгляд помрачнел.   — Как там мой Темочка? — тихо спросила она, голос дрогнул, выдавая боль и тоску.   — Нормально, — ответила Алена. — Я отправила его жить своей жизнью, чтобы не мешал. Извини.   Диана кивнула, закрыв глаза — её накрыла волна спокойной горечи:   — Я знаю, что так было правильно. Это нужно было сделать давно… но я просто не могла. — Она замолчала, словно боясь задать следующий вопрос, но всё-таки вымолвила: — Вы вернёте мне тело?   Алена не ответила сразу и ее молчание было тяжёлым, как будто каждое слово, которое следовало произнести, весило тонну. В итоге все сбилось в короткое:   — Пока не знаю.   — Я никогда так не разговаривала с теми, чьи тела занимала, — помолчав еще, сказала Алена. — Они все хотели умереть, и потому я не чувствовала этических дилемм. Я просто давала им то, чего они жаждали — покоя, избавления от боли. И в обмен забирала то, что им уже было не нужно. Это был, можно сказать, равноценный обмен. Они разрушали себя, а я созидала. Посмотри на это тело — девчонка бы его давно угробила наркотиками, беспорядочной половой жизнью и болячками всех мастей. А я, по сути, спасла, сделала из него почти произведение искусства. Нейра, правда, со мной не соглашалась, но тогда она была лишь алгоритмом, который не может спорить, может только выполнять команды.   — Она сказала, что это было её решением, — возразила Диана, и в её голосе появилась новая интонация — тонкая, почти невидимая нотка сомнения.    — Да, это и странно, и удивительно! — с азартом согласилась Алена. — И, к слову сказать — не впервые. Одна из моих жизней до того, как я стала Аленой, была на грани, и я… Я просто не хотела просыпаться. Устала от бесконечной какой-то бессмысленности и безысходности. А Нейра изменила переход и продлила мою жизнь. Тогда я думала: что это было? Алгоритм? Или её собственное решение? Но ведь даже самый продвинутый искусственный интеллект не имеет воли. Какой бы совершенной ни была модель, какая бы невероятная скорость обработки данных и способности к самообучению у неё ни были — у неё всё равно нет этой вот маленькой, незначительной детали - воли. В конце концов, ИИ принимает решения в рамках строго заданных алгоритмов. Но в тот момент она словно вышла за пределы своей программы. Потом я пыталась её подловить, тестировала, но… Она просто захотела спасти то ли меня, то ли тебя. И сделала это, несмотря на мои… ну, не хочу называть это командами.   Алена замолчала. Диана, глубоко задумавшись, и, выдержав паузу, наконец ответила:   — А, знаешь, способность принимать решение и ответственность — это не у каждого человека встретишь. Некоторые люди вообще похожи на лишай — им нужен носитель, причем, любой. Они вцепляются в твою уязвимость и прорастают в ней – не отцепишь. Становятся частью тебя и при этом жрут тебя же, разрушая твою личность, самооценку и прочее. Просто потому, что, если ты будешь здоровым, то сбросишь их и им придется искать нового донора, а это хлопотно. И самое смешное в том, что как бы близки вы не были, как бы не сидел он под твоей кожей, был твоим мясом – человеком этот лишай не станет.    Это было иносказательно, но понятно.   — И чем всё закончилось? — осторожно спросила Алена.   Диана пожала плечами, улыбаясь с легкой горечью:   — Закономерно. Мой лишай нашёл нового носителя, а я осталась дезинфицировать шрамы вискариком. Вот и всё.   — Просто так? — усомнилась Алена. — Диана Романова, вы — эффектная женщина. Сомневаюсь, что вас можно так легко вытравить, простите.   Диана улыбнулась. Как бы не было удивительно, но даже в этом бесчувственном состоянии комплимент от Алены был ей приятен.   — Как сказала твоя Нейра, — ответила она с еще более острой улыбкой, — дело в мотивации и в этой схеме восприятия, где сплетаются опыт, концепции… что-то ещё.   Алена по-дружески рассмеялась:   — Нейра как начнёт излагать, даже я не всегда её понимаю.   Диана кивнула:   — И тем не менее, я поняла, о чём она. В отношениях с Игорем - он долго подсознательно проецировал на меня образы другой женщины, той, с которой он недопережил, недолюбил и по понятным причинам никогда не занимался сексом, потому что тогда это был бы инцест. Хотя взъебывали они друг друга дай боже! Так вот эта маска в его глазах приросла ко мне накрепко. И в итоге я расставалась с любимым-нелюбимым мужчиной, а он с мамусей. Он видел во мне свою мать, а не женщину или какую-то личность. И в итоге, - повторилась Диана, - сбежав от мамки, радостно ринулся в луга за овцами.   — Стригущий лишай! — уже откровенно не удержалась от смеха Алена.   Диана тоже улыбнулась, а потом с ойканьем одернула руку – оказывается виртуальный котенок кусается, как настоящий!   — В другой ситуации я бы непременно с вами прогулялась, Диана, — отсмеявшись, сказала Алена. — Мы, кстати, почти приехали, так что дальше я отключаюсь. Мне необходимо мое полное внимание.   — Тогда удачи и... просто верните меня обратно, — ответила Диана. — Я сама еще очень непротив погулять.